Текст книги "Агата Кристи. Мир без тайн. Маленькие рассказы о большом успехе"

75. И снова – свадьба

В конце лета 1930 года Агата Кристи с дочерью Росалинд и двумя верными подругами отправилась на остров Бродфорд Скай, чтобы провести там месяц пред… свадьбой! Да, она приняла предложение Макса и твёрдо решила раз и навсегда изменить свою жизнь. Но для этого ей надо было о многом подумать, очиститься от прошлого и отделить его от будущего. Этот месяц на острове стал её Рубиконом, границей между прошлым и будущим. И она вспоминала те дни, как очень спокойные, умиротворённые, счастливые.

Макс, который работал в те дни в Лондоне над результатами раскопок, писал ей каждый день. И она каждый день ему отвечала. Её письма были немного тревожными и грустными, а его – оптимистическими и уверенными. Он обещал Агате не какую-то там райскую жизнь, а настоящие ограничения. Мол, не быть тебе свободной отныне и вовеки. Теперь ты будешь совершенно домашним, ручным существом, вроде собачки… но без поводка. И она соглашалась на такую участь. Воистину, эта крепость готова была сдаться на милость победителя, причём, с превеликим энтузиазмом.

Они обсуждали и финансовые вопросы. У Макса за душой не было ничего, кроме скромного жалованья археолога. У Агаты уже были два больших дома и квартира в Лондоне. Плюс хороший счёт в банке. Однако, Макс спрашивал, каков размер регистрационного сбора на имущество, поскольку этот сбор должен заплатить именно он.

Венчание состоялось 11 сентября 1930 года в церкви Святого Колумба в Эдинбурге. Молодые просто светились счастьем.

76. Свадебное путешествие

Сразу после свадьбу они отправились в свадебное путешествие в Италию. Поездом, который так любила Агата Кристи. Макс был в роскошном белом костюме. Агата везла с собой два чемодана модных тряпочек – обычная женская радость, которая в эти дни вдруг приобрела особый смысл. А ещё они взяли с собой пледы, пару подушек и грелку – одну на двоих.

О, это было роскошное путешествие. Сначала они посетили Венецию. Макс называл супругу не иначе, как «ангел», кстати, он называл её так всю свою жизнь. Они ходили по старинным особнякам и музеям. Макс парил, а Агата замечала самые приземлённые вещи, вроде гостиничных тараканов.

Потом они поехали в Сплит, где Макс принялся учить Агату греческому языку. Агата в ответ убедила Макса, что купаться в море следует постоянно. И они купались в Дубровнике каждый день и каждую ночь. Чтобы избавиться от скучных туристов-англичан, они наняли лодку. Потом взяли на прокат машину и отправились в Черногорию. Затем в Которе сели на судно и отплыли в Грецию…

Их несло по планете, как влюблённых эльфов, и они старались взять от жизни всё, что недобрали. Побывали в Дельфах, где в прошлом сезоне так и не удалось побывать.

Закончилось это приключение не очень хорошо. В первый день пребывания в Греции Агату искусало какое-то ядовитое насекомое. У неё распухла нога, пришлось ходит в тренировочных брюках. Потом, в Афинах, она отравилась рыбой. Да так, что пришлось лечь в местную клинику.

77. Влюблённые странники

Узнав о браке Агаты и Макса, Кэртин Вулли приуныла. Макс со смехом сообщил, что она «купила электромассажёр», намекая на те сеансы массажа, к которым она его принуждала… Но она же им и отомстила.

Агата лежала в больнице, а Макс в это время получил из Багдада телеграмму, в которой Кэтрин требовала, чтобы Макс прибыл на место раскопок к 15 октября и ни днём позже. Максимилиан рассчитывал, что в Багдад его проводит Агата, но об этом не было и речи – она тяжко болела. Остаться и нарушить условия контакта Агата Максу не разрешила. Дело есть дело, по договору Макс должен был проработать у Вулли ещё один сезон. Они договорились – Агата остаётся в Греции лечиться, а Макс едет в Багдад.

На второй день после отъезда мужа Агата собралась и отправилась домой в Лондон. А Макс, прибыв в Багдада, пришёл в ярость. Оказывается, семейство Вулли прибудет на место только к 1 ноября. В отместку Макс собрал сотню рабочих и приказал построить такой домик для Кэтрин, в котором бы она не смогла и повернуться…

Агата была совсем слаба, но сразу по приезду принялась за работу. Мужу она написала: «Впервые за многие годы я вернулась в Англию без чувства усталости и страдания. Хотя я всегда старалась убежать от этих вещей, уезжая за границу к солнцу, тем не менее, когда я возвращалась, то возвращались и все темные воспоминания, все то, что пыталась забыть. А на этот раз – нет… Ты снял с моих плеч такую тяжесть, что я даже не предполагала…»

78. «Замужняя дама»

Какими словами ни описывай человеческое счастье, а всё равно самой сути не напишешь. Может, достаточно сказать, что в ХХ веке среди знаменитых людей невозможно отыскать такой пары, какой была Агата Кристи и её муж Максимилиан Мэллоун. Но, опять же, нужно добавить – такой преданной друг другу, такой влюблённой, такой верной, такой нежной, такой счастливой…

И это действительно так! Великая, всеми признанная, очень богатая писательница в анкетах в графе «род занятий» всегда писала – «замужняя женщина». Представляете?

Она всегда зарабатывала намного больше, чем её муж. Для мужчины, который к тому же на пятнадцать лет моложе супруги, это очень болезненный момент. Она же не унаследовала свои капиталы. Она работала, «пахала, как ломовая лошадь». Но они никогда, ни разу в жизни не считались. И все крупные покупки она обсуждала с мужем. Если Макс говорил «нет», значит, вопрос закрыт… Другое дело, что он никогда не говорил «нет».

Из каждой археологической экспедиции, а Макс поездил больше жены, поскольку в этих экспедициях и заключалась его профессия, он привозил Агате подарки. Иногда, особенно в тяжёлые военные времена, это были сущие безделицы, которые он покупал у бедуинов. Но для Агаты это были настоящие драгоценности…

Секрет их счастья очень прост. Вы его знаете сами. Они очень боялись потерять друг друга. Вот и всё.

79. Семья археологов

Тридцать лет Агата Кристи сопровождала мужа почти во всех его экспедициях. Она ездила с ним Месопотамию, Сирию, Египет. Египет любила больше всех – это было увлечение её юности. И как же счастливо сложилось, что Макс тоже любил эту удивительную страну.

В экспедициях Агата была только помощницей мужа, никогда и ни во что не вмешиваясь. А не вмешивалась она потому, что не хотела мешать его научным изысканиям. Макс был очень внимателен к мнениию Агаты. Стоило ей сказать – «ерунда это, а не находка» – как он принимал её слова на веру и мог просто выбросить уникальный предмет. Но она ничего подобного себе не позволяла, поскольку понимала, как он к ней относится…

Чем занималась в этих экспедициях? Раскладывала по полочкам артефакты, помогала очищать их и систематизировать. Фотографировала место раскопок, документируя каждую стадию. Научилась пользоваться кинокамерой и снимала фильмы о тех же раскопках… Кстати, вы знаете, что Кристи была великолепным профессиональным фотографом? Именно так, без преувеличения.

А реальные результаты раскопок Мэллоуна, в которых принимала участие Агата – стела царя Ашурбанипала (IX век до н.э.), алебастровый идол из ассирийской столицы Нимруд (VI век до н.э.), множество ваз и фрагментов древней керамики, предметы из слоновой кости, шумерские клинописные глиняные таблички… Этот список можно продолжать и продолжать.

80. Годы новой войны

Началась Вторая мировая война. Ночные налёты. Бомбёжки Лондона. Вражеские корабли в Ла-Манше…

Война их разлучила. Максимилиан годы войны провёл за границей – в Сирии, Турции и Египте. На этот раз его работа вовсе не археологические раскопки, а служба в составе экспедиционных корпусов и воинских миссий. Макс служит родине там, куда его направляют.

Агата Кристи осталась в Лондоне. Как и много лет назад, она добровольно отправилась в госпиталь, хотя, по своему возрасту и положению могла бы этого и не делать. И снова она берёт под своё начало госпитальную аптеку. А в самое тяжёлое время снова ухаживает за раненными, делает перевязки, сидит рядом с безнадёжными, чтобы хоть чем-то облегчить их страдания.

Во время ночных дежурств и дома Кристи заставляла окна подушками, чтобы защититься от осколков стекла во время бомбардировок. И строчит, строчит на своей пишущей машинке, выдавая роман за романом.

А ещё она пишет трогательные, полные любви письма мужу. И тот отвечает ей такими же нежными грустными письмами.

Едва закончилась война, как Макс снял мундир и взял в руки археологические инструменты. И рядом снова Агата, которая берёт пишущую машинку с собой, чтобы сочинять детективы вечерами, когда можно отдохнуть от палящего египетского солнца…

За особый вклад в науку королева Англии дарует Максу дворянский титул. Отныне они сэр Максимилиан Мэллоун и леди Агата Кристи Мэллоун.

81. Муж своей жены и жена своего мужа

Стараясь не расставаться надолго (с них хватило и тягостной разлуки в годы войны), стареющие супруги сопровождали друг друга и в ходе официальных приёмов. Агате Кристи, к примеру, приходилось появляться и при дворе, и на заседаниях литературных обществ. Макс был неизменно рядом, представляясь исключительно как «супруг леди Агаты Кристи». О своих научных заслугах ни слова.

То же происходило и во время посещения Агатой Кристи заседаний научных обществ и академий. На вопрос учёных не та ли самая она Агата Кристи, она отвечала:

– Нет, нет, что вы. Я всего лишь жена своего мужа…

Ещё во время их знакомства и свадьбы вокруг их брака разгорелся самый настоящий скандал. Многие друзья Агаты или те люди, которых она искренне считала своими друзьями, услышав о «неравном браке» отвернулись от неё. Посчитали Агату безнравственной, а Макса корыстолюбивым. В ответ Агата решительно разделила друзей на «верных» и «неверных» или на «отважных» и трусливых». Затем избавилась от тех, кто её предал – раз и навсегда. В этих вздорных обвинениях она чувствовала не столько унижение собственного достоинства, сколько оскорбление чести мужа. Следует заметить, что ни один из отлучённых от общества Агаты Кристи обратно допущен так и не был. Она умела забывать обиды, но оскорбления – никогда.

Некоторым из её современников пришлось ждать её кончины, чтобы похвастаться близким знакомством с писательницей. Да немногие до этого момента дожили.

82. Агата-домохозяйка

Три вещи Агата Кристи ставила выше писательства – дом, огородик и кулинарию. Она говорила: «Мытьё посуды – самое идиотское занятие в мире. Но именно во время мытья посуды ко мне в голову приходят отличные сюжеты».

На самом деле она очень любила готовить. Домашней работы не чуралась, зачастую отодвигая кухарку в сторону и становясь к плите сама. То же касалось и возни в огороде. Обладая огромным состоянием, она могла позволить себе любые деликатесы. И позволяла, поскольку ни в коей мере не обладала таким распространённым пороком, как скупость.

Но как же она радовалась, подавая на стол салат из собственноручно выращенных томатов и огурцов. А зелень. А разные экзотические травки, которые привозила из археологических экспедиций.

Дома свои она ремонтировала и обустраивала тоже сама. В молодые годы в прямом смысле, выкладывая плитку и клея обои. В зрелости – прибегая к услугам квалифицированных рабочих, но планировала все переделки самостоятельно.

Она любила домашний уют и совсем не боялась обвинений в мещанстве. Все эти накидки, вазочки, коврики были символами уюта и семейного счастья. Агата выросла в подобной атмосфере. И всю жизнь старалась сделать так, чтобы её дома повторяли любимый Эшфилд – тот старый Эшфилд, в котором она бегала девочкой, в котором играла на фортепьяно её матушка и в котором сидел в огромном бархатном кресле с газетой в руках отец.

83. Здоровый консерватизм

Они работали и старели, старели и работали. Чего никогда себе не позволяли – праздного безделья.

Жизнь в доме Агаты (в любом из домов, они время от времени переезжали из одного в другой, либо путешествовали и в эти времена жили в хороших отелях) всегда текла неторопливо по навсегда установленному порядку.

Она вставала рано утром, готовила завтрак для мужа. На самом деле всё было уже готово, у Кристи была отличная кухарка. Но накрыть на стол Агата должна была сама – таков был устоявшийся ритуал.

Затем поднимался Макс, и они завтракали. Что ели? Конечно, овсянку. Они, вообще, были очень консервативны в своих привычках. Вечером, к примеру, досточтимому английскому джентльмену полагалось сидеть в кресле с газетой в одной руке и с едва наполненным бокалом виски в другой. Макс наливал себе в бокал толстого стекла на палец виски, и сидел напротив Агаты в глубоком кресле. Но при этом никто не видел, чтобы он из этого бокала отпивал…

Потом Макс садился в автомобиль и ехал в Лондон. Или поднимался в свой кабинет, чтобы поработать. А Агата шла к себе в кабинет, чтобы продолжить работу над очередным романом.

В полдень или чуть позже она работу заканчивала. Потом занималась хозяйством. А вечером читала готовые главы Максу. Тот надевал очки и очень внимательно на неё смотрел. Ему очень нравилось наблюдать, как она читает.

84. Мы любим поесть

Была у Агаты и один небольшой недостаток, который она считала просто чудовищным. Она любила плотно поесть.

Честно говоря, тем же самым недостатком страдал и Макс. Но он был мужчиной, которому лишний десяток фунтов веса к лицу. А Агате… Она же была намного старше мужа. И очень боялась ему разонравиться.

Иногда, стоя перед зеркалом, она приходила в уныние.

– Макс, – говорила она. – Посмотри, какая я стала… корова. Растолстела, утратила форму. Боже, Макс, ты меня разлюбишь.

И он тут же поднимал сорочку демонстрируя собственный живот. И тоже принимался охать, да ахать, сетуя на то, что уже его-то Агата точно разлюбит – такого толстого.

И Агата принималась хохотать. А за ней и Макс.

Потом они садились на диету. Никаких кашек, никаких пудингов (она обожала пудинг, готовить который её научила ещё Джейн, кухарка её родителей).

– Это самое мучительное мучение из всех существующих, – говорила Агата.

Макс в подтверждение делал такое страдающее лицо, словно ему только что отпилили ногу.

Их добровольного воздержания хватало ненадолго. Они снова наедались. А сбрасывали вес прогулками, которые Агата с улыбкой называла «спортом для живота».

На самом деле они оба были в хорошей физической форме. Эта вечная борьба с избыточным весом была их общей чудинкой. Одной из многих, которых они оба стеснялись, и за которые их любили дочь, племянник, внук и правнуки.

85. Каждый пишет, как он дышит

Как она писала? Детали техники, которые обычно нас, читателей, интересуют?

Она писала на бумаге от руки. Машинку не любила – на машинке её рукописи перепечатывали секретари и помощники. При этом рукопись всегда имела ужасающий вид. Разноцветные карандаши, кое-какие перья, кляксы, полустёртые чернила – Агата вечно забывала промокать написанное.

В её рукописях было полно грамматических ошибок. Иногда она сокращала слова и целые фразы, предоставляя секретарю догадываться, что же там, собственно, написано. Она делала это непроизвольно, в спешке, стараясь не отстать от собственной мысли.

Работать с её рукописями было сущим мучением. Но Шарлотта Фишер, её секретарь в довоенные годы, писала, что зачитывалась романами Кристи настолько, что уже не обращала внимания на помарки.

Что касается условий для комфортной работы, то их было относительно немного… Удобный стол, лампа, хорошая бумага, стакан чаю, наконец? Да нет же. Тёплая ванна и ваза с яблоками. Агата скидывала с себя одежду, погружалась в тёплую воду, устанавливала на ванну дощечку и, жуя яблоки, исписывала страницу за страницей.

Правда, столь роскошные условия для работы были не всегда. Когда в доме была прислуга, Агата всё же садилась за письменный стол. Человек добрый и внимательный, она не позволяла себе даже ненароком унижать прислугу.

86. Долгая жизнь Эркюля Пуаро

Самое удивительное, что он так и не изменился – от самого первого романа к самому последнему. Эркюль Пуаро не постарел, не женился, не изменил своим привычкам. Он остался таким же чудаковатым, таким же остроумным, таким же самолюбивым…

Любопытно сравнить любимого героя писательницы с её любимым мужчиной, Эркюля Пуаро с Максом Мэллоуном.

Они оба были учёными. Макс – в области археологии и истории, Пуаро – в области криминалистики. Оба были людьми неверующими, но очень уважительно относящимися к религии. Оба верили в разум человека и свободно оперировали историческими фактами, полагая, что лучший советчик в трудной ситуации – человеческий опыт.

Оба были людьми исключительно аккуратными. К примеру, второй главный герой романов Кристи Гастингс мог съесть яблоко, обтерев его о рукав. Пуаро – никогда. Он обязательно доставал серебряный ножичек, срезал с яблока кожуру, затем отрезал крохотные ломтики и отправлял их в рот… Точно так же яблоки ел и Максимилиан!

Пуаро одевался с иголочки, подчёркнуто элегантно и консервативно. Агата не могла бы припомнить ни одного случая, когда бы её Макс был одет небрежно, кое-как. В конце концов, она сама за этим следила, полагая, что мужчина одет ровно так, как его одевает женщина.

Но вот деталь – образ Пуаро был создан Кристи задолго до знакомства с Максом. Удивительно…

87. Последний роман

Всё в этом мире заканчивается. Закончилась и жизнь Эркюля Пуаро – вместе с писательской карьерой Агаты Кристи.

Ей было 85 лет, когда она опубликовала свой последний роман «Занавес». Позади была долгая насыщенная событиями жизнь. Десятки романов, сотни рассказов. И значительная их часть была посвящена расследованиям знаменитого частного сыщика Эркюля Пуаро.

Агата решила, что закончить свой путь Пуаро может лишь одним способом – погибнув в схватке с преступником. Было бы символично, если это произойдёт в том месте, где бельгиец начал свой путь – в «Стайлз». Она написала историю, в которой Пуаро блестяще раскрывает преступление, но в конце всё же погибает.

Вот что он пишет в прощальном письме Гастингсу. «Мы никогда уже больше не вступим вместе на тропинку из преступных следов. Но это была прекрасная жизнь! Ах, какая это была прекрасная жизнь!».

Перечитайте эти печальные слова. Это не Эркюль Пуаро прощается с верным другом Гастингсом. Это Агата Кристи прощается со своими читателями…

Это был последний роман писательницы. Она долго не решалась отдать его издателю, понимая, что это и есть её последнее прости, её реквием самой себе. Как и любой, даже очень старый человек, она хотела ещё пожить и поработать. Но… век человека ограничен. И она решила всё же проститься.

Со всеми нами. С вами. Со мной.

88. Закатные дни

После выхода в свет последнего романа Агате Кристи оставалось жить около года. Она уже ничего не писала – не позволял возраст. Понимала, что уход её неизбежен. И о смерти говорила с иронией.

Вот её слова: «Отныне я живу в долг. Жду в прихожей вызова, который неминуемо последует, после чего я перейду куда-то еще. Я готова к встрече со смертью… Я всегда обожала эскимо. Однажды для дорогой старушки будет приготовлено изысканное холодное блюдо, и она уйдет по ледяной дороге – и больше не вернется…»

И ещё: «Смерть – самое большое приключение, которое только может случиться с человеком». Она этого приключения не боялась…

У Агаты Кристи было несколько трогательных прозвищ. Когда-то её звали Ага – подруги молодости, а потом и молодой супруг Арчибальд Кристи, едва влюбившийся в начинающую писательницу. Сын сестры Мэйдж Джек называл тётушку Агату Эндж. Внук и правнуки называли её Нима. У любимого мужчины Максимилиана Мэллоуна для Агаты было множество нежных имён, которые так и останутся навеки их личной тайной.

Но когда 12 января 1976 года Агаты Кристи не стало, на Англию обрушился поток прощальных писем. На многих из них не было адреса. Только – «Агате Кристи, величайшей писательнице». Что примечательно, все они попали в Беркшир, туда, где жила в последние годы Агата Кристи, и в Уоллингфорд, где она окончила свой путь.

89. Максимилиан

Да, Максимилиан… Он пережил супругу всего на два года.

Человек мужественный, сильный, он не плакал на людях, не жаловался на судьбу, не стонал. Он просто утратил интерес к жизни и без любимой угас, как свеча на ветру.

Так бывает – когда мужчина вдруг остаётся без своей половинки, он теряет внутренний стержень, сгибается. Исчезает стимул бороться за жизнь. Так произошло и с ним.

Он знал, что Агата уйдёт раньше его и всю жизнь этого страшился. Всё же между ними было пятнадцать лет разницы. Для кого-то целая жизнь.

Однажды, уже в солидном возрасте, Макс сказал жене:

– Мне очень трудно будет без тебя. Один я не выживу.

– Ты хочешь умереть раньше меня? – произнесла Агата. – Ради бога, не делай этой глупости. Хотя бы из уважения ко мне.

И Макс, отведя глаза, пробормотал:

– Ладно, не буду…

Это была грустная шутка. Но оба знали – так, скорее всего, и случиться…

Максимилиан Мэллоун прожил очень достойную жизнь. Он состоялся как учёный. Заслужил дворянское звание. Сделал множество важных исторических открытий. Приоткрыл для нас завесу веков, разгадав многие загадки происхождения цивилизации. Например, нашёл интересные артефакты шумерской культуры.

Он сделал всё, что должен был сделать в этой жизни. В том числе и в качестве верного спутника писательницы Агаты Кристи.