Читать книгу "Неизвестный Рузвельт. Нужен новый курс!"

27 сентября ФДР обратился с посланием к Муссолини, предлагая ему взять инициативу созыва конференции Германии, Италии, Англии и Франции для разрешения кризиса. Когда в Вашингтоне узнали, что Чемберлен принял приглашение Гитлера, ФДР направил ему лаконичное послание: «Молодец!» С этим напутствием из Вашингтона Чемберлен отправился в Мюнхен, где 29–30 сентября была решена судьба Чехословакии.

Мюнхенцы предотвратили войну и неизбежный крах гитлеровского режима. 5 октября Рузвельт пишет Чемберлену: «Я полностью разделяю вашу надежду, что ныне впервые за многие годы существует величайшая возможность установить новый порядок, основанный на справедливости и законе. Официально правительство США одобрило результаты Мюнхена. В начале октября 1938 года ФДР шутливо пишет другу: «Я провел две трудные недели, но морское путешествие (еще летом.-Я. Я) дало мне возможность пережить их, если не считать затянувшегося глупейшего насморка. Несколько дней назад я хотел убить Гитлера и отрезать собственный нос. Сегодня я дружески настроен к носу и не испытываю больше желания умертвить фюрера».

Так-то оно так. Только кризис, завершившийся мюнхенским сговором, в США умышленно использовали для пробуждения в народе понимания военной опасности. С 12 по 30 сентября девятая студия радиокомпании Си-би-эс провела 85 передач, по большей части прямых из Европы. Миллионы и миллионы у приемников ужасались истерическим речам Гитлера, рыку нацистских сборищ. Они остро ощущали свою беспомощность, и чувство страха поползло по американским домам. Выводы: опрос журнала «Форчун» показал, что только 11,6 процента сочли мюнхенское соглашение похвальным, 76,2 процента уверовали – США примут участие в войне в Европе (полтора года перед этим – только 22 процента). Си-би-эс удовлетворенно подтвердила итог: радио «теперь не только распространяет новости, но и выступает как социальная сила».

Группе артистов пришла в голову идея – проверить, как отреагирует радиоаудитория на тревожные сообщения. В конце октября они вышли в эфир с передачей «Война миров» по Г. Уэллсу, расписав вторжение марсиан в США. Передачу с места «вторжения» вел Орсон Уэллес. Голосом ФДР читалась прокламация о введении чрезвычайного положения, репортаж о «наступлении» марсиан на Нью-Йорк на разные голоса и пр. Дикая паника охватила США, миллионы людей снялись с мест. С трудом удалось убедить, что это только инсценировка романа. О. Уэллеса с приятелями едва не линчевали. Через несколько дней Рузвельт зазвал его в Белый дом и проникновенно произнес: «Знаете, Орсон, вы и я – два лучших актера в Америке». Как понять?

Хотя публично Ф. Рузвельт продолжал сохранять спокойствие, он не мог не понимать, что не за горами война в Европе. Естественно, как и другие политики Запада, он ожидал, что новый военный конфликт начнется с похода Германии на Восток – против Советского Союза. Это направление агрессии никоим образом не беспокоило Вашингтон, напротив, американские политики приветствовали бы германо-советскую войну. Отсюда равнодушие ФДР к отношениям с СССР, как отмечал Временный Поверенный в делах СССР в США Уманский 11 ноября 1938 г. в письме наркому иностранных дел СССР Литвинову: «Никаких признаков того, что сколько-нибудь существенное оживление отношений с нами входит в расчеты Рузвельта, за последнее время не было». 14 ноября нарком отвечает: «Пятилетие установления отношений мы отметим в печати весьма скромно. Трудно говорить о значении этого события, умалчивая о причинах отсутствия надлежащего политического эффекта»³⁷.

Но после Мюнхена ФДР был серьезно озабочен возможностью дальнейших уступок западных держав Гитлеру, которые могли серьезно затронуть интересе Соединенных Штатов. 9 октября ФДР в беседе с Икесом сказал, что не исключены и такие события: «В интересах удовлетворения колониальных аппетитов Германии Англия может предложить ей Тринидад и уговорить Францию уступить немцам остров Мартинику. Германия получит сильные опорные пункты у нашего восточного побережья, равно как у побережья Центральной и Южной Америки.

Затем Соединенным Штатам будет предложено согласиться на передачу этих островов «в интересах международного мира». Президент решил, что, если это случится, к островам будет немедленно направлен американский флот, чтобы занять их»³⁸. Тринидад не Чехословакия!

После Мюнхена Рузвельт исподволь готовит руководителей страны к мысли, что Англия и Франция – естественные союзники Соединенных Штатов. Р. Небергеру, влиятельному издателю, а впоследствии сенатору, ФДР разъясняет: истинная граница обороны Соединенных Штатов лежит «в трех-четырех тысячах миль» от их побережья, то есть в Европе. Британские острова – американский бастион, а страны Западной Европы – буфер между США и Германией.

31 января 1939 г. Рузвельт провел секретное совещание с членами сенатского комитета по военным делам. Поводом для него послужила катастрофа нового бомбардировщика, среди погибших оказался французский офицер. «Изоляционисты» подняли большой шум. На совещании ФДР подробно изложил свои взгляды на международную обстановку с точки зрения американских интересов. Как бы ни началась война в Европе, заявил ФДР, с похода на Восток или на Запад, точно предсказать нельзя, ибо Гитлер – «безумец», ее исход без материальной помощи США, Англии и Франции, в первую очередь самолетами, приведет к торжеству держав «оси» в Европе. Далее: «Африка падет автоматически. Это очевидно, ибо Африка на 95 процентов колония». «Но мы, – саркастически заметил Рузвельт, – мирные люди, и нас это не касается». Какие же последствия будет иметь победа держав «оси» в Старом Свете для Америки?

«Следующая совершенно несомненная цель, предложенная братцем Гитлером во вчерашней речи (30 января 1930 г. – Н.Я.), – Центральная и Южная Америка. Гитлер будет господствовать в Европе и заявит Аргентине: «Приношу тысячу извинений, но мы не будем покупать вашу пшеницу, мясо или кукурузу, если вы не подпишете эту бумагу». А в бумаге будет сказано: «Во-первых, мы приобретаем вашу кукурузу в обмен на наши товары, мы приобретаем ваш скот в обмен на наши товары, мы оплатим вашу пшеницу нашими товарами и сами выберем, какие товары давать вам. Во-вторых, вы должны вверить нашим офицерам вашу оборону и военную подготовку. Ах, да, чуть не забыл, вы можете сохранить свой флаг».

Так вот, если бы мы были аргентинцами, мы подписали бы эту бумагу, ибо запрет экспорта нашего скота, пшеницы и кукурузы в Европу приведет к банкротству страны. Затем настанет черед Бразилии, где уже живут 250 тыс. немцев…

Центральная Америка? При соответствующей подготовке и умении сыскать нужных людей революция в любой из стран Центральной Америки стоит от 1 млн. до 4 млн. долл. Иными словами, это только финансовый вопрос.

Все это вы должны помнить. Сколько от Юкатана до Нью-Орлеана и Хьюстона? Сколько от Тампико до Сент-Луиса или Канзас-Сити? Сколько?

Не говорите, что это химера, не говорите, что это выдумка. Мог ли кто-нибудь из вас шесть лет назад помыслить, когда этот Гитлер пришел к власти, а Германия была полнейшим банкротом, страна, задолжавшая всем, дезорганизованная, которую вообще нельзя было рассматривать как силу в мире, мог ли кто-нибудь вообразить, что через шесть лет она будет безраздельно доминировать в Европе? Именно поэтому мы не можем позволить себе роскошь рассиживаться здесь, воображая, что перед нами всего-навсего химера… Идет постепенное окружение Соединенных Штатов, уничтожается наша первая линия обороны. А она проходит в Европе и по Средиземному морю…

Кажется, Артур Крок заявил: «Разве это не против нейтралитета?» (в «Нью-Йорк таймс» в связи с катастрофой самолета. – Н. Я.). Можно сказать и так. Но я сделаю все возможное как главнокомандующий вооруженными силами и как глава правительства, чтобы не допустить отправки военных материалов в Германию, Италию или Японию. Почему? Потому что самозащита – часть американской политики. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы сохранить независимость других стран, представляя им все за наличный расчет, то есть примерно сорока или пятидесяти государствам. В этом и состоит внешняя политика Соединенных Штатов»³⁹.

Содержание речи покрытой дружными аплодисментами, сохранялось в тайне, в газеты проникла извращенная версия: президент якобы заявил, что «американская граница проходит по Рейну». Белый дом дал разгневанное опровержение.

Перед представителями печати Рузвельт выразился энергичнее: «Так мог сказать только болван».

X

Распри «изоляционистов» с администрацией касались методов достижения целей США, конфликт лежал главным образом в сфере идей. Поход к военной подготовке носил двухпартийный характер. ФДР, всегда выступавшему за укрепление вооруженных сил США, в первую очередь флота, не приходилось тратить сверхчеловеческие усилия для доказательства этого. Конгресс понимал президента и поддерживал его в военных делах.

Хотя после Второй мировой войны в Соединенных Штатах «изоляционистов» задним числом поносили за то, что они якобы подорвали военные возможности страны, упреки такого рода при ближайшем рассмотрении несостоятельны. В конечном счете Соединенные Штаты были посредственно подготовлены к войне. Это установлено вне всяких сомнений. Однако к какой войне? Никто в США, как, впрочем, и другие, не предвидел размаха вооруженной борьбы в 1939–1945 годах. Просчитались как «изоляционисты», так и правительство. Но в 30-х годах между ними не было разногласий о военных ассигнованиях, что в конечном счете определяло строительство вооруженных сил. Их размеры планировались, исходя из большой стратегии Вашингтона: США выжидают на первом этапе большой войны за океанами, если и когда она разразится.

С первого года своего президентства Ф. Рузвельт непосредственно занимался проблемами вооруженных сил. Ассигнования на строительство флота уже в 1934 году (238 млн. долл.) открыли новый тур гонки вооружений: ни одна другая страна в мире, включая агрессоров, не могла за год истратить такие средства. В январе 1938 года ФДР потребовал и в мае получил у конгресса 1 млрд. долл. для флота «двух океанов».

Не остались обделенными и наземные силы: при вступлении ФДР в должность в 1933 году они насчитывали 118 тыс. человек, а уже в 1935 году армия увеличилась до 165 тыс. человек. Численность сухопутных вооруженных сил отнюдь не являлась показателем размаха военных усилий страны. ФДР понимал, что будущая война – война моторов, состязание экономической мощи противников. Президент вплотную занялся вопросами военной экономики по крайней мере уже с 1937 года. Вначале этого года по секретному указанию ФДР началось накопление стратегических материалов. Хаос капиталистической экономики известен, однако в 1938 году правительство приступило к распределению «учебных и экспериментальных» военных заказов на частных заводах.

В октябре 1938 года, сразу после Мюнхена, ФДР добился ассигнования 349 млн. долл. для материального обеспечения 4-миллионной армии. Ускорилось военно-морское строительство. В интервью 16 октября 1938 г. ФДР подчеркнул оборонительный характер этих мер: «Все знаки указывают – для нужд обороны родины». На секретном совещании с командованием вооруженных сил 14 ноября ФДР говорил другим языком: для обороны Западного полушария «от Северного до Южного полюсов» Соединенные Штаты должны иметь в строю 20 тыс. самолетов и строить ежегодно 24 тыс. самолетов. Германия, объяснял президент, производит в год 12 тыс. самолетов против 4,8 тыс. в Англии и 3,6 тыс. во Франции. Американская помощь компенсирует слабость англичан и французов в воздухе. Советское полпредство в Вашингтоне в эти дни лаконично информировало Москву: «Сейчас альфа и омега его (Рузвельта. – Н.Я.) политики – форсирование военного, морского и авиационного строительства, на которое он возлагает также преувеличенные надежды экономического оживления»⁴⁰.

В ежегодном послании конгрессу 4 января 1939 г. прозвучали непривычные для американцев нотки. Впервые, если не считать чикагской эскапады 1937 года, ФДР достаточно ясно изложил свое отношение к международным делам. Он с большой гордостью отозвался о «новом курсе», создавшем в социальной и экономической областях оборону, «столь же необходимую, как сами вооружения», ибо «мы ныне куда более мудрая и крепкая нация, чем были в 1929 или в 1932 году». Обозревая мир из Вашингтона, Рузвельт утверждал: «Вокруг нас везде бушуют необъявленные войны – настоящие и экономические. Везде вокруг нас существует угроза новых агрессий – военных и экономических… Приходят такие времена в жизни людей, когда они должны быть готовы защищать не только свои очаги, но самые основы веры и человечества, на которых стоят их храмы, их правительства и сама их цивилизация». За смелым вступлением прозвучали очень несмелые слова: «Есть много методов, за исключением войны, но значительно более сильных и эффективных, чем простые слова, донести до сознания правительств-агрессоров единую волю нашего народа». Какие? Президент походя указал: «Мы поняли на опыте, что, когда мы сознательно стремимся быть нейтральными, наши законы о нейтралитете могут быть несправедливыми – в действительности они могут оказывать помощь агрессору и лишать этой помощи жертву агрессии».

Президент недвусмысленно высказался против «диктатур» в мире. ФДР имел в виду и определенные круги в собственной стране. Своим ФДР объяснил фразеологию послания так: некоторые промышленники считают, что «мы можем иметь дело с Гитлером». Неверно. «Да, мы можем иметь дело с ним, но при этом мы утратим все, за что стоит Америка». 2 февраля 1939 г. ФДР рекомендовал сыну Джеймсу изучить коллективный труд либеральных экономистов. Там, между прочим, говорилось: «Существует опасность, что бизнесмены, разделяющие дьявольскую теорию правления, попытаются использовать свою экономическую власть для подавления демократии и установят вместо нее диктатуру в своих интересах… Такая диктатура поднимет экономическую активность, однако она будет во все возрастающей степени посвящать свои усилия производству орудий уничтожения, что рано или поздно погрузит страну в кровавую баню войны»⁴¹.

В книге, в то время евангелии «ньюдилеров», развивались теории, близкие сердцу Рузвельта. Хотя бег времени ускорялся с каждым днем и контуры Армагеддона (по тогдашним масштабам!) были отчетливо видны, он по-прежнему считал, что путь тоталитаризма заказан для Соединенных Штатов. Вот на что надеялся президент: «Диктатура может использовать все силы регламентированной нации. Объединенную мощь демократической нации можно использовать только тогда, когда народ знает, по современным образовательным критериям, что происходит и куда он идет, когда он убежден, что получает достаточную, принадлежащую ему по праву долю в материальной и духовной областях». В этом ФДР усматривал различие между буржуазной демократией и фашизмом.

Его призыв «Нельзя выжить, если начать готовиться к войне после нападения!» отвечал тогдашней обстановке. Биографы ФДР своеобразно обращаются с его духовным наследием. Розенман, выпуская биографию Рузвельта в разгар американской агрессии в Корее, привел указанные извлечения из послания президента и заключил: «Эти заявления – аксиома в 1952 году, однако в начале 1939 года они были новы и их следовало постоянно повторять»⁴². И ныне в США постоянно повторяют этот прием Розенмана.

XI

Рузвельт говорил, опираясь на точное знание намерений гитлеровского руководства. По крайней мере с середины 30-х годов он был в курсе многих секретных решений Гитлера. Уже через месяц после сверхсекретного выступления Гитлера в рейхсканцелярии 5 ноября 1937 г., в котором фюрер изложил свою программу захватов, его текст был у ФДР. Президент распорядился после этого перевести из Праги в Берлин на ту же должность скромнейшего торгового атташе С. Вуда. Этот ас разведки докладывал непосредственно Рузвельту. Инженер по образованию, Вуд давал компетентные оценки военных возможностей Германии⁴³.

В США Рузвельт использовал для выполнения самых деликатных поручений давнего приятеля юриста с Уолл-стрит У. Донована. Он колесил по Европе – встречался с Гитлером (о чем говорил – неизвестно), с Муссолини (версии опубликованных бесед банальны). Донован был в штабах итальянской армии во время захвата Эфиопии, его радушно принимали франкисты в Испании, поднявшие мятеж против законного правительства. В его биографии туманно сказано: «Он разъезжал как частное лицо, но президент Рузвельт заранее знал о его выездах»⁴⁴.

Для ФДР политика кабинетов в Западной Европе была открытой книгой. Он был в курсе усилий мюнхенцев толкнуть агрессоров на Советский Союз. ФДР отличало от малодальновидных, правивших в Лондоне и Париже, понимание, что события могут пойти далеко не так, как считали ослепленные антикоммунизмом. Уравнение, которое пытался тогда решить Запад, имело много неизвестных, в первую очередь непредсказуемость намерений гитлеровского руководства. Куда будет нанесен первый удар – на Восток или на Запад? Мюнхенцы делали все, чтобы направить агрессию против СССР, но Гитлер и Кº определенно не приручались, хотя и разглагольствовали о своей ненависти к коммунизму на каждом шагу.

Отсюда забота ФДР о всемерном расширении американской разведки. Вероятно, в это время он присмотрелся к У. Черчиллю, требовавшему в любом случае держать порох сухим в высших интересах Запада. Примерно на тех же ролях, на каких находился У. Донован при Рузвельте, в Англии был У. Стефенсон при находившемся не у власти Черчилле. Канадец-мультимиллионер Стефенсон постоянно посещал Германию, был принят высшими руководителями рейха. В назидание они подробно рассказывали ему, как именно расправятся с Советским Союзом. Это устраивало, но что случится, если мощь держав «оси» будет обращена против Запада? Эти проблемы негласно обсуждались Стефенсоном с Донованом, ФДР был в курсе происходившего. Он одобрил и оказал всяческую поддержку складывавшемуся совместному предприятию Стефенсона – Донована – работе по раскрытию секрета новинки – шифровальных машин потенциальных противников.

Едва ли Рузвельт по большому счету доверял правительству Чемберлена. Но Британские острова нельзя было никак упустить. ФДР находился в очень щекотливом положении, он никак не мог, да и не хотел преждевременно раскрывать свои карты, тем более впутываться в политические дрязги в Англии. Однако потенциал Интеллидженс Сервис – что за приз! ФДР нашел выход. Летом 1939 года США посетила английская королевская чета. Рузвельт знал: как это ни отдавало средневековьем, английские спецслужбы формально подчинялись королю в интересах преемственности правления. Президент откровенно поделился с Георгом VI «идеями на случай войны». Он рассказал об усилиях США по наращиванию военной мощи, развертыванию флота в Атлантике и прочем в том же роде. Все неофициально и без обязательств. В том же духе по возвращении короля в Англию командование английских спецслужб было уведомлено: Рузвельт – «свой» – и санкционировало негласное сотрудничество с американскими спецслужбами.

Эти серьезнейшие проблемы решались Рузвельтом под аккомпанемент шумной кампании в США. Конгрессмен Г. Фиш предрекал: Соединенные Штаты-де возвращаются на положение английской колонии. Другой умник из Капитолия – Г. Тинкхэм – утверждал: «Ныне зловещая тайная дипломатия руководит американской внешней политикой». А сенатор Бора предлагал президенту осведомиться у королевской четы, когда их величествам будет угодно вернуть долг США – 21 385 млн. долл. американских займов с процентами, взятых в Первую мировую войну. Рузвельт посмеивался.

Он несомненно, даже подчеркнуто, выступал за укрепление американских вооруженных сил, чтобы отбиться на худой конец от агрессоров. Так, на том этапе военная подготовка Рузвельта, однако, имела и ближайшие цели. Английский разведчик Ф. Винтерботтом провел 30-е годы в Германии, был принят высшими чинами рейха. Они, зная о его профессии, назойливо раскрывали перед ним для передачи в Лондон планы нападения на СССР и пр. В выпущенных спустя сорок лет мемуарах он написал о позиции Запада перед лицом фашистской Германии, решившейся на войну: «Так чего же мы в действительности хотели? Конечно, уничтожения двух самых разрушительных тоталитарных сил XX столетия – нацизма и коммунизма. Могли бы мы отвлечь «завоевательное безумие» Гитлера от Европы, если бы мы быстро расширили нашу истребительную авиацию, танковые войска, противотанковую оборону с орудиями типа немецкого 88 мм, с тем чтобы сорвать любой «блицкриг»? Могли бы мы и французы намекнуть, что сохраним нейтралитет, если Гитлер оставит Западную Европу в покое и пойдет на Восток? Французы были бы с нами в этом. Вопрос в том, взял бы Гитлер приманку и был бы достаточно удовлетворен, чтобы выполнять условия сделки. Я, знавший Гитлера лично, видевший его патологическую ненависть к коммунизму и фанатическую решимость уничтожить его, считаю, что это было бы возможно»⁴⁵. Слова не дилетанта, автор – «выдающийся офицер разведки, его свершения монументальны», скажет о книге бывший директор ЦРУ Р. Хелмс.

Все сорвалось, сетует Винтерботтом, ибо правительство Чемберлена не удалось уговорить резко усилить военную мощь, с тем чтобы отвадить Гитлера от похода на Запад. «Умиротворение», не подкрепленное силой, навлекло беду на Англию и Францию. ФДР, вне всяких сомнений, уже тогда видел в этом слабость политики Лондона и Парижа. Он, как мог, попытался подкрепить ее в доступной сфере – военном строительстве США.

Миллиард шестьсот миллионов долларов, испрошенных и полученных Рузвельтом у конгресса на военные цели в 1939 году, яснее слов говорили о том, что он действовал соразмерно ухудшению обстановки в мире. (Военные расходы: в 1938 г. – 1,1 млрд. долл., в 1937 – 986 млн., в 1936 – 942 млн., в 1935 – 820 млн., в 1934 г.– 550 млн. долл.) Военные ассигнования Рузвельта укрепили мощь страны – армия увеличивалась до 220 тыс. человек, авиации надлежало иметь 8500 самолетов, – но не международный мир. Руководители «оси» не приняли их в расчет – до Америки далеко.