Читать книгу "Прошлое и будущее. Рассказы и стихи"

Сон
Жизнь – это сон…

Порой мне снится странный сон:

Мне кажется, я улетаю в вечность.

Пускай тот сон продлится бесконечно.

Одна лишь просьба у меня,

Чтоб те, кто дорог мне сейчас,

Со мной остались в нем навечно.

Они вошли и встали в дверях. Трое в форме офицеров царской армии.

Подпоручик, корнет и штабс-капитан. Легкие кителя стягивали потертые ремни портупей. Форменные бриджи аккуратно заправлены в хромовые сапоги. На старших офицерах были защитные фуражки с белыми кокардами. Юный корнет держал свою фуражку в руке, красуясь блестящими черными волосами. На груди у всех троих поблескивали ордена, а на рукавах виднелись бело-сине-красные шевроны Добровольческой армии.

Вошедшие молча смотрели на меня.

Внутренним чутьем я сразу понял, что мои гости – призраки давно умерших людей. И еще, что я, возможно, знал их когда-то, в одной из прошлых жизней. Удивительно, но меня это нисколько не испугало. Лишь что-то почти забытое шевельнулось в груди.

Плотный, с покрытым оспинами лицом штабс-капитан усмехнулся и пригладил тонкие усики над ярко-алыми губами. Он переступил с ноги на ногу, и вновь замер неподвижно, о чем-то задумавшись. Долговязый подпоручик вдруг хмыкнул, потом заговорщически мне подмигнул и присел на лавку у стены, закинув ногу за ногу. Качнув пару раз ногой с остро торчавшей вверх коленкой, он вытащил из нагрудного кармана портсигар и занялся раскуриванием папироски. Статный корнет со скучающим видом прислонился спиной к притолоке двери и скрестил руки на груди. Несмотря на видимое спокойствие, он явно нервничал. Его скрытое волнение выдавали пальцы, чуть заметно подрагивавшие на локте руки. Я ясно увидел круглую дырочку на груди юноши, рядом с орденом святого Владимира 4-й степени. Краем глаза я увидел такие же маленькие отверстия на обмундировании его товарищей. Сюда их поразили пули.

Все трое молчали, изредка поглядывая на меня. Как будто хотели, но все не осмеливались о чем-то спросить.

Тогда я решил заговорить первым, однако слова почему-то не шли изо рта.

Я огляделся. Мы находились в каком-то бревенчатом доме. Справа, в красном углу, висели иконы, слева белела свежей побелкой печь. Сверкали чистотой деревянные полы. Я сидел за столом, а передо мной лежал разобранный на части наган. Видимо, меня отвлекли от чистки оружия.

Невыразимая грусть внезапно сдавила мое сердце. Я со всей остротой понял, что когда-то, очень давно, действительно знал этих людей, и мы вместе многое пережили…

– Друзья! – мысленно обратился я к гостям. – Я помню вас и сожалею, что нам пришлось разлучиться. Что стало тому причиной, увы, запамятовал. Да и не сон ли все это?

Лицо корнета вдруг исказила страдальческая гримаса.

– Мы же не зря погибли? – с отчаянием в голосе воскликнул юноша.

Все визитеры посмотрели на меня с такой неизбывной смертной тоской, что мне холодом сковало грудь.

Видение пропало, и я открыл глаза. На потолке над кроватью весело плясали солнечные зайчики. В открытую форточку пахнуло свежей хвоей. Начиналось утро нового дня.

Я подошел к окну и выглянул наружу. Моя командировка проходила в одном из красивейших мест на юго-западе страны.

За окном ярко светило солнце, а по небу плыли белоснежные облака. Вокруг гостиницы высились современные здания из стекла и бетона. По краям улицы были насажены аллеи деревьев. В их густой тени прятались газоны с коротко подстриженной травой, и многочисленные люди спешили по своим делам. Вдалеке темнел сосновый лес. Сто лет назад в этих местах шли тяжелые бои, а теперь бурлила мирная городская суета.

– Вы не напрасно сложили головы на поле брани, – мысленно успокоил я своих давнишних товарищей.

Надеюсь, они услышали мой ответ.

Жизнь продолжалась…

Казнь и молитва
К столетию убийства царской семьи

Кому была их смерть нужна?

Царь, что отрекся от престола,

Его жена и детям любящая мать,

Княжны младые, что звали себя О. Т. М.А.

И сын – наследник императорского трона.

Народ винил царя во многих бедах:

Война, разруха, голод, нищета.

Черная ненависть затмила людям разум,

А души поразила слепота.

И повели Россию лжепророки,

Обманом завлекли ее в путы.

Отринув веру в бога, смерть бессудную

Готовы были оправдать они.

Тогда июльской темной ночью

В сыром подвале каменного дома,

Казнили царскую семью вместе с прислугою

По приказанью большевицкого обкома.

Страна спала тревожным беспокойным сном,

И лишь в Дивеево монахиня-провидица:

Княжен штыками! – непрерывно твердила в сумраке ночном.

Никто не мог понять, что ей могло привидеться.

Прошли года, с глаз спала пелена,

Но иногда услышав яростную ругань,

Я думаю, не та ли ненависть еще в сердцах жива,

Из-за которой царь с семьею был поруган?

Молюсь, чтоб не было возврата

К убийствам-казням без суда людей,

Чтобы страна наша цвела, была богата,

А все мы стали чуточку добрей.

Раскол
100-летию Октябрьской революции (переворота) посвящается

Сто лет назад страна была расколота,

Кто прав, кто виноват – не разобрать.

Одни звали богатых грабить,

Другие предлагали подождать.

Землей, заводами, свободами

Прельщали красные народ.

Единой, неделимой, божьей верою

Манили белые в свой огород.

Победу одержали красные.

Сломали старое, вспахали целину,

Чтобы построить на свободном месте

Державу сильную, могучую страну.

И злобный враг взирал в недоумении:

Как это так произошло?

Уже готовились к разделу территории,

А тут в Союз все собралось.

Прошли года, десятилетия,

И вновь была развалена страна.

Но перелистнута печальная страница,

Встала с колен, окрепла сызнова она.

Исходит враг в бессильной злобе.

Опять не получилось у него

Разбить осколками Россию,

Богатства захватить ее.

Горжусь я предками своими,

Что жили на родной земле

И пусть с ошибками иными

Наследство передали нам: тебе и мне.

Им трудный путь пройти пришлось,

Порою было уж совсем невмоготу.

Да ошибались, да обманывались,

Но свято верили в мечту.

Я принимаю всех их, правых и неправых,

В истории уж не изменишь ничего.

И жить нам дальше с этой раной,

Урока страшного не забывая своего.

Хочу я верить, что на многие столетия

Завет их будет свято чтим:

Чужих богатств нам даром и не надо,

Но вот своей земли не отдадим!

Шепот из будущего

Правило трех

На пыльных тропинках далеких планет останутся наши следы…

Слова из песни

Пролог

В стенной нише одиноко горела свеча. Ее пламя все время оставалось ровным. Это было странно, поскольку в помещении ощущалось сильное движение воздуха. Как-никак здесь располагался зал ожидания космопорта. Открытые двери, перемещение множества людей создавали разнонаправленные воздушные потоки. Но они почему-то никак не влияли на пламя свечи. Видимо, все дело было в каком-то защитном поле.

Чуть выше горевшей свечи висел портрет молодого человека. Откинутые со лба русые волосы, белозубая улыбка и сияющие внутренней силой глаза надолго притягивали к себе взгляд. Лицо юноши нисколько не портил шрам на левой брови. Он, как и ямочка на подбородке, лишь добавлял ему шарма. Но, возможно, я судил субъективно. Ведь это был мой портрет. Правда, на фото я был моложе лет эдак на тридцать. Но определенное сходство сохранилось до сих пор, и при желании меня еще можно было узнать. Не зря же моложавая женщина-пилот, проходившая мимо, вдруг остановила свой взгляд на моей персоне. На лице пилотессы явно читалось усилие вспомнить, где она меня раньше видела. Я надсадно закашлялся и закрыл рот душистой губкой-платком. Женщину окликнула подруга, и та, часто оглядываясь на ходу, пошла на зов. Я надвинул на лоб капюшон и отвернулся. Вскоре любопытная пилотесса скрылась за спинами людей.

Дело происходило в космопорту Центральный на планете Зеленая мечта. Этот голубой шарик вращался вокруг звезды Альдебаран в созвездии Тельца и не представлял собой ничего особо примечательного. Большую часть поверхности планеты занимала суша, покрытая горами и пустынями. Растительности было мало, пресной воды тоже. Все население, состоявшее из пары тысяч колонистов, сосредоточилось в нескольких оазисах. Я прилетел сюда по одному важному делу и никак не рассчитывал, что настолько здесь знаменит. Бросив беглый взгляд на табло, я убедился, что до моего вылета еще куча времени. Нужно было забиться в какой-нибудь угол, пока меня снова кто-нибудь не узнал. Я встал на ноги и, решив перед уходом удовлетворить любопытство, подошел вплотную к нише. Надпись под моим изображением гласила: Капитан 3-го ранга Земного космофлота Всеволод Пам-Пушкин героически погиб защищая нашу планету от нашествия Захоптерксов. Вечная память герою!

Как я и подозревал, свеча под портретом оказалась великолепно выполненной подделкой. Но был ли фальшивым сам давний подвиг? Ведя за собой чемодан на магнитной подушке, я невольно погрузился в воспоминания о тех далеких годах.

1

– Контрольная проверка автоматики тормозных двигателей! Доклад!

– Все в порядке, командир!

– Доклад принят!

Пауза.

– Центральная, захожу на посадку. Как меня слышите?

– Триста седьмой, слышу вас хорошо. Вы в зоне действия радара космопорта. Измените курс на пару градусов к северу. Вот так… достаточно. Место вашей посадки – сектор десять. Как поняли?

– Понял вас, Центральная. Звездочка, сегодня вечером сходим в кафешку?

– Триста седьмой, не засоряйте эфир! До восемнадцати ноль-ноль не положено вести неслужебные разговоры…

– Вас понял, Центральная. До встречи в установленное инструкцией время…

– Звездочка, а можно и мне прийти в кафешку?

– Полста пятый, не нарушайте правила радиообмена! Из-за отсутствия свободных мест направляю вас на запасной космодром…

2

В условленный час в кафе «Белая лилия» свободных столиков почти не осталось. Командир межпланетного грузового корабля капитан 3 ранга Всеволод Пам-Пушкин чудом нашел место у стены рядом с огромным аквариумом. За толстым стеклом в морской воде плавали светящиеся яркими цветами рыбки. Одна из них – красная, с выпученными, словно от удивления, глазами – подплыла вплотную к аквариумному стеклу и уставилась на пилота. Ее любопытство было бы вполне объяснимо, будь эта рыбка женщиной. Потомственный звездолетчик Пам-Пушкин имел репутацию дамского угодника и отъявленного сердцееда. Синяя с золотыми нашивками форма космолетчика очень шла к его стройной атлетической фигуре. Не по уставу длинные русые волосы были откинуты со лба, открывая правильное лицо с греческой формы носом. Ярко-голубые глаза смотрели на окружающий мир с легкой смешинкой, а по-детски пухлые губы время от времени трогала обаятельная улыбка. Своей необычной фамилией Сева был обязан отцу – отставному капитану дальнего космоплавания. Выйдя в отставку после долгих лет, проведенных в открытом космосе, Георгий Пушкин решил жениться на земной девушке Зиссель Пам. Капризная красавица не пожелала расставаться со своей девичьей фамилией. Воспылавший любовью, космолетчик, не раздумывая, пошел на уступки. Так на свет появилась фамилия Пам-Пушкин, а вскоре вслед за ней дитя родительской любви – Всеволод.

В ожидании знакомой Сева заказал два безалкогольных коктейля. Юноша не знал, что будет пить его новая подружка, и на всякий случай решил подстраховаться. Время шло, а девушки все не было. Может быть, он что-то неправильно понял?

В своей жизни Всеволод руководствовался придуманным им самим правилом трех. После трех неудавшихся попыток он оставлял любое дело. Вот и сегодня он в третий раз пригласил на свидание старшего диспетчера Сирену Ковальски. Два предыдущих раза закончились неудачей. Сева уже дал себе зарок прекратить ухаживания. Но нехитрое правило сработало, и Звездочка, как он называл Сирену в эфире, согласилась на встречу в кафе. Девушка работала в Центральном диспетчерском пункте планеты. Всеволод видел ее лишь пару раз и то мельком, но многого ждал от сегодняшнего рандеву.

Пам-Пушкин стал пилотом космолиний по протекции отца. Сева с детства бредил космическими полетами, мечтая по примеру старшего Пам-Пушкина путешествовать к загадочным звездам. Окончив с отличием спецшколу для одаренных детей, он подал документы в Звездную академию. Конкурс был просто огромный – тридцать человек на одно место. Однако сына прославленного исследователя дальнего космоса приняли вне конкурса. Но потом его подвело здоровье – Сева не прошел медкомиссию по отбору на факультет Сверхдальних Полетов. С большим трудом после многочисленных медицинских тестов Всеволода взяли на факультет Межпланетных Линий, где нагрузки на организм были значительно ниже. После выпуска из академии, Пам-Пушкин получил распределение в Круг – планетарную систему Альдебарана. Не прошло и года, как за проявленное усердие и смекалку он был назначен командиром транспортника с экипажем из двух человек. Служба пилота межпланетных линий Всеволоду пока нравилась. На планетах Круга он познакомился с массой симпатичных девушек. Но гены отца-звездолетчика и матери-танцовщицы кабаре постоянно толкали его на поиск все новых и новых приключений.

3

Дверь кафе в очередной раз отворилась, и все находившиеся в заведении мужчины, как по команде, посмотрели на вход. Невысокая девушка с пышной копной черных волос и точеной фигуркой вошла в помещение и замерла у порога. На миловидном личике посетительницы сияли сапфировым блеском огромные глаза. Тонкие руки беспокойно теребили ремень дамской сумочки. Обтягивающее фиолетовое платье посетительницы было коротким и почти не скрывало стройных ног. Последние являли собой подлинное совершенство форм и сразу же стали предметом пристального изучения мужской половины зала. Неотразимое очарование невидимой волной прокатилась по заведению. Беспокойно задвигались стулья, некоторые из мужчин привстали со своих мест, чтобы лучше видеть. На какое-то время представители сильного пола напрочь забыли о своих спутницах. Дамы в свою очередь окинули вошедшую девушку ревнивыми взглядами.

– Мечтательница! – тихим шепотом прошелестело по залу.

Чтобы слово не сбило вас с толку, дорогой читатель, поясню – так здесь называли местных уроженок. Климат и атмосфера планеты Зеленая мечта вызывали удивительные изменения на генном уровне в третьем поколении поселенцев. Ученые так и не смогли разобраться в их механизме. Пока лишь приходилось мириться с фактом, что дети у колонистов рождались чрезвычайно редко. Но зато если появлялись на свет, то писаными красавцами и к тому же обладали неотразимым природным магнетизмом.

– Сирена, я здесь! – позвал девушку Всеволод и покраснел от завистливых мужских взглядов.

Мечтательница кивнула Пам-Пушкину и пошла к его столику. Посетители галантно вставали со своих мест, уступая ей дорогу. Сирена грациозно скользила по залу. Неожиданно какой-то подвыпивший механик в засаленном комбинезоне попытался схватить за руку проходившую мимо девушку. Но та стремительным движением опередила его и хлестко ударила по щеке. Грубиян с грохотом свалился со стула и остался лежать на полу, растерянно потирая покрасневшую от удара щеку. Все знали, что мечтательницы обладали огромной скрытой силой. И только последний дурак или потерявший рассудок пьянчуга мог попытаться вести себя с ними бестактно.

Сирена подошла к столику Севы. Юноша ждал ее стоя, весь светясь от радости и восторженно пожирая глазами свою избранницу. Он отодвинул стул и, когда девушка стала садиться, помог ей придвинуть сидение к столу. Молодые люди сделали заказ и принялись тихонько беседовать. Постепенно публика в кафе успокоилась и почти перестала обращать на них внимание.

Первым из уст девушки прозвучал вопрос, который Сева ждал и заранее подготовил ответ.

– Почему ты называешь меня Звездочкой?

Любопытство, как с детских лет на примере матери узнал Пам-Пушкин, является одним из главных качеств женской натуры. И этим юноша научился умело пользоваться, давая загадочные имена подружкам. Кроме того, ему так было легче их не путать между собой.

– Сирена, ты для меня, как путеводная звезда, – проникновенным шепотом произнес Сева. – Лишь надежда на встречу с тобой помогает мне найти путь в глубинах космоса…

– Все понятно, – также шепотом прервала его Сирена. – Пам-Пушкин, прибереги эту чушь для других дурочек. Какие глубины? На своем транспортнике ты не вылетаешь даже за пределы нашей планетарной системы. Предупреждаю, что я очень хорошо чувствую фальшь. Говори скорее, зачем меня пригласил. Ты же знаешь, мы – мечтательницы не любим большие скопления народа.

– Сегодня при облете Песчаного плато я нашел одно интересное место, – сразу перешел к делу юноша. – Возможно, что это сооружение Копателей. Мне нужно получить разрешение на наземную разведку. Тамошняя территория находится в собственности Управления космических исследований…

Сирена с задумчивым видом посмотрела на собеседника.

Речь шла о расе межзвездных скитальцев, оставившей подземные шахты на десятках планет, и бесследно исчезнувшей в глубинах космоса. Название Копатели они получили за грандиозные масштабы проведенных ими раскопок. Что представители древней цивилизации искали в недрах планет и увенчались ли их поиски успехом, было неизвестно. В ученом мире Межзвездного содружества велись на эту тему бесконечные споры. По одной из версий Копатели разыскивали уникальные артефакты, спрятанные ранее существовавшими цивилизациями. По другой – они сами что-то спрятали в своих сооружениях.

– Хорошо, я попробую раздобыть разрешение, – наконец ответила мечтательница. – Но ты должен будешь взять меня с собой.

– По рукам! – тут же согласился Всеволод.

Глаза Сирены загадочно мерцали в полутьме кафе, и юноша неожиданно ощутил, как у него сладко заныло сердце. Такого на свиданиях с девушками с ним еще не случалось.

4

Куст вздрогнул и наклонился в сторону. Из-за песчаного бугорка появилась сначала голова, а потом фигура человека. Раздвинув сухие ветки кустарника, на вершину бархана выбрался мужчина.

Всеволод Пам-Пушкин окинул взглядом горизонт и, развернувшись, подал кому-то руку. Вскоре рядом с ним появилась Сирена. Молодые люди огляделись по сторонам. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась рыжая пустыня. Лишь на самом горизонте виднелись заснеженные вершины гор.

– Ну и где твое сооружение? – усталым голосом спросила мечтательница. – Мы вполне могли бы приземлиться рядом с ним, чем идти по пескам. У тебя осталась вода?

Сева отстегнул от пояса флягу с водой и, протягивая ее спутнице, сказал:

– Я не стал рисковать. Песок здесь коварный. Может затянуть корабль за пару минут. Если я правильно сориентировался, то наша цель будет за следующим барханом.

– Очень на это надеюсь, – язвительным тоном произнесла Сирена. – Помнится, ты это уже говорил…

Но на этот раз Сева оказался прав. С высоты песчаного холма спутникам открылась захватывающая картина. В толще песка было прорезано отверстие круглой формы и поистине гигантских размеров. В него вполне мог бы пройти грузовой корабль Всеволода. Груды песка не осыпались в шахту, удерживаясь на месте высоким ограждением из полупрозрачного материала. Было похоже на то, как если бы кто-то выплавил лазером в песке огромную дыру. При этом ее края запеклись, превратив песок в стеклянную корку. «А что, вполне правдоподобная версия, – подумал Пам-Пушкин. – И все бы ничего, но какой колоссальной мощью должен обладать такой лазер!»

– Как будем спускаться? – с тревогой в голосе спросила Сирена.

– Может быть, ты останешься наверху? – ответил ей вопросом на вопрос Всеволод.

Стараясь не обращать внимания на обжегший его гневным огнем взгляд, пилот помог спутнице снять с плеч рюкзак. После чего и сам освободился от снаряжения. Порывшись внутри поклажи, Сева извлек наружу два толстых пояса, оборудованных длинными трубками и металлическими креплениями.

– Это паучницы, – пояснил он с интересом наблюдавшей за его действиями мечтательнице. – Внутри поясов находится жидкая смесь на основе каучука. После нажатия на синюю кнопку смесь поступает по трубке наружу. На воздухе она моментально твердеет, превращаясь в тонкую нить. Такая паутинка может выдержать вес до трехсот килограмм. Замки крепятся к уже отвердевшей веревке и позволяют регулировать скорость спуска.

– Здорово! – с восхищением в голосе произнесла Сирена. – А длины веревки нам хватит?

– Один пояс может создать пять километров синтетической нити, – ответил Сева, извлекая из рюкзаков новые непонятные устройства.

Юноша принялся крепить извлеченные механизмы на ограждение шахты. На немой вопрос девушки он с улыбкой ответил:

– Это мини-лебедки с дистанционным управлением. При нажатии красной кнопки они начинают экстренный подъем.

– А зачем здесь еще одна кнопка? – не уставала задавать вопросы мечтательница.

– В случае обрыва веревки лебедки могут выпустить ранее собранный моток, – пояснил Пам-Пушкин.

Когда с объяснениями было покончено, молодые люди надели пояса, шлемы и рюкзаки с остатками снаряжения. Всеволод первым шагнул к краю стеклянной шахты и посмотрел вниз. Дно искусственного ущелья скрывалось в темноте. На миг юноше показалось, что там что-то блеснуло. «Наверное, обман зрения», – подумал он. Сирена подошла и встала рядом с ним.

– Ну что ж, Звездочка, пора! – с уверенностью в голосе произнес Сева.

Разведчики перелезли через ограждение шахты и, дружно оттолкнувшись, заскользили в неизвестность.