Текст книги "Союз стихий"
![](/books_files/covers/thumbs_240/soyuz-stihiy-151528.jpg)
Автор книги: Ольга Герр
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
− Это первый дождь после нескольких лет засухи, − сказал Лоредан. − Не думаю, что Небесный отец опечален. Слезы, как и тепло, что он посылает на землю, его благодать. Дар всем живущим.
Она поверила мужу, но наотрез отказалась выходить из дормеза, пока дождь не закончится.
Остаток пути прошел без приключений. Аурика привыкала к смене дня и ночи. И хотя она жестоко страдала, стоило солнцу скрыться за горизонтом, страха больше не испытывала. Солнце всегда возвращалось. Надо только подождать.
Они въехали в столицу на рассвете – город только-только просыпался. Аурике понравилась архитектура Эльфантины. Хоть той и было далеко до вырубленного в горах цвета песчаника Гелиополя. Дома элефантийской знати с резными ставнями и статуями были грубы по сравнению с дворцами Гелиополя, но в них присутствовал свой шарм.
Но особенно Аурике понравилось название столицы низших – Эльфантина. Слово было из языка ее народа и в переводе на всеобщий означало «город фонтанов». Название не давало низшим забывать, кому они обязаны своим процветанием. Когда-то именно гелиосы заложили город на пересечение торговых путей.
Люди здесь одевались богаче, чем в других городах. И пахло от них лучше. Впервые с момента отъезда в сердце Аурики зародилась надежда, что она свыкнется с новым домом. И если не полюбит его, то, по крайней мере, не возненавидит.
Лоредан заранее позаботился о жилье. Они поселились в двухэтажном особняке, правая сторона которого выходила на одну из Главаных площадей, а левая – на бескрайний океан. Никогда еще Аурика не видела столько воды. Водная стихия пугала ее, и она предпочла комнату с видом на площадь.
На следующий же день после приезда Лоредан ушел по делам, и она осталась одна. Не было подруги, которая бы скрасила ее одиночество. Такой одинокой Аурика никогда себя не чувствовала.
Лоредан окружил ее роскошью. Она ни в чем не нуждалась. Лучшие портнихи и дорогие ткани были к ее услугам. Изысканные ковры, роскошная мебель, украшения из золота и драгоценных камней, покорные слуги. Все, что пожелает сердце, бросил Лоредан к ногам Аурики. Отчего же она была так несчастна?
Глава VII
В тот момент, когда дормез с солнечными пересек Главаные ворота столицы, в скромные северные ворота на лошадях въехали двое путников. Благодаря потрепанной одежде и осунувшимся от голода лицам они легко смешались с толпой простолюдинов.
− Дальше нам не по пути, − Элай натянул поводья, сворачивая в переулок.
Джеймс попрощаться не успел, как тот исчез из виду. Он был не самым приятным в общении типом, к тому же его компания сулила неприятности, но оказаться одному в столице было еще хуже.
Предоставленный самому себе Джеймс слонялся по городу без дела, привыкая к шуму, толкотне и пестрым краскам. Все здесь было чуждым. Джеймс впервые увидел фонтан – глубокая бетонная чаша, статуя девушки с кувшином, из которого в чашу лилась вода. Казалось, девушка вот-вот поднимет голову и подмигнет ему, так искусно она была сделана.
Люди носили изящные наряды, не то что в его родной деревне, где превыше всего ценилась теплота одежды, а уже после красота. От горожан приятно пахло. Особенно от женщин. Они источали аромат, словно клумбы близ фонтанов.
Деревья и те отличались – с широкими, мягкими листьями, пахнущими свежестью, если помять их в пальцах. В северном лесу росли только сосны-гиганты с корнями, уходящими глубоко под землю, и листьями-иголками, колючими, как жизнь на севере.
Но Главаное никто не кидал в Джеймса камнями и не выкрикивал оскорблений. И хотя люди по-прежнему его сторонились, он впервые не чувствовал себя отверженным. Джеймс будто попал в сказку. Но в отличие от сказки в реальности требовались деньги, а их не было. Поэтому он первым делом решил продать лошадь и поискать работу. Кузнец он отличный, прокормить себя сумеет.
На дверях первой же кузницы на его пути висело объявление. Читать Джеймс не умел и прошел бы мимо, не будь там рисунка – два лица, в одном из которых он опознал собственные черты. Искаженные, но вполне узнаваемые.
Гонимый страхом, он бросил лошадь и пошел прочь от кузницы, едва сдерживаясь от перехода на бег. Его разыскивают как преступника! Дела совсем плохи, ведь при побеге Элай убил трех стражей. Горло сдавило, как будто на нем опять затянули веревку.
Остаток дня Джеймс бродил по столице, шарахаясь от прохожих. Солнечный свет, который он так редко видел на родине и которому обрадовался поначалу, казался ему теперь досадной помехой. На свету все тайное становится явным. То ли дело ночь. Темнота надежно скрывает секреты и пороки.
Когда на город опустилась долгожданная ночь, перед Джеймсом возникла новая проблема. Где ночевать? Он набрел на глухой переулок, куда не выходило ни единого окна. Подходящее для ночевки место. Он устроился у стены, подтянул ноги к подбородку и попытался расслабиться на жесткой каменной мостовой.
Но только Джеймс задремал, как его разбудили голоса. Не помня себя от страха, он вскочил и выбежал из переулка.
До утра он скитался по спящей столице, опасаясь громких звуков. К рассвету так устал, что с трудом стоял на ногах. Впереди ждал наполненный паникой день, а за ним бессонная ночь и так по кругу.
Ужаснувшись перспективе, Джеймс остановился. Это не жизнь. Невозможно вечно прятаться. Усталость и голод его доконают. А раз его все равно ждет смерть, то какой смысл бегать?
У первого встречного он спросил дорогу к дому Главаы. Горожане называли его дворцом, а Главау – первым магистром. Джеймс добрался туда ближе к полудню, сорвав по дороге одно из объявлений со своим изображением в качестве доказательства.
Дворец был огромен. Настоящая каменная глыба с башнями и балконами. Здесь могли поселиться все его односельчане, и еще осталось бы много места. Должно быть, люди внутри пользуются картой, чтобы не заблудиться во множестве комнат.
Стражи у ворот удивились приходу Джеймса. Еще больше их поразило желание сдаться на милость властей. После сравнения с рисунком ему заломили руки − как будто он оказывал сопротивление! − и повели во дворец.
Они миновали внутренний дворик с фонтаном и цветами в кадках. Джеймс, впервые встретивший цветы в столице, не уставал восхищаться их хрупкой красотой. Брызги фонтана попали на лицо, и он распахнул от удовольствия рот. До чего теплые капли! Пение птиц и журчание воды ласкало слух. В воздухе витал сладкий аромат. Волшебное место! Здесь, наверное, живут боги. Даже если сегодня ему суждено погибнуть, он ни о чем не жалеет. По крайней мере, перед смертью он побывал в прекрасном месте.
Увы, темница во дворце не отличалось от темницы в его деревне. Она была такой же темной, маленькой и вонючей. Разница лишь в том, что подвалы Эльфантины были забиты под завязку. Но как опасному преступнику Джеймсу выделили отдельную камеру. И то хорошо. Хватит с него одного знакомства в преступном мире.
Его накормили, и он, наконец, выспался. Жизнь в заточении была не так плоха. У него была крыша над головой и сносный обед. Но передышка длилась недолго. Через два дня за ним пришли. Он ожидал, что его выведут на площадь перед людьми, как это делалось в его деревне, где суд был делом публичным. Но вместо этого его привели в огромный зал – узкий и длинный как просека в лесу. Со сводчатым потолком, поддерживаемым колоннами. Зал был абсолютно пуст, ни одного предмета мебели, не считая кресла на возвышении высотой ему по грудь.
Джеймса подвели к возвышению. Пожелай он забраться наверх, пришлось бы карабкаться – лестница отсутствовала. На возвышение никого не было, и Джеймс развлекался изучением кресла. Низкое и широкое, оно было инкрустировано золотом и драгоценными камнями. Последние сверкали так, что слепило глаза. Поглощенный созерцанием, Джеймс не заметил, как дверь позади кресла открылась, и на помост вышел мужчина в распахнутом кафтане. Он выглядел усталым и неряшливым: вокруг глаз залегли темные круги, под ногтями скопилась грязь, борода была не чесана, волосы сальными прядями свисали на лицо. Этот с виду нечистоплотный человек по-хозяйски расселся в богато украшенном кресле. Поерзал, удобнее устраиваясь, так, словно делал это изо дня в день, и лишь потом взглянул на Джеймса.
− Как тебя зовут? − зычный голос мужчины прокатился по залу подобно снежной лавине.
− Мое имя Джеймс, я родом из деревни близ Норта, что на границе северного леса.
Один из солдат толкнул его в спину и велел присовокупить к сказанному почтительное «первый магистр». Джеймс исполнил приказ.
− Ты тот самый Джеймс, который убил трех моих людей и сбежал? − уточнил Валум.
− И да, и нет, первый магистр. Я никого не убивал. Со мной перевозили преступника. Смерть ваших людей его рук дело. Я же совершил побег, потому что был осужден несправедливо.
− Вот как, − магистр пригладил бороду. − Тебя обвинили в предательстве. Ты якобы передавал сведения снежным. Это правда?
− Нет, − Джеймс тряхнул головой. − Моя вина в том, что когда-то давно над моей матерью надругался снежный, и на свет появился я. Люди в деревне ненавидят меня.
Валум кивнул и погрузился в раздумья. Когда он заговорил вновь, его интересовало вовсе не преступление Джеймса, а его происхождение.
− Дети, рожденные от союза со снежными, большая редкость. Северяне – вот ведь дикий народ – убивают их в младенчестве, не думая о том, сколько пользы они могут принести. Правду ли говорят, что полукровки наследуют способности снежных?
− Правда, − признался Джеймс и коснулся волос. Он потихоньку привыкал ходить с непокрытой головой.
− Расскажи мне о них, − Валум подался вперед, вперив взор в Джеймса. − Что ты умеешь?
− Я хорошо вижу в темноте. Лучше, чем любой человек. Еще я стоек к морозам. В общем, ничего особенного.
− Говоришь, ничего особенного. А как насчет стального льда? Ты в состоянии его обработать?
− Да, − кивнул Джеймс.
– Забавная штука судьба, – Валум откинулся на спинку кресла. – Я послал своего человека в деревню на границе северного леса, так как мне донесли, что там живет полукровка, способный ковать мечи из стального льда. Но напали снежные, после чего полукровку едва не повесили. Мой человек спас его и отправил в столицу, возможно, выбрав не самый удачный способ доставки. Полукровка сбежал, и я решил, что потерял его навсегда. Но вот ты стоишь передо мной. Солдаты говорят, ты пришел сам. Что это если не судьба, Джеймс из безымянной деревни близ северного леса?
Джеймс часто моргал, переваривая услышанное. Насколько спокойнее и приятнее было бы его путешествие, знай он, зачем его везут в столицу.
– Я готов служить вам, первый магистр. Только прикажите.
– И прикажу. Ты займешься стальным льдом.
− Его еще надо добыть, а это самое сложное.
− Ты в столице мира, − Валум повел рукой. − Видишь зал? Это центр вселенной. Все, что есть в мире, есть или вскоре будет у меня. Включая стальной лед.
− Хотите, чтобы я выковал для вас меч? − догадался Джеймс.
− Я хочу, чтобы ты выковал сотни мечей для моей армии. Грядет война. Я не столь наивен, как другие магистры. Переговоры переговорами, а к войне необходимо подготовиться. Так что скажешь? Я дарую тебе прощение в обмен на услуги кузнеца. Согласен? Учти, выбора у тебя особого нет. Если откажешь, тебя казнят.
Губы Валума скривились в усмешке. Ни секунды Джеймс не сомневался, что первый магистр выполнит угрозу. Человеческая жизнь значила для него не больше, чем горста снега − сжал в ладони, и нет ее, растаяла. И все-таки Джеймс согласился не из страха, хотя он тоже сыграл свою роль. Ему понравилась столица, здешние нравы и люди. Он едва соприкоснулся с ними, но уже мечтал стать частью Эльфантины.
Получив согласие, Валум довольно потер руки:
− Славно. С тебя снимут все обвинения. Ты поступишь на службу в мой личный гарнизон. Тебе выдадут форму, жить будешь в казарме с другими солдатами, и тебе будут платить жалование. Тем, кто мне верен, нечего бояться. Я забочусь о них, как о собственных детях.
Поначалу Джеймс недоверчиво отнесся к словам первого магистра, но вскоре лично убедился в их правдивости. Казармы располагались в здании, которое и размером, и убранством превосходило дом Главаы в его деревне. Кормили солдат, как господ. Каждый четверг топили бани. Жалование давали раз в неделю. Но так как за еду и ночлег не было нужды платить, Джеймс откладывал деньги, не зная на что их потратить.
В его обязанности входило заступать в дозор два раза в неделю, маршировать строем с другими солдатами в те редкие дни, когда скучающие командиры развлекались муштрой. Ничего сложного. Никогда еще он не жил так роскошно, как теперь.
Жизнь вошла в привычное русло. Джеймс привык к столице и полюбил ее. Одно не давало ему покоя: первый магистр забыл о нем. Словно не было разговора о стальном льде и мечах. Тревожное затишье.
* * *
Он стоял в дозоре у северных ворот – самое скучное место. С севера ехали в основном обозы, груженные мехом. Целый день только и делаешь, что проверяешь повозки. Под вечер от смрада мертвой плоти забивало нос. То ли дело южные ворота, через которые ввозили зерно, пахнущее луговыми травами.
Но сегодня дежурство закончилось раньше обычного. Его пожелал видеть первый магистр.
Джеймс боролся с волнением весь путь до дворца. Он услышал много рассказов о первом магистре. Люди говорили о его непревзойденном уме, о его дальновидности, о том, как толково он управляет столицей. Они называли его Валум Здравомыслящий. Но когда они думали, что их не подслушивают, шептались о его жестокости, о безжалостности к неугодным, о взрывном характере. И от этого человека зависела жизнь Джеймса. Он не знал, чего ожидать от встречи. С одинаковой вероятностью его могли облагодетельствовать или уничтожить.
Путь Джеймса окончился во внутреннем дворике. Провожатый оставил его у фонтана и велел ждать. Время шло, а первый магистр все не являлся. Джеймс, подставив ладонь под водные брызги, наслаждался прохладой. В столице всегда тепло. Местные носят одежду из легкой ткани, но солдатская форма груба. Джеймсу не хватало свежести северного леса, где легкое дуновение ветра пробирает до костей.
Вода из фонтана совсем не походила на колючий снег. Даже не верилось, что они по сути одно и то же. Вода мягко скользила по ладони, обволакивала ее, даря приятную свежесть. Джеймс увлекся игрой света в каплях и пропустил, как во двор вышел Валум. Первый магистр умел подкрадываться.
− Люблю вид бегущей воды, − сказал он.
Джеймс, вздрогнув, обернулся и тут же встал по стойке смирно, как подобает стоять солдату в присутствии командира.
− Есть ли в мире что-то более переменчивое и вместе с тем более постоянное, чем водная стихия? − Валум поймал на лету несколько брызг. − Вода – источник жизни. Северянам этого не понять, но на юге, где каждая капля на счету, за фляжку чистой воды могут убить.
− Вы родом с юга? − догадался Джеймс.
− Верно. Мое детство прошло под палящим южным солнцем. Моя кожа покрыта рубцами от ожогов, но порой я скучаю по тем временам. И в жестокости есть очарование.
Джеймс не был уверен, что они все еще говорят о солнце.
− Довольно философии, − улыбка смягчила черты первого магистра. − Тем более что философ из меня никудышный. Сегодня отличный день. Ветер с севера принес немного прохлады. Прогуляемся.
Приглашение первого магистра не отклоняют, и Джеймс поблагодарил за оказанную честь. Он предполагал, они выедут из дворца в экипаже и в сопровождении охраны, но Валум и тут его поразил − на пешую прогулку они отправились вдвоем.
− Я люблю вот так запросто гулять среди горожан, − поделился Валум, когда они удалились от дворца.
− Вы не боитесь, что на вас нападут?
− Но ведь я не один. Разве ты не солдат?
Джеймс покраснел:
− Честно говоря, я плохо владею мечом. Вот если бы мне выдали лук и стрелы.
− Хочешь сказать, в случае опасности ты не защитишь меня? − Валум не выглядел удивленным. − Я это подозревал. Народ на севере дикий. Многие даже грамоте не обучены.
Джеймс сделал вид, что его заинтересовали фрукты, которые предлагал торговец.
− Ты тоже не умеешь читать, − раскусил его первый магистр. − Я прослежу, чтобы тебя освободили от муштры. Взамен будешь учиться чтению и письму.
− Чем я заслужил эту милость?
− Ты мне нравишься, − ответил Валум. − У меня на тебя планы. Я не забыл о нашем первом разговоре. На самом деле, я отправил отряд за стальным льдом. Едва его привезут, ты приступишь к работе. А до тех пор, я хочу быть уверен, что у тебя есть все, чего ты пожелаешь. Я щедр с теми, кто мне служит.
«И безжалостен с теми, кто идет против вас», − закончил фразу Джеймс про себя. Но ему-то нечего бояться. В его планы не входит предавать первого магистра. Зачем ему это? Ведь тот добр к нему.
Валум привел его в глухой переулок. Не считая двери неприметного с виду особняка, здесь ничего не было.
− Где мы? − Джеймс оглянулся.
− Приглашаю тебя в гости. Это мой второй дом. Хотя мне порой хочется, чтобы он был первым и единственным.
Магистр постучал, открыла служанка. Она впустила их без слов и тот час скрылась.
Все ставни в доме были распахнуты настежь, отчего солнечные лучи пронизывали каждый сантиметр комнат. В их свете отчетливо виднелся танец пылинок. В воздухе витал запах терпкого знойного утра − немного цветочного аромата, нотка пота, уставших от работы слуг, и капля горькой смолы, источаемой деревянной мебелью.
В гостиной ждал накрытый стол. Их визит не был неожиданностью. В центре стола на блюде лежали яблоки, чей красный цвет напомнил Джеймсу огонь в кузнице. Валума яблоки не привлекли, он взял пустую тарелку, наполнил ее жареным мясом и занял место по Главае стола, жестом пригласив гостя сесть по правую руку от него.
Джеймс отказался от угощения. В доме было слишком жарко, чтобы думать о еде. Занавеси из газовой ткани покачивались от ветра, но его дуновения не достигали стола. Лоб Джеймса покрылся испариной, и он все чаще вытирал его рукавом.
Его быстро разморило от зноя и духоты. Он вполуха слушал рассуждения Валума о том, как нелегко в наше время вести государственные дела. Погруженный монологом первого магистра в дрему, он пропустил момент, когда в комнате появился третий. Шорох ткани привел Джеймса в чувства. Он вскочил на ноги, приветствуя новое лицо.
В дверях гостиной стояла женщина. Джеймс привык к грубой внешности деревенских девушек, к их дородным телам, жестким черным волосам и обветренной на морозе коже. Слабые, тонкокостные женщины не выживали в условиях севера. Те девушки-служанки, которые входили в круг его общения в столице, мало отличались от северянок. Они много и тяжело работали изо дня в день, и труд оставил на них отпечаток. Но та, что стояла перед ним сейчас, не держала в руках ничего тяжелее шелкового платка. Она была немолода, но это не мешало ей быть прекраснее всех женщин, которых Джеймс когда-либо видел. Волосы цвета ростков пшеницы обрамляли овальное лицо. Глаза сияли подобно двум солнцам, а кожа имела легкий тыквенный оттенок то ли от загара, то ли сама по себе.
− Виорика, − первый магистр протянул руку к женщине, − подойди.
Ступая легко, точно ноги не касались пола, она приблизилась к Валуму и вложила ладонь, затянутую в перчатку без пальцев, в его руку. Держалась она с достоинством истиной леди. Наверное, была знатных кровей.
− Познакомься, Джеймс, с моей неофициальной женой. Многие интересуются, почему я все никак не женюсь. Столице нужен наследник. Иногда я всерьез задумываюсь над этим, но лишь до тех пор, пока не прихожу сюда. Стоит посмотреть в ее глаза и сомнения исчезают сами собой.
Женщина улыбнулась. Она устроилась на подлокотнике кресла Валума и просидела там всю трапезу.
− Вы ничего не ели, госпожа. Должно быть, мы вас утомили, − сказал Джеймс, когда Валум отошел ополоснуть руки от жирного мяса.
− Эта пища не по мне, − покачала она головой.
− Неужели, Джеймс, ты никогда не слышал про гелиосов? − спросил, услышав их разговор, Валум.
− Это те, кто живет на юге. Но я с севера и слабо представляю, какие они из себя.
− Тогда смотри внимательно, потому что я – гелиоска.
Джеймс слышал рассказы о жителях юга. Об их силе, красоте, уме. В рассказах также упоминалось, что гелиосы амбициозны и властны. Пятьсот лет люди жили под их гнетом, пока, наконец, не сбросили иго. Правда находились те, кто осмеливался говорить, что под властью гелиосов жизнь была лучше. Но кто их слушал?
И вот он лицом к лицу стоял с гелиоской, но враждебности от нее не чувствовал. Возможно, дело в конкретной женщине. Она не походила на завоевателя. Слишком утонченная натура. Наверняка даже слугами управляет просьбами, а не приказами.
− Он мне не верит, − Виорика рассмеялась приятным грудным смехом.
− Не суди его строго, дорогая, − сказал Валум. − Он так мало знает.
Они покинули дом Виорики ближе к закату. Все это время Джеймс провел с Валумом и его дамой. Мужчины сидели в тени, а Виорика грелась на солнце, подставив лицо его лучам. Джеймс выразил опасение, что она обгорит. Ее кожа казалась такой нежной. Солнечные лучи могли нанести ей непоправимый вред. В ответ на его замечание женщина рассмеялась во второй раз. «Гелиосы способны войти в открытый огонь и не погибнуть», − пояснил Валум. − «Как ты нечувствителен к холоду, так они не чувствительны к жару, а их глаза к яркому свету».
На обратном пути во дворец Валум предупредил, чтобы Джеймс ни с кем не обсуждал увиденное. Конечно, личную жизнь такого влиятельного человека, как первый магистр, не скроешь. По столице давно ходили слухи, что магистр навещает гелиоску и что их связывает нечто большее, чем просто дружба или деловые отношения. Но догадки ни к чему лишний раз подтверждать. Пока они остаются слухами, они невинны. Но стоит им превратиться в истину, как не оберешься проблем.
− Гелиосы совсем недавно были нашими врагами, − сказал Валум. − С момента подписания мирного договора мы принимает их на своей земле. Мы торгуем с ними, ведем переговоры, поддерживаем подобие дружеских отношений, но мы никогда не забываем о столетиях рабства. Браки между людьми и гелиосами запрещены. И их законами, и нашими. И мы, и они тщательно бережем чистоту крови.
− Я мало знаю о гелиосах, − ответил Джеймс. − В детстве мне внушали, что они ненавидят нас не меньше снежных.
− В этом есть доля истины. С той лишь разницей, что морейцы, прежде всего, воины, мы для них добыча. А гелиосы прирожденные господа. Мы для них слуги.
− Но вы нашли общий язык с леди Виорикой.
− Не все люди и не все гелиосы одинаковы, − сказал Валум. − Существуют исключения. Но они лишь подтверждают правила. Люди, зажатые с одной стороны Гелиополем, с другой Мораной − обязаны держаться вместе. Но даже в этом случае выжить будет непросто. Надвигается война. В такое неспокойное время вопрос на чьей ты стороне особенно важен. Морейцы решили, раз пало иго гелиосов, пришла их пора править людьми. Нельзя этого допустить. Но едва мы вступим в войну с севером, юг нападет с другой стороны. Он давно мечтает вернуть былое господство. И что остается нам? Правильно, − кивнул Валум так, словно Джеймс озвучил его мысли, − хитрость. С ее помощью необходимо удержать одну из сторон от вступления в войну. С одним противником мы худо-бедно справимся, но с двумя мы обречены на поражение.
Джеймс простился с первым магистром у дверей дворца. Возвращаться на пост было поздно, его смена закончилась, и он отправился в казарму. По дороге он думал о словах Валума. Неужто будет война? Снежные с давних пор разоряли его родину, но никогда не продвигались дальше северных границ. Лучше бы Валум ошибался. Но кто он такой, чтобы сомневаться в словах первого магистра?
Глава VIII
Жизнь Элая в столице складывалась не так удачно, как жизнь Джеймса, только ему и в голову не приходило сдаться. Хотя листовки с его изображением ощутимо портили жизнь. Но Элай привык к опасности. Скрывая лицо, он носил куртку с капюшоном, как когда-то Джеймс. А зарабатывал на кусок хлеба и кружку эля вор по-прежнему с легкостью. Прижмет, бывало, вечером в подворотне зазевавшегося горожанина. И едва острие кинжала упрется обывателю под ребра, как все его богатства перетекали к Элаю в карманы. Деньги он спускал в кабаке «Белый волк», и на следующий день снова выходил на охоту подобно хищнику давшему название заведению.
Нынче он отправился за добычей раньше обычного. Солнце только перевалило через зенит, а Элай уже сновал в гуще толпы, а все потому, что сегодня был ярмарочный день. В праздник, если у тебя не деревянные пальцы, можно разжиться деньжатами, не прибегая к насилию, просто порывшись в чужих карманах.
На торговой площади было не протолкнуться. Гул толпы, выкрики торговцев, рекламирующих товар, хохот скоморохов и над всем этим шумом – звон монет, которые так и просятся в руки.
Элай прошелся от одного конца площади до другого, собрав по пути немалый улов. Ремень отяжелел под весом кошелей. Пора было сворачиваться – число солдат, патрулирующих площадь, росло. Если его узнают, то немедленно схватят. Такого риска не стоит даже богатый навар.
Элай повернул к кабаку. В это время суток там пусто, можно отсидеться. Награбленного хватит на несколько дней. Предчувствуя отличный вечер, он натянул капюшон на глаза, опустил голову к земле и успешно миновал солдат, высматривающих карманников.
Выход с круглой как диск солнца площади, обнесенной домами, представлял собой узкий просвет между зданиями. Людской поток здесь делился на два направления. Элай вклинился в число тех, кто покидал площадь, пресытившись ярмаркой. Он почти добрался до просвета, когда впереди идущие встали, точно напоролись на невидимую стену. Он приподнялся на носки и вытянул шею, разглядывая, в чем там дело. На выходе поставили солдат, и те проверяют уходящих с ярмарки? Первым желанием было повернуть назад, подальше от кордона. Но причина задержки крылась в другом. Люди расступились, пропуская важных господ. Ограбить богатого купца или, если повезет, чиновника – дело чести.
Работая локтями, Элай проложил себе путь в первый ряд. План был прост: притвориться, что споткнулся, и упасть на богача. Пары секунд хватит, чтобы обшарить карманы.
Он несколько раз сжал и разжал кулаки, разминая пальцы. От их ловкости зависело выгорит ли дело. Вот показался лучник − богача сопровождал эскорт. Элай пропустил его и приготовился к трюку, но ноги будто приросли к земле. Он так и не двинулся с места.
Вместо престарелого купца с большим животом и одышкой шла девушка. С миловидного лица еще не стерся отпечаток наивного детства. Волосы походили на солнечные лучи; кожа, словно расплавленное золото; губы − лепестки геллы. Шагала она легко и непринужденно, при этом каждое ее движение было исполнено достоинства.
Кто-то толкнул Элая в спину, и его недавний план неожиданно осуществился – потеряв равновесие, он упал под ноги девушке. Встав на колени, взглянул на нее снизу вверх, и его точно обдало ледяной водой, так что волоски на руках встали дыбом. Каким презрением был наполнен взгляд янтарных глаз! Точно он куча навоза, в которую она чудом не вступила.
В следующий миг Элая оттащили с дороги и ударили под дых с такой силой, что он забыл, как дышать. Единственное, что мог − смотреть на красавицу, силясь понять, как в одном существе сочетаются мягкость невинности и холод высокомерия.
Лучник занес кулак для второго удара. Целился в челюсть, но Элай потерял способность постоять за себя. И это при том, что в уличной драке ему не было равных.
− Довольно!
Кулак замер в паре сантиметров от скулы. Только теперь Элай заметил, что девушка была не одна. Помимо лучников ее сопровождал мужчина одетый столь же богато, как она. А еще у него были такие же светлые волосы и кожа с золотым отливом. Его рука по-хозяйски легка на талию девушки, и Элай впервые с момента удара почувствовал себя готовым к бою.
− Оставьте его. Он не сделал дурного, − велел мужчина, увлекая спутницу на площадь.
Толпа сомкнулась за их спинами. Девушка и мужчина пропали из поля зрения. Элай поднялся и, уперев руки в колени, восстанавливал сбившееся после падения дыхание.
− Ну, ты даешь, − услышал он знакомый голос. − О чем ты думал? Твоя рожа висит на каждом углу. Тебя запросто могли узнать.
Перед ним стоял Дарг − известный в столице вор-карманник. Небось, тоже пришел поживиться на ярмарке.
− Все вышло случайно, − прохрипел Элай. Грудная клетка ныла. До чего крепкий кулак у треклятого лучника!
− Потерял бдительность, при виде симпатичной мордашки, − загоготал Дарг. – Да у тебя, по ходу, давно бабы не было.
− Кто она такая? − Элай поискал в людском потоке золотоволосую голову. Но девушка была невысокого роста и давно затерялась в толпе.
− Жена влиятельного господина из Гелиополя.
− Солнечная?
− Не говори, что не заметил цвета ее кожи и волос.
− То-то она показалась мне странной, − пробормотал Элай. − Кто с ней был? Муж?
− Он самый, − кивнул Дарг. − Лоредан Справедливый из рода «Первого луча зари». Важный вельможа в родных краях.
− Откуда ты столько знаешь о солнечных?
− Я любопытный. Успех моей работы зависит от информации.
− Тоже скажешь, − усмехнулся Элай. Он уже полностью оправился от удара и выкинул из головы образ дочери солнца. − Твоя работа шарить по карманам.
− Нелишне знать, в чей карман лезешь.
Вдвоем они вернулись в кабак, где за кружкой эля обсудили отличия карманника от грабителя. Дарг считал свою работу искусством, а себя художником. «Мои пальцы», − говорил он, − «мое вдохновение, а карманы зевак − инструмент, на котором я играю». Элай ухмылялся, слушая его. Он считал старый добрый грабеж пусть грубым, зато надежным способом отъема денег.
− А если жертва закричит? − спросил Дарг, картавя от выпитого.
− Пырну ее кинжалом. Я слов на ветер не бросаю: сказал убью, значит убью.
− Фи, − скривился Дарг. − Грязная работа. Я обхожусь без крови.
− Потому что ты неженка.
− Просто я ценю чужую жизнь, − серьезно заявил Дарг. − А для тебя она ничего не значит.
− Мою жизнь ни во что не ставили, когда мальчишкой выбросили на улицу после смерти матери. С какой стати мне кого-то там ценить?
− Нельзя винить весь мир в своих бедах, − пробормотал карманник. − Так недолго остаться одному.
− Я и так один. И знаешь, мне нравится одиночество, − сказал Элай и вдруг вспомнил глаза цвета янтаря.
Сомкнув челюсти, он прогнал непрошеный образ. Гордячка, как та солнечная, никогда не посмотрит в сторону оборванца. Тут и думать не о чем.
Мимо столика прошла помощница хозяина кабака. Девушку звали Мэри, впрочем, Элай не был уверен. Да и какое ему дело до ее имени? Он обхватил ее за талию и усадил себе на колени. Она смущенно хихикала, но не вырывалась. У нее было милое личико и пышная грудь. Что еще нужно для счастья одинокому вору? Но целуя липкие губы простушки, он не мог отделаться от воспоминаний о пурпурных губах солнечной. Какой сладкий у них, должно быть, вкус.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?