Читать книгу "Грани Игры. Исцеление"

– Вика! Нужно! – настойчивее произнесла она. – Я оставила на прикроватной тумбе. Мне нужно съездить в похоронное бюро и полицию. Обещай, что поешь и примешь лекарства.

– Хорошо, – едва шевеля губами ответила я.

Когда дверь захлопнулась, я плавно приподнялась, выпила таблетки и запила водой.

Я снова легла на кровать, но резко вскочила – затошнило, и я побежала к унитазу. Все таблетки вышли обратно. Мой желудок на фоне голода и стресса не воспринимал ничего. Я приняла новую порцию таблеток, но ситуация повторилась. Изможденная, я добралась до постели и провалилась в глубокий сон.

Посреди ночи проснулась. На тумбе лежал новый телефон, на дисплее высветились пропущенные звонки от Катарины.

Я отправила ей сообщение: «Не волнуйся. У меня все хорошо. Я позвоню, как приду в себя после разрыва с Игорем».

Но я не хотела возвращаться в прежнюю жизнь, мне было необходимо полное уединение от этого мира, людей.

Людей, которые предают и мстят. Я попала в окружение с прогнившими шакалами. Они отравили меня и мою жизнь.

Катарина звонила все утро, я отключила телефон. Сидя на краю кровати, опустив голову, я перебирала угол одеяла на бедре. Перевела затуманенный взгляд на банку с успокоительным, открыла крышку и проглотила таблетку за таблетку, пока банка не выпала из рук и не отлетела в сторону.

– Ты что делаешь? – испуганно воскликнула Инга и потащила меня в ванную.

Она без раздумий засунула два пальца мне в рот, надавила на язык, и таблетки вышли обратно. Я откашлялась.

– Тетя, зачем? – сквозь застилающие глаза слезы спросила я.

– Что значит зачем? Ты не можешь так завершить свою жизнь! – она затрясла меня за плечи, а потом крепко прижала к себе и расплакалась вместе со мной.

– Девочка моя, девочка… Не надо…– она гладила меня по волосам.

Затем тетя открыла кран, и я умылась.

– Я не могу. Не могу. Не могу… – дрожащим голосом шептала я.

– Вика, не совершай глупостей. Я уверена, что ты будешь счастлива, – она убрала спутанные волосы от моего лица.

– Пожалуйста, дай мне это сделать…

– Ты всегда успеешь умереть, а жить – нет.

– Я не хочу жизни, которая ждет меня. Не хочу просыпаться с этим грузом на сердце каждый день, – обессиленно говорила я.

– Я не могу представить, что ты пережила. Но, пожалуйста, Вика, не совершай опрометчивых поступков.

– Ладно, тетя. Ладно, – я решила успокоить ее, но мысли о смерти стали моим наваждением. – Ты восстановила мой номер?

– Да.

– Можешь купить мне новый?

– Зачем?

– Не хочу звонков из прошлой жизни.

– Хорошо. Привезу.

На следующий день мы поехали на похороны монстра. Я попросила тетю выкопать могилу на краю кладбища.

На его празднике смерти присутствовал узкий круг. Знакомые клали цветы на могилу и уходили. Я стояла в стороне и смотрела как поднимали крест. Небо затянуло серыми тучами – еще чуть-чуть и хлынет дождь. Противное карканье ворон разносилось по тихому кладбищу, иногда переплетаясь с отзвуками грома.

Виталий Игнатьев молча положил руку на мое плечо, словно утешая, и прошептал:

– Он был прекрасным другом, – мой уголок губ иронично дернулся, и он пошел с остальными к воротам.

Матвей остался стоять рядом. Мы смотрели друг другу в глаза. В его я видела сочувствие, а в моих поселилась глухая пустота. Бескрайняя бездна. Тьма.

– Вика, если что, звони, я помогу, – тихо произнес он.

– Помоги выкопать мне могилу рядом, – с надрывом сказала я.

– Вика!

– Давай! Что стоишь? Копай! Бери лопату! Копай! – повысила я голос и толкнула его в плечо. Он пошатнулся.

– Вика, успокойся, – опешил он.

– Игнатьев, копай уже, – заорала я из последних сил и разрыдалась.

А он обхватил мою голову и прижал к груди. Я резко отодвинулась и грязным рукавом вытерла лицо от слез.

– Не смей меня трогать! – сделала я шаг назад.

– Вика, давай я тебе помогу. Скажи, чем?

– Ты уже помог. Спасибо.

– Я сделал тогда все, что мог.

–Только когда мы стоим и смотрим, как кладут в могилу другого, только тогда просыпается капля человечности, совести и рассудительности. Но мне больше ни от кого ничего не нужно. Слышишь?

– Я поговорю с Игорем. Хочешь? Я все объясню ему.

– Это лишнее. Я не хочу ни видеть его, ни слышать, ни знать.

– А как же любовь?

– Любовь? – с презрением прищурилась я. – Ее больше нет.

– Давай, Игорь выйдет из больницы, и я поговорю, – настаивал он.

– А что с ним? – неожиданно даже для себя спросила я.

– Ему сделали операцию на сердце.

– Надеюсь, ему его поменяли на более понимающее, – выдала ироничную усмешку.

– Вика!

– Матвей, тебя отец ждет, – строго сказала я.

– А ты?

– Я позднее подъеду, – солгала я. Он развернулся и оставил меня одну.

Темные тучи прорезали ветвистые молнии. Я опустилась на колени у могилы, согнулась пополам и расплакалась. Запуская пальцы в сырую землю, крепко сжала ее в кулаках до боли под ногтями.

– Что же ты наделал? – шептала я сквозь всхлипы, задыхаясь. – Ты закопал меня заживо вместе с собой. На этом кладбище будет ещё одна могила.

Моя.

С погребенной душой.

Я ничего не чувствую, кроме отвращения и полного уничтожения всего прекрасного, что оставалось во мне. Ты последний, кто втер меня в эту могильную грязь, и размазал. Проехался огромным катком. Раздавил без остатка. Раскромсал.

Никогда на свете я не могла и подумать, что ты так жестоко и бессердечно поступишь со мной.

Говорят, время лечит. Нет, ведь то, что произошло, неизлечимо. Это последняя стадия раковой опухоли, которая день за днем пожирает меня, выпуская метастазы по клеткам тела.

Надеюсь, мы с тобой ни в одной из будущих жизней не встретимся. Никогда не пересечемся.

И Преисподняя через муки Божьи приведет твою душу к истинному свету.

Что я буду делать дальше?..

Тлеть?

Хлынул дождь. Я насквозь промокла, но мне было без разницы. Я побрела по улочкам, зашла в какой-то бар, пропустила пару рюмок текилы, прихватила бутылку и вернулась в отель. На балконе, села на пол, вытянула ноги и прижалась спиной к стене. Глядя на море, делала глоток за глотком прямо из бутылки и морщилась. Горло обжигало алкоголем. Но мне было абсолютно без разницы.

Пять дней назад я была самой счастливой, нежилась в постели с любимым мужчиной. Как будто это было приятным сном. Болезненные воспоминания о нем должны остаться там же, где и душа. Глубоко под землей.

Я любила его всем сердцем. Каждый раз, когда хотела ему признаться, что-то происходило. Он должен был узнать от меня эти тайны.

Проклятье!

Я виновата.

Но не снимаю вины и с него.

Вранье. Наши чувства погубило именно оно. Все кругом оказалось сплошной иллюзией.

В мыслях прокручиваю тот день.

– Убирайся! – раздается внутри меня. Я снова заливаю текилу в себя, надеясь, что она сотрёт мою память.

Я крепко зажмуриваюсь и снова слышу, как он говорит, что пригласил Влада. Так нагло лгал мне! В висках забарабанило, и я сделала еще пару глотков. А вот стука сердца внутри я не ощущала.

Оно умерло.

Я приняла огромный удар на себя. За свою ложь.

Любовь. Ради нее. Ее не хватит ни мне, ни ему, чтобы все исправить.

Каждая ложь становилась словно новой пробоиной в нашем «Титанике». Теперь корабль лежит на морском дне, обрастает тиной и забвением. Его уже никогда не поднять из темных глубин. Там нет ни света, ни надежды.

Я не заметила, как уснула и проспала почти сутки.

Следующим вечером я улетела в Москву. Целыми днями лежала в постели, пока Инга разгребала дела. Она боялась оставлять меня на долгое время.

В моей жизни не осталось места ни для чего. Я наполнилась черным туманом, словно привидение. Ничего не хотела. Полное опустошение и бессилие.

Как только просыпалась, не могла найти себе места в своей же квартире, хотя каждый угол раньше был уютным для меня.

Начала удваивать дозы успокоительного, мне не хотелось возвращаться в эту бессмысленную жизнь. Я выпивала снотворное и снова пропадала во тьме. Медленно плавилась как восковая свеча, хотелось в один момент просто затухнуть. Недели не отличались от друг друга.

Инга забрала меня к себе в дом недалеко от Питера. Коттедж на три спальни – в одной жила Инга, в другой ее дочь. Третью отдали мне.

Инга ухаживала за дочкой, ей каждый день помогали медсестра и сиделка, иногда приходил врач. Я хотела уехать, чтобы не напрягать ее своим депрессивным состоянием. Врала, что у меня все хорошо, но тетя не верила.

Одним сентябрьским днем она зашла ко мне в спальню и расплакалась. Сквозь всхлипы сообщила, что ее дочь умерла.

Снова похороны, все промчалось как в тумане.

Мы проводили последних друзей тети и присели на крыльце.

– Что ты будешь делать? – неуверенно спросила меня она.

– Пока ничего.

– Оставайся, живи у меня. Свежий воздух, лес рядом…

– Не хочу тебя напрягать.

– Вика, не говори так. Ты плохо выглядишь. Похудела посмотри, как.

– Я хочу продать галерею и квартиру.

– И что планируешь потом?

– Через полгода вступлю в наследство и продам усадьбу с землей в Сочи, квартиру дяди.

– Ты не сможешь их продать.

– Почему?

– Он перед смертью переписал их на других людей.

– Кто они?

– Те, кому был должен.

– Надеюсь, они не начнут нас шантажировать.

– Вообще-то, – неуверенно начала тетя, – они связались со мной неделю назад. Я привезла им сумку с деньгами, но когда подошла к ангару, где мы хотели встретиться, туда нагрянула полиция. Я увидела, как им одевают наручники и сажают в машины. И я уехала.

– Откуда у тебя деньги? Зачем ты вообще пошла туда одна? – взволнованно спросила я.

– Игнатьев дал денег, и я была с ним.

– Игнатьев?

– Да. Я рассказала ему про Вячеслава.

– И про то, что сделал со мной?

– Нет, только то, что он заказал убийство Игоря.

– А что он?

– Был сильно удивлен. И решил помочь мне.

– Тетя, я бы дала тебе денег.

– Я не хотела тебя тревожить, дорогая, – я обняла ее.

– Зачем ты все продаешь? – посмотрела она на меня. – Галерея же твое утешение.

– Я хочу начать новую жизнь, чтобы ничего не напоминало о прошлой, – слабо улыбнулась, чтобы успокоить её. Хотя я думала об одном: я хочу закончить начатое.

– От себя не убежишь, слышала о таком выражении?

– Слышала, но хочу попробовать.

– Не получится.

– Почему?

– Я тоже много лет хотела это сделать.

– Ты о чем? – нахмурилась я.

– Подожди минутку, – она ушла в дом и вернулась с двумя кружками горячего чая.

– Держи, – я обхватила ладонями протянутую кружку, прижимая к себе. Инга села рядом.

– Двадцать лет назад мы познакомились с Вячеславом, через несколько лет после того, как Мария вышла замуж за твоего отца.

– Тетя, ты меня пугаешь, – я сделала глоток мятного чая.

– Слушай, я должна была раньше тебе это рассказать. У нас завязались отношения. Продлились они недолго. Я забеременела, и это была его дочь, – у меня отвисла челюсть и я поставила чай на стол. Тетя продолжила. – Я никогда не рассказывала никому. Так сильно любила его, так много тайн хранила… И я очень жалею, что не остановила игру, которую он затеял. Все эти годы я пыталась понять, кто та девушка, которая жила в его сердце, и почему он не подпускал меня близко. Теперь знаю, что ей была твоя биологическая мама. Мне стоило раньше это понять.

– А я теперь понимаю, почему ты всегда молчала и защищала его. Поддерживала. Ты знала много его секретов, а он манипулировал тобой.

– Да, я любила его. Слепо. Сильно. Но после того, что случилось с тобой, понимаю, что он не достоин такого прекрасного чувства. Это чудовищный поступок. Омерзительный. Я надеюсь, что вы помиритесь с Игорем. Вы же любите друг друга. Поговорите.

– Нет. Я больше не стану частью его жизни. Это больная любовь. Я не хочу больше возвращаться в душераздирающие отношения. Мы разрушили все до основания ложью. Я не смогу простить его. И себя не смогу. Не смогу больше доверять ему. Все, что осталось, это боль, – произнесла я с надрывом на одном дыхании.

– Может, тебе пойти на терапию?

– Я не готова. Мне пока ничего не хочется.

– Время лечит, – тяжело вздохнула тетя. Мы молча допили чай и разошлись по комнатам.

Каждую ночь я ходила из угла в угол, жадно глотая воздух. Панические атаки преследовали меня.

Я вновь раз за разом проживала тот день. Не могла на себя смотреть в зеркало, это было жалкое зрелище.

Я превратилась в тень.

Мое лицо было бледным, а тело исхудало.

В один из дней я заехала в парикмахерскую, мне укоротили волосы до плеч и перекрасили в шоколадный оттенок.

Однажды приезжала Катарина, но тетя по моей просьбе солгала, что не видела меня с похорон дяди. И сказала, что я планировала уехать в путешествие.

Как только солнце заходило за горизонт, страхи и боль накатывали с новой силой. Я снова прокручивала этот ужас в голове. Как его мерзкие пальцы лезут мне в трусы, сильные толчки во мне, его хриплые вздохи…

Невозможно.

Я рыдала.

Я сходила с ума.

Я не справлялась.

Я унесу этот позор с собой в могилу. Об этом никто не должен узнать. Никто.

Хотела избавиться от безжалостных картинок в моей голове, плодящихся с высокой скоростью. Каждый день изводила мозг воспоминаниями, которые пустили черные вьющиеся корни по всему организму и отравляли его.

Каждый никчемный день.

Я постоянно чувствовала на себе грязь. Долго стояла под душем, но казалось, что наоборот – она еще больше въедается в меня. Хриплые вздохи и толчки молнией прорезали голову… Я зажмуривалась, скребла кожу до красноты, надеясь стереть следы прикосновений, но они лишь ярче горели, напоминая о пережитом.

В каждой клетке поселился страх. Холодный. Липкий.

Я сломлена. Окончательно.

Наедине с собой – это настоящий ад. У меня не получится начать новую жизнь. Никакую из них.

Я опустила ноги с кровати и взяла банку с таблетками с тумбы, отсыпала целую горсть снотворного. Проглотила одну за другой.

Выглядела как девочка из фильма ужасов. Глаза запали. Губы иссохли. Волосы спутались в колтуны. Кожа бледная. Вены просвечивали.

Но тут меня ударили по рукам. Банка упала на пол, и таблетки рассыпались. Я медленно подняла глаза и увидела Ингу.

– Вика, что ты делаешь? Снова? – повысила голос тетя.

Она подхватила меня и потащила к унитазу, а потом в душ. У меня не оставалось сил на сопротивление.

Я немного пришла в себя, она накинула на меня махровый халат и увела обратно в спальню.

– Не смей так делать! Приходи в себя! – прикрикнула она.

– В себя? Меня больше нет. Призрачная тень, вот что от меня осталось, – разрыдалась я, вытирая рукавом влагу с лица.

– Твое психологическое и физическое состояние оставляет желать лучшего.

– Без разницы. Мне без разницы. Я не хочу жить. Оставь меня, пожалуйста. Оставь, – умоляюще прошептала я, легла на край кровати, сложив ладони под щекой.

– Вика, что значит ты не хочешь жить? – гладила она меня по волосам. – Ты многое пережила, все останется в прошлом. Уверена, твое будущее будет чудесным.

– У меня нет будущего, как и настоящего. Все мои мысли в прошлом, – тело дрожало, а слезы текли по щекам.

– Уже прошло больше месяца. Давай начнем терапию.

– Я не хочу.

– Девочка моя, ты справишься, – она продолжала гладить меня. – Ты справишься, – повторяла тихим голосом тетя, пока я не уснула.

Когда я открыла глаза, тетя спала рядом.

На цыпочках прошла на кухню, налила горячий кофе, вышла на задний двор и присела на скамейку. По щекам текли слезы, стоило мне только подумать о Покровском. Мы так боялись потерять друг друга, что уничтожили все наши чувства ложью.

Струны души, которые когда-то вибрировали от любви, стали моим смертельным оружием. Каждая впивалась в плоть. Резала на куски мое кровоточащее сердце.

Без анестезии.

Без пощады.

Он никогда не простит лжи, которую я выстроила вокруг него.

Я навсегда запомню, как нельзя верить ему.

Если найду в себе силы жить дальше, то дам себе клятву, что он больше никогда не станет частью моей жизни.

В груди все сжалось. Сердце выворачивалось. Я больше не должна ничего чувствовать к нему.

Ничего.

Мы друг друга разрушили.

Раскрошили.

Мужчина с изумрудным цветом глаз стал моим искушением. Мой самый опрометчивый шаг поддаться чувствам.

Изначально наши отношения были обречены на провал. Как я могла попасть в бурю любви? Цена оказалась высока, моя душа уже похоронена. А эхом отозвались слова чудовища: у мотылька обгорели не только крылья, он сгорел весь.

– Вика, пошли завтракать! – прорезал слух голос тети, я обернулась, она выглядывала из-за двери.

– Хорошо, – я поплелась за ней, по-прежнему одержимая мыслями о смерти. Мне пора покончить со всем сегодня… Адская боль прожигала меня насквозь.

Сидела за столом в гостиной и водила по тарелке вилкой.

– Вика, тебе нужно поесть.

– Меня тошнит. Я не хочу.

– Завтра мы поедем к врачу. Ты сильно исхудала. Поняла меня?

– Если только врач сделает мне эвтаназию.

– Вика, пожалуйста, даже не думай о таком! Это будет большая ошибка.

– Я не хочу жить, тетя. Не хочу… – я резко встала и почувствовала головокружение. Оперлась рукой на спинку стула. Внезапно темнота застила глаза.

Когда я очнулась, надо мной стоял врач, а рядом сидела тетя.

– Что произошло? – охрипшим голосом спросила я, пытаясь приподняться. Голова раскалывалась.

– Ты упала в обморок, и я вызвала скорую.

– И что со мной? – еле выдавила я.

– Ты поедешь в больницу на обследование. Я приготовила тебе вещи.

– Собирайтесь, – сказал врач.

Я медленно натянула спортивный костюм, который висел на мне.

В больнице по просьбе тети меня устроили в отдельную палату и взяли кучу анализов.

И снова ночь, к панической атаке прибавилось головокружение. Уснула я только под утро. Меня разбудила медсестра на завтрак, но от запаха еды снова стошнило.

В палату вошли тетя и врач.

– Как самочувствие? – спросила тетя, присаживаясь на диван, я устроилась рядом с ней, напротив в кресло опустилась женщина в белом халате.

– Хорошо. Когда мы вернемся домой? – теребила я пальцами край кофты.

– Виктория, вы сможете вернуться домой только на следующей неделе, – ответила врач вместо тети. – У вас глубокая анемия. Нужно проставить капельницы, чтобы повысить уровень гемоглобина. А еще хорошо питаться, чтобы сохранить беременность.

– Что? Беременность? – нахмурилась я, а в ушах загудело.

– Да, вы беременны.

– Что? Что я? – не ожидала услышать этого слова, меня как будто разразил гром. Снесла волна цунами. Обрушилась лавина.

– Вы беременны, – громче повторила доктор, а я перевела взгляд на тетю и отрицательно замотала головой.

– Этого не может быть. Я не хочу, не хочу этого ребенка! – резко разрыдалась я, задыхаясь от всхлипов. Тетя крепко прижала меня к себе. Немного успокоившись, я отстранилась и перевела взгляд на доктора.

– Вы хотите сделать аборт? – сдвинула брови врач.

– Да, – сквозь слезы прошептала я.

– Вика, подумайте! У вас первый раз был выкидыш и второй раз делать аборт – огромный риск. В будущем есть вероятность того, что вы не сможете иметь детей.

У меня нет будущего, подумала я.

– Можете оставить нас вдвоем? – вежливо обратилась тетя к врачу.

– Да, конечно. Зайду позднее.

– Вика, – положила ладонь на плечо тетя, а я жадно глотала воздух, словно рыба, выброшенная на сушу. Лицо горело от горьких слез.

– Нет, нет, нет, – мотала я отрицательно головой.

– Я понимаю, это неожиданно. В это сложно поверить. Особенно учитывая твою ситуацию. Но, пожалуйста, не руби с плеча. У тебя есть время, подумай. – Она приобняла и снова тепло посмотрела на меня. – Я знаю, о чем ты думаешь. Но ребенок ни в чем не виноват, а ты его лишаешь жизни. Неважно, кто его отец. Он будет твоим. Самым родным.

– Я не могу, – нижняя губа задрожала.

– Поверь мне. Ты пожалеешь. Это ведь твой лучик света и любви.

– В моей жизни больше этого не будет, – я снова замотала головой.

– Тогда ты поступаешь даже хуже Игоря, ты лишаешь жизни ребенка.

– Тетя прибереги философию для другого раза.

– Подумай, – и она оставила меня наедине со своими мыслями. Я притянула к себе ноги, обвила их руками, лбом прижалась к коленям и расплакалась.

Всю ночь обдумывала ситуацию. Если он правда от Покровского, и я ему сообщу об этом, преодолевая свои последние граммы гордости? Что я ему скажу? Что? Возможно, он не от тебя? Возможно, от того, кто хотел убить тебя… Я не хочу презрения и жалости к себе. Он сразу пошлет меня ко всем чертям. Да в принципе, как и я его.

А если я сделаю аборт, то буду убийцей?

Если, если, если – как это мучительно. Выбор был сложнее прошлого.

Что мне делать? Я не знала.

Утром пришла медсестра и поставила капельницу. Затем вошла врач.

– Как ваше самочувствие?

– Лучше, – тихо ответила я.

– Что вы решили насчет беременности?

– Пока ничего.

Врач измерила давление, задала еще несколько вопросов и вышла.

На я сдала анализы, сходила на узи. Положила руки на живот, закрыла глаза и ощутила где-то внутри огонек тепла, впервые за последнее время.

Врач сказала, что моей беременности десять недель. Получается, я забеременела на неделю раньше.

Если это действительно так, то отец ребенка – тот, кого я пытаюсь забыть изо дня в день.

Я не хочу его больше видеть.

Я не хочу ничего о нем слышать.

А если в сроках произошла ошибка? Я даже думать об этом не хочу. Об этом никто не должен узнать. Не хочу знать, кто отец.

Я приняла решение оставить ребенка.

Моего ребенка. От кого бы он ни был.

Постараюсь, не смотря на всю душевную боль, собрать себя. По крупицам. По частицам. Ради малыша.

При выписке из больницы мне назначили кучу витаминов и лекарств. И успокоительного больше не было в тех списках.

Я вела беременность в одной из лучших частных клиник Санкт-Петербурга. Для меня была важна конфиденциальность. Никто не должен ничего узнать.

Через месяц я выставила на продажу галерею и квартиру. В работе я больше не видела спасения. Вскоре нашлись покупатели, и я улетела в Москву, чтобы совершить сделки. Вещи из галереи перевезла в мастерскую, а из квартиры – к тете Инге в дом. Ещё, позвонила водителю Игоря и попросила забрать автомобиль, который он подарил мне. Я решила построить новую жизнь.

Находила в себе силы справляться с эмоциями ради ребенка. В этот раз я не могу его потерять, я чувствовала огромную ответственность. Каждый день старалась жить ради него. Этот ребенок становился моим спасением.

Моим смыслом жизни.

Я слышала на УЗИ, как бьется его сердце. Каждый стук напоминал, что я должна быть сильной.

Я представляла его. Ради него стала ходить на сеансы психотерапии. Бессонница и панические атаки уже меньше преследовали меня.

Да, иногда я срывалась и плакала, думая от том, что у него не будет отца. Воображение предательски рисовало, как было бы, если мы с Игорем были вместе и узнали, что у нас будет малыш. Насколько мы были бы счастливы… Но об этом я никогда не узнаю.

Рыдала, вставая посреди ночи, от пережитого кошмара в прошлом, но старалась прийти в себя.

У малыша буду я.

Весной, когда я была на восьмом месяце беременности, на пороге дома Инги появился Никита.

Я посадила тетю на такси к подруге и уже закрывала ворота, как вдруг в них постучали. Подумала, тетя что-то забыла, и внезапно открыла дверь.

Никита с изумлением посмотрел на меня, а потом опустил взгляд на мой живот. Я впустила его и рассказала про ссору с Игорем. Он обещал сохранить мою тайну. После этого помогал мне во многом, часто приезжал.

Перед родами собрал кроватку для малыша и приехал на выписку. Чтобы поднять мне настроение, он постоянно привозил мне яркие конфеты, похожие на M&M’s44
  M&M’s («эм энд эмc», исторически верное произношение: «Эм-эн-Эмс») – шоколадное драже, выпускаемое фирмой Mars LLC.


[Закрыть]. Мы сидели на крыльце, грызли эти драже, и он веселил меня забавными историями. Мы обходили стороной все разговоры об возможном отце ребенка.

Пятого мая я родила мальчика.

Арсения.

В день, когда два года назад призналась Покровскому в любви и открыла ему свое сердце. Совпадение?

Моего сладкого мальчика.

Он стал всем моим миром.

Роды были тяжелыми. Мучительными. В один момент я думала, что потеряю его. Промучилась день от схваток, теряя сознание, мне экстренно провели кесарево сечение. Этот шрам будет напоминать не только о любви к моему сыну, но и о том, что я еще морально жива.

Я каждый день вдыхала его ванильный аромат, смотрела на милое и невинное личико. Изумрудный цвет глаз. Крошечные ресницы. Темные волосы. Маленькие хрупкие ручки обхватывали мой пальчик… Ни с чем не сравнимые ощущения.

Первое время после родов гормональный фон долго не мог восстановиться – я могла рыдать, а потом сразу смеяться. Иногда не справлялась, когда малыш плакал, не знала чем ему помочь. Считала себя самой ужасной матерью в мире, потому что не могу успокоить своего ребенка.

Тетя помогала мне. И я до глубины души благодарна, что в самый сложный период моей жизни она всегда была рядом со мной, поддержала меня. Без нее я вряд ли бы справилась. Я бы выбрала путь легче. Путь в бесконечную тьму.

Я вернулась из болезненных воспоминаний о последнем годе. В памяти пронеслось счастливое утро с Игорем. Сегодня день его рождения.

Я помнила.

Мои чувства к нему притупились. И я надеюсь, что они скоро исчезнут. Сердце только реагировало на моего сына.

Единственное, что осталось, это вернуть ему акции. Я хочу это сделать сама, лицом к лицу. Убедиться в проведении сделки. Постараюсь подписать документы быстро и без лишних разговоров. Скоро попрошу Никиту спланировать нашу встречу.

Я еще немного прошлась по набережной и решила заглянуть в картинную галерею, соскучилась за те полгода, что не была там.

Села напротив картины Куинджи «Лунный свет на Днепром».

– Она превосходна, – услышала я мужской голос за спиной, и незнакомец подсел на скамейку рядом.

– Да. Без сомнений, – я посмотрела на него – весьма привлекательный и симпатичный. Голубые глаза, приветливая улыбка, темные волосы аккуратно уложены на один бок. Одет в белое поло, из-под которого на шее виднелись татуировки, коричневые брюки и того же цвета оксфорды.

– У меня папа влюблен всем сердцем в искусство.

– А вы?

– Я тоже, – улыбнулся мужчина. – Скоро будет аукцион, планирую что-нибудь приобрести. А вы, вероятно, тоже увлечены живописью?

– Да, немного. Мне пора, – засуетилась я.

– Может, составите мне компанию на аукционе? Познакомитесь со мной и искусством ближе, – скромно улыбнулся он.

– К сожалению, вынуждена вам отказать. Всего доброго, – я встала, собираясь уходить.

– Очень жаль, – незнакомец тоже встал и нежно обхватил меня за запястье, а я вздрогнула и резко вырвала руку, прижав к себе. После того кошмара, что произошел со мной год назад, во мне поселился страх прикосновений. – Извини, я не хотел тебя напугать.

– Все хорошо.

– Тогда может выпьем кофе?

– Мне пора. Извини, – я крепко обхватила ремешок сумки и быстрыми шагами направилась к выходу.

Это первый разговор с мужчиной за весь год, не считая Никиты. Пока я не готова была к новым знакомствам или, тем более, отношениям. У меня был любимый мужчина. Арсений.

Самый главный.

Важный.

Я села за руль в свой черный Mercedes55
  Mercedes-Benz – немецкая торговая марка и одноимённая компания – производитель легковых автомобилей премиального класса, грузовых автомобилей, автобусов и других транспортных средств.


[Закрыть] и вернулась домой. Арсений спал в коляске на крыльце, рядом сидела тетя и читала книгу.

– Как дела? – прошептала она.

– Все хорошо.

– Посиди с сыном, я приготовлю ужин.

– Тетя, можно попросить тебя принести косметичку? Она в шкафу, в спальне.

– Хорошо.

Я присела на место тети, а она принесла маленькую сумочку и вернулась в дом. Я отыскала сим карту и поставила ее в телефон, посыпалась куча пропущенных звонков, сообщений.

Пролистывая звонки, я увидела один от Игоря, легкие вибрации тронули мое сердце.

Он звонил мне. Звонил, чтобы вернуть свои акции. Не сомневаюсь. Я открыла последнее сообщение от Катарины:

«Я не знаю, где тебя искать и что с тобой случилось, но приглашаю на свадьбу. Очень хочу, чтобы ты оценила мое платье, и мы танцевали до утра». Смайлик, а далее указаны дата и адрес.

Улыбнулась.

Искренне рада за нее.

Я предполагала, что они пригласили и Покровского. К встрече с ним я пока не была готова, поэтому я решила, что пропущу это событие.

ГЛАВА 3

ИГОРЬ

Теперь, когда я бывал в Питере, не упускал возможности заехать к Разумовским, поиграть с племянницей.

Мы с Марком стояли в прихожей и собирались на свадьбу. Полина отказалась ехать – простыла Мия. Она осталась дома с дочкой ждать врача.

– После свадьбы заезжай и оставайся у нас, – любезно предложила Полина, пока я надевал черные оксфорды, сидя на пуфике в прихожей.

– Нет, я забронировал отель на две ночи. Спасибо за обед, – я встал, расправил брюки, накинул пиджак.

– Поздравьте от меня Руслана с Катариной.

– Да, конечно. Я поздравлю от нас и после официальной части вернусь домой, – притянул Марк Полину и поцеловал ее в щеку.

– Я тоже ненадолго.

– Думаешь Вика приедет? – неуверенно спросила сестра, пока Марк целовал Мию.

– Мне без разницы.

– Ты больше ничего не узнавал о ней? – спросил Марк.

– Нет, надеюсь у нее все хорошо. И давай не будем говорить о ней.

– Все, все, я просто надеюсь при виде нее у тебя не снесет голову, – усмехнувшись, приподнял он руки

– Выздоравливай, крошка, – я тоже поцеловал Мию и вышел из квартиры следом за Марком.

Старался избегать разговоров о Вике и не был до конца уверен, что она придёт. Мысль о возможной встрече заставляла моё сердце биться быстрее и волноваться. Мне это не нравилось.

Мы подъехали к ресторану. Милая девушка проводила нас за круглый стол, где уже сидели Матвей, Алекс и еще двое друзей Руслана. Мы безмолвно обменялись рукопожатиями. У меня зазвонил телефон, и я вышел на просторный балкон. Не успев закончить разговор, обернулся – ко мне подошли Марк и наш общий друг, однокурсник и партнер Лев Илларионов.

– Привет! Давно не видел тебя, – радостно воскликнул он и крепко пожал руку. – Да иди уже сюда, миллиардер. Я правильно сделал, что вложился в твою компанию на этапе стартапа, – заулыбался он и обнял меня.

– Привет! Вот это сюрприз, – улыбнулся я, не ожидая его увидеть.

– Да, я вернулся на днях.

– А когда обратно в Нью-Йорк? Нью-Йорк, да?

– Да, да, – воскликнул он. – Отец перебрался в Питер. Так что я пока здесь осяду. Ты как? Я слышал, ты женился? Где супруга?

– Ты за новостями не следишь? – спросил Марк.

– Нет, у меня своих дел много. Знакомить будешь? – по-прежнему улыбался он.

– Развелся, – холодным тоном отрезал я. – А у вас как с Кариной?

– Меня постигла такая же судьба полгода назад, – рассмеялся он. – Я пойду поздороваюсь с остальными. Сто лет никого не видел, – он похлопал меня по плечу.

– Давай, – у меня опять зазвонил телефон. Марк и Лев направились в зал.

Когда закончил разговаривать, обернулся и неожиданно столкнулся с Матвеем.

– Как ты?

– Отлично, – высокомерно ухмыльнулся я. – Слышал, ты женился на Милене и у вас родилась дочь. Поздравляю.

– Спасибо. А я видел твое имя в первых строчках Forbes66
  «Форбс» (Forbes) – американский финансово-экономический журнал, который известен различными списками и рейтингами богатейших людей.


[Закрыть] в IT-сфере. Поздравляю!

– Благодарю, – сухо ответил я.

– Может, как-нибудь встретимся?

– Для чего?

– Поговорим.

– Разве остались темы? – я приподнял бровь.

– В прошлом году я много раз пытался встретиться с тобой. Звонил, но ты не отвечал. Приезжал к тебе на квартиру несколько раз и в твой новый дом, но ты не открывал. Я хотел рассказать про Вику, про то пари.