Читать книгу "Изгибы"

ПРОЛОГ

АЛЕКС

Я жёстко вдалбливался в эту стерву.

– Алекс, остановись! – простонала Лера, а я вцепился в её талию мертвой хваткой и игнорировал просьбу, ещё глубже и сильнее толкаясь в неё. Держал ее за шею и крепко прижимал к холодному письменному столу в моем кабинете.

– Алекс, прошу… Пожалуйста, – её умоляющий голос дрогнул, но меня снова унесло в прошлое.

Такое случалось часто.

Даже эти жалобы, похожие на писк зажатой в углу мыши, не могли вырвать меня из мрачной одержимости.

Месть.

Я видел только её. Представлял, как отравлю жизнь тому, кто пятнадцать лет назад заставил сгореть родителей и брата на моих глазах. Кто устроил тот пожар. Его тело сгниёт на заброшенной свалке, но прежде его раскромсаю я и растерзают стервятники.

Грубые шлепки резали тишину. Член входил и выходил полностью.

Глубоко.

Ещё раз.

И ещё раз.

Я представлял, как отомщу. Злость накрывала меня с головой. В этот

момент казалось, будто я отыгрываюсь на ней. Стерва что‑то невнятно промямлила.

– Заткнись и просто получай удовольствие, – я уже приближался к пику.

Властно.

Эгоистично.

Бездушно.

Когда всё закончилось, я схватил её за волосы, наклонился и прошептал на ухо:

– Ещё раз пикнешь – выкину тебя из своего ночного клуба и сотру в порошок.

Она сглотнула и обмякла на столе. В её глазах вроде бы выступили слезы.

Они меня не трогали.

Не волновали.

Я стащил презерватив, выкинул его в мусорное ведро, натянул брюки и, застегивая ширинку, направился к ванной.

– Вышла! – приказал я перед тем, как скрыться за дверьми.

ГЛАВА 1

АНЯ

Я проснулась с первыми утренними лучами и ласково провела рукой по

животику – малыш толкался, напоминая, что пора завтракать.

– Доброе утро. Уже встаю, – тихо улыбнулась я и потянулась.

Повернув голову, увидела, как Дима в чёрных брюках и расстегнутой белой рубашке стоял у шкафа и выбирал галстук.

Мой замечательный муж.

Любящий.

Верный.

Заботливый.

Все эти два года я задавалась одним вопросом – почему именно мне так повезло?

В нашу первую встречу меня поразили его небесно‑голубые глаза, светлые волосы, четкие скулы, высокий рост и спортивная фигура. Этот мужчина как будто сошел с обложки модного журнала. А ведь он не только красив, но и богат.

Миллионер.

Владелец крупной логистической компании, перешедшей к нему в управление от отца – его родители жили в Праге.

Мы познакомились во время тяжелого периода в его жизни. Он пришел в танцевальную студию, чтобы забрать вещи своей погибшей сестры. Ее убили… Она выступала в параллельной группе.

Тогда мы и разговорились.

Со временем наши встречи стали чаще и теплее. Спустя полгода он надел на мой безымянный палец кольцо с бриллиантом, и мы поженились. Через два месяца у нас родится сын, и мы с трепетом ждем этого чуда.

С детства я занималась спортивной гимнастикой, но после травмы спины мама не разрешила мне вернуться. Переживала за моё здоровье, считала, что танцы не профессия, а вот работа для бухгалтера всегда найдется.

Я не любила спорить и расстраивать ее, всегда старалась быть послушной девочкой.

Идеальной дочкой.

Я получила высшее образование по этой специальности. Без удовольствия. Но с первого курса решила тайно заниматься танцами.

Мы изучали разные направления – латиноамериканские, бальные, даже эротические. В танце я забывала обо всём, растворялась в движениях и музыке. Сливалась воедино.

– Доброе утро, дорогая! – нежно произнес муж, подходя к кровати. – Какой выбрать?

Он сначала приложил к груди темно-синий галстук, потом графитовый.

– Темно-синий тебе идет больше! – с улыбкой ответила я. Поднялась с постели, поддерживая живот, и поправила белую шелковую пижаму.

– Я тоже склонялся к нему. Спасибо! – он заключил меня в крепкие объятия, поцеловал и нежно погладил животик. Я, довольная, обвила его шею.

– Помочь завязать? – предложила я.

– Конечно, – он протянул мне галстук, а другой бросил на кресло.

Я аккуратно застегнула пуговицы на рубашке и начала завязывать классический узел.

– Какие на сегодня планы? – учтиво спросил муж.

– Я зайду в книжный магазин...

Дима перебил меня и закатил глаза.

– Ты уже истратила состояние на свои любовные романы, – недовольно воскликнул он. – Зачем ты их читаешь? Это все чьи-то выдумки.

– Почему выдумки? – мягко возразила я. – Ведь наши отношения реальны… и почти идеальны.

Он промолчал, поджав губы.

Я наклонилась и поцеловала его в щеку, пытаясь немного расслабить. Дима не разделял мою страсть к литературе, и я старалась читать, когда его не было дома. А чтение, как и танцы, я очень любила.

Я погладила место поцелуя, робко улыбнулась и спокойным тоном перевела разговор на другую тему:

– Сегодня не забудь забрать меня с йоги, поедем поздравлять мою маму с днем рождения.

– Я помню. Тебя заберет водитель в 16:00.

– А ты?

– Как закончится совещание, я сразу же приеду.

– Хорошо. Уже скучаю, – промурлыкала я, чуть туже затянув узел.

– Люблю тебя. Мне пора, – он чмокнул меня в губы, посмотрел на золотые часы на запястье, прихватил телефон с тумбы и скрылся в дверях.

Я привела себя в порядок и спустилась в гостиную к завтраку. Мы поселились в огромном двухэтажном доме в элитном коттеджном поселке недалеко от Москвы.

Моя жизнь была прекрасной.

Счастливой.

Я жила в золотой клетке и меня это полностью устраивало. Миллионный шоппинг. Посиделки с подругами. Танцы. Походы в дорогие рестораны. Путешествия. Вечеринки с богатыми людьми. Светские приемы.

До встречи с мужем после окончания института я отработала скучный год бухгалтером в небольшой компании. Мама была горда за меня. Я же просто делала что требовалось без всякого энтузиазма и не хотела тревожить ее больное сердце.

С родителями Димы мы встречаемся примерно раз в полгода на семейных ужинах в дорогом ресторане. Они приятные вежливые люди, и я искренне благодарна им за такого чудесного мужа.

Водитель привез меня на йогу для беременных.

– Пока я на занятии, заберите пожалуйста букет цветов и серьги у ювелира, – вежливо попросила водителя, выходя из новенького Lamborghini Urus11
  Lamborghini Urus – первый кроссовер (SSUV – Super Sport Utility Vehicle) от итальянского производителя автомобилей Lamborghini.


[Закрыть], не дожидаясь ответа.

После занятия я вытащила телефон из шкафчика и увидела несколько пропущенных от младшего брата Артура и с неизвестных номеров. Брат заканчивал четвертый курс экономического института.

Я сразу же перезвонила ему. Наверное, опять нужны деньги, подумала я, а другие из списка вызовов будут втюхивать какие-нибудь банковские услуги.

Я не спеша сходила в душ, переоделась в чёрный деловой костюм, машина уже ждала меня на выходе. Пока ехала ещё раз набрала брата, но его мобильный уже был отключен.

Автомобиль остановился у парадного входа престижного десятиэтажного дома, я взяла цветы, подарочный пакет и в приподнятом настроении поднялась в квартиру.

Дверь была распахнута, в коридоре столпились соседи – кто‑то шептался, кто‑то просто смотрел с испугом.

– Время смерти… – отдаленно услышала я голос женщины в белом халате.

Мой брат стоял рядом, красные глаза выдавали, что он плакал.

– Аня… Аня… – выдохнул он, обнимая меня. Цветы и пакет выскользнули из моих рук и упали на пол.

– Что с мамой? – я пыталась заглянуть ему через плечо, неуверенно сделала шаг вперёд. Она, бледная, лежала на диване. Слезы прозрачной пеленой затянули мои глаза. Потекли быстро и бурно.

– Нет, Аня… отойдем, – Артур мягко удерживал меня, но я вырывалась.

– Нет! – я начала бить его кулаками в грудь. – Пожалуйста… Что с мамой? Пожалуйста, скажи! – шептала сквозь всхлипы, задыхаясь от плача.

– Случился приступ. Остановка сердца, – брат заглянул мне в глаза, крепко держа за плечи.

– Пожалуйста… можно мне увидеть ее? – голос дрожал, мир вокруг расплывался.

– Нет… её отвезут в морг, – ответил он, опуская взгляд, и снова прижал меня к себе. Обнял так крепко, что в лёгких не осталось кислорода, будто кто‑то бросил внутрь спичку, и их начал заполнять тяжёлый углекислый газ. – Пожалуйста… береги себя. И ребёнка, – он прошептал у моей щеки и добавил: – Пойдем, выйдем на свежий воздух.

– Нет, – заикаясь настаивала я. – Пожалуйста… – в глазах резко помутнело. Я посмотрела вниз, по ногам стекала кровь. В ужасе заглянула в глаза брата.

– Сестренка! Аня… Аня…

Мои ноги подкосились, но Артур удержал меня. Боль заполнила каждую клеточку.

– Врача! Пожалуйста! – закричал он.

И всё вокруг погасло.

Померкло.

Исчезло.

Осталась только тьма.

Не успев открыть глаза, из меня вырвался поток горьких слёз. Попыталась понять, где нахожусь... Больничная палата.

Я всхлипнула, и ещё раз, и больше не могла остановиться.

Где мой ребёнок?

Я не чувствовала его.

По всему телу разлилась мучительная слабость, швы внизу живота ныли нестерпимой болью, но ещё сильнее болела душа. В горле встал плотный ком. Я посмотрела на свой живот и неуверенно коснулась его.

Пустота.

Провела по ноющему шраму от кесарева сечения.

Меня настигла безмолвная паника. Я попыталась подняться. Безуспешно.

Скрипучая дверь распахнулась и в палату вошли муж и женщина врач.

– Как вы себя чувствуете, Анна? – спросила доктор.

Я не могла ответить, просто молча смотрела на неё сквозь слёзы.

Внутри меня пульсировал единственный вопрос: что с сыном? Но у меня не хватало сил задать его.

Может, это всего лишь сон?

Произошла ошибка?

Я проснулась в другой реальности?

– Дорогая… – донесся до меня скорбящий голос мужа, и я увидела его печальные глаза. Темные. Тусклые.

Врач осмотрела меня, а я, словно тряпичная кукла, погружённая в тяжёлые мысли, позволила делать всё необходимое. Муж протянул бутылку с водой, я приподняла голову и сделала несколько глотков.

– Ты видел его? – хрипло прошептала я.

– Нет. Тяжелая асфиксия.22
  <sup>Асфиксия новорождённого при родах – это острое удушье (тяжёлая нехватка кислорода), при котором дыхание ребёнка нарушено или отсутствует. Без своевременной помощи такое состояние может привести к летальному исходу.


[Закрыть]</sup> В ближайшие дни мы его похороним, – ответил он мрачным голосом и с безжизненным выражением лица.

Слова обрушились на меня, и я мгновенно зарыдала. Заново. Губы дрожали. Содрогающаяся грудь заполнилась свинцом. Воздуха не хватало.

Истерика.

Я кричала. Дико. С надрывом. Словно меня медленно варили заживо в адском котле с бурлящей лавой.

Разрывала воздух. Сотрясала его.

Горло рвало.

Последние силы утекали, оставляли меня.

Муж крепко прижал меня к себе, а я рассыпалась на тысячи мелких песчинок.

Я – пепел.

Я мертва.

Тринадцатое марта.

Этот день я запомню навсегда. Это была самая кошмарная неделя в моей жизни. Самая страшная. Самая тёмная.

Переломный момент. Изгиб. Болезненный. Внезапный. Ведущий в бездну.

Все разрушено. Не осталось сил собирать это обратно. По кусочкам.

Нам понадобится много времени, чтобы снова войти в привычный ритм жизни, если это вообще возможно.

Похороны мамы. Похороны собственного ребёнка, который не прожил ни минуты. Два гроба. Два самых близких и любимых человека. В один день.

Адское испытание.

Чёрная мгла, которая навсегда растянется тенью в моём сердце.

Я почти нечего помню. Всё плыло, будто в густом тумане. Я жила на успокоительных и антидепрессантах.

Глубокая депрессия поглотила меня.

Первое время как только я закрывала глаза, сознание прорезал стук молотка по гвоздю.

Четыре раза. В четыре угла. В два гроба.

Адские звуки, которые каждый день выворачивали мои мозги. Я плотно прижимала ладони к ушам, не хотела их больше слышать.

Просыпалась. Рыдала, обвивая руками живот, хотела ощутить там своего сына. Хотела увидеть улыбку и услышать голос мамы.

Пила таблетки и снова засыпала.

Я не хотела жить.

Впервые.

Но из детства доносились и обволакивали слова папы. Ты сильная. Ты со всем справишься. Умереть – самый легкий путь. Это значит, ты проиграла.

Изо дня в день я пыталась вернуть себя себе.

Два месяца я пролежала в спальне.

Скорбела.

Даже чтение и танцы пока не вдохновляли меня. Иногда спускалась к ужину. Мы почти не разговаривали с мужем. Он тоже был разбит. Работал до полуночи, редко приходил в постель, засыпал на диване в гостиной или в своем кабинете.

С братом общались редко. Я не знала, где он, что с ним. Думаю, он тоже был сломлен, и ему требовалось время прийти себя.

В начале мая я впервые вышла в цветущий сад и присела на скамейку

под распускающейся вишней. Через некоторое время подошёл Дима и сел рядом.

– Как ты? – грустно спросил он.

– Ты что‑то хотел?

– Послезавтра у нас торжественное мероприятие. Прошу, будь готова, – вежливо сказал он.

– Я не хочу, – тяжело выдохнула я.

– Нам нужно появиться. Жизнь продолжается, – его голос стал строже. Я ещё не успела открыть рот, чтобы снова возразить, как он резко поднялся и быстрым шагом скрылся за террасой.

Я постаралась собраться. Согласилась ради мужа: за это время мы сильно отдалились друг от друга. И я сделала это ради него.

Через неделю мы посетили ещё одно торжество, в честь юбилея одного из партнёров его компании, и несколько раз ходили в театр. Мне не принесло это никакого удовольствия. Я старалась. Правда.

Пыталась отвлечься, натянуто улыбалась, притворялась, как будто всё как раньше. Но ни черта всё не было как раньше. Я сама была другой. Даже не знаю, какой. Призрачной тенью? Фантомом?

Не могла собрать себя и снова закрылась в комнате на целую неделю, пока не приехал Артур и не встряхнул меня. Уговорил начать танцевать.

Мы поехали в танцевальную студию к моей подруге, и тогда я действительно впервые за долгое время забылась.

Сливалась с музыкой.

Изгибалась.

Танцевала.

Мне хотелось вытряхнуть всю боль из себя.

Я не заметила, как у меня заболели ноги. Тело. Но вместе с усталостью вернулось ощущение, что я хоть немного жива.

Целыми днями я пропадала в танцевальной студии. Моя стихия. Моё пространство. Я словно входила в замок и за его каменными высокими стенами оставляла всю скорбь.

Разочарования.

Боль.

Тоску.

Одним теплым майским вечером мы с подругой зашли выпить смузи, и вдруг я впервые ощутила, как соскучилась по своему мужу. Пришло время поговорить. Захотелось провести с ним время, поделиться чувствами, тем, что снова начала танцевать. Его так давно не было рядом со мной.

Я достала телефон и позвонила Диме. Он отклонил вызов и написал, что на работе и перезвонит позже. Мы ещё немного поболтали с подругой, и я решила поехать к нему и сделать сюрприз.

Я шла по просторному коридору мимо толпы сотрудников, видимо все уже расходились по домам.

В его приемной никого не было. Я заглянула в кабинет – тоже пустой. Решила подняться к его заместителю и, распахнув дверь, застукала его с ней. Мой муж активно трахал ее. Эта девка лежала на круглом столе, закатив глаза, и извивалась. Стонала. Прикусывала нижнюю губу.

Я на мгновение зажмурилась, затем открыла глаза, наполняющиеся жгучими слезами. Чувствовала себя зеркалом, которое за последние пару недель аккуратно собрали из осколков и склеили, а теперь в него снова запустили тяжелым предметом, и оно разлетелось с неимоверным грохотом.

Оглушительным.

Раскатистым.

Ко всем чертям!

Он бросил на меня злой взгляд и рявкнул:

– Вышла отсюда.

А я не могла сдвинуться с места, потупив взгляд в пол, и до сих пор приходила в себя. Мой муж бесстыдно продолжил заниматься сексом, как будто я привидение.

Это стало последней каплей, когда все развалилось…. Я так думала.

Дура!

Самое страшное меня ожидало ещё на одном повороте. Вершина разочарования. Зигзаг судьбы.

Я рванула прочь, выбежала из здания на одном дыхании, зажав ладонью рот и вытирая с щек соленые дорожки. Всё вокруг плыло, реальность искажалась. Пульс колотил по вискам, внутри растекалась горечь. Я села в машину и еле связно выдавила водителю, чтобы отвез меня домой. Домой моего уже бывшего мужа.

Пока я ехала, этот подонок названивал мне. Написал несколько сообщений: «Давай поговорим», «Прости». Я отключила телефон.

Не успел автомобиль остановиться у крыльца, как я выскочила, вбежала в коттедж, выкатила чемодан из гардеробной в спальне и начала сбрасывать в него вещи, не снимая с вешалок.

Сволочь. Сука. Ублюдок.

Я злилась.

Очень злилась.

Я пребывала в ярости.

– Куда ты пойдешь? Успокойся, – услышала за спиной его противный мерзкий голос, который когда-то был самым ласковым и любимым.

– Не твое дело, – я нервно пыталась запихнуть платье.

– Давай поговорим, – он медленно подошел ко мне.

– Не о чем больше разговаривать, – платье не поместилось, я выкинула его на кресло и закрыла чемодан.

– Все, прекращай. Давай всё забудем. Прости, – бархатным голосом произнес Дима и нежно обхватил моё запястье.

– Простить? Серьезно? – гневно спросила я, скидывая его противные конечности.

– Конечно, – самоуверенно произнес он, выпрямляя плечи, а я встала напротив него и сложила руки на груди. – Я просто выпускал пыл, пока ты находилась в депрессии. Забудем и идем дальше.

– Так всё просто? – я взмахнула руками.

– Не просто, но…

– Как давно ты трахаешь ее? Отвечай! – я повысила голос, удивляясь его бесцеремонности. Для него будто нечего не произошло! Он говорил об измене так, словно сходил и купил булку хлеба.

– Только сегодня. Один раз.

– Вранье! Отвечай! – выпалила я. – Я заметила ваши переглядывания на торжестве. Но не подумала, что ты сможешь изменить мне.

– Успокойся. Ты никуда не уйдешь!

– Уйду, – я взяла чемодан за ручку и хотела пройти мимо, но Дима жёстко обхватил меня за локоть.

– Села! – гаркнул он. – Ты будешь сидеть в своей комнате.

Впервые я видела в нем столько агрессии.

– Уйду! – выкрикнула я, пытаясь вырваться из его хищной хватки. – Я не буду с тобой больше жить. Не буду!

– Дура. Любая бы хотела оказаться на твоем месте, – прошипел он мне в лицо.

– Пусть любая другая и окажется, а я ухожу, – резко вырвала руку. – Ты клялся мне в верности на свадьбе. В верности! – громче повторила я.

– Я не клялся быть твоим псом.

– Да пошел ты, сволочь.

– Ты не получишь ни копейки при разводе, так и знай. Ты никому не нужна.

– Это ты никому не нужен, – я направилась к двери.

– Я не говорил тебе, но ты бесплодна.

Меня будто молнией пронзило.

Я резко затормозила, медленно обернулась и презрительно прищурилась.

– Что я? Что ты несешь? – нахмурила брови, а пальцы инстинктивно разжали ручку чемодана.

– Ты не можешь иметь детей. Так сказала врач, – он вытащил из прикроватной тумбы документы, подошел и подал мне. Я неуверенно забрала их.

– Ты лжешь, – нервно возразила я, сглатывая.

– Сама сходи к врачу.

– Обязательно. А ты, видимо, уже начал оплодотворять других? Да? – с ядовитой усмешкой спросила я.

Он стоял с самодовольным видом и высокомерно смотрел на меня. А мне так хотелось врезать ему по лицу.

– Точно. Вашей династии Давыдовых нужно много наследников и неважно от кого. Да? – я не могла остановиться, не сдержалась и зарядила мужу звонкую пощечину.

– Истеричка! Еще приползешь ко мне на коленях, – выпалил он, прикладывая ладонь к щеке.

– Иди на хрен. Не дождешься. Сволочь, – показала ему средний палец, прихватила чемодан и захлопнула за с собой дверь.

Меня всю трясло.

Каждая клетка горела от переживаний, будто гирлянда. Содрогался каждый напряженный нерв.

Я не верила, что больше не смогу стать матерью. Он врет. Этот придурок выдумал всё прямо сейчас, чтобы ещё больше позлить. Он вывел меня из себя, у него получилось.

Водитель закинул чемодан в багажник, а я села на заднее сиденье и попросила увезти в квартиру мамы. Ее новую квартиру, которую она купила всего год назад. Там жил брат.

Пока мы ехали, я вытирала слезы.

Слезы. Слезы. Слезы.

За последние три месяца, кажется, не прошло и дня, чтобы я не плакала. После каждой ночи из подушки можно было выжимать литры воды.

Я неуверенно шагнула за порог квартиры. Здесь по-прежнему ощущалось присутствие мамы. Вещи, на полке в прихожей ее любимые духи. В воздухе стоял их аромат. Аромат роз.

Я так старалась скрыться от воспоминаний. Каждая вещь, каждый угол напоминали о ней. Я оставила чемодан в коридоре и осторожно прошлась по квартире. Всё лежало на своих местах, единственное чего не доставало —дивана в гостиной. Артур выкинул его сразу после похорон. Слезы снова катились по моим щекам.

Я присела на кухне. Пахло ванилью. Мама часто пекла булочки, кексы, и запахи просочились в кухонные полотенца, скатерть, обивку кресел. Заварила чай и устроилась возле окна. В голове вспыхивали наши теплые разговоры.

Воспоминания унесли меня далеко в прошлое. В детстве мы жили в пятиэтажном панельном доме с маленькой кухней и двумя тесными комнатками. Зато у нас была любящая семья.

Так, по крайней мере, мне казалось первые двенадцать лет моей жизни, пока однажды ночью я не проснулась из-за ссоры родителей. Они пытались говорить тише, но у них не выходило. Я осторожно подкралась к кухне и выглянула из‑за угла.

– Мне надо идти. Так нужно. Пойми, – с сожалением произнес папа.

– Уходи, – недовольно ответила сквозь слезы мама, сложив руки на груди. – И чтобы я тебя больше никогда не видела.

Папа с треском захлопнул дверь. Я вздрогнула и метнулась обратно в кровать. С той ночи я действительно больше его не видела.

Сначала мама говорила, что у папы долгая командировка, но время шло, а он не возвращался.

Когда мы с братом подросли, она резко сказала, что у нас больше нет папы. Для нас он умер, где бы ни находился. Мы справимся без него, как всегда справлялись. Она не любила разговаривать на эту тему. Больше к ней мы никогда не возвращались.

Первое время я тайком плакала. Папа всегда прислушивался к моим желаниям. Именно он однажды привёл меня на спортивную гимнастику, сразу после его ухода я и получила травму спину. Но мне повезло, она оказалась легкой. Поправившись, я танцевала в своей комнате, пока мамы не было дома.

По вечерам с папой в темноте смотрели диафильмы на потолке, и он тихо читал текст.

С каждым годом воспоминания о нём тускнели. Я так и не узнала истинных причин его исчезновения. Сначала мне казалось, что мы с братом в чём‑то провинились, и он, обидевшись, ушёл. Детские мысли.

Повзрослев, я думала, что он, наверное, встретил другую женщину и создал новую семью или его прирезали пьяного в какой‑нибудь грязной дворовой заварушке. Я не знаю.

И уже смирилась.

Как и мой брат.

Мне было жаль маму – у неё так и не получилось обрести своё женское счастье. Встретить любящего мужчину. Она всегда старалась дать нам всё возможное, иногда работая до позднего вечера.

Мы с братом искренне благодарны за то, что она делала для нас, но этому была цена. Мы должны были быть идеальными детьми. Забыть о собственных желаниях и мечтах. Вся наша жизнь была расписана мамой и шла по ее сценарию.

Меня выдернул из мыслей хлопок двери – Артур пришёл.

– Привет! Что случилось? – сразу спросил он, присел на подлокотник кресла и приобнял меня.

– Я поживу у тебя. Дим… – я резко осеклась. – Этот ублюдок изменил мне, и мы разводимся, – я нервно обхватила кружку двумя руками и сделала глоток тёплого чая с чабрецом.

Артур протяжно присвистнул и сказал:

– Ну и дела! Ты сильно расстроилась?

– Не хочу больше об этом говорить. Ты как?

– Всё нормально, правда. И ты не переживай. Ты у нас красотка, – попытался он поддержать меня с легкой улыбкой. Я ответила ему едва приподняв уголок рта.

– Можно я посплю с тобой в комнате, хоть на полу? В маминой комнате не смогу.

– Как хочешь, – он пожал плечами.

Снял худи, налил себе чаю и опустился напротив.

Мой брат младше меня на четыре года. Ему двадцать один.

Русые волосы. Серо-голубые глаза. Невысокого роста, худощавый, поэтому предпочитает мешковатую одежду. Добрый, открытый, почти всегда с улыбкой. Умеет рассмешить меня и растрясти. Всегда готов прийти на помощь.

Он обожает шумные вечеринки, легко сходится с людьми. Последние годы он постоянно зависал с друзьями. Учёбу не особо любил – слушать длинные лекции для него пытка. Но если он ставил перед собой цель, то добивался её, как бы тяжело ни было.

Весь вечер мы проболтали с братом, валяясь в его кровати. К полуночи он уехал на тусовку к друзьям.

Всю ночь я крутилась с одного бока на другой.

Бессонница. Тревожные мысли.

Главный вопрос о моем бесплодии. Сердце и так было окончательно разбито, но если и это окажется правдой…

Полный крах.

Как только стрелки часов показали восемь утра, я сразу набрала номер частной клиники, чтобы записаться на приём к своему гинекологу. Мне повезло – буквально через два часа у него нашлось свободное окно. Я быстро собралась, практически на бегу прихватив сумку, и поехала в больницу.

Лучше бы я туда не ездила!

Давыдов не солгал. Врач подтвердил, что роды были крайне тяжёлыми. Сейчас шанс снова забеременеть – один процент из ста.

Проще говоря, его нет.

Выйдя из кабинета, я рухнула на край кожаного кресла у кабинета и уставилась в пол. Реальность кругом расплывалась. Последний смысл моей жизни просто растворился.

Исчез.

Обессиленная, я вышла из здания и, как ненормальная, истерично рассмеялась. Смех сразу же перешёл в рыдания. Я медленно опустилась на корточки, обвила себя руками и прислонилась к бетонному столбу.

Что я натворила в прошлой жизни? Что?

Моя жизнь в один миг развалилась как карточный домик.

Распалась.

Рухнула.

Шум дождя глушил истерику. Капли смешивались со слезами, размывая всё перед глазами. Люди на бегу обходили меня стороной. Мне было на всё плевать.

Немного успокоившись, я, промокшая до нитки, забежала в первый попавшийся бар и залпом выпила две порции виски. Попыталась расплатиться картой, но эта сволочь успел заблокировать её. Пришлось вытащить из сумки купюру и швырнуть на стойку.

Почти последнюю.

Я зашла в магазин, купила две бутылки какого‑то дешёвого вина. Дома напилась до забытья. Я пустила свою жизнь на самотёк. Всё равно от неё уже ничего не осталось.

Что нас не убивает, делает сильнее? Так говорил папа.

Насколько сильнее?

Я уже прошла путь от отрицания до принятия своей жизни. Раздробленной на куски. Разрушенной в один миг.

Собрала себя. Возродила из пепла словно Феникс. И вновь в одночасье всё разлетелось. Все ориентиры и компасы треснули. Внутри меня расползалась непроницаемая пустота. Разъедала глубокая тоска.

Я заложила в ломбарде пару своих брендовых золотых браслетов. А по вечерам ходила по ночным клубам – танцевала, пила, старалась забыться.

Раздавленная.

Разлюбленная.

Разочарованная.

Одним утром мы пересеклись с братом на кухне.

– Куда ты собираешься? – я приготовила кофе и опустилась за стол с чашкой.

– Сначала сдам экзамен, потом увижусь с другом и поеду на работу, – он пил чай, не отрываясь от телефона и не обращая внимания на меня.

– Какую работу? Ты нашёл работу? – удивилась я.

– Ту, за которую платят. Хорошо платят. Тебе тоже пора завязывать с тусовками и заняться каким-то делом, – он улыбнулся и посмотрел на меня. – В последнее время тебя ничто и никто не интересует, кроме тебя самой. Я понимаю, жизнь нам подкинула непростые задачи. Но мы же справимся, правда?

– Правда. Постараюсь взять себя в руки. Только не сегодня, – я потупила взгляд в чашку.

– Мне через месяц надо платить за последний курс. Твой муженёк больше не даст денег, судя по документам, которые принёс его юрист, —произнёс он шутливым тоном и кивнул на диван.

– Почему? У нас же брачный контракт. Я должна получить какую‑то долю.

Я поднялась, взяла папку с бумагами и вернулась к столу. Быстро пролистав страницы, замерла. При разводе я действительно не получала ни копейки в случае моей измены.

Совсем ничего.

– Не знаю почему. По словам адвоката, из-за твоей измены по контракту ты уходишь ни с чем.

– Моей измены? – я с изумлением посмотрела на брата. – Моей?

– Да, адвокат так сказал, – тяжело вздохнул Артур.

– Сука! Пусть подавится, – недовольно ухмыльнулась я и небрежно откинула бумаги.