Читать книгу "Убежище для своих"

Ольга Назарова
Убежище для своих

Глава 1. Натуральная Снегурочка

Тугие порывы ветра приносили к окну всё новые и новые порции снега, но стильные синие с серебром занавески не давали отвлекаться на снежное мельтешение.

– Так… надо подумать! Мне надо хорошенько подумать, всё проанализировать, – сказала своему отражению белокурая, миниатюрная, красивая молодая женщина, сидящая у туалетного столика.

Отражение охотно с ней согласилось – в конце концов, это его работа – соглашаться со своим человеком.

– Итак… что мы имеем? Я всегда шла у него на поводу! Я всегда слушала его и его семейку! Я родила ему двух детей, хотя… хотя и не была к этому готова, а он? Он – негодяй!

Зеркало послушно изобразило трагичный излом бровей и гневное сверкание прекрасных голубых глаз, но… но всё это было не то, не то… как-то без огонька, что ли…

– Н-да… ладно, начнём сначала! – женщина чуть растрепала чудесные волнистые волосы, осмотрела себя – да, безусловно хороша! Да и тридцать пять ей никто не даст – от силы двадцать семь, и то с натяжкой. – Прямо как Снегурочка! – и тут же покачала головой:

– Не отвлекайся! – она строго призвала себя к порядку. – Я должна решить, как мне дальше жить! Так, на чём я остановилась? А! Точно! На детях… Я не готова была к детям! Я не хотела рожать. Я… да я сама была ребёнком! У меня было столько планов, столько устремлений. А он? Он просто уговорил меня, наврал, что у нас будет чудесная семья, что я никогда об этом не пожалею! И что?

Она сердито уставилась на зеркало:

– Вот сейчас я очень даже жалею! Ужасно просто! Ева права! Это… это же получается… всё неправда!

Стоило только вспомнить про подругу, которая предпочитала, чтобы её звали Ева – именно такое сокращение имени Евгения она предпочитала, как настроение тут же повысилось.

– Надо ей позвонить! Поговорю, и мне сразу станет легче!

Со своей коллегой Евой-Евгенией она познакомилась на лекции по психологии, когда проходила очередное повышение квалификации. Познакомилась и очень быстро подружилась, ощутив в ней поддержку, отдушину, нет, скорее единственного человека, с которым можно было говорить начистоту, высказав даже те мысли, которые раньше старательно прятала от окружающих.

Высказанные вслух мысли ширились, росли вдоль и поперёк, щедро поливались елеем сочувствия, понимания и поддержки:

– Ты права! – убеждала её Ева, которая трудилась в каком-то журнале. – Ты вовсе не обязана их любить! Никто не может заставить никого испытывать эти чувства! Ну, как можно любить слюнявых, вечно орущих младенцев?

– Эээ, Ева, но мои уже давно не младенцы… Вот как раз с младенцами было значительно проще. Понимаешь, их любить было легче!

Невольно вспоминались розовые безмятежные мордашки, крепкие ручонки, сжатые в кулачки, и как-то расслаблялась зажатая внутри пружина раздражения.

– Свет! Све-та! Перестань так глупо улыбаться! Ничего такого приятного в этих детях нет! Это ты просто ещё не поняла, что твои убеждения тебе внушили окружающие! Вот я – я никому не позволила себе что-то внушить! Я сразу знала, что дочь не хотела, не любила, и сейчас не люблю! Я сразу же отдала её няньке, и всё! И никто не смог мне внушить эту… эту иллюзию! Я – не молочная корова и не самка с инстинктом размножения! Я – свободная женщина! Если мужу хотелось ребёнка, я её родила и ему отдала. Пусть сам и кувыркается!

– И как? Он кувыркался? – осторожно уточняла тогда Света, ещё незнакомая с решительностью новой подруги.

– Мать его всё делала. Мать и нянька! – гордо отвечала Ева. – А ты, бедняжка… тебя мало того, что заставили рожать двоих, так ещё и внушили, что ты их прямо любишь – любишь! Света! Ну, это же потеря себя самой! Ты же талантливая, умная, красивая! И что? Ты не сделала вовремя карьеру, не посмотрела на мир, ты была привязана к пелёнкам-распашонкам, горшкам, кашам и прочей ерунде! А сейчас? Ну, что у тебя есть?

– Немногое… – соглашалась Светлана, прямо шкуркой ощущая, что её недавно ещё вполне себе благополучный мир скукоживается и беднеет прямо на глазах. – Карьеру не сделала, мир не посмотрела…

– А муж? Муж-то хоть ценит то, что ты сделала?

– Нууу, не очень, – совсем приуныла Света. – Он как-то и не хотел, чтобы я много работала.

– Вот! Вот, Светочка! Он посадил тебя с детьми дома, сделал из тебя домашнюю прислугу, на много лет лишил тебя полноценной жизни! Ну, сама подумай, сначала с одним ребёнком сидела, потом с другим… Какая там у них разница?

– Три минуты.

– Три года?

– Нет, три минуты – они близняшки! – призналась Света, не подозревая, что именно с этого самого дня её жизнь повернёт по совсем другому пути.

– Как близняшки? То есть двое? И ты прямо хотела двух детей? – ахнула Ева.

– Нет, я хотела одного мальчика, – призналась Света.

– Так зачем же ты согласилась на обоих?

Если честно, то Света и не соглашалась – её просто никто не спросил – близнецы получились сами по себе, своевольно ни у кого не уточнив.

– Если ты хотела только мальчика, зачем ты девочку из роддома забирала? – продолжала изумляться Ева.

– А как же? Как иначе-то?

– Ну ты и шляпа! Да ты же просто не знала свои права! Я реально видела случай, когда сама в роддоме была – пара долго не могла забеременеть, наконец-то у них получилось, но целых двое! Вот они тоже мальчика хотели. Так лишнего ребёнка просто оставили в роддоме, и всё.

– Ну, может, у них просто денег не было… хватало только на одного… – растерялась Света. – А у меня муж из состоятельной семьи, у нас всё было!

– Да нет же, там вполне себе денежные люди, просто решили, что им нужен мальчик, и всё! Вот так и надо! Зачем себя выматывать с двумя, гробить себя, если твоё счастье – это самое главное?

Примечание автора: уважаемые читатели! Это реальный случай, я его не выдумала. Если честно, в голову бы такое не пришло, но это было. Супружеская пара, которая несколько лет не могла завести детей, долго лечилась от бесплодия, в результате родились здоровые дети – мальчик и девочка, но пара взяла одного мальчика – девочка им была просто не нужна. Они мальчика запланировали, его и забрали. Этот случай описывали сотрудницы роддома.

Света поначалу изумлённо хлопала глазами, но время шло, разговоры велись, взгляды решительной и харизматичной подруги впитывались, усваивались…

Так потихоньку и сама Светлана стала рассуждать о том, что у неё отняли молодость, её карьерные мечты, её надежды, сломали жизнь… и кто? Ну… кто?

– Твой муж и дети! Они на одной чаше весов, а ты и твоё счастье – на другой! – говорила Евгения. – Вот, посмотри на меня – я тоже сделала ошибку, но по крайней мере не усугубляю её, как ты! Вот что ты сейчас такая нервная, а?

– Да, понимаешь, дети… они подложили фейерверки под ножки соседского батута. Соседи гостей принимали, забрались туда, начали прыгать, и… батут полетел!

– Но это же ужасно! Они совершенно неуправляемые!

– Это да… недаром их вся наша родня называет ПП… они такие предприимчивые, что мне иногда просто страшно становится!

– И что это означает? Ну это ПП? Или это просто по именам? Как там их… Полина и Павел? Да?

– Это и первые буквы их имён и… сокращение от их прозвища – Патентованное проклятие.

***

– Это прекрасный выход! Просто великолепный! Я даже и не думала, что твой муж способен такое предложить! – ликовала прошедшим летом Ева, услышав план Светиного мужа отправить их детей в интернаты.

– Думаешь? Ну, не знаю…

– Да что тут не знать-то? Света! Почему ты такая нерешительная! У меня бы они уже давно колобками катились бы по интернатам и сидели бы там как мыши! Вы уезжаете, тащить их с собой – глупость несусветная, а там их воспитают как надо! Опять же ты сможешь заняться собой и отношениями с супругом.

– C ними так не получится. Пашка и Полина будут резко против!

– Да кто их спрашивать-то должен!

– Понимаешь, их не спрашивать… это чревато. Могут что-то устроить, – озабоченно вздыхала Света.

– Светочка! Твой муж и его родители распустили детей просто невозможно! Если они такие хулиганы… пусть ими вообще полиция занимается!

– Да нет же… они не хулиганы, по крайней мере, ничего такого противозаконного не делают… почти. Но вот если их разлучить и отнять у них собаку с кошкой, то… то я даже не знаю, что они могут!

– Послушай, но почему два подростка, которые живут в твоём доме, диктуют тебе какие-то свои условия? Почему ты позволяешь им так себя вести? Зачем ты разрешила им каких-то животных?! Это же всё на тебе! Сколько раз я тебе говорила, что главное – это твоё счастье!

– Но… но животные на них – они за ними смотрят.

– Не верю! Убираешь и выгуливаешь наверняка ты!

– Нет, они сами.

– Ладно… но потом-то всё равно им всё надоест и это будешь делать ты! – уверенно заявляла Евгения, и Света невольно кивала головой – очень уж убедительно это звучало.

– А потом… этот твой муж, он что? Опять налево смотрит?

– Ну, думаю, что да!

– А я тебе говорила! Я предупреждала! – с интонациями записной пророчицы высказывалась Ева. – Ты же полностью сняла с него все заботы – он захотел ребёнка – ты родила. Захотел двух – ты послушно согласилась забрать обоих, захотел – ты уселась с ними дома и лишилась карьеры, а теперь… теперь ещё и это!

Вот что тут поделать… когда слышишь что-то такое, удобное, комфортное, убедительное, ура-ура-поддерживающее, слышишь это часто и помногу, то и сопротивляться да возражать хочется всё меньше.

Что поделать, если чужие расспросы вызывают всё больше и больше откровений, «раздеваний» близких, а то и самых близких людей, выворачивания наизнанку их секретов и вытряхивания слабостей.

Если так хочется, чтобы тебя пожалели и поддержали, что уже не опускаешься до подробностей, которые могут менять всё. То, что твои дети тебя любят, что именно они весьма креативно и решительно встали на твою сторону и удержали отца от того, чтобы он ушёл из семьи, и что никакие они не хулиганы. А уж ради тебя вообще на многое готовы...

Что муж полностью содержит тебя и никогда не заставлял сидеть дома. Что работаешь ты только ради собственного удовольствия, и если бы хотела делать карьеру, то уж муж-то тебе точно не был бы помехой.

Просто… просто неудобно это. Усилия нужно прикладывать, общаться с разными людьми, в том числе некомфортными для общения, а ты нежная, слабая, податливая. Тебе так никогда не хотелось, и, как только что-то не нравилось на работе, ты запросто оттуда увольнялась, получая полную, да что там… полнейшую поддержку от того самого негодяя-мужа! Но так приятно было слушать о том, что ты лишена чего-то явно важного не из-за того, что сама что-то не делала, а потому что виноваты все – дети, муж, твои родители, его родители… короче, все, кроме тебя, что Света, пытавшаяся поначалу вставлять какие-то правдивые подробности, вскоре перестала это делать.

Да и зачем? Это же так… просто разговоры. Ну она так отдыхает…

Только вот ей самой всё чаще и чаще думалось о собственной семье именно словами Евы, она всё больше оценивала и мужа, и особенно Пашку с Полей теми категориями, которые и так охотно перенимались ею от подруги.

– Света, ты же психолог! Ты должна осознавать, что люди, которые тебя могут осуждать – это просто ограниченные, тупые и для тебя совершенно ненужные особи. Про них и думать не надо! Главное – это ты! Ты – центр твоей жизни! Понимаешь? Ты должна ориентироваться только на свои потребности и желания!

Слова, поначалу ничего не значащие, упали как зёрна, проросли, напитались силой, пустили корни так, что и не припомнить о том, что когда-то… да вот всего три года назад, ты думала по-другому. Да куда там! Ты ж была непросвещённой, заезженной мужем и детьми, а также всеми-всеми, кто тебя окружает.

Наверное, правду говорят, что человек – это то, что он ест. Только вот еда не определяет всё в жизни. Получается, что человек ещё и то, что он слушает, то, с кем он общается, а ещё – то, что он подпускает близко, слишком близко к себе.

Мягкие, широкие хлопья снега, вьющегося за окном, сменились мелкими острыми снежинками, словно осколками волшебного злого зеркала. Они царапали по стеклу, но не могли прорваться в комнату, да это было и не нужно – женщина, которая скрывалась от них за синими шторами, замораживала своё сердце гораздо надёжнее, выбрав себе в лучшие подруги человека, который любит только и исключительно себя.

– Ева, я пытаюсь отрепетировать разговор с мужем, убедить себя в том, что это правильно, но у меня не получается.

– Ну конечно же, он наверняка опять убедил тебя, что вы вернётесь в Москву и всё будет чудесно, да? Что его увлечения – это простой флирт, что у вас семья, дети…

– Да, всё так и есть.

– Так вот! Он хотел детей – это ЕГО дети! А ты – у тебя наконец-то появился шанс быть свободной! Оставь этих детей их отцу и живи своей жизнью. Делай карьеру, путешествуй.

Светлана слушала эти мотивирующие речи, кивала им в такт, любуясь на себя в зеркале, но… но всё упиралось в то, что делать карьеру без денег мужа, а точнее его семьи, было как-то трудно, неудобно и непривычно. А если уйти и оставить детей Виктору, то… с него станется из принципа затребовать с неё алименты. А на что она тогда будет жить? И где? И как?

– Что ты там молчишь? – Ева не любила, когда её слова оставались без восторженной реакции, поэтому требовательно призвала собеседницу к ответу.

– Ты же понимаешь, что пока не поздно, пока ты молода, привлекательна и можешь многого добиться, тебе надо разводиться и жить своей жизнью? Кому я всё это говорю? Ты что, снова хочешь стать клушей, обслуживающей всю семейку?

– Да ты не понимаешь! Если я с ним разведусь, то останусь безо всего!

– Погоди… а ваше имущество? Ты что, собираешься своему муженьку всё подарить? Всё нажитое в браке делится пополам! Сколько я тебе это уже говорила?

– Да и делить-то особенно нечего – всё подарено ему его отцом!

– А квартира?

– И квартира, и коттедж! Он только машины покупал, их две – моя и его. Так что, если я сделаю так, как ты мне советуешь, я останусь только с машиной и… и алиментами на близнецов.

– Так… это плохо! А куда ж ты смотрела? Неужели не понимала, что тебя попросту обирают? Почему позволила свёкрам так всё оформить?

– На самом деле, это имущество действительно покупал его отец. Виктор работает у него. Но… но всё, что зарабатывает, он тратит. Мы же отдыхать ездили два-три раза в год, машины меняли, ну, и так, по мелочам.

– Неразумно! Тогда надо подумать, как тебе выбраться из этой ситуации! – Ева, как женщина решительная, была уверена, что любую ситуацию можно повернуть себе на пользу, главное – знать, куда её разворачивать!

– Так сейчас-то мне что делать?

– А что?

– Ты же посоветовала мне решительно поговорить с мужем и возвращаться в Москву.

– Погоди… если ты вернёшься в Москву, то золовка, как там её… Нина, кажется, да? Тут же сбросит на тебя твоих хулиганских близнецов?

– Да, наверняка!

– Ну точно! Никто не будет без крайней нужды тянуть чужих детей. Я вообще удивилась, зачем она это делает. Наверное, к родителям подлизывается. Тогда… тогда я, пожалуй, знаю, что тебе делать!

Екатеринбург заметала метель, но даже она была теплее, чем этот разговор.

***

Непонятно, как столь обсуждаемым людям, как пресловутые ПП, удавалось не икать… Наверное, их харизма подавляла любые чужеродные обсуждения на подлёте.

– Паш, как ты думаешь? Родители на Новый год приедут? – Полина вышла из школьных дверей, с удовольствием вдохнула морозный воздух, красиво увернулась от летящего в неё снежка и философски отряхнула физиономию брата, в которую и прилетел снежный комок.

– Ты, Поль, когда уворачиваешься от поклонников, думай о ближних своих! – Пашка выплюнул снег, попавший в рот, погрозил кулаком спешно исчезающему за углом однокласснику и пожал плечами:

– Кто их знает. Папа чего-то этакое сказал, что, мол, у него дела, но они посмотрят.

– Ну-ну, и мы посмотрим, куда их «посмотрение» приведёт! – Поля бодренько покивала, решив, что надо самой набрать маме – очень уж давно она сама не звонила. – Что за жизнь? Родители такие безответственные, что за ними глаз да глаз нужен!

Глава 2. Разведка в кущах древ

Виктор Александрович Мошенов шёл по занесённому снегом Екатеринбургу в удивительно хорошем настроении.

Нет, даже не так! Настроение у него было расчудесное! А каким же ещё должно быть настроение, когда человек осознаёт, что избежал жуткой опасности?

– Это ж надо! Чуть так не вляпался… – время от времени бормотал Виктор Александрович, покрепче прижимая к себе объёмистый шуршащий свёрток. – А я ещё на отца злился, когда он мне начал опять втирать про семью и семейную жизнь!

Его отец и, по совместительству, работодатель, Александр Павлович Мошенов, который и отправил его из Москвы в Екатеринбург для руководства только открытым филиалом, недавно позвонил и устроил сыну дичайший разнос:

– Витька! Что происходит? В Москве ты работал спустя рукава, всё сетовал, что я тебя страхую и развернуться тебе негде, ладно, вот тебе фронт работы – вся Сибирь. Что? Опять негде разворачиваться? Почему показатели никакие? Что есть ты там, что нету… И вообще, почему ты не на работе?

Нет бы Витьке тогда немного спохватиться, сфокусироваться на разговоре с родителем, так нет… расслабился, утратил хватку, невольно проговорился, что он вовсе и не на работе. И вообще… у него, может, выходной… Что он, не человек, не мужчина?

– Ты что? ОПЯТЬ? Ты ж уезжал, клялся и божился, что едешь с женой, чтобы жизнь семейную налаживать! А ты снова какую-то красотку отыскал?

Нет, оно и понятно! Куда отцу его понять? Ему-то с Витькиной матерью повезло непомерно – от такой в сторону и гулять-то не хочется, а Света… Нет, Света и красивая, и хозяйка прекрасная, и так… хороша. Только очень уж управляемая – что Витька скажет, то она и делает. Прям как безукоризненная и исполнительная подчинённая! А ему, может, с огоньком хочется!

Нет, из семьи Виктор уходить не собирался – три года назад была у него попытка, спасибо, хватит! Это он так… жизни порадоваться, напомнить себе, что он – мужчина хоть куда! Ого-го ещё! А то… время-то проходит, и пугающе кажется, что чего-то он пропускает, не успевает за этим временем, что надо всё-всё успеть!

И вот только он нашёл себе новую цель – чудесную заводную рыженькую девчонку из цветочного магазинчика, как на́ тебе – так расслабился и так прокололся!

– Витька! Да как же ты не соображаешь? Это для тебя, дурака, игры, а для Светы всё всерьёз. И небось для девицы твоей новой – тоже!

– Да неее, пап, это так…

– Какой тебе так? Не можешь с женой жить – разводись! Только учти – она с детьми останется, а ты с чем? С новой женой и новыми детьми?

– Пап! Да что ты такими старомодными категориями мыслишь? – рассердился тогда Виктор. – Какая новая жена и новые дети? Я просто романчик планирую. Я не собираюсь от Светки уходить – она меня устраивает! Да и с ПП она не справится, и куда они тогда? Ко мне? Так мне сразу надо будет обет безбрачия брать – их-то точно никто выдержать не сможет.

Отец тогда долго и упорно бухтел по поводу его невозможно неправильных жизненных взглядов, романчиков и всего прочего. Едва от него Виктор сумел отвязаться, а потом… потом…

И зашёл-то он сегодня в магазинчик к красавице-Ирусе, чтобы просто пригласить её на обед. Нет, можно было позвонить, но магазин был неподалёку от офиса, что ж не зайти?

На двери висело хлипкое китайское звенящее подобие ловца ветра, которое Виктор умело придержал рукой – очень уж хотелось сделать сюрприз жизнерадостной Ирине.

У входа стояли искусственные заросли, а дальше начинались стойки с крупномерными живыми цветами, так что вход Ирусе был не очень виден.

Виктор, как хулиганский мальчишка, крался даже чуть пригнувшись – обуяло его этакое шаловливое настроение. Крался, крался, да так и застыл, насторожив уши.

Утром в магазине никого, кроме Ируси и его самого, не было, так что Иринин звонкий голос был Виктору преотлично слышен.

– Да, такой забавный папик… Нууу жена… жена есть, конечно. Даже пара детей имеется. Но мне-то что с того? Что значит, поиграет и бросит? Кто б ему позволил! Вот ещё! Я беременна? Нет, пока нет. Но постараюсь как можно скорее! И куда он тогда денется? Ой, да ладно тебе! Чего кошёлка из себя представляет по сравнению со мной? Так что разведётся как миленький и женится!

Виктор даже в первый момент не понял, к чему это всё… Потом до него стало доходить, что забавный папик для двадцатилетней Ирины – это он сам!

– Чё? – содержательно прошипел он, с трудом уворачиваясь от дружелюбного фикусного листа, который похлопывал его по физиономии – видимо, в качестве дружеской поддержки. Держись, мол, мужик… держись! Тут и не такого наслушаешься!

– Нее, он из Москвы, богатенький. Я сбегала в офисный центр, где он офис снимает, там моя одноклассница работает. Так вот, фирма нормальная, жирненькая, зарегена на его отца, то есть он не мошенник, а реально при деньгах! – продолжала описывать его Ируся. – Что сам? Ну, так… средней паршивости, но где они сейчас лучше-то? По крайней мере, такой… ухоженный и наивный.

– Я? Я наивный? – чуть было не взвыл Виктор Александрович, и уже благодарно покосился на фикусный лист, весьма удачно заткнувший ему рот. А Ируся продолжала:

– Ты прикинь… он такой смешной! Шифруется от своей жены, а я уже и пароль на его смартике подсмотрела, так что, как только у меня с ним всё получится, я ей сама наберу и всё скажу.

– Ути какая! – Виктор машинально покосился на карман дублёнки, где лежал предательский гаджет. – Ничего себе планы у Ирусика!

– Я думаю, дело выгорит! – уверено вещала «утикакая», опрыскивая орхидеи. – Нет, а что? Мужик практически не пристроенный бегает! Почему не пристроенный? Да потому что от жены пристроенные никуда не деваются! Вот у меня он шагу в сторону не сделает, сидеть рядом будет как миленький!

– Да-ты-чё? – даже слегка восхитился этакой наглостью Виктор, решительно, но по-прежнему крадучись, пробираясь к выходу.

Дружелюбный фикус махнул ему на прощание полосатой лиственной лапкой, и Виктор, придерживая хлипкий колокольчик на входном ловце ветра, решил, что сегодня же отправит зама его купить!

– А что? Облагораживать офис никогда не поздно! Опять же, я таких полезных растюх ещё не видал – столько нужного под ним услышал! – свойственна была Виктору некая сентиментальность.

Виктор вышел из магазина, старательно обогнул его так, чтобы его невозможно было увидеть из окон, и заторопился в офис.

– Это ж надо! Распланировала уже, где я около неё сидеть буду. Небось у её тапочек? Как собака? Да где мозги у этой свистульки? Все в ноги ушли? Кто я и кто она? Справки она обо мне наводила! Об отце даже узнала! О-ша-леть!

Тут Виктору пришло в голову, что именно об этом и говорил отец – девица-то отнюдь не рассматривала себя в роли временного развлечения, хотя Виктор ей ничего и не думал обещать или врать.

– Ишь… Светке она позвонит! Стоп! Светке она позвонит? – Виктор выхаживал по своему кабинету, и тут так затормозил, что чуть было не споткнулся. – Ёлки! А ведь может! Нет, она говорила, что позвонит, если того… ну, у неё всё получится, но я-то к ней больше и близко не подойду!

Виктор было облегчённо выдохнул, и тут же спохватился:

– Погодь! Так она же отомстить может… или решит своей пустой бестолковкой, что это меня жена заставила с ней порвать. Вот возьмёт и наберёт – чисто из стремления гадость ей сделать!

В кабинет тактично постучал помощник, но Виктор, напрочь забывший, для чего ещё вчера он велел ему зайти, чтобы не выглядеть рассеянным, отправил сотрудника в цветочный – купить полосатый фикус.

– Там один такой, не перепутаешь! Да, и скажи, чтобы эта… продавщица… как следует его запаковала. Для подарка!

Идея про подарок возникла спонтанно и потянула за собой новые размышления.

– Так… Светке надо что-то купить… А я её последнее время того… забросил совсем, так что пока она будет подарки распаковывать, я возьму её смартфон, внесу номер Ирки и поставлю его в чёрный список! А то… ишь, удумала эта ушлая мне семейную жизнь ломать!

Потом Виктор, став владельцем дружественного полосатого фикуса, отправился вместе с ним в ювелирный и восхитил продавщиц, попросив креативно упаковать его покупки вместе с растением.

– Девушки, на ветки привяжите коробочки, так чтобы распаковывать было поинтереснее, подольше! Да, бантов попышнее навяжите. Отлично! – командовал он. – И растюху обратно укутайте! Прекрасно!

И вот, выйдя из ювелирного с «растюхой», которая должна была обеспечить ему алиби, он шёл под снегом и ощущал… счастье!

– Ну, свезло мне! Свезло же! Пропал бы ни за грош! Не услышал бы разговор, так бы думал, что просто это… развлекаюсь, а сам бы шёл прямиком в капкан!

Если кто-то и удивлялся широко улыбающемуся под снегом человеку, то самому Виктору было на это глубоко наплевать!

Он решил, что если уж делать сюрприз, то как следует, поэтому звонить в дверь не стал, а вошёл, открыв её своим ключом, и как можно тише.

– И где это моя Светуля? – разулыбался он.

И тут же насторожил уши, услышав, как жена с кем-то говорит по телефону.

Нечистая совесть – штука бдительная: так бы он и не подумал вслушиваться, что там такое произносит жена, но сейчас опасения о том, что до неё уже дозвонилась хищная Ируся, заставили его на цыпочках прокрасться к двери комнаты.

– То есть ты думаешь, что надо разводиться? – уточняла его жена, и у Виктора фикус чуть не выпал из ослабевших рук.

На разговор с Ирусей-тигрусей это было как-то не похоже, и Виктор призадумался.

Разумеется, каждый думает в меру своей испорченности, поэтому он тут же оскорбился, решив, что у него есть соперник!

– Таааак, я тут вернулся домой во всех смыслах этого слова, а она… она, выходит, кого-то уже себе завела? – ярость плеснула дурным жаром на глаза, он засопел, стиснув несчастный горшок с подарком, и тут же услышал Светкиного собеседника, а точнее, собеседницу:

– Сколько раз я тебе должна говорить! Ну, конечно, надо!

Решительный женский голос был Виктору знаком. Знал он эту самую Еву-Евгению, как не знать! Три года назад жена только с ней и советовалась по любому поводу.

– Так-так… а ей-то это зачем? – живо заинтересовался Виктор.

Вообще-то, когда супруга начала тесно, активно и много общаться с какой-то бабёнкой, Виктор поинтересовался, кто она такая. Нет, вовсе не потому что Светке не доверял. Просто…

– Просто она такая неприспособленная, что мне проще уточнить, чем потом её из какой-нибудь гадости вытаскивать, – думал он тогда, рассматривая Еву.

Обычная среднестатистическая баба, чуть старше его жены, выглядит значительно проще, по крайней мере, на его вкус, холодная как айсберг, на физиономии постоянно чуть высокомерное выражение лица, словно она про окружающих всё-всё давно выяснила и с этаким плебсом общаться не жаждет.

– Тогда зачем ей моя жена? – задался вопросом Виктор, подозревавший мошенничество, попытку развести доверчивую Светку на деньги или подобраться к нему самому.

Пришлось даже в гости к этой самой Евгении сходить, а потом, по настоянию Светки, пригласить её с мужем к себе.

Наличие у такой ледышки мужа, кстати, Виктора прямо-таки наповал подкосило. Ему-то казалось, что нормальный мужик к такой и близко не подойдёт. Чисто из чувства самосохранения!

– Однако, каких только чудаков не бывает на свете! – думал он, подливая коньяк флегматичному типу.

Ещё больше он удивился, узнав, что у пары есть дети. Точнее, одна дочь.

– Евочка её сразу отдала мужу! А муж – маме. Своей маме, само собой, – объясняла Света семейную ситуацию подруги. – Вот бабушка её и воспитывает.

– А нафига такая мать? – простодушно удивился тогда Виктор. – Я бы ещё понял, если бы она куда-то уезжала зарабатывать, или занята была – головы не поднять!

– Так она так и занята – она в журнале работает выпускающим редактором… по-моему. Или ещё кем-то. Очень занятым.

– Погоди, так она же психолог, как и ты.

– Она не работает по специальности… как и я. А на повышение ходит просто чтобы быть в курсе всех изменений. На самом деле, Ева делает карьеру в светском журнале! – гордо заявила Света. – Вкалывает с утра и до ночи!

– А зачем? Ну так-то зачем, чтобы даже ребёнка не видеть? Муж же у неё прилично зарабатывает.

– Ты ничего не понимаешь! Она не хочет ограничивать себя ролью домохозяйки или просто полудомашней клуши, она делает КАРЬЕРУ! Она путешествует, работает, живёт полноценной жизнью, – вдохновенно вещала Света. – У неё такая система ценностей!

– А дочь? – Виктор, воспитанный в довольно-таки традиционной семье, не очень понимал, зачем рожать ребёнка, если его вообще нет в твоей системе ценностей. Просто абсолютно не существует!

– А что дочь? Ева её и не хотела! Дочь с бабушкой. Нет, они живут в одной квартире – она большая, но Ева с ней почти не общается. Она сознательно не подходила к младенцу, и потом тоже, принципиально не приручает её к себе! Ой, слушай! Ева мне такую статью интересную скинула. Это переводная статья, психологи из США пришли к мнению, что, оказывается, родители детям и не нужны вовсе!

– Что за бред? – рявкнул Виктор.

– Ой, Витя, ну что ты? Почему сразу бред-то? Детям и подросткам нужен значимый взрослый! Любой, понимаешь? Вот у дочери Евы – это бабушка! А мы всё с близнецами прыгаем… Ева говорит…

Примечание автора: уважаемые читатели! Это опять не моя выдумка. Это реальная теория о «значимом взрослом». Суть в том, что по этой теории детям родители не нужны – они просто есть, а дальше начинают портить ребёнку жизнь, потому что по большей части действуют через запреты и «тем самым ломают ребёнку жизнь», а вот значимый взрослый, наоборот, чаще говорит ребёнку «можно». В свете того, что сейчас происходит в США, значимые взрослые очень-очень нужны для оправдания гендерного перехода несовершеннолетних и полного отрыва детей от родителей. Да, я понимаю, что изложила современную версию теории грубо, очень упрощённо и коротко, но у меня сложилось именно такое представление об этом. Кому интересно – автор этой теории Эрик Бёрн. Кстати, будьте осторожны, у нас тоже есть поклонники его теории. Дописываю специально для возмущающихся – это не я делаю такие выводы из его теории, это современная интерпретация его работ. Поэтому, пожалуйста, претензии не ко мне. Есть множество людей, которые ставят рядом фразу «родители детям не нужны, нужен значимый взрослый» и имя Эрика Бёрнса – все вопросы к ним. Я только предупреждаю, что это есть.

– Света! Знаешь, что… я не желаю слушать это в своём доме! Поняла? Пусть эту ерунду психологи США к их детям и применяют, а к моим – нечего соваться с такой ересью!

Послушная Светка тогда тут же уступила, привычно подчиняясь мнению мужа.

Дальше он изо всех сил старался показать жене, что не приветствует общение с этой Евой. Но… был занят, слишком занят своими увлечениями, чтобы самому обращать внимание на то, с кем общается супруга.