Читать книгу "Убежище для своих"

– А оно вон как оборачивается, оказывается! – прошипел Виктор, слушая, как эта самая подруга, а по совместительству змея подколодная, изо всех сил разбивает его брак. – Я-то отвлёкся, а она мне тут жену с толку сбивает! Так-так, и что тебе надо-то, а?

Чем больше он подслушивал, тем больше склонялся к тому, что Ева просто-напросто действует из любви к искусству.

– Непохоже на вымогательницу, да и не тратит Светка больше чем обычно. Я этой ледышке точно не интересен – я б заметил. Просто… ей нужно, чтобы она была не одна такая примороженная на всю голову. В компании-то любая глупость кажется более правильной, вот и тянет мою Светку за собой!

Он решил, что этот «совет в Филях» надо заканчивать, поэтому на цыпочках удалился к входной двери, обулся, тихонько вышел за дверь, потоптался там, а потом позвонил в дверной звонок – типа он только что пришёл.

Виктор не знал, что пропускает самое интересное – рассуждения его супруги об имуществе и советы от «примороженной Евы».

По коридору зазвучали шаги его жены, распахнулась дверь, и Света недовольно поморщилась:

– Что? Ты ключи забыл?

– Светик, а я с подарком! Скоро Новый год, но ёлку мы лучше выберем вместе, а это… такая полосатая ёлочка для тебя!

Всё-таки пятнадцать лет семейной жизни позволили ему неплохо изучить жену. Может, она только что и решила с ним развестись, но её любопытство было неистребимо – Света зарылась в слои бумаги и активно шуршала, распаковывая загадочную «полосатую ёлочку».

– Ой, а это что? А это? – живо заинтересовалась она, не обращая внимания на то, что делает её супруг.

– А ты смотри-смотри, не отвлекайся! – Виктор ловко внёс в смартфон жены телефон Ирины, а потом её заблокировал, добавив в чёрный список, а затем поинтересовался, как часто жена общается с Евой.

– Ого… го-го! Дело хуже, чем я думал! – он вытер экран Светкиного смартфона – знал, что она терпеть не может отпечатки на экране и никогда их не оставляет, и шустро положил его туда, где взял. – Так… а не пошла бы ты, уважаемая Ева, куда подальше! Я уж сам как-нибудь разберусь, разводиться нам или нет! Ну вы ж гляньте! Стоило мне только в очередной раз убедиться, что я не собираюсь рушить семью, как нарисовалась тут эта тётка глубокой заморозки!

Он нацепил на физиономию улыбку и отправился к жене – любоваться ею и новыми серёжками, колечком и браслетом.

– Свет, а что если нам домой махнуть на Новый год, а? – уточнил он, отвесив достаточно комплиментов супруге. – Там дети нас заждались.

– С чего это ты про детей вспомнил? – недовольно поморщилась Света. – Они себе нашли значимого взрослого – твою сестрицу Нинку, так что, я уверена, про нас и не вспоминают!

– А вот мы и посмотрим… вспоминают или нет! – хмыкнул Виктор, внезапно сообразивший, что Ирка-то отлично знает, где он живёт – недалеко ведь от офиса. Так что, если ей очень захочется ему напакостничать, она и лично заявится.

Звонок отца принял Пашка.

– Да ладно? Вы приедете? Классно как! Что значит, не ожидал, что мы обрадуемся? Конечно, обрадуемся. Мы же скучаем! А Полька так вообще плакала несколько раз, я ж знаю! Поооль! Родители на праздники едут!

– Ураааа! – голоса близнецов пробивались через расстояние, метели и глупые теории.

Они-то точно знали, что родители им НУЖНЫ! Правда, не представляли себе, что им это ещё нужно доказывать...

Глава 3. Зачем они нужны

Светлана прекрасно знала, к чему это муж внезапно дарит подарки – видела уже такое поведение. Очень хотелось бросить ему в лицо яркие красные коробочки, но… любопытство, будь оно неладно, победило.

– Ой, а красивое! И это, и это… и серёжки…

Ну, как не примерить, если в тебя в руках переливаются, приманивают к себе яркие огоньки?

Да и фикус славный. Она вообще-то давно хотела какой-то такой…

– Ладно. Я только примерю, а потом разругаюсь с ним и скажу про развод!

Да-да! Очень логично!

Примерка прошла замечательно. Образ прекрасной молодой женщины дивно дополнился стильными украшениями, фикус устроился на подоконнике... А подозрение, что, если она вернёт мужу подарки, они уйдут к его новой симпатии, которую он себе присматривает, заставил её сгрести коробочки и решить, что ладно уж, сегодня она ещё не поразводится, а завтра – обязательно и непременно!

– Тем более что Ева мне расписала всё! Только надо решить, как лучше!

Вот с этим «как лучше» у Светы всегда были проблемы!

Ева очень старалась описать наилучшие варианты и поведение в них самой Светланы, но для Светы по каждому варианту возникали вопросы…

– Первый – я оставляю обоих детей мужу. Еве он очень нравится. Она говорит, что это будет свобода! Что я утру нос Витьке и его родителям, что я сломаю систему! Только вот…

Во-первых, то, что Виктор пойдёт на принцип и подаст на алименты, Света не сомневалась! А во-вторых – где и как жить?

Нет-нет, она работала… периодически. Но сама понимала, что это не про деньги, а так… про занятость.

Потом возникал вопрос: кем именно работать?

– Ну ты же дипломированный психолог! – уверенно вещала Ева.

С этим у Светы тоже были вопросы. Она дико, просто отчаянно паниковала, когда надо было кому-то что-то рекомендовать! Да, она какое-то время работала в школе, старательно оформляла миллион или два всяких бумажек, раздавала картинки, собирала опросники по картинкам, подшивала их в папочки и с облегчением вздыхала, уходя с работы. В школе её любили – она безотказно помогала учителям младших классов, когда надо было кого-то подменить на уроке, не дёргала детей, короче, была тише воды и ниже травы… или наоборот? Не важно! Главное, что всё это благолепие разом закончилось, когда в школьном коридоре отчаянно подрались два восьмиклассника.

Разнял их физрук, а от Светы тут же потребовали, чтобы она с ними беседовала, что-то делала и принимала меры.

Да какие меры можно принять, если в разных углах кабинета ярились двое здоровых лбов, выше её самой? Что она может сделать? Да! Разумеется, она что-то такое изучала, но вот что именно применить? Как правильно сказать?

– Я так не могу! – сообразила Светлана и… решительно уволилась.

Да, её дети, конечно, тоже чего только не творили, но с ними было значительно проще – Света на подкорке мозга чуяла, что осознанный вред они никогда не причинят! И даже когда соседи и прочие «пострадавшие» прибегали жаловаться с криками, воплями и угрозами, их встречала ледяная уверенная непоколебимость Снежной королевы.

Ха! Да знали бы эти соседи и прочие, как эта самая уверенная особа сама их опасается! Но доставались заученные в институте термины, навешивалась на лицо маска уверенности, и атаки отбивались только так! Но это касалось только Пашки и Полины. Причём чем старше они становились, тем тяжелее это Свете давалось – видимо, глубинная уверенность потихоньку проигрывала, и стресс заедал всё больше!

Короче, с таким подходом устраиваться на работу психологом было просто глупо – самой можно загреметь с нервным срывом.

А кем тогда работать? В том милом художественном салоне, где она как-то подвизалась трудиться консультантом-продавцом? Так там оплата ниже плинтуса, да и подозрение о том, что некоторым тамошним гениям не помешает посещение… нет, уже даже не психолога, а психиатра, Свету не оставляло!

– Приходит такой… и давай мне рассказывать, что именно значит то буро-чёрное месиво его авторства. Да я вообще-то и сама могу сказать, что… только страшно – пристукнет гениальным творением и употребит на производство следующего… – так рассказывала Света мужу о своей работе.

Да, ведь было же время, когда они оба хохотали от Светиных описаний, а Витька клялся, что лучше он сам чего-то рисовать будет и там продавать, только бы его жену всякие психогении не пугали.

– Не вспоминать! Нельзя вспоминать! – решительно приказала себе Света. – Ева правильно говорит – стоит только расслабиться, и всё! И он опять возьмётся за своё, а я, как последняя дурочка, останусь на бобах!

Чтобы не остаться на противных бобовых, Света принялась думать дальше, любуясь на себя в зеркало.

– Так, значит, обоих отдавать мужу – глупо. Ладно… второй вариант – можно оставить себе двоих. Тогда свёкор точно выгонит Витьку из квартиры, и я там останусь с детьми. Тогда мне будут алименты, да и так… Мошеновы точно не обидят, они-то знают, что такое ПП!

Это было интереснее – с одной стороны, можно устроиться куда-то на непыльную и спокойную работу, где жить – будет, денег хватит, а с другой?

– А с другой Пашка и Полина вместе! Я точно с ними не справлюсь!

Когда детям исполнилось по одиннадцать лет, Света поняла, что не может больше выносить постоянный стресс от их проделок и решила от этого абстрагироваться! Собственно, именно с этой целью и пошла на курсы повышения квалификации – надеялась, что найдёт там что-то полезное для себя.

– Но… сапожник так и остался без сапог! Зато я там встретила Еву!

Да, подруга помогла!

– Да что ты с ними возишься? Зачем так стрессуешь? Вон в Великобритании всё просто – сдают своих деточек в школы, и всё! И вообще никакой головной боли! Ну, отправь их в какой-нибудь интернат, если они такие отвязные!

– Они не отвязные. Просто очень… беспокойные и постоянно везде лезут!

– Ничего себе не отвязные! Да то, что ты рассказываешь… если бы это моя дочь делала, я бы её точно куда-то сдала давно!

– Понимаешь им всё время больше всех надо. То они маленькие птенца спасали – прибыли ко мне несколько лет назад, и так требовательно – что, мол, надо делать? Да откуда я знаю? Ничего не надо! Потом тёток изводили, в смысле, тёток мужа. Ну, тут я думаю, что даже справедливо было. То с соседом боролись – он мне нагрубил, так они ему к двери трещотку прикрепили. Незаметно. Но… знаешь, что самое обидное? Что я для них как-то вторична. Они – такая единая команда, и им вообще никто, кроме их самих, не нужен, по-моему.

– Так зачем они сами-то тебе нужны? – эта фраза повторялась постоянно и действовала как анестезия, притупляла тревогу, отстраняла и даже как-то успокаивала, примораживала стресс…

Кто бы знал, что любая «заморозка» потом отходит, сменяясь крайне неприятными ощущениями…

***

– Так, остаётся последняя, третья возможность, которую посоветовала Ева! – думала Света, косясь на почему-то очень довольного Виктора. – Делим близнецов! Я беру себе Пашку, мечтала же о сыне! А мужу отдаю Полину. Алименты мы друг другу не платим, из квартиры меня свёкор всё равно не выгонит – не лишит же он внука жилплощади! Но я уверена, что деньги идти будут – ну, я же зарабатывать много не смогу.

Блестящие серьги качнулись осколками льда, и Света наконец-то успокоилась – она решила, что будет делать!

Правда, слегка удивил Виктор, предложив ехать на Новый год в Москву, да ещё и сделал вид, что по детям соскучился, но Свете так даже лучше! А что? Там она и останется.

– Сюда мне и возвращаться будет попросту не-за-чем!

Радостные крики близнецов в смартфоне мужа заставили её дёрнуться от привычного предчувствия – они что-то опять натворили?!

– Мне это не нужно! Не интересно! – Света вдохнула, выдохнула, представила невозмутимое лицо Евы – вот кто образец непоколебимости и ледяного спокойствия! – Ну, вот так. Всё хорошо! Всё будет хорошо!

Она паковала свои вещи, пока муж уходил на работу, и взяла всё! Даже фикус забрала.

– Свет, ты чего? И растюху берёшь? – рассмеялся Виктор, очень довольный тем, что сумел ускользнуть от прилипчивой охотницы Ирины, которая призывно махала ему рукой в окне магазинчика.

– Беру, конечно! Я, может, о таком всегда мечтала! Заверну его и повезу! – Света категорически не хотела ничего оставлять потенциальной Витькиной симпатии!

Если муж и удивился количеству багажа, то ничем это не выдал. Так Светлана и поехала – с кучей вещей и укутанным цветком в горшке.

Москва встретила снегопадом, обильно разукрашенными улицами, ёлками, толпами предпраздничных людей – это всегда ощущается, когда многие ждут праздник. Пусть он ещё и нескоро, но будет же!

Нет, Светлана не собиралась его никому портить, тем более что за время сборов и перелёта как-то отвлеклась от того, что Виктор – гад и ей срочно надо на свободу – у неё даже как-то настроение повысилось.

– Мамочкааааа! Мамаааа! – крик ПП был неожиданно радостным, словно они и правда скучали!

Света обняла их обоих машинально, так, как в детстве – укрыла руками, как крыльями, хотя они уже почти с неё ростом, а Пашка так даже повыше!

– Ой, мамочка! Я так соскучилась! – Полина выдохнула где-то в районе Светиной шеи, и та обеспокоенно встрепенулась, ощутив, что опять начинает нервничать:

– А что? Вы опять что-то натворили?

– Нет, ничего такого… – взгляд близнецов был так незамутнённо чист, что менее подготовленный человек решил бы что всё хорошо… Но Света-то знала, что это не так.

– А ну-ка признавайтесь, что сделали! – она сдвинула брови.

– Да ничего такого. Просто деда отбили у папиных тётушек! Они тут собирались исправить его жизнь!

Виктор длинно присвистнул – он-то знал, на что способны его тётушки – сёстры отца – несгибаемая Инна и увлекающаяся Мила.

– Так, вы не финтите, а честно признайтесь, всё плохо? Дед на вас рассердился? – Света строго сдвинула брови.

– Мам, да ты что? Наоборот! Мы так подружились! Пап, он тебе рассказывал, что собаку завёл? – близнецы наперебой торопились выложить все новости, да так гомонили, что у Светы тут же заболела голова.

Пока доехали с посланным вместе с близнецами водителем фирмы Мошеновых до дома, пока разгрузились, настал вечер. И это вечер неожиданно пригладил все острые углы, словно напомнив Светлане о том, что вот – её дом. Такой привычный, родной, и пахнет тут приятно – Полина даже печенье испекла к приезду родителей. И машет хвостом пёс сына со смешным именем Перегрин Тук, и посверкивают с Полиных плеч глаза её чёрной кошки Атаки. Всё как-то так мирно…

– Может, и ничего… может, всё наладится? – сонно уговаривал её вечерний свет фонарей, заглядывавших в окна квартиры.

Так не хотелось куда-то двигаться, что-то менять, принимать какие-то решения, ломать вот это всё устаканившееся, привычное.

И тут что-то грохнуло в комнате Пашки.

Светлана, было расслабленно обмякшая в кресле, подскочила так, словно её шилом кольнули.

– Что? Что случилось? Паша! Полина? Что вы натворили?

– Мам, да ты чего? У меня просто стул свалился – я на него Пинов поводок повесил и сам зацепился. Полька, чего ты фыркаешь? Это с любым могло случиться.

Пашка и Поля выглядели озадаченно – всё же в порядке, чего мама так перепугалась?

А у Светланы разом испортилось настроение, особенно стоило ей только посмотреть на мужа, который что-то пролистывал с смартфоне.

– Ну, близнецы, пока они вместе, постоянно будут что-то такое делать! Вон – уже явно чего-то придумали! А Витька – наверняка со своей новой симпатией переписывается!

Она тоскливо осмотрела комнату и решила:

– Нет уж! Всё равно надо разводиться, раз решила! Завтра же приглашу в гости Еву – она меня поддержит!

А Поля и Пашка действительно думали…

– Отец что? Опять? – мрачно предположил Пашка.

– Судя по маминому поведению – да, – вздохнула Поля. – Она такая нервная, подскакивает чуть что. Надо понаблюдать!

И понаблюдать было за чем. Точнее за кем – когда близнецы вернулись из школы, дома уже была гостья.

– Уй, как я эту тётку не выношу! – беззвучно прошипела Поля, с порога заслышав звучный, чёткий, но такой противный для неё голос.

– Что-то знакомое… Это не та ли Евгения, которая «Не смейте меня так называть – я Ева»? – прищурился Пашка.

– Она самая! Мама после неё какая-то прямо замороженная!

– И чего ей надо? Родители только приехали, а она уже тут как тут! – рассердился Паша. – Погоди, Пин, я тоже тебе рад! – прошептал он своему псу, и бородатый эрдель послушно уселся рядом, насторожив уши, сложенные аккуратными конвертиками. – Интересно, а почему меня Атака не встречает? – удивилась Полина и тут же понимающе кивнула брату на дверь своей комнаты – она была закрыта.

Явно мама там заперла кошку, которая к гостям относилась очень и очень недоверчиво.

– Пойду двери открою! – Поля шагнула было к двери своей комнаты и замерла, услышав противный голос гостьи:

– Так ты придумала, как ты этих… своих детей делить будешь? Себе сына, а мужу дочку, или наоборот?

Глава 4. Такие разные матери

У всех есть свои секреты… что-то такое, что не говорят даже самому-самому близкому. По разным причинам. Иногда потому, что не хочется причинить боль.

Был такой секрет и у Пашки. Чуть меньше трёх лет назад они с сестрой занимались одним мерзейшим типом, который обожал палить их пневматики по птицам во дворе. Объяснялось всё это заботой о здоровье проживающих рядом людей, мол… голуби и вороны – разносчики заразы.

Одного подранка ПП сумели спасти и втихаря продержать на балконе в Полиной комнате, пока он не окреп, но многим, слишком многим не повезло. Поэтому ПП взялись за дело и со свойственной им энергичностью принялись разрабатывать меры против «вольного стрелка».

В тот день Поля осталась во дворе – караулила одного из соседей с отчаянно дорогой машиной, которую слегка поцарапало пулькой от пневматической винтовки «охотника», а Пашка помчался домой за одним полезным техническим приспособлением.

Именно тогда он и услышал то, что для его ушей явно не предназначалось:

– Ты же говорила, что хотела только мальчика, помнишь? Вот и оставила бы себе его, а девчонку… ну, не знаю, отдала бы родственникам мужа, если уж тебя так совесть мучает. Ты же постоянно вздыхаешь, что с ними обоими не управляешься, так зачем страдать? Как ты не поймёшь, что твоё счастье гораздо важнее всего остального! Почему ты должна как-то себя обделять?

Пашка замер как суслик у норы, а потом беззвучно прокрался к приоткрытой комнате.

Если бы Ева тогда была у них дома, целой и невредимой она бы оттуда не вышла. Всё-таки в десять с небольшим у ПП самообладание было послабее. Не таким прокачанным, прямо скажем.

Но, к счастью для этой ледниковой тётки, она разговаривала с мамой ПП по громкой связи.

– Да признайся уже сама себе, чего ты боишься! Вот скажи вслух – я не люблю дочь! Скажи, и тебе полегчает!

Пашка отчаянно порадовался тому, что Полины радом нет, а потом прищурился… мама помолчала, а потом негромко ответила:

– Я не могу так сказать!

– Это в тебе боязнь общественного порицания, боязнь реакции системы. Как же так – мать не любит ребёнка! Да такого быть не должно, она негодяйка, ату её!

– Ев, ну… ну не все же так, как ты, к детям относятся!

– А! Так что, ты тоже меня осуждаешь? А какое ты имеешь на это право? Я-то обеспечила своей дочери самое лучшее – она с любящим отцом, обожающей бабкой, а ты? Ты ж сама говоришь, что не справляешься с детьми. По-твоему, ты хорошая мать? Любящая?

Мама притихла, и Паше страшно захотелось распахнуть дверь, выхватить у неё из рук смартфон и выкинуть его куда подальше.

– Я… я слабая мать. Наверное, ты права – нехорошая. Я не могу с ними совладать, не могу руководить ими.

– Ну и занафига нами руководить? – беззвучно злился под дверями Пашка. – С нами просто общаться надо и любить!

– Хорошо, что ты это признаёшь! – довольный голос Евы заставил его покрепче сжать кулаки: – Хорошо, что ты понимаешь – что просто слишком слабая, чтобы честно признаться!

– Да я не…

– Всё, всё, Свет, я тебя поняла, даже если ты сама боишься это высказать вслух, я всё поняла!

Пашка отошёл от двери, злобно прищурившись, и прошипел:

– Поняла она… да что бы ты знала!

Нет, ни разу он не поверил, что мама Польку не любит – видел же, как она носила её на руках несколько ночей подряд, когда они вместе болели коклюшем, но почему-то Польке было гораздо хуже. Помнил, кидалась их защищать, когда они маленькие чего-то боялись. Не забыл, как мама перепугалась за сестру, когда Пашка с Полиной в восемь лет прыгали с крыши гаража в соседском дворе и, неудачно приземлившись, сильно разбили себе колени и локти.

Мама тогда даже бабушку прогнала, когда она пришла и начала на его сестру кричать.

А потом, когда мама не дала бабушке вдоволь поругаться на Полину, которой полагалось быть послушной, прилежной, аккуратной и тихой девочкой, бабушка начала ругать уже свою дочь:

– Да лучше бы ты их не рожала! Ты же не можешь… ничего сама не можешь! Ты справиться с ними не в состоянии, ты – отвратительная мать! Ты обязана была воспитать их так, чтобы они были нормальными детьми, а не стаей обезьян! Ты посмотри, во что по твоей милости превратилась Полина? Это… это же полное безобразие! И виновата в этом ты! Ты всегда была слабой и ни к чему не пригодной! Ни грамма энергии, ни капли самоуважения, ни крошки решительности! И это МОЯ дочь!

Она много ещё чего говорила, близнецы едва-едва не ревели от того, что им было отчаянно жалко маму. Правда, если честно, они не просто так сидели тихо, а собирались выпроводить мамину маму с помощью некоторых хитрых средств, но… но не знали, не сделают ли хуже, вот и выжидали нужный момент.

А потом пришёл отец и выставил бабушку! Да, вот так взял за локоть и решительно выпроводил из квартиры, напоследок сказав:

– Вы из Светки всё её детство делали управляемую куклу – туда не ходи, этого не делай, сиди на месте ровно, не говори громко, не смейся громко, не лезь в разговоры взрослых, главное – послушание, главное, чтобы ты была такой, какой хочет тебя видеть мать!

– И что в этом плохого? Разве тебя жена не устраивает? – ехидно приподняла бровь тёща.

– Что меня устраивает – не ваше дело! А в том, что вы дочь родную загнобили ниже плинтуса, плохо ВСЁ! Так что валите в свою Болгарию и сидите там!

– Ну, Светочка, смотри! Я уйду, но ты учти… ни рубля ты от нас с отцом не получишь, ни одного квадратного метра площади! Когда этот… Мошенов тебя выпнет на улицу, будешь с голой… короче, ты поняла! Так что соберёшься разводиться, думай, где тебе жить, на нас не рассчитывай!

– А что на вас рассчитывать-то? Вы как уехали, так и живёте в домике у моря и наплевать вам на дочь! Да, может, оно и к лучшему! Такое подальше, воздух чище! Всё. Идите себе подобру-поздорову! – рявкнул отец ПП, прикрывая жену.

– Да ты сам смотри, как она детей воспитывает – они же вырастут какими-то бандитами. Они же никого не слушаются!

– Уж лучше, как они, чем как Света – она же дышать без вашего приказа боялась! Короче, уходите! Нет! Рот закройте и так уходите! ТИИХАА я сказал!

Пашка с Полей много чего уже знали… Знали, что мама не очень решительная, не очень-то сильная, но она их мама. А раз они решительнее и сильнее, то они-то уж смогут защитить маму от бабушки и её родственников!

– Какое счастье, что они вредные, но умные! А мы всего-то бачок у одного из дяденек обрушили… Хотя, что это я? Он сам того… упал. Да и так… по мелочам! Ещё у одной родственницы книги из шкафов вышли. Все сразу! Ну, а что? Сказано нам было сидеть и никуда не ходить два часа, типа мы наказаны, так мы и не ходили – просто книжный шкаф слегка раскачали и уронили – кто ж знал, что там такой нервный шкаф? И вообще, как только они нас приглашали, чтобы учить дисциплине, сразу почему-то очень расстраивались – дисциплинированно так. Прям как по команде! – обменивались мнениями ПП, которых родственники со стороны мамы понемногу признали неисправимыми и оставили в покое.

Правда, «неудачнице и слабачке» Светке периодически звонили – рассказать, что её мама про неё говорит. Но это ПП тоже пресекли.

Да, наверное, нехорошо… но как только кто-то из московских родичей звонил и расстраивал их маму, вот странность какая… приходилось расстраиваться самому. Наверняка совершенно случайно!

Да, после этого они опять звонили и жаловались на ПП. Причём больше на Полю – Пашке, как мальчику, видимо разрешалось слегка покуролесить, а вот Поле – ни-ни!

– Отстань от моей дочери! Она у меня самая лучшая, самая умная и замечательная! – это Пашка когда-то собственными ушами слышал, как мама говорила, так что ни разу он не поверил в то, что мама Полю не любит.

– Ерунда это! Просто… её легко заставить подчиняться. Да ещё бы, если всё детство дрессировать, как нам бабушка и тот двоюродный «унитазно-плавучий» дядечка рассказывали, это немудрено!

Именно так решил для себя Пашка. Именно исходя из этих своих секретных сведений и знаний, он принял решение и, стоя в прихожей, под дверью, за которой вещал холодный, мерзкий голос Евы, подставил Польке классическую подножку!

Полина, как подкошенная, рухнула, ударившись боком об обувницу, и вскрикнула от неожиданности и боли.

К ней тут же прибыл сочувствующий Пин и начал водить носом по ушибленному месту.

– Ну… ну… – Пашке было отчаянно жалко сестру, но он знал, ради чего и зачем это сделал, вот про себя торопил мать. – Ну, давай же!

Через миг дверь комнаты распахнулась, оттуда выскочила их мама и кинулась к Полине.

– Поля, солнышко, что? Ты упала, ударилась? Где болит? Погоди… ты УПАЛА? – Света перепугалась – её дочь никуда ниоткуда не падала уже довольно давно.

– Паш, что случилось? – она повернулась к сыну.

– Да, я тоже не очень поняла… – Полька покосилась на брата. Она-то точно знала, что ни обо что споткнуться не могла – не было ничего такого на полу.

– Поль, прости, я хотел обувь снять, да, наверное, ногу неловко выставил! – «честно» признался Пашка.

Он потом скажет сестре, что это было специально, но уж точно ни за что не будет говорить, что именно он пытался предотвратить! Хотя… почему пытался – всё получилось.

– Вот и все разговоры и переливание из пустого в порожнее. Полька только пискнула, а ты уже дверь вынесла! – думал он, мысленно обращаясь к матери.

– Света, честное слово! Что за ерунда! Что ты как квочка. Им скоро по пятнадцать, а ты всё на ушибленные коленки дуешь? Ты знаешь сейчас на кого похожа? – в дверном проёме обнаружилась Ева, с превеликим презрением кривящая губы в сторону Светкиных детей и её самой. – На ту малахольную из совкового детского фильмеца. Ну, помнишь, про солдата, барабан и белобрысого мальчишку, который мать пошёл доставать у водяного? Она жила себе в хоромах, горя не знала, а тут этот… выползыш появился, и давай ныть «Мама-мама, пойдём домой»!

Видно было, что Ева хочет ударить побольнее, чтобы Светлане стало неловко, чтобы она отодвинулась от девчонки!

Только вот Поля, наскучавшаяся по маме, всхлипнула, и Света машинально покрепче прижала её к себе.

– Ой, прямо вообще идиллия! Ладно, когда устанешь от роли матери-квочки, которая не может управляться со своим стадом, позвони! – она небрежно подхватила шубку, скользнув взглядом по неподвижно стоящему в прихожей пареньку с собакой, и только потом, уже у лифта, сообразила – с такой лютой, ледяной ненавистью на неё давно никто не смотрел.

Правда, Еву это ничуть не напугало – она не считала, что неправа.

– Конечно, им приятно, когда Светка вокруг них бегает вприпрыжку, когда есть взрослый, над которым можно поизгаляться вволю. Им только этого и надо. А все вокруг наперебой только и верещат, мол – это ж дети-дети! Да пошли они все! Я никому не позволю себя использовать!

Впечатление от чёткого шага и гордо поднятой головы оказались слегка смазаны из-за здоровенной лужи, оказавшейся на пути Евы, так что дальнейший путь был озвучен слегка хлюпающим левым сапожком.

***

Полина так и крутилась около мамы, или наоборот… сложно было понять, да Пашка и не пытался. А вот он сам обдумывал некий финт ушами.

– И что мы можем сделать? Работает она в каком-то журнале, живёт довольно далеко. Испортить ей тачку? По-моему, у неё машина есть, но по большей части она пешком ходит. Ну ладно, пешком… по дороге, куда бы она ни шла, устраивать полосу препятствий? А школа? Её, однако, никто не отменял.

Да и вообще, все меры, которые они могли применить к такой особе, как-то не подходили!

– Я уж не говорю, что мама с ней часто общалась, могла и про нас рассказывать много. То есть эта тётенька, если не дура, рассчитает, что это мы. А что ещё хуже, может маму этим расстраивать – вот, типа ты никудышная мать, у тебя дети хулиганы. Ну уж нет! Хотя…

Вот с этого «хотя» начинались очень и очень многие приключения ПП.

Впрочем, Пашка был вполне способен и на неординарные шаги.

– А что? Кто мне мешает? – он подумал, взвесил все за и против, и, когда Полина заглянула к нему в комнату – выяснить, а что это такое было в прихожей, брат уже самодовольно ухмылялся, валяясь на кровати.

– Паш? Ты мне ничего не хочешь сказать?

– Хочу! Извини за подножку, а теперь скажи мне, какой я дваждымолодец!

– Извинения приняты, а почему дваждымолодец?

– Да потому, что я, кажется, придумал, как обесточить Еву. По крайней мере, ей будет сильно не до того, чтобы нашу маму травить.

– И какая же у тебя идея? – живенько заинтересовалась Полина.

– Подобное подобным! – Пашка глубокомысленно поднял вверх указательный палец.

– У нас, к счастью, ничего подобного и близко нет!

– Поль, да не по мерзости, а по стремлению влезть в чужую жизнь и научить там всех, что «так не надо, а надо вот так»!

– Кроме нас с тобой? – хихикнула Поля.

– Разумеется, о присутствующих – ни слова! – принял важный вид Паша.

– Ну, тогда бабИнночка и бабМилочка, – догадалась сообразительная Полина, безошибочно назвав дедушкиных сестёр.

– Фууу, вредная ты всё-таки! Я-то хотел поумничать, а ты? Взяла и догадалась.

– Так, ну ладно. Догадалась я про них, а дальше-то что?

– А дальше наши двоюродные бабушки узнают о том, что какая-то гангрена пытается испортить наши с мамой отношения. Как ты думаешь, что они сделают?

Поля усмехнулась. Да, и Инна и Мила регулярно прибывали к ним и пытались учить их маму воспитывать детей, вести хозяйство и прочее, и прочее, но, во-первых, они, наученные печальным опытом, особо не настаивали, а во-вторых, как-то пообщавшись с маминой мамой, стали значительно мягче к ней относиться.

– Я бы сказала… с жалостью и покровительственно, – сформулировала про себя это явление разумная Поля.

Так что, когда брат предложил использовать родственниц, Поля немного подумала и сказала:

– Да, знаешь, может получиться!

– Опять же, на праздники им будет чем заняться! – посулил добрый и щедрый Пашка, вставая с кровати и натягивая на себя свитер.

– И куда это ты?

– К Мишке сбегаю, заодно Пина выгуляю. Ты со мной? – много можно узнать о человеке, когда живёшь с ним нос к носу целых тринадцать с половиной лет!

Пашка был уверен, что сестра откажется – она явно предпочтёт побыть с мамой, недаром же так тосковала и даже плакала, когда та не звонила.

– Нет… знаешь, иди один. Я дома побуду.

– Хорошо. Кстати, последишь, если опять эта Ева объявится – ну, позвонит жалом поводить, отвлечёшь маму от неё.

Он уже почти вышел из комнаты, а потом подзадержался у двери и спросил:

– Как ты думаешь, зачем ей это?

– Думаю, что она пытается саму себя убедить в том, что она нормальная. Если ты одна, а вокруг все совсем другие, наверное, это как-то смущает. Вот она и тянет других в свой ледниковый период. Она как такой... айсберг. А мама у нас… ты знаешь, она своей мамой сильно морально прибитая. А тут ещё и папа перестал быть ей опорой. Так что, конечно, против этой заразы она ничего противопоставить не может.