Читать книгу "Убежище для своих"

– Умная у меня сестра, аж жуть берёт! – рассмеялся Пашка, уворачиваясь от дружески брошенного сестрицей тапка и крикнув маме, что уходит с собакой.

Глава 5. Не всё из детства

Хорошо, когда есть настоящий друг! Ещё лучше, если он тебя понимает от и до… И даже молчит вовремя, давая выговориться. И вопросы лишние не задаёт, потому что есть такие вещи, которые не предназначены ни для кого, даже для самых-самых лучших друзей!

Пашка никогда не рассказал бы никому о том, что касается его мамы и Поли – это их личное – самое-самое. Такое нельзя озвучивать.

А вот про внешние факторы рассказать бывает что и полезно! Тем более что Мишка в такой атмосфере жил, причём жил долго! И хуже ему было – полагаться-то было не на кого – это им с Полькой повезло – они, если что, всегда спина к спине и друг друга прикроют!

Так что Пашка, мирно выгуливая Пина с Мишкой и его псом Тимом, делился последними новостями, пригодными для озвучки.

– Я уверен, что Инна с Милой из той ледниковой бабы полуфабрикат глубокой заморозки изготовят, но вот как у родителей дальше получится… не знаю!

– Думаю, они и сами не знают, – понимающе вздохнул Мишка, от души жалея ПП.

И это было чистой правдой!

Виктор, отчитываясь по работе филиала перед отцом, то и дело отвлекался, пытаясь сообразить, как его встретит сегодня Света – вчера-то она ушла спать в гостиную, а что самое тревожное, ни на какие его попытки поговорить не поддавалась.

– Виктор! В чём дело? – старший Мошенов начальником был требовательным, так что отстранённый вид сына просёк сразу.

Нет, по-родственному немного потерпел – мало ли, может сын сам оклемается и перестанет в облаках витать, но терпение-то небезгранично, а времени мало!

– Витька! Новый год на носу, год закрываем, а ты кота за хвост тянешь! В чём дело?

– Да… со Светкой нелады! – признался сын – всё равно родители всё просекут, как только они в гости на праздник к ним приедут.

– Со Светой? А не с тобой? То есть она поняла, что у тебя опять симпатия завелась, и это с ней нелады? – Александр Павлович тяжело вздохнул.

Ему в зубах навязла расхожая истина о том, что всё идёт из детства! Да, многое именно оттуда, но почему напрочь не принимаются в расчёт решения уже взрослого мужика, который рос в полной семье, более того, в очень любящей и заботливой семье! А сам… сам, задравши хвост, как озабоченный суслик, гоняется за любой симпатичной юбкой?

– Я никогда не изменял его матери! Ни в молодости, ни потом! Ну вот вам его детство – откуда это полезло? Что его, бромом поить, что ли? – думал Мошенов-старший.

– Пап… ты чего так на меня смотришь? – озаботился Витечка, слегка поёжившись.

– Да вот… думаю, откуда в тебе это?

– Да ладно тебе, не всем же так с женой повезло, как тебе!

– Вить, а чем тебе со Светой не повезло?

– Понимаешь… нашла какую-то подружку сумасшедшую, которая подговаривает Светку к разводу – я сам слышал! И представь… она её и слушает!

– Вить, у тебя как с логикой? – нахмурился отец. – Ты ей изменил, насколько я понимаю, уже не первый, не второй и даже, возможно, не третий раз. И она… вот не повезло-то тебе, слушает подружку, которая советует ей развестись! Не взяла сковородку и не отходила тебя как следует, а только собралась развестись! И ты весь такой обиженно-задумчивый, что даже на простой вопрос по работе ответить не можешь!

– Да что ж такое? Почему ты её поддерживаешь? Небось и мама тоже?

– И мама тоже! Да просто потому что у тебя Света человек хороший, но не очень сильный. Она когда за тебя замуж выходила, помнишь, мы с мамой тебе говорили, что ты – реально становишься ей опорой. Это не для красного словца! Она не может без такой опоры, сразу теряется.

– Знаю я… только… только я ж не всерьёз. Я ж никуда не ухожу. Ну, так… чуть увлёкся!

– А если она кем-то чуть увлечётся? А что? Если на мужа никакой надежды нет, опереться не получается, то она ж тоже может себе кого-то найти и чуть увлечься!

– Светка? Да ни за что! – самоуверенно передёрнул плечами Виктор, и тут же примолк, чуть прищурившись.

Каждый меряет по себе, вот и Виктор внезапно засомневался – жена-то у него красавица, нежная, женственная. Он рядом с ней всегда себя ощущает сильным, уверенным в себе. Ухх каким! А если…

– Неее, не может такого быть! Светка очень верная! – подумал он.

– Что ты там примолк? Хорош затылок чесать – давай докладывай, что там у тебя вышло по филиалу! – приказал старший Мошенов, с досадой подумав, что не с руки ему намекать невестке, чтобы она хоть вид сделала более легкомысленный, раз уж дурню-Витьку так приключений охота, что он их на стороне ищет!

– Мне вот это было совсем ни к чему, а ему, похоже, по загривку получить надо! Если не сковородой, так хоть подозрением, что на жену претенденты имеются! – сердито поморщился Мошенов. – Да как же! Всё из детства, всё из детства… Не всё! Кое-что из собственной дури! И иногда этого «кое-чего» очень приличное количество!

Виктор ехал домой в дружеской компании отце-начальственного нагоняя, дурного настроения и… внезапного вспыхнувшего подозрения о том, что та самая мерзкая подруга Евгения, которая Ева, не просто так Светку настраивает на развод!

– А если есть какой-то ухажёр? И эта самая Женька-Евгенька в его интересах так колготится?

Качнулись и подмигнули Виктору льдистые серьги в аккуратных ушках его жены, заискрилось кольцо на изящных пальцах.

– Ну, она у меня, если честно, очень красивая! Да… вообще-то красивее Ирки, да и той, которая раньше была… И рядом с ней себя прямо орлом чувствуешь! А если… а вдруг на неё кто-то глаз положил!

Его подозрения подкрепила какая-то непонятная атмосфера, царившая дома – Полина со Светой готовили в четыре руки, причём было видно, что обе плакали, но не из-за ссоры – иначе почему поминутно обнимаются и улыбаются друг другу?

– И чего это? – озадачился Виктор – последнее время Света была как замороженная. Словно её ничего не интересует. А сейчас что-то явно изменилось!

– А где Пашка? – он, как партизан в разведке, осторожно заглянул в кухню.

– С Пином гуляет, скоро придёт. А может, и не скоро – он к Мишке хотел зайти, – Поля покосилась на маму, которая готовила, не обращая никакого внимания на отца.

– Ну вот! И голову на меня не повернула! А ну как уже сказала Поле, что решила развестись? – Виктор, как невовремя проснувшийся и поэтому злобный бурый медведь-шатун, ввалился в комнату и затопал там, через раз спотыкаясь об угол кровати.

– Что-то не так! Не так что-то. Вот-прям-чую!

Он сам мог легкомысленно себя вести – но это ж другое, а вот жена всегда и во всём была исключительно надёжна, а тут…

– Ух, кажется, тут я попал! – всерьёз встревожился Виктор. – Ичёделать?

Вопрос из серии вечных так просто не отвечался...

Разводиться после первой попытки, которая приключилась три года назад, Виктор категорически не собирался, решил, что этого для жены достаточно – вон… она же не скандалит, не истерит, наоборот, такая спокойная стала, что аж странно.

– И почему я не понял, что это странно – плохо? Что когда женщина СЛИШКОМ спокойна – это не к добру?! – запоздало запереживал Виктор, поминая недобрым словом женину подругу, хищницу-Ирину из цветочного магазина и, до кучи, свою ненаблюдательность!

***

Света резала лук и плакала, плакала… собственно, того количества лука, который пал от её ножа, хватило бы на роту солдат!

– Мам, а мы чего? Будем луковый пирог печь? – осторожно уточнила Полина.

– А? Аааа, ну да… можем и пирог! – спохватилась Света и снова взялась за луковицу – хоть какое-то алиби для того потока из глаз, который никак не хотел останавливаться.

Света часто считала, что всё делает неправильно, но, пожалуй, ни разу в жизни не чувствовала к себе такой ненависти, аж внутри всё сворачивалось и мелко подрагивало.

Как она вообще могла так думать о Поле и Пашке? У неё что? В голове помутилось? Да что она вообще за мать? Да, права, права Ева, она никудышная! Мало того что не может никак толком их воспитать, как-то справиться со своими обязанностями, так ещё и ТАКОЕ думала! Даже рассуждала о том, кого взять, кого оставить!

Да она даже полосатый фикус забрала, а детей оставить хотела?

– Мам! Ты руку порезала! Мамочка, ну, ты что? Разве же можно с закрытыми глазами резать лук?

Полина суетилась вокруг мамы, заклеивая порез, а потом силой отняла крепко зажатую луковицу и отвела к кухонному диванчику.

– Мамочка, ну почему ты плачешь? Больно? – Поля просто не могла это видеть! Да лучше бы сама порезалась!

– Я… я же думала, что совсем вам не нужна! Я не могу вам больше ничего дать, не умею… не успеваю за вами. Я слишком слабая, понимаешь?

– Да с чего ты взяла-то? – изумление Полины было абсолютно неподдельным! – Мам, ты нам так нужна! Очень, понимаешь? Я думала, что это мы тебе уже не нужны. Ты… ты уехала и почти не звонила. А эти интернаты…

– Поль, но я не справляюсь! Я не могу вам дать того, что вам нужно!

– А ты спрашивала, что именно нам нужно? Ты нам нужна! Вот такая, какая есть! С чего ты взяла, что какая-то слабая и неумелая? Что ты вообще такое должна уметь? Быть суперагентом?

– Ну… вы же у меня такие…

– Мы такие, потому что ты у нас рядом, понимаешь? Мы можем себе позволить быть какими угодно, но ты нас всегда прикрываешь. Ты никогда не ругалась на нас, не разобравшись. Не позволяла кому-то нападать на нас! Это что, слабость?

– Но я же не справляюсь! Это неправильно! Дисциплина… Я не могу вами управлять.

– Мам, давай мы вот это всё оставим для кого-то другого! А управлять нами вообще не надо. Мы же не роботы-пылесосы! Ты просто не уходи от нас, ладно?

– Но у вас же есть значимые для вас люди – есть Нина, дед, бабушка. Этот… Нинин муж.

– Есть! Но самая значимая, нет, не просто значимая, а любимая и нужная – это ты! – Полька посетовала про себя, что раньше не подумала о том, что взрослым-то тоже важно это слышать.

Вон, мама даже плакать перестала!

Они долго сидели вместе, крепко обнявшись, на плите задумчиво булькал бульон, истошно пах мелконарезанный лук, кошка Атака укоризненно чихала в коридоре, опасаясь входить в такую агрессивную луковую среду, короче, в доме воцарилась на редкость гармоничная атмосфера.

И тут Света очнулась:

– Поль, а… а папа? Он для вас очень значимый?

– А почему ты спрашиваешь? – Полина прямо шкуркой чуяла, что вопрос задан вовсе не просто так.

– Я… я, наверное, буду с ним разводиться! Вы со мной останетесь или с папой?

– Мам, чего ты спрашиваешь? Мы же тебе ещё в первый раз сказали, что мы с тобой! А что? Он опять, да?

– Поль, я не могу на эту тему говорить, понимаешь? – вздохнула Света.

– Понимаю-понимаю! – покивала Полина. – Ладно, мам, ты не расстраивайся! Вместе мы и это переживём! Так, а чего ты опять плачешь?

Ну, не скажешь же, отчего? Оттого, что отходила заморозка, в которую она сама себя погрузила, оттого, что едва-едва не предала своё самое дорогое и любимое. А может, потому, что её жизнь всё такая же никчёмная, как и говорила её мать! Выходит, что она была права – не удержала она мужа. Дети останутся без отца. Но…

– Но невозможно же ждать, пока он сам меня выкинет! А я каждый раз цепенею от ощущения, что это будет вот-вот!

У неё уже несколько лет не было той самой непоколебимой опоры, которая позволяла ей чувствовать себя сильнее, не сгибаться под тяжестью своего несовершенства.

– Да, я знаю, что я слабая, неудачница и всё такое прочее, но что теперь? Все разные, наверное, и такие как я иногда бывают, – думала она, машинально помешивая суп, в который преобразовался бульон. – И что ж мне делать? Наверное, просто радоваться тому, что у меня есть дети! Самые-самые!

Невовремя вспомнилась Ева, её презрительная ухмылка, её колючие слова.

– Не любит она свою дочь – её дело. Что мне до неё? А я… я люблю! Пусть я отвратительная мать, но, если я им хоть чуточку нужна, я буду рядом!

Полина мысли читать не умела, зато выводы делала прекрасно:

– Опять, небось, переживает из-за бабки и её высказываний. Жаль, что нельзя это взять и как-то выкинуть из памяти! Раз выкинуть не можем, будем отвлекать!

Вот уж что-что, а это Поля умела делать преотлично, она в лицах рассказывала об их с Пашкой летних приключениях, о жителях и живности, которые проживают в одном совершенно сумасшедшем, но таком хорошем дачном посёлке.

Света поначалу улыбалась невесело, виновато – как же! Это она не устроила времяпрепровождение своих детей, спихнув их на Нину, но через некоторое время уже смеялась, не в силах противиться обаянию этого странного, то такого тёплого и славного места.

– У Мишки есть кот Фёдор. Если честно, я не знаю, может, и наоборот – у кота Фёдора есть Мишка.

Поля много чего рассказала про Пашкиного друга и его кота.

– А ещё там есть Эдик! Мам… ты видела кота, который бы спал на пицце?

– На какой? – изумлялась Света.

– Хороший вопрос – пиццу с салями он облизывает – колбасу зачищает. А на пицце со шпинатом улёгся спать – она тёплая была, и, по его мнению, несъедобная – мне его хозяйка жаловалась!

Приход мужа в атмосфере, где царили коты, собаки, минипиг, козы и куча креативных гусей, прошёл как-то малозаметно – пришёл и пришёл!

Света даже внимания особого на него не обратила, не зная, что тем самым повергла супруга в крайне озадаченно-мрачное состояние.

Пашка с Пином вернулись в абсолютно беззаботно-заснеженном виде. Причём непонятно было, кто больше извалялся в снегу – пёс или его хозяин. Обоих чистила Полина, и происходило это на сторонний взгляд просто и обыденно. А на самом деле – тайно-совещательно.

– Не разговаривают?

– Нет. Мама собралась разводиться. Причину не говорит, но судя по тому, как ведёт себя отец… Ну, ты понял.

– Понял, чего ж тут не понять! Так, стоит ей разводиться или нет, это она сама разберётся, но вот ту гадину-Еву мы должны убрать, и подальше! Завтра поедем типа к Мишке, он в курсе и прикроет, а сами – к бабуле Иннуле!

– Ты договорился?

– Само собой!

– Что сказал?

– Что нам очень нужен их ценный совет! Причём, обеих!

– А Мила-то сможет?

– Гыыы, я ж сказал, что изложим всё, только когда они обе соберутся, так Инна Милу из-под земли выкопает и притащит!

– Тоже верно! – Полина почистила брата, потом, гораздо более нежно – Пина, а потом очень нехорошо усмехнулась. – Если я что-то в чём-то понимаю, то наши бабтётушки будут в восторге от возможности пообщаться с этакой цуцей.

– А что такое цуца?

– Это смесь цацы и будущего цуцика! – с превеликим апломбом ответила Поля.

Глава 6. Две сестры

Звонок Пашки с просьбой о совете был штукой не просто редкой, а просто… просто небывалой!

Инна Павловна Мошенова преисполнилась такой гордости, таким чувством нужности и необходимости, что, если бы её сестрица Мила сама не стала бы рыть копытом от нетерпения и желания к ней завтра приехать, приволокла бы её силком и пинками!

– Посоветоваться… – счастливо улыбалась Инна. – Доросли ПП! Осознали, что я – самый мудрый человек в семье!

Правда, это высказывание, озвученное в беседе с Милой, едва-едва не стало причиной очередной ссоры сестриц:

– Почему это ты?

– Да потому, что мне Пашка позвонил!

– И что? И ты прямо сделала такие далеко идущие выводы из простого звонка?

– Да ты просто завидуешь, что именно мне позвонил двоюродный внук!

– Ой ли… а не ты совсем недавно рассказывала, что он неуправляемый хулиган? – расхохоталась Мила. – Или у тебя склероз?

– Нет у меня никакого склероза! – оскорбилась Инна. – Я же только что сказала, что он дорос до осознания и понимания! Это ж подростки – у них развитие скачкообразное! Так что прими как должное – именно мне звонил Паша!

– А мне – Полечка! – парировала Мила. – Я всегда знала, что она умнее!

– Да? Тебе Полька звонила? – опешила Инна. – И что сказала?

– То же, что и Пашка тебе! Только ещё добавила, что мы им очень нужны обе, потому что проблема, о которой они хотят посоветоваться, сложная, и подходить к ней нужно разнопланово!

– Ээээ, ну и ладно! Только вот всё равно едут-то они ко мне!

– Да, и Полечка мне объяснила, почему – тебе ко мне ехать не так удобно! Они даже рассчитали, кто из нас где работает! – расплылась в улыбке Мила

– Вот я ж говорила – повзрослели, а ты всё возражаешь!

– Да ничего я не возражаю, это ты ничего не поняла!

Дальнейший разговор был наполнен привычными, но от этого не менее восхитительными колкостями, которыми обменивались сестрицы, а потом так же привычно перетёк во вполне мирную калькуляцию брёвен в органах зрения знакомых и дальних родственников.

Короче говоря, в назначенное время обе бабушко-тётки как штыки сидели ждали ПП. Разумеется, тут же сцепившись:

– Ой, ну надо же! Ты даже торт купила… – ахала Мила, делая удивлённые глаза.

– А что тебя смущает? Я работаю на приличной должности, хорошо зарабатываю, могу себе позволить прилично накрыть стол к чаю! Так, знаешь ли, принято!

– Да что ты говоришь! А я и не знала! Кстати, я тут прибавку к зарплате получила, так что зарабатываю не хуже. Да и про угощение к чаю в курсе, нас одни родители воспитывали, если ты забыла!

– Так чему же ты изумляешься?

– Как чему? Тому, что торт стоит у тебя в прямом доступе, а ты ещё даже не посыпала его ни одной из своих индийских вырвиглазных специй!

– Я умею отличать законченное кондитерское изделие от блюда, которому надо дополнение! – парировала Инна. – А вот ты? Что такое с тобой приключилось, раз ты ещё не кинулась передвигать стол и перетасовывать чашки? Как ты могла допустить, чтобы твоя энергия ци кружилась тут абсолютно бесхозной?

Они бы много ещё чего сказали, но звонок домофона заставил обеих отодвинуть в сторону их привычные «комплименты» друг другу.

Правда, пока Инна шла открывать дверь, она неосознанно покосилась на кухню, прикидывая, не нужно ли принести к столу натуральную корицу, недавно полученную из Индии, а Мила торопливо передвинула-таки стулья, расширив русло для свободного протекания энергии в гостиной её безалаберной старшей сестры.

– Паша, Поля, заходите-заходите мои дорогие! Милка, включи чайник! – командовала Инна из прихожей, провожая внучатых племянников в гостиную.

– Милка, верни стулья назад, как стояли! А то… а то я тебе твою ци усилю перцем и корицей в чай! – рыкнула Инна, покосившись на ПП – те даже и не думали смеяться.

Так… только чуть дёрнулся глаз у Пашки и чуть прищурилась Поля.

– Ну, сначала чай и торт, а потом – рассказывайте! Хотя нет! Сначала рассказывайте, а то я изведусь совсем! – велела она, решив брать командование на себя – зря, что ли, она тут старшая!

– Совести у тебя нет! Даже эти… Бабы-Ёги сначала путников кормили, поили, в баньке парили, а потом вопросы задавали! – ввернула вредная Милка, намеренно коверкая название сказочных персонажей.

Правда, вредничала она не очень уверенно. Самой хотелось узнать, что такое случилось у близнецов, чтоб они – небывалый случай – попросили их с сестрой совета.

– Тётеньки! Нам нужна ваша помощь! – с тяжким вздохом выдал Пашка, и Инна чуть не села мимо стула, хорошо хоть Милка его вовремя подтолкнула к сестре.

– Чтааа? – ахнула Мила, правда, потом тут же поправилась и отреагировала более достойно: – Пашенька, расскажи нам, что случилось?

– Привязалась к маме какая-то подруга… и её так расстраивает, так изводит! – вступила Поля.

– Тааак… и что за гангрена? – насторожились обе сестры. – Что ещё за подруга?

– Да вот… заявляет, что мама – плохая мать, что нами никак не управляет, что должна с папой развестись и нас ему оставить! – горестно покачал головой Пашка, а Поля умело добавила:

– Вы же знаете, что мама расстраивается легко, да и вообще не такая сильная и выносливая, как, например, вы. Но разве она в этом виновата?

Нет-нет, обе сестры неоднократно рассказывали друг другу о том, что Витькина Светка – слабосильная команда, что без опоры прямо падает, что мать никакущая, потому что с ПП справиться никак не может, управляться с детьми не умеет, но…

Что позволено Юпитеру, нипочём не позволено какой-то коровище, которая именует себя подругой, а сама… нет, вы только подумайте! Рушит семью их племянника, расстраивает их племянчатую невестку и вообще несёт ТАКОЙ БРЕД!

– Тааак… – слаженным хором протянули Инна и Мила, мрачно переглянувшись, и это «тааак» прозвучало реквиемом по опрометчивой Евгении. – И откуда же это такая красивая тётенька к нам пожаловала? А?

– Светочка, конечно, не виновата! Она… просто нуждается в опоре, а Виктор… – начала было Мила, но тут же ойкнула, сердито покосилась на сестру, ловко пнувшую её под столом, и спохватилась – ну да… детям же про романы отца рассказывать как-то не того… неправильно!

– Хотя это ж ПП. Они наверняка всё знают! – думала Мила. – Но с Витькой мы потом разберёмся, а вот с подружайкой этой… Надо срочно что-то делать. Ишь, полезла в чужую семью! Да, Витька тот ещё муж, прямо скажем, но не посторонним бабам решать, что делать Светочке!

– Да, что и говорить, Света слабенькая, податливая, я б на её месте Витьку уже в рога винторога завертела, но она, бедненькая, так не может, а тут ещё какая-то змеища! Это ж надо, человеку соль на раны сыпать, да ещё горстями, да ещё про детей! Ах ты ж… ну, погоди! – рассуждала Инна, а вслух задала вопрос по существу:

– Паш, а что это за баба?

– Тридцать девять лет, замужем, живёт с мужем в его квартире, с ними же проживают их дочь и мать мужа, – Пашка достал планшет и поочерёдно предъявлял фото самой Евгении, её мужа и всех прочих.

– Дочь свою она терпеть не может! На её личной страничке в соцсети куча постов о том, что детей любить необязательно, что и хотеть-то их – глупость, и вообще, если мужья настаивают на детях, то надо их им и оставлять! Пусть сами возятся, – добавила Поля.

– Хм… чайлдфри, которая зачем-то родила и прикукушила дочку свекрови? Оригинально! – переглянулись Мила и Инна.

– По-моему, она не только детей не любит… – Поля пожала плечами. – А вообще всех, кроме себя!

– Думаешь, себя любит? – c сомнением уточнил Пашка, покосившись на сестру.

– Очень! Постоянно расписывает любой свой хороший поступок, аж смакует его!

– Да откуда вы всё это знаете? Взломали её страничку?

– Зачем? Она сама всё это и выкладывает. И ещё в журнале работает, так там периодически статейки пишет. Мы просто посмотрели этот журнал ради любопытства, а там… ну, такое похожее на её стиль написано, что аж скулы сводит. Потом собрали подборку статей, и вуаля! Вот она Евгения Николаевна Сергеева со всеми своими рассуждениями! Она даже про нашу маму там пишет – правда, назвала её в своих статейках Леной Мошкиной.

– И что она там пишет? – Инна вытащила очки, нацепила их на нос, взяла планшет и… через пару минут ощутила огромное желание притопить особу, вот это всё понаписавшую, где-нибудь в жирной такой, увязистой грязи! – Там ей и самое место! Ах… ты… – пока Инна шипела на манер разъярённого манула и захлёбывала противное ощущение чаем, за планшет взялась Мила.

Правда, её результат чтения был схожим:

– Да шшшштоб тебя! Да как она ссссшшмела!

«Только такая ограниченная, тупенькая и слабенькая особа, как Лена Мошкина, может терпеть рядом изменщика и гулёну! Только такая глупая и зависимая от чужого мнения женщина может сомневаться в необходимости уйти как можно скорее от этого негодяя, оставив ему его отпрысков! Да-да! У родителей равные права – оставьте детей тем, кто их хотел, и будьте счастливы, свободны и независимы! Не нужно прислушиваться к совковому наследию, не нужно хоронить свою жизнь, обделяя себя радостью, жертвуя всё, что у вас есть, на бессмысленные, пускающие пузыри и вопящие кульки! Пусть о них заботятся те, кто их так жаждал, а вы, вы должны добиваться своего счастья, делать карьеру, путешествовать, наслаждаясь каждым днём своей жизни! Ваше счастье превыше всего! Любите себя, цените себя, не поддавайтесь внушениям тех, кто вас в чём-то обвиняет, хочет принести ваши жизни в жертву бессмысленным младенцам, капризным дошколятам, неуправляемым подросткам! Вот так и моя знакомая, глупенькая и ограниченная Лена Мошкина, почти стала жертвой, просто потому что не в состоянии даже голову поднять и оторваться от своих устаревших установок!»

– Мила, положи лопаточку для торта. Во-первых, это памятный подарок, а во-вторых, есть предметы и поудобнее! – прокомментировала Инна выражение лица младшей сестры. – Поля, отбери у неё лопатку! И вообще, хорош уже читать всякий бред!

– Да ты не поняла! Тут ещё и отзывы есть! Вон сколько. И надо бросать такого мужа и таких детей, и всё бросать, и быть счастливой. Ещё куча пишет, что все мужики такие. А вот ещё… ещё несколько пишут, что уже побросали детей, платят алименты, стали воскресными мамами и счастливы, занимаются своей личной жизнью, – глубокомысленно покачала головой Мила.

Инна не отставала от сестры:

– Интересно, а зачем заниматься своей личной жизнью, если «фсемужикитакие», а если не все, то всё равно они могут захотеть ребёнка? И что? Опять бросать на мужа, а потом снова быть счастливой и устраивать свою личную жизнь? Мне одной кажется, что логика тут где-то того… скончалась смертью храбрых? Не, ну, я понимаю, не любишь ты детей, не хочешь их, да и хорошо. Никто ж тебя не заставляет рожать насильно – вольному воля! Живи одна и будь хоть по уши счастлива. Или, если не хочешь одна, найди себе мужчину со сходными взглядами, и радуйтесь этому хоть до морковкина заговенья. Дело-то ваше! Но так зачем? Вышла замуж – родила – выкинула ребёнка мужу – развелась – ищет нового мужа.

– Слом системы! – вежливо подсказал Пашка. – Чего-то хочется нового, но всё заканчивается привычным замужем!

– Видать, романтизьм заедает! – покачала головой Мила. – Или очень внушаемы, или так злятся на мужей, что с грязной водой и ребёнка выплеснуть готовы! Но мужа-то кто выбирал? Сейчас же даже не скажешь, что гады-родители! Сама выбрала! – она потыкала пальцем в один из комментариев под статьёй и покачала головой. – Вот бедолага! Послушала такую Евгению и жизнь свинье под хвост! Да ладно бы только свою – дети-то в чём виноваты, что их матери так вышвыривают из своей жизни?

– И вот это… гм… создание смеет Светочку грязью обляпывать, да ещё в семью чужую соваться? – Инна раздула ноздри и нехорошо покосилась на планшет.

– Паш, убери гаджет от греха подальше! – велела Пашке Мила. – А то сестра сейчас его в окно швырнёт!

– Так, погоди убирать! Как там этот журнальчик называется? – Инна прищурилась. – Ага… ну-ну. Изданьице средней паршивости. И что показательно, мир тесен! Один мой однокурсник работает в Роскомнадзоре… а его дочка недавно развелась с прекрасным зятем, с которым и мой однокурсник и его жена расчудесно дружили! И развелась-то по глупости. Примерно такого разлива! – Инна подтолкнула пальцем несчастный планшет.

– Ого, какие у тебя знакомства! – преувеличенно зауважала сестрицу Мила. – А я вот никаких таких однокурсников не имею, зато у меня есть потрясающе желчная соседка.

– Что, даже более желчная, чем ты? – усмехнулась Инна.

– Да даже тебе до неё как отсюда и до Камчатки пешком! – умело парировала Мила. – Так вот – она свекровь. И на неё разведённые сын и невестка сбросили внука. Нет, они оба очень и очень щедро их содержат, и внука она любит, но мальчишка-то по маме плачет! Короче, времени у неё, пока внук в школе, полно, цепкость поразительная, а гнева на таких «любисебябольшевсех» предостаточно! Она с наслаждением займётся преследованием этой Евгении в соцсетях.

– А справится? Как она как с интернетом? – осторожно поинтересовались ПП.

– Салаги! Да она забыла об этом больше, чем вы когда-либо знали! Она на кафедре информатики всю жизнь проработала, на пенсию недавно вышла! – ухмыльнулась Мила. – А надо ей будет – напишет программку для отслеживания всего того, что выкладывается в сеть с компа и смартфона этой «себялюбимицы»! Так что особо и искать не надо будет – только отвечай. А уж что ответить, она найдёт. К тому же такую, как она, не заблокировать...

– Вот и славно! Вот и давайте есть торт! – как-то слишком торопливо предложила Инна, незаметно подмигивая сестре.

Ну, то есть она думала, что незаметно, но не учла собственное отражение в застеклённой дверце шкафа.

ПП послушно и с аппетитом принялись за торт, мимолётно переглядываясь и усмехаясь – уж они-то видели точно такие же переглядывания у своих тётьбабуль…

– Спорим, что они и самолично Евочкой займутся? – рассмеялся Пашка, выйдя из подъезда Инниного дома.

– Да чего тут спорить-то? Однозначно! Недаром Инна нас услала на кухню, чтобы мы с тобой вдвоём отнесли четыре таких тяжёлых блюдечка от тортика… А вот планшет потом лежал не там, где ты его оставил. Так что все данные уже переписаны или сфотканы, не знаю уж как им там удобнее было.

– Чудачки они! – нежно улыбнулся Пашка. – Знаешь, это забавно вдруг обнаружить, что невыносимые двоюродные бабушки имеют с нами кое-что общее.

– Прилично этого общего! – поправила Поля брата.

***

А Виктор тем временем страдал… По всему выходило, что жена настроена серьёзно и не просто на скандальчик-другой, это бы он легко пережил, а на…

– Развод! Вот точно разведётся, и всё!

Стоит только ощутить, что чего-то теряешь, как это самое начинает казаться не просто нужным, а необходимым!

Нет, если бы Света частенько угрожала бы ему разводом или если бы он сам был не прочь расстаться, то он бы только порадовался – баба с возу, ему только легче. Но он-то не хотел!

– Не-не! Светка… Светка она своя от и до. Красавица, умница, жена прекрасная, мать отличная. А потом… ну, как она справится? Она действительно слабенькая. А ну как мать её опять вынырнет из… где она там в домике у моря проживает? Подомнёт же опять под себя!

И, как будто мало было всего этого, где-то на задворках сознания, но весьма активно и настырно замаячил возможный соперник!

– Да полно красивых, пол-но! А вот таких, с которыми рядом орлом себя чувствуешь, – мало! А она ж ещё и… – дальше следовал перечень положительных качеств жены, которые он как-то подзабыл, а вот сейчас вспомнил все разом!

Нет, он пытался бодриться, а как же!

– Ну ладно. Положим, разведёмся. И ничего, не помру! Вон, вокруг все разводятся! Найду себе помоложе, и…

И настырно звучал в ушах голосок Ируськи: «Что сам? Ну, так… средней паршивости, но где они сейчас лучше-то? По крайней мере, такой… ухоженный и наивный».

Да не просто так, а с уверенным обещанием «Вот у меня он шагу в сторону не сделает, сидеть рядом будет как миленький!»

Видал он такое, как же – приятель, который гордо пригласил друзей отметить его развод со надоевшей старой женой и скорую свадьбу с новой, молодой и свежей, через год за голову держался:

– Чем я думал-то, а? Да, фигура, личико, но дальше-то что? Я для неё как динозавр, со мной ей, видишь ли, скучно! Она ж ничего не знает и знать не хочет, говорить с ней не о чём. Она не работает, готовить не хочет, убирать не собирается. Ладно, ладно, я домработницу нанял, но вот теперь сижу и думаю, а жена-то мне такая зачем? Нет, в том смысле всё нормально, но как-то… как-то оно того не стоит – дороговато обходится. Она ж деньги с карт тянет магнитом, а потом их тратит так… что я так быстро не зарабатываю! Так мало всего этого, она ещё и скандалы мне начала закатывать!