Читать книгу "Штурмуя цитадель науки. Женщины-ученые Российской империи"

Отдельный альбом с видами Туркестана был подготовлен только к 1879 году и демонстрировался во время Антропологической выставки, организованной в том году ОЛЕАЭ в Москве. Из любезности к иностранным гостям выставки им передали отпечатанные листы еще не вышедшего в свет альбома Ольги Александровны. Точная дата издания альбома «Виды Русского Туркестана»891891
  Виды Русского Туркестана по рисункам с натуры Ольги Александровны Федченко, исполнены г. Саврасовым в Москве и Лораном, Сизери, Сабатье и Лемерсье в Париже. Б.м., Б.г.


[Закрыть] неизвестна, однако можно утверждать, что альбом вышел в свет не позднее апреля 1881 года в Москве892892
  В разных работах вообще встречаются указания на разные даты и места публикации альбома. Так, И. В. Мушкетов писал, что альбом был издан в Москве (Мушкетов И. В. Туркестан… С. 336); О. В. Маслова в «Обзоре русских путешествий и экспедиций в Среднюю Азию» (Ташкент, 1956. Ч. II. С. 87) указывает, что и место, и время его выхода неизвестны; Г. Н. Чабров в исследовании «Средняя Азия в литографии» (Звезда Востока. 1946. № 6. С. 94) пишет, что два альбома О. А. Федченко были изданы в 1875 г. в Париже. В данном случае нам кажется, что указание И. В. Мушкетова является наиболее точным.


[Закрыть]. 10 апреля 1881 года О. А. Федченко писала И. В. Мушкетову: «Альбом я вам послала через наше общество, вчера, так как письмо ваше пришло в то время, как печаталась обертка к нему»893893
  Федченко О. А. Письмо И. В. Мушкетову. 10 апреля 1881 г. // ОР РНБ. Ф. 503. Д. 242. Л. 7.


[Закрыть], – то есть можно предположить, что и сам альбом был опубликован в начале 1881 или в конце 1880 года. С этим изданием связано одно не очень приятное для О. А. Федченко обстоятельство: некоторые зарубежные авторы воспользовались рисунками из еще не опубликованного Туркестанского альбома для иллюстрации собственных сочинений о Туркестане. В том же письме О. А. Федченко делилась с И. В. Мушкетовым: «Я уже отчаялась на счет текста и, узнав из газет, что мои рисунки помещены в 6-м томе Реклю894894
  Reclus E. Nouvelle geographie universrlle. VI: L’Asie usse. 1–2. Paris, 1881.


[Закрыть], решилась пустить их в продажу и так. Во всяком случае, если будет текст, его можно приложить и после. Теперь я приобрела Реклю и вижу, что из альбома собственно он поместил четыре рисунка, остальные, и карты, взяты им из 7-го выпуска “Путешествия в Туркестан” (“в Коканском ханстве”), изданном уже несколько лет назад. В одном отношении я довольна помещением моих рисунков у Реклю, так как главная цель их – ознакомление с краем – лучше достигнется его изданием, которое во всяком случае будет иметь более обширное распространение в ученом и учащем мире, чем мой альбом»895895
  Федченко О. А. Письмо И. В. Мушкетову. 10 апреля 1881 г. // ОР РНБ. Ф. 503. Д. 242. Л. 7, 7 об.


[Закрыть]. Однако помимо чисто научных целей перед О. А. Федченко как перед ответственным издателем стояли и задачи вполне материальные, о чем она также писала И. В. Мушкетову: «Но с денежной стороны он конечно повредит моему альбому, и если бы он только спросил моего позволения поместить рисунки или я вообще узнала бы об этом раньше, то поспешила бы пустить в продажу раньше свой альбом и постаралась бы выговорить какое-нибудь денежное вознаграждение в пользу “Путешествия в Туркестан”, так как заимствовала из ассигнованных на него средств сумму, необходимую для издания альбома, и потому мне очень хочется, чтобы альбом по возможности окупился. Возможно ли получить какое-нибудь вознаграждение теперь? Сомневаюсь: между Францией и Россией, сколько мне известно, нет конвенции, воспрещающей перепечатку, а что мой альбом до сих пор был не издан и только на днях поступит в продажу – Реклю может быть и не знал»896896
  Федченко О. А. Письмо И. В. Мушкетову. 10 апреля 1881 г. // ОР РНБ. Ф. 503. Д. 242. Л. 8.


[Закрыть]. Говоря далее о любезности, совершенной по отношению к иностранным гостям, О. А. Федченко продолжала: «В числе гостей был и Уйфальви. Вероятно, он и передал мои рисунки или Реклю, или издателю его книги, Hachette, издающему и “Le tour du monde”, где помещено “d’Orenburga Jamarkand” м[адам] же Уйфальви; но там рисунки сделаны по фотографиям. Ее “de Parisa Jamarkand”, о котором вы пишете, я не видала, разрешения помещать у себя мои рисунки не давала, да полагаю, что ей и не дала бы ни на каких условиях. Меня и то бесит, и фотограф, которого мы не могли добиться, а им дали, и все почести и ухаживания, которыми всюду встречали их в Сибири и Туркестане и за которые они потом русским же в глаза смеются. Зато к почестям, оказываемым некоторым русским, я иначе отношусь и от души поздравляю вас с золотой медалью Географического общества»897897
  Там же. Л. 8, 8 об.


[Закрыть].

Таким образом, рисунки из альбома О. А. Федченко перепечатывались ее современниками еще до их официальной публикации. И. В. Мушкетов, сам готовивший к выходу том с описанием туркестанского путешествия и сильно заинтересованный в иллюстрациях, писал: «О. А. Федченко издала роскошный альбом видов русского Туркестана в 14 больших литографий. Многие из этих картин чрезвычайно поучительны и характерны; напр[имер], растительность в Кызыл-Кумах, колодезь Дюсебай, горы Аксай-Тау и пр[очее]. Для многих новейших сочинений о Средней Азии рисунки О. А. Федченко служат лучшим украшением, например, для книги Реклю, г[оспожи] Бурдон-Уйфальви и др.»898898
  Мушкетов И. В. Туркестан… С. 336.


[Закрыть]

И отмечал далее: «К сожалению, г[оспо]жа Бурдон-Уйфальви, заимствуя рисунки, не упоминает об авторе их»899899
  Там же. Прим. к с. 336.


[Закрыть]. И. В. Мушкетов сам использовал несколько рисунков из альбома О. А. Федченко в качестве иллюстраций к своей книге «Туркестан» (правда, с ее разрешения), причем делал это не для украшения книги, а для лучшего объяснения описываемых деталей. Например, он писал о пустыне Кызыл-Кум: «Арало-каспийские осадки <…> пески, неизменно сопровождали нас и далее на север; поверхность была до утомления однообразна – все как будто построено по одному шаблону. Полная тишина, безжизненность, отсутствие воды наложили на окружающую природу печать уныния; если и попадаются кустарники саксаула, кызыл-джузгана и проч[ее], то они своим корявым, уродливым видом не только не оживляют местность, а скорее придают ей еще более неприглядный вид; это как будто страдальцы, выросшие под страшным гнетом. Две картины в альбоме О. А. Федченко <…> прекрасно передают характер поверхности Кызыл-Кум; на одной из них изображены почти голые, летучие пески в окрестностях колодца Дюсебай, а на другой вся незатейливая и однообразная флора этой пустыни»900900
  Мушкетов И. В. Туркестан. Геологическое и орографическое описание по данным, собранным во время путешествий с 1874 по 1880 г. Т. 1. Ч. 1–2. СПб., 1886. С. 671.


[Закрыть]. Стремление «позаимствовать» рисунки О. А. Федченко неудивительно. Фотография в то время была распространена еще недостаточно широко, и качество черно-белых фотографий не могло сравниться с качеством литографий. Ольга Александровна – одна из первых европейских художников (возможно, всего вторая после В. В. Верещагина901901
   Воспроизведения рисунков с картин знаменитой «Туркестанской серии» В. В. Верещагина были опубликованы в Мюнхене в 1874 г.


[Закрыть]), запечатлевшая на бумаге пейзажи, сооружения, жителей, животных и растения Туркестана, являвшегося в те годы центром интереса и ученых, и любопытствующей публики, и политиков и все еще остававшегося очень малоизученным.

Рис. 19. Горы Аксай-тау, к югу от Самарканда (из альбома «Виды Русского Туркестана по рисункам с натуры Ольги Александровны Федченко»)

Цели, которые преследовали В. В. Верещагин и О. А. Федченко, значительно отличались. Ольга Александровна не стремилась создать произведения искусства, постичь характеры людей, философию края. В ее задачу входило ознакомление ученых с фауной, флорой, орографией, археологией, этнографией края, поэтому ее интересовала прежде всего точность деталей. Предполагалось, что ее рисунки станут подспорьем для научных исследований. «Если у Верещагина <…> архитектурные памятники лишь изредка составляли самостоятельный сюжет художественного произведения, то на рисунках О. А. Федченко они запечатлены именно как памятники зодчества. Литографии отличаются удачно выбранной точкой зрения, подробностью и точной передачей деталей. Состояние памятников, зафиксированное семьдесят лет назад, делает эти литографии драгоценным источником для археологов, архитекторов и искусствоведов», – писал Г. Н. Чабров902902
  Чабров Г. Н. Средняя Азия в литографии (к 150-летию со дня изобретения литографии)… С. 118.


[Закрыть].

Это не означало, конечно, что О. А. Федченко не видела и не воспринимала удивительную красоту открывшегося ей края. Через много лет (и много стран), 16 июля 1904 года, она писала своему сыну Б. А. Федченко: «Очень рада, что тебе пришлось видеть Заалайский хребет из Дараут-Кургана. Лучшего вида, по-моему, нет на свете»903903
  Федченко О. А. Письмо Б. А. Федченко. 16 июля 1904 г. // С.‐Петербургский филиал Архива РАН. Ф. 810. Оп. 3. Д. 1117. Л. 96.


[Закрыть]. Ее техника и художественное мастерство также не вызывают нареканий не только у простых зрителей, но и у специалистов: «О. А. Федченко раскрывается в этом альбоме как зрелый художник, отличающийся свободой и остроумием композиции, изящным рисунком и незаурядным пониманием специфики выразительных средств художественной литографии», – писал Г. Н. Чабров904904
  Чабров Г. Н. Средняя Азия в литографии (к 150-летию со дня изобретения литографии)… С. 119.


[Закрыть]. Следует отметить, что не только современники спешили поместить рисунки О. А. Федченко в своих изданиях. Самый беглый просмотр литературы по истории изучения Средней Азии показывает, что и в ХХ веке рисунки Ольги Александровны неоднократно использовались в качестве иллюстраций905905
  См., например: Лялина М. А. Путешествия по Туркестану Н. Северцова и А. Федченки. СПб., 1894; Азатьян А. А. А. П. Федченко – географ и путешественник. М., 1956; Он же. Выдающиеся исследователи природы Средней Азии (Вторая половина XIX в.). Ч. 1. Ташкент, 1960; Леонов Н. И. Алексей Павлович Федченко (1844–1873). М., 1972; Федченко А. П. Путешествие в Туркестан. М., 1950; Юсов Б. В. А. П. Федченко. М., 1953.


[Закрыть].

Помимо рисунков для книги «В Коканском ханстве» А. П. Федченко и собственного художественного альбома, О. А. Федченко проиллюстрировала 6-й выпуск «Путешествия в Туркестан А. П. Федченко», содержащий обработанных В. Н. Ульяниным ракообразных (Crustacea)906906
  Ульянин В. Н. Ракообразные (Crustacea) // Путешествие в Туркестан А. П. Федченко. 1875. Вып. 6. Т. II: Зоогеографические исследования. Ч. III.


[Закрыть]. У нее уже был опыт создания рисунков различных представителей фауны, так же как и опыт рисования под микроскопом: еще при жизни А. П. Федченко она рисовала для него под микроскопом пчел, которыми он очень интересовался. Для выпуска В. Н. Ульянина О. А. Федченко сделала 6 листов великолепных рисунков ракообразных.

Последний выпуск «Путешествия в Туркестан А. П. Федченко», как уже упоминалось выше, увидел свет только в 1902 году, и на этом работа, занявшая три десятилетия, была завершена, завершена настолько полно, насколько только это было возможно без Алексея Павловича Федченко.

Глава 6
Почти профессионалы: участие женщин в деятельности российских естественно-научных обществ в 70–90-е годы XIX века

Мне бы очень хотелось с нынешнего года получать журнал, издаваемый обществом и потому, если избрание мое состоится, то вы будете может быть так добры и уведомите меня несколькими строками о том, какой именно денежный взнос членов и куда этот взнос должен посылаться.

Ю. В. Лермонтова. Письмо Д. И. Менделееву. 7 февраля 1875 г.

Туркестанская экспедиция стала событием в естественно-научном и географическом мире. После смерти А. П. Федченко О. А. Федченко осталась ее единственной полномочной представительницей. Она стала своей в тесном круге московской научной элиты, подружившись не только с учеными, но и с их супругами, и часто проводила вечера дома у кого-либо из них за обсуждением издания «Путешествия в Туркестан А. П. Федченко», текущих проблем, новых книг. Например, А. П. Богданов на протяжении 1874–1875 годов не раз скрупулезно отмечал в своем дневнике: «В 10 ч. 1/2 поехал в Зоологический музей и разбирал микроскопические препараты, но явилась Ольга Александровна Ф[едченко] и просидела до часу, потом поехал к А. Армфельд и оттуда домой. Федченко обедала у нас», – 29 августа 1874 года907907
  Богданов А. П. Дневник. 13 августа 1874 г. – 25 августа 1877 г. // Архив РАН. Ф. 446. Оп. 1. Д. 96. Л. 4.


[Закрыть]; «В 12 ч. поехал к Шумейко и просидел до 2. Вернулся домой, нашел О. А. Федченко и Елиз[авету] Осиповну и Борю, маленького Федченко. Они обедали», – 11 сентября 1874 года908908
  Богданов А. П. Дневник. 13 августа 1874 г. – 25 августа 1877 г. // Архив РАН. Ф. 446. Оп. 1. Д. 96. Л. 4 об.


[Закрыть]; «В час поехал в зоолог[ический] музей. Встретился с Керделли и говорил с ним о помещении его племянника; с О. А. Федченко об издании альбома» – 9 (21) сентября 1874 года909909
  Там же. Л. 6.


[Закрыть]; «Пришла О. А. Федченко и просидела до 10. Разговаривали об изданиях и об ученых женщинах», – 12 сентября 1874 года910910
  Там же. Л. 6 об.


[Закрыть]; «Поехал в Зоолог[ический] музей на минутку (видел Федченко и Фреймут)», – 22 декабря 1874 (3 января 1875 года)911911
  Там же. Л. 13 об.


[Закрыть]; «В 5 ½ приехала О. А. Федченко с Борей, потом Тихомиров, Березницкий и Елизавета Осиповна. Ужинали и сидели до 12 ч.», – 24 декабря 1874 года (5 января 1875 года)912912
  Там же. Л. 14.


[Закрыть] и т. д. и т. п. Из этого дневника можно заключить, что в 70-е годы XIX века О. А. Федченко, Е. К. Фреймут стали не только формальными членами ОЛЕАЭ, но и полноценными членами научного сообщества.

Уважение и репутация, заслуженные О. А. Федченко во время Туркестанской экспедиции, получили новое подтверждение, когда 17 октября 1874 года Императорское Московское общество испытателей природы – одно из старейших естественно-научных обществ не только Москвы, но и всей России и, надо добавить, одно из наиболее консервативных, то самое общество, в противовес которому создавалось десятью годами ранее ОЛЕАЭ, – по рекомендации господ Л. П. Сабанеева и К. И. Ренара избрало Ольгу Александровну Федченко в свои члены-корреспонденты. Без каких-либо торжественных речей, консультаций с правительственными чиновниками и затяжных дебатов пунктом 22 повестки дня, касающимся избрания нескольких новых членов, избрана «…и в члены-корреспонденты, по предложению Л. П. Сабанеева и К. И. Ренара, Ольга Александровна Федченко в Москве»913913
  Протокол заседания Императорского Московского общества испытателей природы. 17 октября 1874 г. // Архив МОИП. Протоколы заседаний 1874 г. Д. 482. Л. 25 об.


[Закрыть]. Насколько нам известно, О. А. Федченко стала первой женщиной – членом МОИП.

Для любого молодого исследователя подобное избрание являлось огромной честью. Стать членом МОИП было очень нелегко и, несомненно, очень почетно. Для этого было необходимо: «1) Представить труд, достойный напечатания в изданиях общества, или напечатанное ученое сочинение. 2) Быть предложенным в обыкновенном заседании двумя членами общества. 3) В следующем заседании подвергнуться избранию шарами и получить в свою пользу большинство». И только «лица, известные уже учеными своими сочинениями, освобождаются от выполнения этого условия по определению Общества»914914
  Устав Московского общества испытателей природы. М., 1837. С. 5.


[Закрыть]. Членство в МОИП, помимо признания старших коллег (желательного для любого начинающего ученого), давало возможность публиковаться в его всемирно известных и распространявшихся по всему миру научных периодических изданиях. Для 29-летней О. А. Федченко подобное избрание означало признание ее наиболее авторитетной в Москве и известной в мире научной средой, редко выпадавшее на долю женщин в XIX веке. Для ОЛЕАЭ это было признанием (хоть и косвенным) его принципов.

Хотя сама О. А. Федченко, кажется, и не придавала этому событию особенного значения. Она не присутствовала на историческом заседании общества. 19 октября 1874 года она писала в МОИП (в письме отсутствует обращение, но, по-видимому, письмо предназначалось К. И. Ренару), выбрав для этого обращения французский язык: «Уважаемые господа, получив вчера ваше письмо, прошу вас поблагодарить от моего имени Императорское Московское общество испытателей природы за ту честь, которую это общество мне оказало, избрав меня своим членом. Я была бы счастлива, если бы мне представилась возможность быть полезной обществу. В ожидании вашего обращения соблаговолите принять мои наилучшие пожелания. Ольга Федченко»915915
  Федченко О. А. Письмо секретарю Императорского Московского общества испытателей природы [К. И. Ренару]. 19 октября 1874 г. // Архив МОИП. Письма членов общества и других лиц. 1874. Д. 484. Л. 60.


[Закрыть].

Впоследствии О. А. Федченко поддерживала дружеские отношения с МОИП. До сегодняшнего дня в библиотеке МОИП можно найти полное собрание «Путешествия в Туркестан А. П. Федченко». Когда из печати вышел альбом рисунков О. А. Федченко, посвященный Туркестану, она писала К. И. Ренару (23 апреля 1881 года): «Я надеялась лично принести в дар сегодня Императорскому обществу испытателей природы свой альбом, поступивший на днях в продажу, но лишена этого удовольствия, не имея возможности, по семейным обстоятельствам, быть сегодня в заседании. Поэтому я решилась послать свой альбом на ваше имя, с покорнейшей просьбой передать его обществу»916916
  Федченко О. А. Письмо секретарю Императорского Московского общества испытателей природы К. И. Ренару. 23 апреля 1881 г. // Архив МОИП. Письма членов общества и других лиц. 1881. Д. 543. Л. 50.


[Закрыть]. Сохранилось ее письмо от 28 октября того же 1881 года, в котором О. А. Федченко ходатайствовала о принятии в общество доктора медицины В. Х. Кандинского, одного из наиболее известных в мире (на сегодняшний день) отечественных психиатров: «Доктор Виктор Хрисанович Кандинский весьма желает вступить в число членов Общества испытателей природы, – писала О. А. Федченко. – Не имея устава общества, решаюсь обеспокоить вас покорнейшей просьбой уведомить меня, что он должен для этого сделать: обратиться ли в общество официальным письмом, или представить свои труды (например переводы Вундта “Основания физиологической психологии” и др.), или непременно сделать сообщение в заседании общества. Позволяю себе надеяться, что вы не откажете сообщить мне эти сведения и предложите доктора Кандинского к избранию в члены общества в ближайшем его заседании»917917
  Федченко О. А. Письмо секретарю Императорского Московского общества испытателей природы К. И. Ренару. 28 октября 1881 г. // Архив МОИП. Письма членов общества и других лиц. 1881. Д. 543. Л. 43, 43 об.


[Закрыть].

Еще через 10 лет в пункте 24 повестки дня «Журнала заседаний Императорского московского общества испытателей природы 17 января 1891 года» можно было прочитать среди кандидатов, избранных в этот день действительными членами МОИП: «24. В действительные члены общества избран <…> и Ольга Александровна Федченко (по предложению М. А. Мензбира и Е. Д. Кислаковского»918918
  Журнал заседания Императорского Московского общества испытателей природы. 17 января 1891 г. // Архив МОИП. Протоколы заседаний. 1891. Д. 647. Л. 3.


[Закрыть]. Через месяц, 18 февраля 1891 года, О. А. Федченко написала секретарю МОИП В. Н. Львову: «Милостивый Государь Василий Николаевич, я имела удовольствие получить письмо Ваше, извещающее об избрании меня, в последнем заседании Императорского общества испытателей природы, в число действительных членов общества. Позвольте просить Вас принять на себя труд передать обществу искреннюю признательность за это избрание. С совершенным уважением остаюсь готовой к услугам О. Федченко»919919
  Федченко О. А. Письмо секретарю Императорского Московского общества испытателей природы В. Н. Львову. 17 февраля 1891 г. // Архив МОИП. Письма членов общества и других лиц. 1891. Д. 650. Л. 5.


[Закрыть].

Таким образом, Московское общество испытателей природы сочло возможным пригласить в свои ряды женщину. Общество любителей естествознания, антропологии и этнографии, сделавшее это на десять лет раньше, в 70-е годы, относилось к О. А. Федченко как к равной в повседневных делах общества и чествовало ее как героя по торжественным случаям. Так, в первой половине 70-х годов О. А. Федченко посещала практически все заседания ОЛЕАЭ, а 29 августа (9 сентября) 1875 года член-основатель ОЛЕАЭ А. П. Богданов записал в своем дневнике: «Заседание Общ[ества] любителей естествознания с 7–10 [часов]. С председательством. В закрытом заседании предложил О. А. Федченко в почетные члены и назначить ей редакторский гонорар»920920
  Богданов А. П. Дневник. 29 августа / 9 сентября 1875 г., пятница. Москва //Архив РАН. Ф. 446. Оп. 1. Д. 96. Л. 34 об.


[Закрыть]. В протоколе годичного 80-го заседания Императорского общества любителей естествознания, антропологии и этнографии, состоявшегося 15 октября 1875 года, было опубликовано «Постановление общества об избрании в почетные члены О. А. Федченко»921921
  Протоколы заседаний Императорского Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии с сентября 1874 г. по октябрь 1876 г. // Известия ОЛЕАЭ. 1876. Т. XXIV. С. 57–58.


[Закрыть]. В нем сообщалось, что «Императорское общество любителей естествознания, антропологии и этнографии, состоящее при Московском университете, в заседании своем 29-го августа постановило почтить заслуги члена-основательницы общества Ольги Александровны Федченко»922922
  Там же. С. 57.


[Закрыть]. Во-первых, «…как путешественницы по Средней Азии, всюду сопровождавшей покойного члена-основателя Алексея Павловича Федченко в Туркестанской экспедиции и посетившей вместе с ним, кроме областей Туркестанского края, верховья Зеравшана и Коканское ханство»923923
  Там же.


[Закрыть]; во‐вторых, «…как ботаника, основательно изучившей флору Туркестана и собравшей обширный гербарий во время путешествия по Средней Азии»924924
  Там же. С. 58.


[Закрыть]; в‐третьих, «…как участницы составления антропологической коллекции общества, основание коей было положено во время приготовительных работ по устройству этнографической выставки 1867 года»925925
  Там же.


[Закрыть]; в‐четвертых, «…как участницы в устройстве и организации Туркестанского отдела на политехнической выставке 1872 года»926926
  Там же.


[Закрыть]; в‐пятых, «…как составительницы альбома Туркестанских видов, для издания коего из числа многих собственноручных рисунков путешественницы, исполненных на пути экспедиции, избраны 14 больших пейзажей»927927
  Там же.


[Закрыть]; в‐шестых, «…как заведующей редакциею обширного издания общества под заглавием “Путешествие в Туркестан А. П. Федченко”, осуществляемого на дарованные по ходатайству г[осподина] Туркестанского генерал-губернатора денежные средства, лично редактирующей как все до сих пор вышедшие из печати девять выпусков, так и вновь подготовляемые к печати томы этого издания»928928
  Там же.


[Закрыть]; и, наконец, в‐седьмых, «…как лица, уполномоченного советом общества в качестве редактора названного издания вести всю переписку с авторами, обрабатывающими имеющийся материал, с типографиями, исполнителями рисунков и таблиц, производить разбор собранных экспедициею коллекций и вообще заведывать всеми делами издания»929929
  Там же.


[Закрыть]. Таким образом, тщательно и скрупулезно были перечислены все научные задания уже исполненные О. А. Федченко или исполнявшиеся ею в момент избрания. Перечислив их все, протокол заседания сообщал: «Во внимание к изложенным заслугам и к постоянному полезному участию в трудах общества со времени его основания, общество в заседании 29-го августа по состоявшейся закрытой баллотировке единогласно избрало на основании §§ 8 и 20 своего устава Ольгу Александровну Федченко своим почетным членом и постановило представить это избрание на утверждение годичного собрания»930930
  Там же.


[Закрыть]. Что и было сделано: ОЛЕАЭ чествовало своего члена-основателя, человека, которому оно не побоялось доверить вопреки традициям и предрассудкам не только место в своих рядах, но и место в составе научной экспедиции, а затем один из самых масштабных научно-издательских проектов своего времени. ОЛЕАЭ отдавало должное женщине, которая оправдала его доверие, каждое достижение которой все четче и четче подтверждало основополагающую позицию основателей ОЛЕАЭ, утверждавших, что чем шире круг людей, допущенных к научным исследованиям в области естественных наук, тем больше выгоды получает Наука и тем значительнее ее успехи и приобретения. Руководители ОЛЕАЭ не стеснялись открыто демонстрировать наглядное подтверждение успеха своей теории.

Однако, оставляя в стороне научную политику, принесшую О. А. Федченко некоторые бенефисы, ее научные достижения были неоспоримы. Останься в живых А. П. Федченко, и, без сомнения, большая часть как научной славы, так работ по «освоению» привезенных Туркестанской экспедицией материалов была бы признана его заслугой. И за экспертным мнением коллеги обращались бы именно к нему. Но А. П. Федченко погиб, и в его отсутствие О. А. Федченко стала признанным экспертом ОЛЕАЭ по Туркестану. Если проводилось какое-либо мероприятие, посвященное изучению Средней Азии, то Ольга Александровна участвовала в нем от имени Общества.

В 1875 году в Париже проходил Второй международный географический конгресс, на который О. А. Федченко с согласия ОЛЕАЭ отослала вышедшие к тому времени тома «Путешествия в Туркестан А. П. Федченко». За этот труд Конгресс удостоил ее бронзовой медали. Она не без гордости упоминает об этой награде в автобиографии, написанной для книги А. П. Богданова: «В 1875 г[оду] принимала участие в Географическом конгрессе в Париже высылкой издания “Путешествие в Туркестан [А. П. Федченко]”, за что получила бронзовую медаль»931931
  Богданов А. П. Материалы для истории научной и прикладной деятельности в России по зоологии и соприкасающимся с нею отраслям знания, преимущественно за последнее тридцатипятилетие (1850–1887 гг.). Т. 1. М., 1888. Л. 26.


[Закрыть]. По данным, известным на сегодняшний день, это была первая международная награда в области научных исследований, присужденная российской женщине. Парижская академия наук присудила премию С. В. Ковалевской в 1888 году; Шведская академия наук ей же – в 1889 году.

Сохранилось письмо секретаря Русского географического общества к О. А. Федченко, написанное 10 июня 1883 года: «Милостивая государыня Ольга Александровна. При разборке старых бумаг канцелярии Императорского Русского географического общества нашелся диплом на медаль, присужденную вам на Международной географической выставке, бывшей в Париже в 1875 году. Считаю приятным долгом препроводить вам при сем означенный диплом и медаль и прошу не оставить меня уведомлением о получении того и другого…»932932
  Письмо секретаря Русского географического общества О. А. Федченко. 10 июня 1883 года // С.‐Петербургский филиал Архива РАН. Ф. 808. Оп. 1. Д. 5. Л. 1.


[Закрыть] Письмо было написано через восемь лет после события, сведения же о присужденной награде были опубликованы сразу же по завершении конгресса. В «Списке наград, присужденных Парижским международным географическим конгрессом 1875 г[ода] русским экспонентам», опубликованном в «Известиях РГО», значилось, что «медаль второго класса» была присуждена по VII отделу (путешествия) «19. Г[оспо]же Федченко, за путешествие в Туркестан»933933
  Список наград, присужденных Парижским международным географическим конгрессом 1875 г. русским экспонентам // Известия РГО. 1876. Т. XI: 1875. Отд. 1. С. 239.


[Закрыть]. Из чего следует вывод о том, что конгресс удостоил награды скорее саму О. А. Федченко и ее участие в экспедиции, чем издание «Путешествия в Туркестан А. П. Федченко».

9 марта 1876 года ОЛЕАЭ единогласно избрало О. А. Федченко делегатом от общества для участия в Третьем международном конгрессе ориенталистов, проходившем в 1876 году в С.‐Петербурге. В протоколе 82-го заседания ОЛЕАЭ пунктом 13 было доложено обществу «о приглашении, полученном от организационного комитета третьего конгресса ориенталистов в С.‐Петербурге, касательно участия общества в этом съезде»934934
  Восемьдесят второе заседание Общества 9 марта 1876 г. // Протоколы заседаний ОЛЕАЭ с сентября 1874 г. по октябрь 1876 г. Известия ОЛЕАЭ. 1876. Т. XXIV. С. 81.


[Закрыть], а также доложено о письме К. П. фон Кауфмана Г. Е. Щуровскому «касательно участия коллекций Туркестанского отдела Политехнического музея в составе выставки, имеющей быть во время конгресса»935935
  Там же.


[Закрыть]. Оказалось, что ко времени заседания Г. Е. Щуровский уже успел сообщить К. П. фон Кауфману «…о готовности передать коллекции организационному комитету съезда на время выставки…»936936
  Там же.


[Закрыть] и что на имя организационного комитета в С.‐Петербург уже высланы «все издания общества, содержащие труды по исследованию Средней Азии»937937
  Там же.


[Закрыть]. Также было доложено, что «Обществу предстоит для участия в съезде избрать делегата»938938
  Там же.


[Закрыть]. Учитывая, что для организовывавшейся во время съезда выставки ОЛЕАЭ отправляло коллекции и артефакты, собранные супругами А. П. и О. А. Федченко, а также книги, изданные преимущественно О. А. Федченко, неудивительно, что делегатом была избрана именно она. «По предложению А. П. Богданова, – засвидетельствовано в протоколе заседания ОЛЕАЭ, – делегатом избрана единогласно почетный член общества Ольга Александровна Федченко»939939
  Восемьдесят второе заседание Общества 9 марта 1876 г. // Протоколы заседаний ОЛЕАЭ с сентября 1874 г. по октябрь 1876 г. Известия ОЛЕАЭ. 1876. Т. XXIV. С. 81.


[Закрыть]. В 1876 году О. А. представляла ОЛЕАЭ на этом Конгрессе.

Если кто-то дарил обществу коллекцию туркестанских растений, ее передавали в ведение О. А. Федченко для дальнейшего распоряжения. Например, на 84-м заседании ОЛЕАЭ 11 апреля 1876 года было доложено обществу, «…что по просьбе почетного члена О. А. Федченко Э. Л. Регель принял на себя обработку гербария, собранного экспедицией капитана Ларионова в Кульджинском районе, и что вследствие этого как самый гербарий, так и список растений, составленный капитаном Ларионовым, препровождены г[осподину] Регелю в С.‐Петербург»940940
  Восемьдесят четвертое заседание Общества 11 апреля 1876 года // Протоколы заседаний ОЛЕАЭ с сентября 1874 г. по октябрь 1876 г. Известия ОЛЕАЭ. 1876. Т. XXIV. С. 98.


[Закрыть].

Если ОЛЕАЭ само организовывало какое-либо мероприятие, то, во‐первых, в нем обязательно был представлен Туркестан, а во‐вторых, руководила организацией туркестанской части мероприятия непременно О. А. Федченко. Так, 6 мая 1876 года комиссия ОЛЕАЭ по устройству антропологических и зоологических собраний при Московском университете приняла решение о проведении Антропологической выставки. В созданном по этому случаю Комитете для устройства Антропологической выставки О. А. Федченко руководила Туркестанской комиссией. Сохранившиеся документы свидетельствуют о том, что О. А. Федченко принимала активное участие в выработке программы выставки. Например, протокол заседания комиссии сообщает, что 4 ноября 1877 года на 13-м заседании комитета «О. А. Федченко по поводу прочитанной программы заметила, что в отделе антропологической библиографии можно бы поместить и Туркестанский сборник, изданный по поводу Политехнической выставки 1872 г[ода]941941
  Можно предположить, что имеется в виду следующее издание: Межов В. И. Туркестанский сборник сочинений и статей, относящихся до Средней Азии вообще и Туркестанского края в особенности, составленный по поручению г[осподина] Туркестанского генерал-губернатора К. П. фон Кауфмана В. И. Межовым. Систематический и азбучные указатели сочинений и статей на рус[ском] и иностр[анных] яз[ыках]. Т. 1–3. СПб., 1878–1888. Очевидно, что к моменту разговора третий том еще не был издан.


[Закрыть] и так как возникло в комитете сомнение относительно права представления этого сборника в числе изданий комитета, то О. А. Федченко изъявила согласие войти в предварительную переписку с издателем его в Ташкенте и узнать его мнение по этому предмету»942942
  Антропологическая выставка Императорского Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии. Заседания Комитета по устройству выставки // Известия ОЛЕАЭ. 1878. Т. XXVII. Вып. 5. С. 347.


[Закрыть].

О. А. Федченко настолько плотно была вовлечена во все наиболее серьезные и масштабные проекты ОЛЕАЭ, что ее избрание в совет общества выглядело совершенно естественно. В протоколе заседания ОЛЕАЭ от 21 ноября 1877 года (95-е заседание ОЛЕАЭ, пункт 6 повестки дня) отмечено, что в заседании были прочитаны параграфы устава общества, «…касающиеся избрания должностных лиц, и затем приступлено к баллотировке»943943
  Девяносто пятое заседание Общества 21 ноября 1877 г. // Протоколы заседаний ОЛЕАЭ с 19 декабря 1876 г. по 15 октября 1880 г. С приложением устава и списка членов. Известия ОЛЕАЭ. 1881. Т. XXXVII. Вып. 1. С. 72.


[Закрыть]. После чего «в члены совета, по состоявшейся баллотировке (записками), оказались избранными: А. П. Богданов (25 голосов), О. А. Федченко (24 голоса), Д. А. Наумов и И. П. Архипов (22 голоса), А. С. Владимирский (21 голос) и А. М. Анастасьев (16 голосов)»944944
  Там же.


[Закрыть]. Набравшие меньше баллов: «…кн[язь] В. А. Черкасский (получивший 9 голосов) и В. К. Попандопуло (5 голосов) признаны кандидатами в члены Совета»945945
  Там же.


[Закрыть].

Таким образом, О. А. Федченко не просто стала первой женщиной, избранной членом совета ОЛЕАЭ: по результатам голосования ее популярность среди голосовавших членов ОЛЕАЭ уступала только популярности А. П. Богданова, признанного лидера.

На этом же заседании, 21 ноября 1877 года, общество выбирало нового секретаря, поскольку 31 октября 1877 года умер Николай Карлович Зенгер, занимавший эту должность со дня основания ОЛЕАЭ (за вычетом 1868 года, проведенного им за границей). А. П. Богданов предложил избрать на этот пост А. А. Тихомирова, попросив членов общества «…принять в соображение значительное количество зоологических работ, которые должны были выпасть на долю секретаря»946946
  Девяносто пятое заседание Общества 21 ноября 1877 г. … С. 72.


[Закрыть]. После внесенного предложения А. П. Богданова «…кандидатами на должность секретаря предложены были записками: А. А. Тихомиров (22 голоса), В. Д. Левинский и О. А. Федченко (по 1 голосу). При баллотировке шарами А. А. Тихомиров оказался избранным большинством 23 голосов. О. А. Федченко и В. Д. Левинский от баллотировки отказались»947947
  Там же.


[Закрыть]. Несмотря на отказ О. А. Федченко баллотироваться на должность секретаря ОЛЕАЭ, уже сам факт, что ее имя было предложено, являлся беспрецедентным. Но в данном случае, вероятно, оказалось, что был предел даже у молодых реформаторов из ОЛЕАЭ, а возможно, дело было в настойчивости А. П. Богданова. Тем не менее и вопреки официальным результатам голосования сохранились многочисленные свидетельства того, что после смерти Н. К. Зенгера в течение некоторого времени именно О. А. Федченко исполняла обязанности секретаря общества. Прежде всего, сама О. А. Федченко писала в уже упоминавшейся нами автобиографии: «С конца 1877 года состояла несколько лет секретарем совета Общества любителей естествознания…»948948
  Богданов А. П. Материалы для истории научной и прикладной деятельности в России по зоологии и соприкасающимся с нею отраслям знания… Л. 26.


[Закрыть] Однако Д. Н. Анучин, современник и участник событий, хорошо знавший О. А. Федченко и близко сотрудничавший с ней, в статье, посвященной ее памяти, отмечал: «В 1874 г[оду] О. А. [Федченко] была избрана почетным членом Общества любителей естествознания, а с 1877 г[ода] в течение нескольких лет состояла его секретарем»949949
  Анучин Д. Н. Памяти О. А. Федченко // Анучин Д. Н. О людях русской науки и культуры (статьи, некрологи и заметки). М., 1950. С. 158.


[Закрыть]. Помимо этого, в личном фонде О. А. Федченко обнаружено несколько писем, адресованных секретарю ОЛЕАЭ. Например, Э. Ивансон, владелец литографии и металлографии в С.‐Петербурге, писал 22 февраля 1878 г[ода]: «Его высокородию господину секретарю Императ[орского] общ[ества] люб[ителей] естествознания в Москве. Честь имею посылать при сем оригинал и пробные оттиски от двух табл[иц] рисунков к статьям г[осподина] Кроненберга, и прошу Вас возвратить корректуры вместе с оригиналами, которые мне во время печати нужны. Пробный оттиск от 3 Табл[ицы] буду посылать в понедельник 26 февр[аля]»950950
  Ивансон Э. Письмо О. А. Федченко. 22 февраля 1878 г. // С.‐Петербургский филиал Архива РАН. Ф. 808. Оп. 1. Д. 4. Л. 1.


[Закрыть]. В верхнем правом углу листа рукой О. А. Федченко написано: «Получено 24 февр[аля] 1878 г[ода] № 55»951951
  Федченко О. А. Помета на письме Э. Ивансона. [26 февраля 1877 г.] // Там же.


[Закрыть]. В следующем письме, датированном 21 апреля 1879 года, по поводу корректуры одной из работ Н. Ю. Зографа Э. Ивансон обращался уже непосредственно к О. А. Федченко: «Милостивая государыня Ольга Александровна!»952952
  Ивансон Э. Письмо О. А. Федченко. 21 апреля 1879 г. // С.‐Петербургский филиал Архива РАН. Ф. 808. Оп. 1. Д. 4. Л. 4.


[Закрыть] Также, например, цитировавшееся нами выше письмо О. А. Федченко секретарю МОИП К. И. Ренару от 23 апреля 1881 года было отправлено на официальном бланке ОЛЕАЭ953953
  Федченко О. А. Письмо секретарю Императорского Московского общества испытателей природы К. И. Ренару. 23 апреля 1881 г. // Архив МОИП. Письма членов общества и других лиц. 1881. Д. 543. Л. 50.


[Закрыть], к которому не мог иметь доступ никто, кроме секретаря и, возможно, других должностных лиц общества. Таким образом, можно почти с полной уверенностью говорить о том, что если не формально, то фактически начиная с 1877 года О. А. Федченко выполняла работу секретаря ОЛЕАЭ.

В том же 1877 году (20 мая) еще одно из наиболее уважаемых российских научных обществ – Русское географическое общество – приняло О. А. Федченко в число своих членов954954
  Состав Императорского Русского географического общества (9 февраля 1883 г.). СПб., 1883. С. 24.


[Закрыть].

Таким образом, в 70-е годы XIX века, по возвращении из Туркестанской экспедиции и по принятии на себя обязанностей «выпускающего» редактора «Путешествия в Туркестан А. П. Федченко» О. А. Федченко стала первой в Российской империи женщиной, не являвшейся членом императорской семьи (список женщин – членов Дома Романовых, избранных почетными членами российских естественно-научных обществ, см. в Приложении 1), избранной почетным членом общества; первой женщиной, избранной в МОИП; первой (вместе с А. Я. Ефименко), избранной в Русское географическое общество. Она также была единственной в XIX – начале ХХ века (на основании информации, доступной в настоящее время) женщиной – членом совета естественно-научного общества и фактическим (если не юридическим) секретарем общества. Изучение доступных списков членов естественно-научных обществ вплоть до 1914 года не выявило больше ни одной женщины, занимавшей административные посты в каком-либо из обществ, хотя, конечно, эти данные могут оказаться неполными (полный список обществ, членом которых состояла О. А. Федченко, см. в Приложении 2; для сравнения в Приложении 3 см. список научных обществ и организаций, членом которых состояла графиня П. С. Уварова).