Читать книгу "Штурмуя цитадель науки. Женщины-ученые Российской империи"

Таблица 16. Список докладов, сделанных О. Г. Полетаевой на заседаниях Русского энтомологического общества

Указатель статей, опубликованных в двух изданиях Русского энтомологического общества с 1850 по 1886 год, содержит информацию о четырех статьях О. Г. Полетаевой (таблица 17)10861086
  Таблица составлена на основании: Список статей, помещенных в изданиях Русского энтомологического общества за 25 лет его существования. 1859–1884. СПб., 1886. 16 с.


[Закрыть].

Таблица 17. Список публикаций О. Г. Полетаевой в периодических научных изданиях Русского энтомологического общества

* «Horae S. E.R.» – «Horae societatis entomologicae rossicae».

** «Труды Р. Э.О.» – «Труды Русского энтомологического общества».

Таким образом, О. Г. Полетаева, не являясь официальным членом общества, тем не менее в период с конца 70-х годов и до середины 80-х годов XIX века регулярно выступала на заседаниях общества и так же регулярно публиковала свои работы в его периодических изданиях.

Несколько другой была политика в отношении принятия в члены общества женщин молодого (по сравнению со всеми исследованными нами ранее) Русского астрономического общества, основанного в 1891 году. В первый год существования РАО в его составе насчитывалось 132 члена, из них 4 женщины (3 % от общего количества членов общества), в том числе (таблица 18)10871087
  Таблица составлена на основании: Состав Русского астрономического общества // Известия Русского астрономического общества. 1892. Вып. 1. С. 181–188.


[Закрыть].

Таблица 18. Женщины – члены Русского астрономического общества в год его основания (1891 г.)

Через десять лет, к 1901 году, Русское астрономическое общество насчитывало 297 человек, из них 21 женщину, что составляло 7 % от общего количества членов общества10881088
  Состав Русского астрономического общества. Исправлен по 1 мая 1901 г. // Известия Русского астрономического общества. Вып. IX. № 1–3. СПб., 1901. С. 105–128.


[Закрыть]. Фактически новая женщина избиралась в состав РАО каждый год в течение 90-х годов XIX века (кроме 1892 и 1895 годов), в большинство лет – две-три женщины в год, как это видно из таблицы 19)10891089
  Таблица составлена на основании: Состав Русского астрономического общества. Исправлен по 1 мая 1901 г. … С. 105–128.


[Закрыть].

Социальное положение этих женщин было очень разным: от титулованных дам (княгини М. Н. Оболенская и Е. Ф. Барклай-де-Толли-Веймарн, графиня Н. А. Бобринская), потомственной дворянки Н. М. Субботиной (дочери инженера М. Г. Субботина, возглавлявшего техническую дирекцию правления Сормовских заводов) до родившейся в порте Аяне (фактории русско-американской торговой компании) А. И. Фрейберг, прослужившей 29 лет в правлении Невской пригородной конно-железной дороги за грошовую плату. Среди них также две первые женщины – сотрудницы Пулковской обсерватории: Е. А. Максимова и М. В. Жилова. Все они, за одним исключением, жительницы С.‐Петербурга или его окрестностей. Эта разница в социальном происхождении, уровне материального благосостояния, а также в уровне образования – очень любопытный факт: в одном времени и в одном месте встретились и смешались представительницы различных социальных слоев, выходцы из которых преобладали среди российских женщин-исследовательниц в разные периоды XIX века: от представительниц аристократических семей, занимавшихся науками в начале – первой половине XIX века, дочерей генералитета, университетских профессоров, академиков – в 60–70-е, даже 80-е годы XIX века и до появления в 90-е годы (ближе к их второй половине) выходцев из семей преподавателей средних учебных заведений, иногда купеческих семей, семей мелких служащих, священников. Наглядная демонстрация расширения круга женщин, получавших образование, достаточное для того, чтобы заинтересоваться научной деятельностью.

В последующие годы, однако, женский состав Русского астрономического общества значительно пополнился за счет выпускниц С.‐Петербургских высших женских курсов. Из их числа в общество были приняты И. Н. Леман (1903 год), Л. И. Терентьева (1905 год), Е. С. Мартьянова (1906 год), Н. В. Войткевич (1913 год), В. А. Россовская (1913 год), Е. С. Рубинштейн (1913 год), М. Н. Абрамова (1914 год), Н. М. Штауде (1914 год), Л. С. Ангелицкая (1915 год), О. А. Иванова (1915 год), А. Н. Струйская (1915 год), и это неполный список10901090
  Данная информация взята из: Костина Л. Д. Женщины-астрономы Русского астрономического общества // Восьмой съезд Всесоюзного астрономо-геодезического общества. Астрономия. М.: Всесоюзное астрономо-геодезическое общество при АН СССР, 1987. С. 77.


[Закрыть].

На примере Русского астрономического общества мы видим начало преодоления стагнации, характерной для сотрудничества женщин-ученых с российскими научными обществами в 90-е годы XIX века. Однако в 1900-е годы ситуация с вовлечением женщин в профессиональную интеллектуальную деятельность в целом и в научные исследования в частности начинает меняться, и ее следует рассматривать отдельно. Подводя же итог изучению сотрудничества российских женщин с национальными научно-исследовательскими обществами в 60–90-е годы XIX века, следует отметить, что общества сыграли большую, возможно, решающую роль в признании женщин-исследовательниц равными и полноправными членами научного сообщества. Несмотря на то, что сотрудничество это было различным для различных областей знания и различных регионов страны, несмотря на то, что оно имело более интенсивные и менее интенсивные периоды, а также на то, что ни общества, ни их члены по отдельности не имели возможности изменить юридическое положение женщин и, следовательно, предоставить им возможности равной профессиональной карьеры в России, именно научные общества предоставляли женщинам равные возможности для полноценной «научной» жизни в указанный период времени. Это были возможности участвовать в научных мероприятиях, получать доступ к информации о новейших научных достижениях, участвовать в коллективных научно-исследовательских, научно-организационных, научно-издательских проектах, в географических экспедициях. А также возможность представлять результаты своих исследований на рассмотрение коллег, публиковать результаты своих научных работ в профессиональных научных изданиях.

Таблица 19. Избрание женщин в члены Русского астрономического общества в 90-е гг. XIX в.

Часть 4
Женщины – «любительницы наук» vs женщины – «профессиональные ученые» в российской науке в 1900-e годы

Глава 1
На старте – первые женщины на службе в высших учебных и ученых учреждениях Российской империи в 1900-е годы

Отлично! Возьмите барышню! … Только я знаю, о ком вы говорите… Я сам ее беру!

Из разговора Д.И Менделеева с И. М. Чельцовым. 1898 г.

К середине 90-х годов XIX века в стране стремительно менялась экономическая ситуация. И если в 70-е годы многих девушек в университеты приводило желание «стать полезными», трудиться на благо народа, то в 80-е и особенно в 90-е годы искать работу их все чаще и чаще заставляла необходимость. И, разумеется, девушки, происходившие из высших сословий, не могли и не хотели искать себе работу прислуги, судомоек, портних и других рабочих профессий. Вполне естественно, что, следуя примеру своих братьев, они хотели получить профессии учителей, врачей, юристов и ученых. А вместе с профессиями и оплачиваемую работу. Как вспоминала Н. В. Стасова, одна из основоположниц высшего женского образования в России, «общественный строй переменился. После освобождения крестьян дворянские семьи обеднели, надо было искать труда, родители не были в состоянии ни воспитывать дома детей, ни выписывать из-за границы гувернанток, платя им тысячи. Надо было поневоле отдавать девочек в общественные гимназии. Но дети чувствовали, по выходе оттуда, свое малое знание, а вместе росло сильное желание самостоятельности и желание зарабатывать, да к тому толкала тоже и сама необходимость»10911091
  Цит. по: Стасов В. Надежда Васильевна Стасова. Воспоминания и очерки. СПб., 1899. С. 158.


[Закрыть].

Как мы упоминали выше, уже в середине 70-х годов XIX века под давлением общественных кругов правительство было вынуждено пойти на уступки и разрешить открытие так называемых Высших женских курсов, одновременно затрудняя всячески их создание и обставив это дело множеством препон и запретов, как, например, запретом помещать объявления в прессе о сборе денег для курсов; разрешением открывать их только в университетских городах; требованием от поступавших на курсы девушек, помимо гимназических аттестатов и справок о благонадежности, письменного разрешения родителей или мужей, справки о благосостоянии и пр. и пр. Разумеется, на протяжении достаточно длительного периода времени программа обучения на курсах также не соответствовала университетской. И, наконец, самое главное: курсы не выдавали окончившим их слушательницам государственного диплома и, соответственно, не давали никаких прав, кроме тех, которые предусматривались дипломом женской гимназии. Одним словом, давая разрешение на открытие курсов, правительство только сделало вид, что готово пойти на компромисс, при этом использовав против добивавшихся перемен женщин их собственную аргументацию. Дело в том, что с самого начала движения за доступ женщин к высшему образованию инициативная группа выбрала линию аргументации, основываясь на официальной идеологии: с одной стороны, надеясь победить существующую систему с помощью ее же собственной логики, а с другой – подчеркивая, что они не требуют глобальных перемен и готовы играть по старым правилам. Обосновывая свои просьбы допустить девушек в университеты, они писали о том, что необходимо давать основательное образование будущим матерям, поскольку именно матери воспитывают граждан империи, а делать это в домашних условиях становится все труднее. Таким образом, они не упоминали о желании женщин (а часто и настоятельной необходимости) иметь достойную профессию и стабильный заработок, о том, что государство может нуждаться в их услугах, и тем более о том, что каждый человек, наделенный от рождения свободой воли, имеет право учиться, чему пожелает, и использовать свои познания так, как сочтет нужным (если только не для причинения вреда окружающим). Однако, подчеркивая свою принадлежность традиционной системе ценностей, организаторы высших женских курсов сами вырыли себе яму. Правительство сочло убедительным их доводы о том, что будущие матери должны получать более серьезное образование, чем это возможно в средних учебных заведениях. Соответственно, открытие Высших женских курсов было разрешено (хоть и с оговорками). Но ведь будущим матерям не нужны дипломы. Поэтому выпускницы курсов этих дипломов получать не будут.

Однако общественная потребность была слишком велика, и, несмотря ни на какие препоны, дело начало развиваться. С течением времени Высшие женские курсы открылись не только в Петербурге (1878 год) и Москве (1872 год), но и в других городах империи. Постепенно они обзавелись собственными помещениями, оборудованием, научными коллекциями и библиотеками. Молодые магистры и приват-доценты в ожидании защиты докторской диссертации и профессорской должности в университете были рады дополнительному заработку, а университетские профессора – возможности устроить себе дополнительную лабораторию. Благодаря тому и другому курсы не испытывали недостатка в преподавателях. Уровень слушательниц, поступавших на курсы, постепенно повышался. Одним словом, Высшие женские курсы все больше и больше стали походить на университеты10921092
  Подробно об истории развития в Российской империи высшего женского образования см.: Иванов А. Е. Женский вопрос в российской высшей школе. Выпускницы средних женских учебных заведений: выбор профессии, его мотивы // Иванов А. Е. Студенчество России конца XIX – начала ХХ века: социально-историческая судьба. М.: РОССПЭН, 1999. С. 102–170; Он же. Студентки и курсистки: численность, социальный, вероисповедно-национальный и возрастной состав // Там же. С. 171–235.


[Закрыть]. При этом они по-прежнему не выдавали никаких дипломов, и их окончание не давало никаких прав не только гражданских, но и профессиональных. Иногда даже наоборот, свидетельство об окончании Высших женских курсов служило поводом для отказа в получении места. Например, уже летом 1912 года канцелярия попечителя Западно-Сибирского учебного округа отвечала бывшей слушательнице С.‐Петербургских Высших женских курсов М. И. Юферевой: «Госпоже окончившей С.‐Петербургские Высшие женские курсы М. И. Юферевой. Канцелярия попечителя Западно-Сибирского учебного округа, по распоряжению начальства, имеет честь уведомить Вас, милостивая государыня, в ответ на прошение от 26 января сего года о предоставлении должности учительницы в одном из средних учебных заведений округа, что без особой рекомендации кого-либо из лиц, служащих по ведомству министерства народного просвещения, окончившие Высшие женские курсы на службу в Западно-Сибирский учебный округ не принимаются»10931093
  Письмо правителя канцелярии попечителя Западно-Сибирского учебного округа [Ю. Орлова] М. И. Юферевой. 23 июня 1912 г. // ЦГИА С.‐Петербурга. Ф. 113. Оп. 1. Д. 81. Л. 58.


[Закрыть]. Естественно, такая ситуация не могла не вызывать недовольства всех заинтересованных лиц, тем более что европейские университеты выдавали российским женщинам не только дипломы, но и докторские степени уже начиная с конца 60-х годов XIX века.

К сожалению, не существует точных данных о количестве российских женщин, получивших дипломы и ученые степени в зарубежных университетах к началу 90-х годов XIX века. Однако, по приблизительным оценкам, их число перевалило за несколько сотен. Прежде всего, это были врачи. При надлежащем упорстве они могли добиться разрешения сдать специальный экзамен на право вольной медицинской практики в России, как это делал любой иностранный специалист. Женщины же, овладевшие другими специальностями, могли рассчитывать в основном на преподавание в начальных классах женских гимназий. В целом и то и другое не особенно обращало на себя внимание окружающих. Что касается Высших женских курсов, действовавших в России, то они, наоборот, привлекали повышенное внимание общественности. Публику интересовали и количество окончивших студенток, и их последующие занятия, и гражданское состояние. К середине – концу 90-х годов XIX века только Бестужевские курсы в С.‐Петербурге просуществовали достаточно длительный срок10941094
  По указу правительства в 1886 г. все существовавшие в стране Высшие женские курсы были закрыты под предлогом необходимости реформирования всего дела высшего женского образования. Исключение составили Бестужевские курсы (С.‐Петербург), слушательницам которых в результате беспрецедентных усилий попечителей было разрешено окончить курс обучения. Но и здесь прием новых студенток был закрыт вплоть до 1889 г.


[Закрыть] и достигли приемлемого научно-образовательного уровня, чтобы статистические данные об их выпускницах могли предоставить репрезентативный материал о характере профессиональной деятельности женщин, получивших высшее образование на родине. Считая дело высшего женского образования некоей важной миссией, организаторы курсов позаботились о сборе и публикации статистических сведений, опубликовав целый ряд так называемых «Памятных книжек окончивших курс на Бестужевских С.‐Петербургских Высших женских курсах».

Согласно данным «Памятной книжки» 1903 года издания, содержащей сведения обо всех выпусках курсов начиная с первого, 1882 года, и заканчивая 1903-м (исключая 1890–1892 годы, когда выпусков не было), за указанный период курсы окончило, то есть сдало все необходимые выпускные испытания, 2229 женщин. Из них 2116 слушательниц и 113 вольнослушательниц. Из указанных выше к 1903 году умерло 67 человек, не удалось найти никаких сведений о 218. Занятия остальных распределялись следующим образом (см. таблицу 1)10951095
  Таблица составлена на основании данных, взятых из: Памятная книжка окончивших курс на С.‐Петербургских Высших женских курсах 1882–1889, 1893–1903 гг. / 4-е изд. СПб., 1903. Приложение.


[Закрыть].

Абсолютное большинство девушек работало учительницами в средней школе. Только 35 человек (или 1,5 %) в тот или иной период времени работали в высшей школе и только 39 (или 1,7 %) провели какое-то время в роли сотрудниц научных учреждений. В общей сложности на 1903 год 74 человека из 2229 официально окончивших курсы (или примерно 3,3 %) имели опыт работы в высших учебных или научных организациях. Еще некоторое количество занималось самостоятельными научными исследованиями на правах любительниц.

Таблица 1. Занятость выпускниц С.‐Петербургских Высших женских курсов (1882–1903 гг.)

В отечественной историко-научной литературе существует мнение, что со времени основания Высших женских курсов вся научно-исследовательская работа женщин в нашей стране была связана так или иначе именно с их деятельностью. Например, Ю. С. Мусабеков писал об этом: «Все видные женщины-химики дореволюционной России в своей творческой работе в той или иной степени были связаны с Высшими женскими курсами в С.‐Петербурге…»10961096
  Мусабеков Ю. С. Юлия Всеволодовна Лермонтова. 1846–1919. М.: Наука, 1967. С. 10.


[Закрыть] Л. Д. Костина, автор очень интересного исследования «Женщины-астрономы Русского астрономического общества», тем не менее ограничила поле своего исследования следующим образом: «В статье пойдет речь о деятельности женщин-астрономов РАО. Женщинами-астрономами мы считаем выпускниц ВЖК, поступавших начиная с 1895 года на работу в Пулковскую обсерваторию, ассистенток кафедры астрономии ВЖК, слушательниц, которые учились на физико-математическом факультете ВЖК и участвовали в работе РАО, не будучи членами этого общества»10971097
  Костина Л. Д. Женщины-астрономы Русского астрономического общества // Восьмой съезд Всесоюзного астрономо-геодезического общества. Астрономия. М.: Всесоюзное астрономо-геодезическое общество при АН СССР, 1987. С. 77.


[Закрыть]. В то время как мы увидели при изучении списков РАО, что из 21 женщины, состоявшей в обществе к 1 мая 1901 года, только две работали в Пулкове и были выпускницами ВЖК (Е. А. Максимова и М. В. Жилова), еще одна (Н. М. Субботина) в более поздний период (примерно с 1905 года) стала вольнослушательницей ВЖК, будучи принятой в члены РАО гораздо раньше своего появления на курсах10981098
  Состав Русского астрономического общества. Исправлен по 1 мая 1901 г. // Известия Русского астрономического общества. Вып. IX. № 1–3. 1901. С. 105–128.


[Закрыть]. И даже когда в 1900-е годы число женщин – членов РАО значительно увеличилось за счет недавних выпускниц ВЖК, они все равно составляли не больше половины (примерно) от числа всех женщин – членов общества10991099
  О вступлении в РАО выпускниц ВЖК см.: Костина Л. Д. Указ. соч. С. 77.


[Закрыть]. Таким образом, это мнение не совсем соответствует действительности. Тем не менее С.‐Петербургские Высшие женские курсы предоставляли своим выпускницам возможность работы в качестве младшего преподавательского персонала начиная с самого первого выпуска. Из первого выпуска физико-математического отделения Бестужевских курсов трое сразу же получили работу на курсах как руководительницы практических занятий (по кафедрам физики, химии и математики), еще одна – через два года (кафедра математики) и еще одна выпускница через пять лет получила работу преподавателя ботаники и физиологии на женских фельдшерских курсах (таблица 2)11001100
  Таблица составлена на основании: Памятная книжка окончивших курс на С.‐Петербургских Высших женских курсах 1882–1889 гг. 1893–1903 гг. / Изд. 4-е. СПб., 1903.


[Закрыть].

Из второго выпуска, 1883 года, одна выпускница получила работу в 1883 году, еще одна в 1884-м и одна в 1885 году (таблица 3)11011101
  Таблица составлена на основании: см. предыдущую сноску, с добавлением данных из справочно-библиографической рукописи: Бестужевские курсы. Б.м., Б.д. (место хранения: научно-справочный отдел Российской государственной библиотеки).


[Закрыть].

Однако из числа выпускниц 1884, 1885, 1886 годов на курсах не остался работать никто. Выпускница 1887 года В. Е. Богдановская поступила на службу на ВЖК после получения степени доктора в зарубежном университете, то есть только в 1892 году. Никто другой из выпусков физико-математического отделения 1887, 1888 и 1889 годов не получал преподавательской или научно-технической работы на ВЖК. В 1890, 1891, 1892 годах выпусков не было, поскольку с 1886 года был закрыт прием на курсы. Из выпуска 1893 года одна выпускница руководила практическими занятиями по химии через два года после окончания курсов, в 1895 году. В 1894 году должность ассистентки по кафедре химии была предложена одной выпускнице (начиная с 1894 года); еще одна в тот же год начала руководить практическими занятиями по агрономической химии (таблица 4)11021102
  Таблица составлена на основании: см. предыдущую сноску.


[Закрыть].

Таблица 2. Выпускницы первого выпуска С.‐Петербургских Высших женских курсов (1882 г.), получившие работу на женских курсах

Из числа следующих выпусков (вплоть до 1903 года) в роли различного вспомогательного педагогического персонала на курсах работали 22 выпускницы (таблица 5)11031103
  Таблица составлена на основании: Памятная книжка окончивших курс на С.‐Петербургских Высших женских курсах 1882–1889 гг. 1893–1903 гг. / Изд. 4-е. СПб., 1903, Бесстужевские курсы. Б. м. Б. д. (место хранения: Научно-справочный отдел Российской государственной библиотеки).


[Закрыть].

Таким образом, после предоставления работы на курсах выпускницам первых двух выпусков, 1882 и 1883 годов, в течение последующих 10 лет вплоть до 1893 года никто из выпускниц не имел подобной возможности. Кроме того, нельзя не отметить, что продолжительность работы выпускниц на курсах была различной, но, как правило, непродолжительной. В соответствии с цифрами, приведенными в таблицах 2–5, 6 женщин проработали на курсах около одного года каждая; 6 – по три года; одна – 4 года и одна 5 – лет. По двое проработали по 7 и 8 лет. Но как минимум шесть женщин проработали на ВЖК от 13 до 33 лет.

Таблица 3. Выпускницы второго выпуска С.‐Петербургских Высших женских курсов (1883 г.), получившие работу на женских курсах

Таблица 4. Выпускницы С.‐Петербургских Высших женских курсов первой половины 90-х гг. XIX в., получившие работу на женских курсах

Таблица 5. Выпускницы С.‐Петербургских Высших женских курсов второй половины 90-х гг. XIX в. – начала ХХ в., получившие работу на курсах

Из первого выпуска 1882 года всю жизнь проработали на курсах А. Е. Сердобинская – предположительно 33 года (не менее) (физика) и В. И. Шифф (урожденная Равич) – 36 лет (математика). 21 год прослужила на курсах А. Г. Емельянова (физика); 19 лет – А. К. Диксон (урожденная Горенбург) (физика); А. Ф. Петрушевская проработала на курсах в общей сложности 18 лет (ботаника); 17 лет проработала А. Ф. Васильева (химия); 15 лет – В. Н. Тихомирова (физика). С 1900 года и до объединения ВЖК с Петроградским (далее Ленинградским) университетом (до 1930 года) работала на курсах Н. Н. Гернет (математика). Из них всех только А. Ф. Васильева и Н. Н. Гернет, имевшие степени докторов зарубежных университетов, продвинулись по служебной лестнице выше должности ассистента.

Те из выпускниц С.‐Петербургских Высших женских курсов, кто хотел профессионально заниматься научными исследованиями и вместе с тем был вынужден зарабатывать себе на жизнь, искали места сотрудников, как правило технических, в научно-исследовательских учреждениях или, если существовала такая возможность, продолжали научные занятия частным образом. Некоторые находили места на других женских курсах по мере их открытия в 1900-е годы.

Среди мест службы женщин в научных учреждениях присутствовали: ботанический кабинет Императорской академии наук; две метеорологические станции; различные биологические лаборатории; биологическая, энтомологическая, шелководческая станции (правда, не очень понятно, была ли выполнявшаяся там женщинами работа оплачиваемой). Из различных высших женских учебных заведений: Московские Высшие женские курсы, Женский медицинский институт, С.‐Петербургские Педагогические курсы. Выпускницы ВЖК работали также в лабораториях различных заводов (хоть их и трудно отнести к «научным» учреждениям, но должности, которые в них занимали женщины, назывались «лаборант»).

Из числа научных учреждений следует отдельно назвать Пулковскую обсерваторию, принявшую наибольшее количество выпускниц курсов; Главную Палату мер и весов, Главную физическую обсерваторию (эта последняя открыла свои двери для женщин только после 1912 года), а также Бактериологический институт при Московском университете, в котором с 1896 года работала ассистентом Прасковья Васильевна Циклинская (выпуск 1889 года, физико-математическое отделение), «Docteur des sciences physiques» Женевского университета11041104
  См.: Памятная книжка окончивших курс на С.‐Петербургских Высших женских курсах 1882–1889 гг. 1893–1903 гг. / Изд. 4-е. СПб., 1903.


[Закрыть].

Сотрудники ВЖК продолжали скрупулезно собирать данные о служебной занятости своих выпускниц. В период с 1903 по 1908 год цифры, приведенные нами в таблице, несколько (но очень незначительно, в пределах статистической погрешности) изменились (поскольку менялись места работы женщин). В нижеследующей таблице мы приводим статистику занятости выпускниц С.‐Петербургских Высших женских курсов в высших учебных и научных учреждениях в период с 1882 по 1908 год включительно (таблица 6)11051105
  Таблица составлена на основании данных, содержащихся в: Высшие женские курсы в С.‐Петербурге. Краткая историческая записка. 1878–1908. СПб., 1908. С. 72–75.


[Закрыть].

Таблица 6. Статистика занятости выпускниц С.‐Петербургских Высших женских курсов в высших учебных и научных учреждениях Российской империи (1882–1908 гг.)

Из таблицы 6 хорошо видно, что наибольший выпуск курсов пришелся на 1882 год – год самого первого выпуска. В остальные 1880-е годы количество выпускниц стабильно держалось в интервале от 110 до 130 человек в год, резко уменьшилось в 1890-е годы и с переменным успехом держалось на уровне 160–190 человек в год в 1902–1904 годах. События 1905 года, однако, видимо, сильно повлияли на учебный процесс и сказались на его полном и «правильном» завершении, поскольку в 1905–1906 годах число выпускниц вновь резко упало, снова перешагнув за 120 человек только в 1907 году.

Рассматривая статистику официальных выпускниц курсов, следует, однако, иметь в виду еще два фактора. Во-первых, не все подававшие прошения о зачислении на курсы получали согласие, и, во‐вторых, далеко не все из поступивших на курсы женщин сдавали выпускные экзамены и получали свидетельство об окончании. В первые годы работы курсов (с 1878 по 1886 год) администрация курсов не отказывала в приеме никому из числа подавших прошение о поступлении. Соответственно, в 1878–1879 годах было подано 793 прошения о поступлении на курсы, и все приняты; в 1879–1880 годах – 330 прошений; в 1880–1881 годах – 295, в 1881–1882 годах – 293; в 1882–1883 годах – 397; в 1883–1884 годах – 349; в 1884–1885 годах – 250 и, наконец, в 1885–1886 годах – 233 прошения.

В 1886–1888 годах прием на курсы не производился. В 1889 году было принято 144 прошения и все одобрены; в 1890 году принято 111 прошений и впервые в истории курсов 10 из них отклонены. В 1891 и 1892 годах было принято 127 и 151 прошение соответственно и все одобрены. Однако с 1893 года картина начала меняться (таблица 7)11061106
  Таблица составлена по материалам: см. предыдущую сноску. С. 58–59.


[Закрыть].

В целом, с 1878 по 1908 год было подано 19 293 прошения о зачислении на С.‐Петербургские Высшие женские курсы. Из них 7036 были отклонены и 12 257 одобрены. Получили свидетельства об официальном завершении обучения на курсах 2785 человек11071107
  Там же. С. 59.


[Закрыть]. То есть количество женщин, желавших учиться, постоянно увеличивалось (хоть и с некоторыми вариациями от года к году), а количество отказов в приеме росло с 1893 года почти что без исключений. Огромная разница между числом зачисленных на курсы и числом официально их окончивших объясняется не только естественным для любого учебного учреждения отсевом, но и нежеланием слушательниц тратить время на формальности, связанные со сдачей экзаменов и получением свидетельства об окончании курсов, когда это свидетельство не имело никакой юридической силы.

Таблица 7. Статистика поданных и отклоненных прошений о поступлении на С.‐Петербургские Высшие женские курсы (1893–1909 гг.)

Таким образом, число официальных выпускниц продолжало оставаться в пределах 150–200 человек в год и далеко не каждый год достигало даже этой величины. Точно так же на одном уровне продолжало оставаться количество выпускниц, занятых на службе в высшей школе и различных научных учреждениях, как это видно из таблицы распределения выпускниц по профессиям с 1882 по 1908 год. То есть, несмотря на то что количество выпускниц, нашедших работу в научных или высших учебных организациях, оставалось примерно одинаковым на протяжении 1880-х – первой половины 1900-х годов: от 1 до (максимум) 6 человек в год, общее их количество постепенно увеличивалось. По сведениям на 1908 год, из общего числа выпускниц С.‐Петербургских Высших женских курсов «состояли более или менее продолжительное время ассистентками, преподавательницами и руководительницами практических занятий в высших учебных заведениях 56 лиц, причем в настоящее время 24 работают на С.‐Петербургских Высших женских курсах, 10 состоят ассистентками и преподавательницами в др[угих] высших женских учебных заведениях С.‐Петербурга, две руководят занятиями по математике Высших женских курсов в Москве, одна – занятиями по математике слушательниц Педагогических курсов в Одессе, одна состоит ассистенткой в Политехническом институте в Киеве»11081108
  Высшие женские курсы в С.‐Петербурге. Краткая историческая записка. 1878–1908. СПб., 1908. С. 66.


[Закрыть]. Заметим, что из всех вышеперечисленных только две женщины – Н. Н. Гернет и А. Ф. Васильева, обе имеющие степень доктора философии Геттингенского университета, – читали лекции (по чистой математике и по физической химии)11091109
  Там же.


[Закрыть]. Из числа ассистенток и руководительниц практических занятий более или менее продолжительное время в высшей школе проработали 20 человек.

По данным на тот же 1908 год, в научных учреждениях бывших курсисток работало даже меньше, чем в высшей школе: «…45 работают в ученых учреждениях, лабораториях, обсерваториях, на метеорологических станциях, зоологических. П. В. Циклинская, имеющая степень “Docteur des sciences physiques” Женевского университета, 12 лет состоит ассистентом Бактериологического института при Московском университете»11101110
  Высшие женские курсы в С.‐Петербурге. Краткая историческая записка. 1878–1908. СПб., 1908. С. 66.


[Закрыть]. Эта фраза, опубликованная в 1908 году, была полна гордости за достижения выдающейся соотечественницы. Однако вряд ли нам удалось бы найти мужчину – доктора Женевского университета, проведшего 12 лет в роли ассистента и не захотевшего сменить род деятельности из-за его полной бесперспективности. Но для российской женщины этого периода это и правда было достижением. Например, выпускница Сорбонны, палеонтолог М. В. Павлова не могла получить никакой должности при Московском университете, а возможность обрабатывать его палеонтологические коллекции (работа, принесшая ей мировую известность) была предоставлена ей в качестве одолжения «только благодаря личному влиянию ее мужа, проф. А. П. Павлова, и проф. В. И. Вернадского»11111111
  Памяти М. В. Павловой // Палеонтологическое обозрение. 1939. Вып. 1. С. [1–2].


[Закрыть] и, разумеется, безо всякой оплаты.

Возвращаясь к данным 1908 года: «…15 из окончивших Высшие женские курсы состояли вычислительницами в Пулковской обсерватории»11121112
  Высшие женские курсы в С.‐Петербурге. Краткая историческая записка… С. 68.


[Закрыть]. Действительно, с конца 1890-х годов в списках вычислителей Пулковской обсерватории появляются имена девушек. Обычно выпускниц ВЖК приглашали на работу их профессора. Например, М. В. Жилова, окончившая ВЖК в 1894 году, писала в автобиографии, что ее пригласил в Вычислительное бюро при Императорской Академии наук работавший профессором ВЖК О. А. Баклунд. Вот как она объясняла свой выбор: «О. А. Баклунд предложил мне под его руководством заняться астрономией. “Вы будете в Пулково”, – говорил он мне на вечере при окончании курсов. О. Д. Хвольсон предлагал свое руководство <…> моими занятиями в лаборатории Курсов, обещал хлопотать устроить подвал при курсах для специальных <…> электрических исследований. Определенность предложения О. А. Баклунда взяла перевес при моем окончательном выборе специальности: с 1-го октября 1899-го года я стала астрономом»11131113
  Жилова М. В. Автобиография. Черновик. Б.д. // С.‐Петербургский филиал Архива РАН. Ф. 711. Оп. 1. Д. 17. Л. 1, 1 об.


[Закрыть]. В качестве вольнонаемного вычислителя М. В. Жилова работала в Пулковской обсерватории с 1895 года11141114
  Покровский К. Д. Женщины-астрономы и их работы // Исторический вестник. Историко-литературный журнал. 1897. Т. 68. № 6. Июнь. С. 778.


[Закрыть].

Появление девушек в Пулковской обсерватории было очень быстро замечено научным сообществом. К. Д. Покровский, например, писал об этом в обширной статье 1897 года издания, посвященной женщинам-астрономам, преимущественно иностранным: «Академик Баклунд, читая астрономию на С.‐Петербургских высших женских курсах, сумел привлечь некоторых из своих слушательниц к непосредственному участию в астрономических вычислениях. Сделавшись директором Пулковской обсерватории, он пригласил их туда, поручая им для вычисления длинные ряды различных наблюдений»11151115
  Там же. С. 777–778.


[Закрыть]. И добавляет с удовлетворением: «Официальные отчеты директора свидетельствуют о необычайном трудолюбии их, точности и аккуратности в их работах»11161116
  Там же. С. 778.


[Закрыть].

М. В. Жилова проработала в Пулковской обсерватории вплоть до 1934 года. Однако для девушек, устраивавшихся на работу в 1890–1900-е годы, это скорее исключение, чем правило. Обычно срок работы женщины вычислителем в Пулкове был столь же непродолжителен, как и срок ее работы ассистенткой на ВЖК. Напротив многих имен в «Памятной книжке» можно найти следующую запись: «Теплякова Валентина Петровна (Добкевич)… Была11171117
  Курсив наш. — О. В.


[Закрыть] вычислителем в Пулковской обсерватории»11181118
  Памятная книжка окончивших курс на С.‐Петербургских Высших женских курсах… С. 94.


[Закрыть] и др.

Всего через два года после появления женщин в Пулково Д. И. Менделеев пригласил девушек на работу в возглавлявшуюся им Главную Палату мер и весов, также в основном в качестве вычислительниц. Первой из этих девушек была О. Э. Озаровская. Она окончила физико-математический факультет Бестужевских курсов в 1897 году, а в начале 1898 года Д. И. Менделеев принял ее на службу в Главную Палату мер и весов на должность калькулятора, через некоторое время превратившуюся в должность лаборанта.

В воспоминаниях, посвященных Д. И. Менделееву, Ольга Эрастовна Озаровская писала: «Кончила курсы, мечтала получить школу на Шлиссельбургском тракте <…>. Это дело не вышло. В моих надеждах и огорчениях принимали участие Анна Ивановна11191119
  Менделеева Анна Ивановна, супруга Д. И. Менделеева. — О. В.


[Закрыть] и Иван Михайлович Чельцов11201120
  Чельцов И. М., профессор ВЖК. — О. В.


[Закрыть]. Последний уже спрашивал, каковы мои сведения в области химии. Я угадывала, что он хочет устроить меня в своей лаборатории; но угадывала и его колебания. Ведь тогда существовал “женский вопрос” во всей силе. Женщины на научной работе насчитывались единицами. Чельцов боялся трений не столько со стороны начальства, сколько со стороны самих служащих. За советом он поехал к своему учителю и другу, Менделеев ответил: “Отлично! Возьмите барышню! <…> Только я знаю, о ком вы говорите… Я сам ее беру!”»11211121
  [Озаровская О. Э.] Д. И. Менделеев по воспоминаниям О. Э. Озаровской. М., 1929. С. 22–23.


[Закрыть] Рассказывая о посещении Д. И. Менделеева в его рабочем кабинете у него дома, своеобразном интервью перед принятием на работу, О. Э. Озаровская писала: «Велик был мой трепет перед порогом кабинета, но чутье подсказывало, как вести себя, самообладание выручило. Дмитрий Иванович с первых же слов подчеркнул, что работа временная, и я могу исполнять ее по желанию: или дома или в Главной Палате мер и весов. Я предпочла второе»11221122
  Там же. С. 27.


[Закрыть]. Но принять девушку на службу в государственную лабораторию официально было нелегко. По словам О. Э. Озаровской, «Дмитрию Ивановичу, никуда уже не выходившему из дому, пришлось ездить в наемной карете к министру финансов Витте испрашивать разрешение на допущение женщины к службе в Главной Палате мер и весов»11231123
  Там же. С. 36.


[Закрыть]. Тем не менее уже через месяц Д. И. Менделеев пригласил в Палату еще одну девушку, Е. Ф. Эндимионову11241124
  Там же.


[Закрыть]. По словам О. Э. Озаровской, Д. И. Менделеев объяснял это следующим образом: «…работы много вычислительной; я вон отрываю таких лиц, у которых и без того дела много»11251125
  Там же.


[Закрыть].