Читать книгу "Штурмуя цитадель науки. Женщины-ученые Российской империи"

В 1900 году А. А. Глаголева окончила курс Тульского епархиального училища. Из своих учителей она упоминает только преподавателя физики, молодого и увлеченного выпускника Московского университета А. М. Покровского11951195
  Глаголева-Аркадьева А. А. Автобиография. 3 октября 1927 г. … Л. 43.


[Закрыть]. Возможно, именно ему она обязана интересом к этому предмету, определившему всю ее последующую жизнь. Однако тогда, в 1900 году, о возможной научной работе Александра Андреевна могла только мечтать. Правительство разрешило вновь открыть Московские Высшие женские (МВЖК) курсы (закрытые в 1886 году) только в 1900 году, в год окончания А. А. Глаголевой училища. С 1901 года МВЖК начали прием слушательниц. Казалось бы, ситуация складывалась благоприятно для молодой Глаголевой (ведь вряд ли дочь священника могла бы позволить себе заграничное путешествие и даже С.‐Петербург с его Высшими женскими курсами должен был казаться очень далеким из тульской деревни).

Но существовало одно препятствие (помимо денег): по новым правилам незамужним несовершеннолетним, то есть не достигшим 21 года, девушкам для поступления на Высшие женские курсы помимо прочих документов требовалось письменное разрешение родителей. В скобках заметим, что несовершеннолетним молодым людям для поступления в университет разрешения родителей не требовалось. Замужние же женщины должны были представлять разрешение супругов независимо от своего возраста. В 1901 году А. А. Глаголевой исполнилось 17 лет, она страстно хотела учиться, но ее родители придерживались другого мнения. Во всяком случае, именно так утверждала сама А. А. Глаголева в различных автобиографиях и в разговорах с друзьями. И это ее утверждение как-то незаметно перекочевало и в исследовательские работы, посвященные ее биографии. К. А. Волкова, например, писала: «А.А. [Глаголева], как и многие женщины того времени, выдержала борьбу с родителями за право на высшее образование, на самостоятельную жизнь и работу»11961196
  Волкова К. А. Александра Андреевна Глаголева-Аркадьева. 1884–1945 // Глаголева-Аркадьева А. А. Собрание трудов. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1948. С. 18–19.


[Закрыть]. И действительно, подвергать эти сведения сомнению не было никаких причин. Ученица и близкая приятельница А. А. Глаголевой Сильвия Семеновна Зильберштейн (1891–?) рассказывала с ее слов, что в конце концов Александре Андреевне пришлось просто убежать из дома, «выпрыгнув в окно»11971197
  Зильберштейн С. С. Мои воспоминания об Александре Андреевне Глаголевой-Аркадьевой. 24 февраля 1946 г. // Архив РАН. Ф. 641. Оп. 6. Д. 134. Л. 7.


[Закрыть]. Другая ее ученица, Екатерина Михайловна Румянцева, вспоминала, что день отъезда Александры Андреевны в Москву стал для ее семьи «днем семейного траура»11981198
  Румянцева Е. М. Воспоминания о А. А. Глаголевой-Аркадьевой. 14 января 1946 г. // Архив РАН. Ф. 641. Оп. 6. Д. 139. Л. 2.


[Закрыть]. Сама Александра Андреевна с неподдельной горечью писала об этом: «Только ценой разрыва с моей семьей, горячо любившей меня и так же горячо любимой мной, мне удалось добиться поступления в высшую школу, без всякой надежды на материальную помощь со стороны»11991199
  Глаголева А. А. Автобиография. 3 октября 1927 г. … Л. 43.


[Закрыть]. Однако документы, обнаруженные нами в личном деле А. А. Глаголевой-Аркадьевой в фонде Московских Высших женских курсов, свидетельствуют о том, что все эти утверждения если и соответствовали действительности, то далеко не полностью.

В любом случае в 1900 году, по окончании Тульского епархиального училища, А. А. Глаголева поступила не на МВЖК, а на службу учительницей в сельскую школу. Здесь впервые проявился ее педагогический талант. Несмотря на острое разочарование из-за невозможности учиться, она выполняла свою работу с искренним увлечением и число ее учеников постоянно росло. Впоследствии она вспоминала, что при ее поступлении в школу у нее было 35 учеников, а уходя через шесть лет, она оставляла уже 13012001200
  Там же. Л. 44.


[Закрыть]. Тем не менее работа учительницы начальных классов не могла удовлетворить ее, и время, проведенное в сельской школе, стало для нее серьезным испытанием. Позднее она писала: «Только благодаря своему живому характеру и неистощимой любви к жизни и работе я сохранила в себе душевное равновесие в эти годы; серьезная педагогическая работа в школе, которой я отдавала почти все свое время12011201
  Далее зачеркнуто: «с одной стороны». — О. В.


[Закрыть], и скрытая от окружающих работа по подготовке в высшую школу, связанная с тренировкой12021202
  Далее зачеркнуто: «своей». — О. В.


[Закрыть] воли перед ожидавшей меня трудовой студенческой жизнью12031203
  Далее зачеркнуто: «с другой стороны, очень». — О. В.


[Закрыть], гармонично сочетались12041204
  Далее зачеркнуто: «в моей духовной жизни». — О. В.


[Закрыть] во мне»12051205
  Глаголева А. А. Автобиография. 3 октября 1927 г. … Л. 43–44.


[Закрыть].

Возможно, вначале родители А. А. Глаголевой действительно возражали против ее отъезда в Москву на Высшие женские курсы. Но, вопреки последующим утверждениям Александры Андреевны, эти возражения были преодолены к 1904 году. В доказательство этих слов в личном деле сохранились два письма ее отца. В первом из них он сообщает о намерении выделять дочери необходимые для обучения на курсах средства: «Сим удостоверяю, что дочь моя, окончившая курс Тульского епархиального женского училища Александра Глаголева, будет в состоянии вносить следуемую курсам плату, так как средства эти она будет получать от меня. Священник с[ела] Товарково Богородецкого уезда Тульской епархии Андрей Глаголев»12061206
  Глаголев А. Письмо руководству Московских Высших женских курсов. [1905] // ЦГА Москвы. Ф. 363. Оп. 4. Д. 7302. Л. 41.


[Закрыть]. Это письмо заверено печатью Тульской епархии и имеет исходящий делопроизводственный номер, то есть подделка в данном случае исключается. В письме к дочери, датированном 1905 годом, А. Глаголев пишет (к сожалению, письмо очень неудачно переплетено в деле и поэтому полностью не читаемо): «Дорогая моя дочь Александра Андреевна! <…> что по требованию нашей жизни необходимо тебе образование для того, <…> крепче и <…> следовать на посту службы, а потому и <…> доставлять тебе <…> средства на твое образование на курсах сколько потребуется, чтобы безбедно проходить курс образования. Да благословит господь тебя учиться…»12071207
  Глаголев А. Письмо А. А. Глаголевой. 1905 г. // ЦГА Москвы. Ф. 363. Оп. 4. Д. 7302. Л. 40, 40 об.


[Закрыть] Таким образом, какие бы разногласия ни существовали в семье, уже к 1905 году они были преодолены и отец не только дал свое официальное разрешение, по закону необходимое для поступления курсы, но и свое благословение, а также пообещал материальную поддержку, несмотря на 8 других детей.

В личном деле А. А. Глаголевой сохранилось два ее заявления с просьбой о приеме на Московские Высшие женские курсы. Первое из них датировано 7 мая 1905 года и содержит следующие сведения: «Имея сильное желание продолжить свое образование и получивши отказ, в прошлом году, на свое прошение, осмеливаюсь вторично покорнейше просить Ваше Превосходительство принять меня в число слушательниц вверенных Вам курсов по естественному отделению. Средства для платы за право слушания лекций и на жизнь в Москве я имею от своего отца. В продолжение своего учения на курсах жить буду у своей родственницы, заведующей приютом, Софии Семеновны Розановой. При сем прошении прилагаю письма: от своего отца, священника села Товарково Богородицкого уезда, – о его согласии выдавать мне ежегодное содержание сколько потребуется, и от вышеозначенной родственницы – о ее согласии принять меня к себе на квартиру»12081208
  Глаголева А. А. Прошение А. А. Глаголевой о зачислении на Московские Высшие женские курсы. 7 мая 1905 г. // ЦГА Москвы. Ф. 363. Оп. 4. Д. 7302. Л. 2.


[Закрыть].

Таким образом, уже в 1904 году А. А. Глаголева подавала прошение о зачислении на курсы, имея согласие отца и письменное подтверждение его финансовой поддержки. Тем не менее и в 1904 году, и в 1905-м ее прошения были отклонены, хотя и не из-за отсутствия согласия родителей. Через шесть лет после окончания епархиального училища, 9 мая 1906 года, А. А. Глаголева вновь, уже в третий раз, подала прошение о зачислении на курсы. На этот раз заявление помимо официально необходимой информации содержало страстную мольбу (по-другому это сложно назвать) с просьбой о принятии, мольбу, в которой объясняются мотивы ее поступка. «Имея сильное желание продолжить свое образование, но получивши уже два раза отказ, осмеливаюсь опять покорнейше просить Ваше Превосходительство принять меня в число слушательниц вверенных Вам курсов по естественно-математическому отделению, – писала А. А. Глаголева12091209
  Глаголева А. А. Прошение А. А. Глаголевой о зачислении на Московские Высшие женские курсы. 9 мая 1906 г. // ЦГА Москвы. Ф. 363. Оп. 4. Д. 7302. Л. 1.


[Закрыть]. И продолжала, объяснив, что все необходимые документы у нее имеются: «Прошу Вас, Ваше Превосходительство, хоть в этот раз не отказать в моем прошении. Мое желание учиться не есть каприз, могущий с течением времени позабыться; нет, это желание – цель моей жизни; оно никогда во мне не ослабевало: вот это уже третье мое прошение к Вам. Не закрывайте же дверей Высших курсов для искренне жаждущего учения!»12101210
  Там же.


[Закрыть] И объясняла более подробно: «Вот уже 6 лет прошло с тех пор, как у меня впервые вполне ясно и твердо явилось желание учиться. Несмотря на разные препятствия со стороны родных, я удержала свои взгляды и осталась верна им. Теперь я достигла своего: родные согласились с моими взглядами: они согласны отпустить меня учиться, – но самое главное, – алтарь знания – закрыт для меня. Три раза я просила открыть его для меня, и два раза уже получала отказ. Неужели третье мое прошение, оставшись “гласом вопиющего в пустыне”, окончательно убьет мои стремления, подорвет мои последние силы для борьбы с препятствиями на пути к цели жизни, и заставит меня всю оставшуюся мою жизнь посвятить предмету, неинтересному для меня, с твердым и грустным сознанием того, что призвание мое было другое, и что оно непоправимо разбито»12111211
  Там же. Л. 1 об.


[Закрыть]. Здесь мы видим стиль и метафоры, вполне достойные выпускницы епархиального училища. Правда, остается непонятным, при каких обстоятельствах у этой самой выпускницы возникло такое сильное желание изучать именно естественные науки. Тем не менее оно возникло. И А. А. Глаголева не стеснялась умолять, чтобы получить желаемое: «Войдите в положение состояния моей души, Ваше Превосходительство, и, если найдете возможным, сделайте меня избранницей из числа пришедших к Вам с искренним желанием получить знания, во имя того, что я уже три года жила этой надеждой, и до сих пор она была напрасной. Время (6 лет), прошедшее после окончания курса, не было бесполезным для меня: я была учительницей и готовилась на курсы»12121212
  Там же.


[Закрыть].

Можно предположить, что А. А. Глаголева получала отказы не из-за несогласия семьи (или не только из-за этого), а из-за характера своего среднего образования. Желающих поступить учиться на МВЖК было больше, чем доступных мест, и на курсах существовал конкурс аттестатов (так же как и на С.‐Петербургских Высших женских курсах). Большинство претенденток были выпускницами гимназий, часто частных, готовивших девочек по программе мужских гимназий, окончившими, кроме того, дополнительный, так называемый педагогический класс. По существовавшему в Российской империи делению гимназии принадлежали к учебным заведениям I-го разряда, епархиальные училища – II. Программа гимназий была значительно более насыщенной и сложной, а подготовка, получаемая их выпускницами, более серьезной и глубокой. Епархиальные училища не могли с ними соперничать никоим образом. Современный исследователь истории женского епархиального образования О. Д. Попова отмечает в подробной монографии «В стенах конвикта… (Очерки повседневной жизни женских епархиальных училищ)»: «Наиболее целеустремленные выпускницы женских епархиальных училищ стремились получить высшее образование на Высших женских курсах. Как уже говорилось выше, образование в епархиальном училище давалось ниже гимназического, поэтому для поступления на высшие курсы девушкам приходилось заканчивать еще один класс в гимназии или много заниматься самостоятельно. Поэтому высшее образование получали лишь самые настойчивые»12131213
  Попова О. Д. В стенах конвикта… (Очерки повседневной жизни женских епархиальных училищ). Рязань: Поверенный, 2006. С. 248.


[Закрыть]. Рассказывая о судьбах немногих выпускниц епархиальных училищ, окончивших Высшие женские курсы, О. Д. Попова среди прочих упоминает выпускницу Калужского епархиального училища, ученицу К. Э. Циолковского Анну Георгиевну Соколову, учившуюся на Московских Высших женских курсах в середине 1900-х годов (приблизительно в одно время с А. А. Глаголевой): «В епархиальном [училище] не преподавали тригонометрию и стереометрию <…>, – пишет О. Д. Попова. – Их пришлось осваивать (А. Г. Соколовой. — О. В.) самостоятельно по учебникам в короткий срок»12141214
  Там же. С. 249.


[Закрыть]. Заметим в скобках, что даже девушки, обучавшиеся в престижных частных гимназиях, очень серьезно готовились к поступлению на Высшие женские курсы. Например, Вера Александровна Варсанофьева (1889–1976), впоследствии первая женщина, получившая степень доктора геолого-минералогических наук в СССР, много лет заведовавшая кафедрой, автор многочисленных научных трудов, бывшая совсем ненамного моложе А. А. Глаголевой и А. Г. Соколовой, очень лаконично описавшая начало своей биографии: «Вера Александровна Варсанофьева. Родилась 9-го июля 1989 года в г. Москве. Окончила в 1906 г[оду] Рязанскую Мариинскую женскую гимназию. С золотой медалью. В 1907 году окончила курс VIII-го класса в Рязанской частной гимназии В. Е. Екимецкой. В сентябре 1907 года поступила на М.В.Ж. курсы и окончила их в 1915 г[оду] по циклу геологии»12151215
  Варсанофьева В. А. Curriculum vitae. [Не ранее 1917 г.] // РГАЭ. Ф. 3. Оп. 1. Д. 461. Л. 1.


[Закрыть], – в письме к подруге Е. Д. Архангельской летом 1906 года описывала свои занятия следующим образом: «…после 9 час[ов] (утра. — О. В.) сажусь за физику и математику. (Передай Николаю Николаевичу, что я занимаюсь ими так усердно, что у него бы сердце порадовалось глядя на меня.) После физики и математики я очень серьезно занимаюсь и читаю с Манюшкой, вся оставшаяся часть дня до той самой минуты, как я уже лежу в постели, идет у меня на чтение, прерываемое только прогулками, хотя я особенно в них и не нуждаюсь, потому что почти все время занимаюсь в лесу. Я так погружена в чтение и учение, что совершенно не успеваю пользоваться обществом живущих здесь людей, хотя могла бы найти в нем развлечение и быть может удовольствие»12161216
  Варсанофьева В. А. Письмо Е. Д. Архангельской. 23/24 июня 1906 г. // РГАЭ. Ф. 3. Оп. 1. Д. 177. Л. 6 об.


[Закрыть].

Тем не менее третье прошение А. А. Глаголевой о зачислении на курсы было удовлетворено и, несмотря на все препятствия, в 1906 году она начала учиться на физико-математическом отделении Московских Высших женских курсов. «Мне трудно передать воспоминание о тех счастливых, на всю жизнь запечатлевшихся минутах, когда я впервые вошла в здание М.В.Ж.К., которое в то время помещалось в Мерзляковском переулке. Нет слов для описания чувств, пережитых мною при посещении первых лекций. Я испытывала чувства благоговения перед профессорами, которые мне казались сверх людьми, когда они в аудиториях демонстрировали пред нами власть человека над природой, вызывая по своему желанию те или иные физические явления и химические процессы», – писала она12171217
  Глаголева А. А. Автобиография. 3 октября 1927 г. … Л. 44.


[Закрыть]. Но не только лекции интересовали молодую женщину. Она увлекалась литературной, художественной и даже политической жизнью Москвы; посещала Художественный театр, картинные галереи, литературные вечера, на которых выступали В. В. Вересаев, Л. Н. Андреев и другие, не пропускала политические митинги, проходившие в зданиях университета. «Обилие впечатлений огромного шумного столичного города поражает воображение молоденькой провинциальной девушки; она старается все видеть, все знать, все охватить, все впитать в себя», – рассказывала об этом времени из жизни А. А. Глаголевой Е. М. Румянцева12181218
  Румянцева Е. М. Воспоминания о А. А. Глаголевой-Аркадьевой. … Л. 2.


[Закрыть]. Она же вспоминает о серьезном увлечении Александры Андреевны Художественным театром. Е. М. Румянцева пишет, что Глаголева одно время мечтала о сцене, даже ходила на просмотр к К. С. Станиславскому и была принята им в статистки. «Будучи весьма одаренной натурой А. А. могла заняться сценической деятельностью. Чаша весов колебалась, была дилемма: учиться на курсах или стать актрисой. Много было раздумья, сомнений и после долгих мучительных дней колебаний, стремление к знанию берет верх, и А. А. твердо решает посвятить свою жизнь научно-педагогической деятельности», – вспоминала Е. М. Румянцева12191219
  Там же.


[Закрыть]. Однако сама А. А. Глаголева отрицала подобную возможность: «Но сутолока столичной жизни никогда не могла оторвать меня от лекций и лабораторий; они были в моей студенческой жизни всегда впереди всего», – писала она12201220
  Глаголева А. А. Автобиография. 3 октября 1927 г. … Л. 44.


[Закрыть]. Особое впечатление произвели на нее лекции профессоров А. А. Эйхенвальда по экспериментальной и теоретической физике, Б. К. Млодзеевского по математике, а также лекции Н. А. Умова по физике, которые она ходила слушать в Московский университет.

Следует еще заметить, что, несмотря на обещание финансовой поддержки, данной Александре Андреевне при ее поступлении на курсы, ее семья мало чем могла ей помочь, в таком тяжелом состоянии они находились. А. А. Глаголевой-Аркадьевой самой приходилось зарабатывать не только на жизнь, но и на оплату обучения на МВЖК, поэтому все годы учебы она продолжала педагогическую деятельность: давала частные уроки, а также работала в вечерней школе при общежитии для вдов и сирот. Этот ее заработок, по ее воспоминаниям, «являлся единственным средством [для] существования»12211221
  Сведения о педагогической, общественной и научной работе А. А. Глаголевой-Аркадьевой. 12 октября 1930 г. // Архив РАН. Ф. 641. Оп. 6. Д. 122. Л. 35.


[Закрыть].

Постоянно бороться с хроническим отсутствием денег приходилось многим курсисткам. Например, почти ровесница А. А. Глаголевой Ольга Андреевна Старосельская-Никитина (1885–1969), в будущем кандидат исторических наук и один из самых известных отечественных историков физики второй половины ХХ века, также не могла поступить на Московские Высшие женские курсы сразу по окончании среднего учебного учреждения, хотя в данном случае дело было не в недостатке статуса учебного заведения. О. А. Старосельская родилась 2 января 1885 года в городе Кременчуге. Ее отцом был отставной штабс-капитан, преподаватель технического училища; матерью – акушерка. В августе 1894 года она поступила в Московский Николаевский сиротский институт (официальное название: Московский сиротский институт императора Николая I) на правах дочери раненного во время войны 1877 года штабсофицера. С некоторой обидой она отмечала в одной из автобиографий: «…принята в Николаевский сиротский институт в Москве, но не в VI-й (II-ой) класс, в который была подготовлена, а в Разумовское отделение для малолетних безо всякого экзамена, лишь на том основании, что мала ростом и летами»12221222
  Старосельская О. А. Curriculum vitae. Б.д. // ЦГА Москвы. Ф. 363. Оп. 4. Д. 24209. Л. 1.


[Закрыть]. Это обстоятельство не помешало ей, однако, окончить институт в 1905 году с золотой медалью. Николаевский сиротский институт принадлежал к числу средних учебных заведений I разряда, что обеспечивало наиболее серьезную научную программу из всех возможных. Воспитанницы, прошедшие курс обучения и успешно сдавшие экзамены, получали звание «домашней наставницы» – наиболее уважаемое в Российской империи звание, которое могла получить девушка по окончании образования, – и право преподавать (на дому или в средней школе, не считая гимназий: за право женщин преподавать в гимназиях как раз в 1900-е годы шла острая борьба) те предметы, в которых они специализировались и преуспели. В дипломе О. А. Старосельской значится: «…дозволено ей, Старосельской, принять на себя звание домашней наставницы с правом преподавать русский язык и словесность, французский язык и словесность, немецкий язык и словесность, математику, географию, историю, физику, естественную историю, педагогику, дидактику…»12231223
  Старосельская О. А. Свидетельство [об окончании Московского сиротского института императора Николая I]. 26 октября 1905 г. // Научный архив Института истории естествознания и техники им. С. И. Вавилова РАН. Старосельская-Никитина О. А. Личное дело Старосельской-Никитиной О. А. Л. 77.


[Закрыть] Пока О. А. Старосельская училась в Москве, ее родители умерли один за другим (в 1898 году – отец, в 1899 году – мать). Таким образом, О. А. Старосельская осталась круглой сиротой в 13 лет. По выходе из института она не только сама не имела никакой материальной поддержки, но и была вынуждена помогать младшим братьям, поэтому у нее не было возможности сразу продолжить образование. С августа 1905 по октябрь 1907 года она преподавала французский язык в 3-й женской гимназии Ставрополя и только осенью 1907 года смогла поступить на Московские Высшие женские курсы, на историко-философский факультет. Но из-за постоянной нехватки средств спокойно учиться не получалось. С некоторой горечью она писала в автобиографии: «С 1907 года до конца 1910 числилась слушательницей Московских высших женских курсов, но большую часть времени приходилось отдавать преподавательской деятельности в качестве гувернантки…»12241224
  Старосельская О. А. Curriculum vitae. Б.д. // ЦГА Москвы. Ф. 363. Оп. 4. Д. 24209. Л. 90.


[Закрыть] В начале 1911 года О. А. Старосельской пришлось покинуть Москву и курсы из-за отсутствия денег. В 1912 году ей удалось вернуться в город и восстановиться на курсах. Но уже в 1913 году она обращалась к директору Московских Высших женских курсов с просьбой о пособии на взнос платы за обучение. О своем финансовом положении тогда она писала, отвечая на вопрос анкеты «На какие средства живет в Москве»: «На собственные сбережения с уроков. Ни от каких родственников ничего не получаю, а наоборот посылаю иногда младшим братьям. От Комитета о раненых получила в 1912 г[оду] 90 р[ублей] единовременного пособия, но истратила на лечение брата в декабре и январе этого года. Теперь заработков не имею за недостатком времени и здоровья»12251225
  Старосельская О. А. Прошение о пособии на взнос платы [за обучение на Московских Высших женских курсах]. Февраль 1913 г. // ЦГА Москвы. Ф. 363. Оп. 4. Д. 24209. Л. 90.


[Закрыть]. Тем не менее, несмотря на все сложности и отсрочки, О. А. Старосельская окончила Московские Высшие женские курсы в 1912 году12261226
  Старосельская О. А. Curriculum vitae. Б.д. // ЦГА Москвы. Ф. 363. Оп. 4. Д. 24209. Л. 2.


[Закрыть].

Рис. 20. Портрет О. А. Старосельской (из коллекции Иконотеки ИИЕТ РАН)

Так что А. А. Глаголева была не одинока в своих материальных трудностях. Ей, по крайней мере, не пришлось прерывать обучение для поиска средств. Уже с третьего курса А. А. Глаголева стала посещать специальную физическую лабораторию профессора А. А. Эйхенвальда. Именно тогда, по ее собственным словам, она начала «серьезно заниматься физикой»12271227
  Глаголева А. А. Автобиография. 3 октября 1927 г. … Л. 44.


[Закрыть]. По окончании Высших женских курсов в 1910 году (полный курс обучения составлял тогда четыре года) она получила предложение остаться работать при кафедре физики МВЖК в должности ассистентки. Предложение это было ею принято: «Мне часто приходилось слышать от своих товарищей по учению, и самой лично казалось, что у меня есть склонность к педагогической работе и умелый подход к ней, и потому я имела смелость прямо со школьной скамьи занять предложенное мне место в ВУЗ’е», – объясняла она12281228
  Сведения о педагогической, общественной и научной работе А. А. Глаголевой-Аркадьевой… Л. 35.


[Закрыть].

Коллеги, знавшие А. А. Глаголеву в те времена, отзывались о ней с неизменным восхищением: «Я помню А. А. по ВЖК молодую и цветущую <…>, – писала Е. М. Румянцева. – Она была изумительным руководителем студенческого практикума. Еженедельно по пятницам студентки – специалистки по физике докладывали о своих работах. Доклады строго обсуждались присутствующими профессорами и преподавателями. А. А. была душой этих коллоквиумов. Она вкладывала много своего труда, своей помощи в эти наши студенческие работы. Очень волновалась за докладчиков, переживая вместе с ними весь трепет творческого выступления. И по окончании докладов за чашкой чая студентки делились с А. А. впечатлениями, внимательно прислушивались к ее замечаниям, строили планы на будущее»12291229
  Румянцева Е. М. Воспоминания о А. А. Глаголевой-Аркадьевой… Л. 1.


[Закрыть]. Е. М. Румянцева вспоминала, как в весенние дни по окончании учебного года в физическом корпусе МВЖК устраивался «физический чай», на который собирались профессора и слушательницы физического отделения. «Здесь читали стихи известных поэтов и свои собственные (кто не писал в юности стихов), показывали шарады в лицах, танцевали и музицировали. Было непринужденно, молодо и весело», – писала Е. М. Румянцева12301230
  Там же.


[Закрыть]. Организатором и вдохновителем этих встреч была именно А. А. Глаголева. С. С. Зильберштейн так описывала свою первую встречу с А. А. Глаголевой: «Я часто заглядывала в специальные лаборатории по физике. Наблюдала за тем, как работают специалистки. Там я увидала руководительницу работами, стройную, высокую девушку с чудесными золотистыми волосами. Это была Александра Андреевна. Мне нравилась ее манера работать весело и сосредоточенно, чувствовалась любовь к своей работе. Впоследствии мне пришлось с Ал[ександрой] Андр[еевной] часто встречаться; она была моей руководительницей и потом товарищем по работе. И первое впечатление об Ал[ександре] Андр[еевне] не изменилось. Она работала с увлечением, во время работы весь мир для нее исчезал, все, кроме ее работы и это было всегда, что бы она ни делала»12311231
  Зильберштейн С. С. Мои воспоминания об Александре Андреевне Глаголевой-Аркадьевой… Л. 1, 1 об.


[Закрыть]. С. С. Зильберштейн рассказывает, как внимательно относилась Александра Андреевна к вопросам студенток, как никогда не оставляла их без ответов, а если чего-то сама не знала, начинала просматривать литературу и впоследствии обязательно возвращалась к данному вопросу12321232
  Зильберштейн С. С. Мои воспоминания об Александре Андреевне Глаголевой-Аркадьевой… Л. 1 об.


[Закрыть].

Таким образом, А. А. Глаголева была увлечена изучением естествознания с детства, возможно благодаря кому-то из своих школьных преподавателей. Она потратила немало сил и лет, чтобы просто получить возможность учиться, однако за все это время и несмотря на все трудности ее интерес не угас и намерение заниматься естественными науками не пропало. Ее добросовестность, известная нужда в средствах, а также очевидные способности к преподаванию доставили ей место ассистентки на Высших женских курсах еще до окончания ею обучения. Это была редкая благоприятная возможность, которой А. А. Глаголева воспользовалась. Но работа отнимала много сил и времени, из-за этого даже оттягивалось написание собственного диплома и окончание курсов. Занимаясь преподаванием, А. А. Глаголева одновременно писала дипломную работу, посвященную исследованию конденсации паров на ядрах12331233
  Ее точное название: «О конденсации паров на ядрах». – О. В.


[Закрыть].

Несмотря на то что должности, на которые стали устраиваться женщины, находились в научных и высших учебных учреждениях, сами должности были техническими. Они требовали определенных знаний и навыков, но давали мало возможностей для личной научно-исследовательской работы. Как замечала биограф Е. Ф. Ковалевской Н. Н. Романова, «в лаборатории П. С. Коссовича12341234
  Лаборатория почвоведения при Лесном институте. – О. В.


[Закрыть] Ковалевская проработала несколько месяцев, а потом поступила в качестве внештатного лаборанта в Центральную химическую лабораторию министерства финансов. Работа в этих лабораториях не удовлетворяла Ковалевскую. Она стремилась продолжить начатую в Берне научную работу по биологической химии, в частности в области белкового обмена»12351235
  Романова Н. Н. Указ. соч. С. 87.


[Закрыть]. И даже устроившись на внештатную должность в Женский медицинский институт, в лаборатории которого проводились соответствующие исследования, Е. Ф. Ковалевская не могла получить свободный доступ к научно-исследовательской работе: «…ей по-прежнему приходилось днем работать в Центральной химической лаборатории министерства финансов, а с 18 до 22 часов она вела занятия и научную работу в Женском медицинском институте», – писала Н. Н. Романова12361236
  Там же.


[Закрыть].

Ассистентки на Высших женских курсах, как правило, были перегружены работой. Вот, например, что между делом писала Анна Болеславовна Миссуна (1868–1922), с 1906 года работавшая ассистенткой по геологии на МВЖК, в черновом наброске записки геологической комиссии МВЖК по поводу возможного расширения деятельности геологического кабинета: «Что касается занятий по петрографии, то дальнейшее увеличение занимающихся возможно только за счет образования новой группы, но в этом случае возникает вопрос об оплате труда преподавателя, который и теперь уже затрачивает на эти занятия время в шесть раз больше официального»12371237
  Миссуна А. Б. Черновик «Записки геологической комиссии Московских Высших женских курсов» в физико-математический факультет [МВЖК]. 27 февраля 1916 г. // РГАЭ. Ф. 3. Оп. 1. Д. 541. Л. 174.


[Закрыть]. И через несколько фраз сама называла эту работу «мелким трудом преподавателя петрологии»12381238
  Там же.


[Закрыть]. При этом обязанности будущего «третьего» ассистента описывались следующим образом: «Эти обязанности будут распадаться на три части: 1) помощь на практических занятиях по исторической геологии, на трех или даже четырех группах, 2) помощь 1-му ассистенту в хозяйственных хлопотах по кабинету, в виду ее перегруженности этими обязанностями и 3) в помощи начинающим специалистам по исторической или физической геологии, при чем комиссия считает нужным указать, что до сих пор никакого вознаграждения за занятия со специалистами не положено»12391239
  Там же.


[Закрыть]. При этом количество студенток, с которыми предполагалось работать, составляло на момент написания записки, по подсчетам А. Б. Миссуны около ста человек в год (таблица 11)12401240
  Там же. Л. 173 об.


[Закрыть]:

Таблица 11. Слушательницы Московских Высших женских курсов, посещавшие занятия по петрографии (1912–1916)

А увеличение числа студентов, ради которого записка и составлялась, предполагало увеличение каждой из 4 формировавшихся обычно групп до 35–40 человек12411241
  Миссуна А. Б. Черновик «Записки геологической комиссии Московских Высших женских курсов» в физико-математический факультет [МВЖК]. 27 февраля 1916 г. // РГАЭ. Ф. 3. Оп. 1. Д. 541. Л. 173 об.


[Закрыть]. Такая учебная нагрузка не могла оставлять значительного времени для научной работы, кроме, возможно, летних каникул. Но несколько лет подобной деятельности без каких-либо перемен или надежд на перемены истощали людей. Так, например, еще в 1913 году А. Б. Миссуна писала супруге В. И. Вернадского, Н. Е. Вернадской, с которым она тесно сотрудничала во время его работы на МВЖК: «Летом я страшно [лентяйничала] и только один месяц провела на экскурсии в <…>12421242
  Слово неразборчиво. — О. В.


[Закрыть] губ[ернии]. С научной точки зрения там было много интересного, но условия жизни ужасны. Все время приходилось останавливаться на постоялых дворах и жить в атмосфере водки и пьянства»12431243
  Миссуна А. Б. Письмо Н. Е. Вернадской. 30 сентября 1913 г. // Архив РАН. Ф. 518. Оп. 7. Д. 333. Л. 3 об.


[Закрыть]. Но вот другое письмо, к сожалению недатированное: «Уже около месяца как я в [хлопотах]; геол[огический] кабинет меняет квартиру и я совсем замоталась и порядком устала от всех этих хлопот. Теперь уже принимаюсь за научные занятия, не знаю только, что [последует], т[ак] к[ак] в этом году я чувствую себя далеко не так хорошо, как в прошлом году…»12441244
  Миссуна А. Б. Письмо Н. Е. Вернадской. [Не позднее 1916 г.] // Архив РАН. Ф. 518. Оп. 7. Д. 333. Л. 11.


[Закрыть] – писала А. Б. Миссуна Н. Е. Вернадской и продолжала далее: «Передайте, пожалуйста, Владимиру Ивановичу мою благодарность за присланный оттиск [Минералогии]. Жалко, что мне не удалось быть на заседании Минералогического кружка, но обстоятельства помешали этому»12451245
  Там же. Л. 11 об.


[Закрыть]. Постепенно силы убывали, и желания заниматься научной работой в редкие свободные минуты без надежды на вознаграждение материальное и вполне скромное вознаграждение моральное оставалось все меньше и меньше. Вот отрывок еще из одного письма А. Б. Миссуны к Н. Е. Вернадской: «Я веду чисто растительный образ жизни, умственно не работаю совершенно, даже не читаю; странное отвращение к книгам. Вл[адимир] Ив[анович], конечно, не одобрил бы этого, но я думаю, что это <…>12461246
  Фраза неразборчива. — О. В.


[Закрыть] и не насилую себя. Зато с большим удовольствием предаюсь физическому труду»12471247
  Миссуна А. Б. Письмо Н. Е. Вернадской. [Не позднее 1916 г.] // Архив РАН. Ф. 518. Оп. 7. Д. 333. Л. 13 об.


[Закрыть].

В 1929 году М. В. Павлова на вопрос анкеты, много ли было женщин-геологов до революции (собственно формулировка вопроса не сохранилась и восстановлена нами по контексту ответа), ответила: «В дореволюционное время [их]12481248
  Зачеркнуто. — О. В.


[Закрыть] женщин было немного: Мария Кузьминич[на] Цветаева, Анна Болесла[вовна] Миссуна и я, так как женщины не допускались на службу в университеты. [Немногие получали высшее образование за границей.]12491249
  Предложение зачеркнуто. — О. В.


[Закрыть]»12501250
  Павлова М. В. Ответы на вопросы анкеты Женотдела ЦК ВКП(б). Не ранее 2 декабря 1929 г. // Архив РАН. Ф. 311. Оп. 1а. Д. 98. Л. 70а.


[Закрыть] Из них М. К. Цветаева, как уже упоминалось выше, занималась научными исследованиями в свободное от преподавания в гимназии время. То, что А. Б. Миссуна преподавала не в среднем, а в высшем учебном заведении, из-за ее должности делало ее положение точно таким же, каким было положение М. К. Цветаевой: она имела возможность заниматься научными исследованиями только в свободное от служебных обязанностей время. Д. В. Наливкин писал о результатах научной работы А. Б. Миссуны с глубоким уважением, но вместе с тем считал, что она «погибла» для науки: «Серия работ А. Б. [Миссуны] по четвертичным отложениям, изучение которых проводилось ею в течение 20 лет, представляет собой выдающееся новаторское исследование. А. Б. [Миссуна] была первой женщиной, выполнившей такие длительные и трудные самостоятельные геологические наблюдения, собравшей громадный новый фактический материал и сделавшей такой важный вывод, как вывод о многократности оледенений. По своему таланту и работоспособности она свободно, вероятно, могла бы конкурировать с М. В. Павловой, но ей помешала многотемность исследований»12511251
  Наливкин Д. В. Анна Болеславовна Миссуна // Наливкин Д. В. Наши первые женщины-геологи. Л.: Наука, 1979. С. 49–51.


[Закрыть]. И, описав все разнообразие научных интересов А. Б. Миссуны, продолжал: «Если бы не было этой безумной многотемности, как много могла бы дать А. Б. [Миссуна] по своим любимым четвертичным отложениям»12521252
  Там же. С. 50.


[Закрыть]. Д. В. Наливкин перебрал разные причины и не нашел ответа. Но ответ, как нам кажется, был достаточно близок, Д. В. Наливкин сам дал его: «Педагогическая деятельность А. Б. [Миссуны] была большой и разнообразной, нередко трудной, часто незаметной, но всегда полезной и нужной», – писал он12531253
  Там же. Л. 51.


[Закрыть]. Педагогическая деятельность «большая» и «незаметная», занимавшая силы, время, не ведшая к изменению социального положения, к увеличению материального благосостояния, к признанию. Но необходимая для выживания. Д. В. Наливкин сравнил А. Б. Миссуну с М. В. Павловой и написал, что она могла быть такой же успешной. В идеальных условиях, возможно. Но в реальной жизни между этими двумя женщинами существовала одна непреодолимая разница: Мария Васильевна Павлова была замужем за Алексеем Петровичем Павловым, профессором Московского университета, одним из крупнейших отечественных геологов своего поколения, пользовавшимся уважением научного сообщества и имевшим стабильный доход. Ее не брали на работу в геологический кабинет Московского университета, но благодаря А. П. Павлову и В. И. Вернадскому она получила разрешение заниматься с его коллекциями12541254
  Борисяк А. А., Меннер В. В. Мария Васильевна Павлова // Вестник Академии наук СССР. 1936. № 6. С. 78.


[Закрыть]. Ей не платили за это зарплату, но она могла прожить без нее и не умереть с голоду. А. Б. Миссуна была одинока, у нее не было независимого состояния и, соответственно, не было возможности работать без вознаграждения. К 1910 году, когда М. В. Павлова поступила на работу в Народный университет им. А. Л. Шанявского12551255
  Там же. С. 80.


[Закрыть], ее репутация серьезного ученого была давно завоевана. Одним из свидетельств уважения и признания со стороны научного сообщества стало председательство М. В. Павловой на первой в истории съездов русских естествоиспытателей и врачей подсекции палеонтологии на XII Съезде (1909/1910 годы) в Москве. 30 декабря 1909 года она открыла заседание речью «Значение палеонтологии», посвященной истории и будущему этой еще очень молодой научной дисциплины12561256
  Павлова М. В. Значение палеонтологии. Слово, сказанное при открытии подсекции палеонтологии 1909 года 30-го декабря // Дневник XII Съезда русских естествоиспытателей и врачей в Москве с 28 декабря 1909 года по 6 января 1910 года. Отдел I. Отдел речей, произнесенных на общих и соединенных заседаниях. М., 1910. С. 340–343.


[Закрыть]. Дело в том, что, имея необходимое образование и не имея острой необходимости в заработке, М. В. Павлова выполнила большую часть своих научных работ в качестве свободной любительницы. В. А. Варсанофьева, знавшая А. Б. Миссуну в роли ассистентки на курсах со времен своей студенческой юности, писала позднее, что именно ею, вместе с ее руководителем профессором В. Д. Соколовым, было положено начало «создания школы женщин-геологов»12571257
  Варсанофьева В. А. Алексей Петрович Павлов и его роль в развитии геологии. М.: Издание Московского общества испытателей природы, 1947. С. 281.


[Закрыть]. Но никакой наградой, или премией, или научным званием, или хотя бы благодарственным адресом ее заслуги отмечены не были. Несмотря на серьезные научные публикации и обучение нескольких поколений будущих женщин-геологов (хоть официально и не в статусе профессора), она так и продолжала оставаться ассистенткой, публиковавшей иногда интересные статьи. Как, на наш взгляд, очень выразительно написал Д. В. Наливкин, «тяжелая непосильная работа с каждым днем подрывала ее здоровье. Тяготы первой мировой войны, а затем гражданской довершили дело – в мае 1922 г[ода] Анна Болеславовна Миссуна умерла. Ей было всего 53 года. Как много еще мог бы сделать этот поразительный и необыкновенный человек!»12581258
  Наливкин Д. В. Указ. соч. С. 53.


[Закрыть]