Читать книгу "Невеста"

Глава 10

Этот вопрос не должен был прозвучать.

Мне нет дела до Венеры и ее отношений с Северянином.

Лучше свести все в банальный треп. Немедленно!

Оглядываюсь, ища поддержки у мужа…

Мы знакомы с Ростиславом больше года. Когда он впервые приехал отдыхать в «Залив Свободы» со своей девушкой, я только-только стала матерью…

И мне будто прямо в роддоме сделали укол чистой энергии!

Я запросто знакомилась с гостями, много шутила и смеялась, беспрерывно рассказывала о возможностях курорта, раздавала советы, где поесть, что попробовать, какое вино лучше… Мои дети были здоровы, и мне хотелось обнять весь мир!

А еще, благодаря Адаму, у меня скопилось много опыта, и я щедро им делилась, желая своим туристам добра. Сыновья были рядом каждую минуту, мы много времени проводили на улице и каким-то образом успевали все.

Окружающие поражались, откуда столько сил у матери близнецов. А я ни на секунду не оставалась наедине со своими мыслями, обнимала мальчишек и была счастлива.

Буквально пьянела от них. Их запах, их сладкие личики и крошечные пальчики… Я любовалась, молилась, целовала, я дышала ими. Жила наследием Адама. Была его голосом, его эмоциями, его будущим.

Ощущала себя полноценной владелицей его отеля, потому что родила его детей. Как будто заняла свое место в жизни.

Однажды Ростик признался, что влюбился в меня именно в то время. Прежде он не видел настолько цельных женщин. Долгое время убеждал себя, что ему совсем не нужна вдова с двумя детьми. Со своей бы дочкой от первого брака выстроить отношения.

Когда он приехал в следующий раз, меня уже немного попустило. Суперспособность спать по три часа и чувствовать себя бодрой утратилась. Усталость пошатнула уверенность в себе, но Ростиславу по-прежнему нравилось, что я ничего от него не ждала. Впервые в жизни от него ничего не требовали. Мы дружили почти полгода, пока однажды не сделали шаг дальше.

Он часто говорит, что счастлив со мной, и каждый раз при этом я немного грущу. Потому что, наверное, в свое время мне не хватало мудрости делать для Адама то, что я делаю сейчас для Ростислава. Возможно, тогда бы все сложилось иначе. Быть может, Адам сильнее цеплялся бы за жизнь. Как знать, может, он был бы осмотрительнее.

Может, его убило мое равнодушие?

Я так много не додала Адаму… Рядом с ним постоянно было страшно, и все ресурсы уходили на то, чтобы сохранять спокойствие. Бесконечные аресты, разборки, угрозы, страхи. Ночные звонки. Страхи. Полиция. Страхи. Травмы. Удары. Крики опьяненной жестокостью толпы. Кровь. Везде кровь. На нем, на его лице, на руках. На его соперниках. На мне, на моем белье однажды утром… Боже.

Я застываю, и Ростик чуть не врезается в мою спину.

– Все в порядке? Радка?

– Да, запнулась на ровном месте, – вздыхаю я.

Мы выходим на тропинку.

– Простите, я отвлеклась, – говорит Венера. – Вы о чем-то спросили?

– Не берите в голову, банальное любопытство. О Давиде Сергеевиче мало информации в сети. Практически ничего. Я спросила, давно ли вы вместе.

– Давненько, честно говоря, – улыбается Венера. – Я даже почти смирилась, что второе место в его жизни – это тоже весьма почетно.

– Второе? – улыбаюсь и я. – Это после кого?

– Бизнеса, конечно! – восклицает она, громко рассмеявшись. Показывает кольцо с бриллиантом. – Как вам?

– Очень красивое. Сколько здесь карат?

– Три. По одному за каждый год отношений.

Вау.

Они вместе три года. Мои фантазии кажутся еще более нелепыми, и я рада, что обратилась к доктору.

– Сверкает невероятно. Безумный подарок, я искренне поздравляю, – говорю от чистого сердца.

Гоню от себя нелепую ревность: меня Адам замуж не звал, даже когда я была от него беременной. Мысленно я упорно продолжаю сравнивать его и Северянина.

– Спасибо. Дава необычный человек и тоже в каком-то плане безумный. Я влюблена в него сто лет. – Венера улыбается еще шире. – Хотя, наверное, все бизнесмены в каком-то смысле странные, иначе как бы они смогли построить все то, что имеют? Он живет на работе в прямом и переносном смыслах, поэтому, когда меня просят рассказать о нем что-то, даже если бы хотела, я мало что могу. Но меня это устраивает… А вот и ваш домик. – Она прикладывает карточку к магнитному замку. – Располагайтесь!

Венера заходит в номер первой. Пока мы с Ростиславом заносим детей, а Надя возится с коляской, она нажимает какую-то кнопку, и тяжелые шторы медленно разъезжаются.

Открывая сумасшедшей красоты вид на смертельно холодное озеро.

* * *

«Кто как, а я закончу этот день в бане, иначе зачем я вообще сюда тащился?»

Именно так заявил муж, когда после легкого обеда я отправилась заниматься детьми.

Баня так баня.

В восемь вечера звонят из спа и приглашают на отдых. Еще раз объяснив Наде, как нас найти, если Рома и Ярик проснутся и у нее не получится их успокоить, я накидываю куртку и выхожу на улицу вслед за Ростиком.

Сыро и свежо.

Мысли удивительным образом проясняются.

Дорога занимает минут пять, и вот мы в большом банном комплексе. Три вида парилок, купель, открытый и закрытый бассейны… Здесь и правда замечательно.

Народу немного, всем хватает лежаков и столиков. Некоторое время я потягиваю безалкогольный коктейль, любуясь видом из панорманого окна.

– В следующий раз ты идешь со мной, – сообщает раскрасневшийся после бани Ростик. – Не обсуждается.

– Ни за что.

– Не обсуждается! – включает он командира. – Ты должна это почувствовать. Доверься, ну?

Я долго отказываюсь, в том числе потому, что после родов не хватает уверенности. Живот был поистине огромным, на восьмом месяце кожа не выдержала и покрылась растяжками. Да и до сих пор не пришла в норму. В планах заняться фигурой, но пока на это совершенно нет времени. К тому же у меня появилась новая любимая шутка: райским садом должен владеть кто-то со шрамами.

Закрытый купальник несколько скрывает недостатки, и я, крепко сжав ладонь мужа, все же шагаю в парилку.

В душной комнате нас лишь двое. Горячий пар обжигает легкие, я поверхностно дышу, ощущая, как кожа покрывается капельками пота. Ростик двигается ближе и кладет ладонь на мою ногу. Я откидываюсь на стену и расслабляюсь.

– Я соскучился, – сообщает он вполголоса. – Моя красивая девочка.

Медленно вздыхаю, прислушиваясь к себе.

– Я тоже, – отвечаю полушепотом. – Постарайся остаться подольше, пожалуйста.

– Зайдешь ко мне после отбоя? Тогда обсудим, – в шутку шантажирует он, и я улыбаюсь.

Мы терпим до последнего, а потом с разбегу друг за другом прыгаем в купель! Боже, как я визжу, развеселившись! Хохочу в голос, выбираясь из ледяной воды и дрожа всем телом. Под кожей разливается жар.

– Быстрее, Лучик, быстрее, я щас сдохну! – подгоняет замерзший Ростислав. – Вылезай, бли-ин.

Мы громко смеемся, кутаемся в халаты и, обнявшись, идем к лежакам.

– Хорошо же? А? Ну скажи, что классно?

– Да-а-а, – сдаюсь я. – Сама в шоке.

– Ты реально впервые после бани прыгнула в купель?

– Знаешь ли, до этого не было потребности!

– Но со мной ведь не страшно? Скажи же, не страшно.

Первым делом хватаю телефон, проверяя, нет ли сообщений от Нади. Все в порядке.

– Здравствуйте. Вас приглашают в ВИП-комнату.

Я оборачиваюсь и вижу официантку в форме отеля.

– Здравствуйте. Кто приглашает? – спрашивает Ростик.

– Давид Сергеевич, – поясняет она и указывает пальцем в сторону коридора.

– Ну ладно, – запросто соглашается муж, наклоняясь за полотенцами. – ВИП так ВИП. Идем?

– Да, конечно, – говорю я. – Почему бы и нет?

Венера и Давид – прекрасная пара, он к тому же успешный бизнесмен, у которого стоит поучиться. Я уже морально готова к его легкой схожести с Адамом, поэтому смогу держать себя в руках.

– Ну что, пять минут на отдых и снова в парилку? – болтает Ростислав по пути.

– Только без купели, умоляю!

– Именно с ней! Без нее никак, Радка.

– Совсем никак? – смеюсь я.

– Абсолютно! Больно только в первую секунду, потом хорошо…

Мы заходим в ВИП-комнату, и в груди разрастается глухая боль. Желудок переворачивается, начинается тошнота, голова кружится. Краска ударяет в лицо.

Объятия мужа под взглядом Северянина жгут кожу. Я остро ощущаю себя не в своей тарелке и от бессмысленности этих чувств теряюсь еще больше. За ребрами грохочет.

Ростик восклицает:

– Добрый вечер!

Ростик продолжает беспечно:

– Что там по завтрашней рыбалке? Можно взять одежду в прокате?

Ростик отвечает на рукопожатие Северянина и говорит:

– Купель, кстати, пушка. Рада тоже заценила. Мы еще пойдем, да, Лучик?

Мне надо позвонить психиатру. Адам, где ты там, на небе или в аду, помоги удержать рассудок.

Наши с Северянином взгляды встречаются.

Глава 11

Мы смотрим друг на друга несколько секунд. Это становится неуместным практически сразу, но мы продолжаем. Давид в белом халате сидит в расслабленной позе, откинувшись на спинку кресла.

А я… я будто летела сюда ради этого момента.

Торопилась. Старалась.

Как же ему не идет карий цвет глаз. И напротив, идет отсутствие шрама.

– Рада?

– Что? – спохватываюсь и перевожу глаза на мужа.

Обрываю себя, переключаюсь. Натягиваю улыбку.

– Я спрашиваю: ты готова идти в баню и купель следом? Алле, малыш.

Я ощущаю себя клоуном на сцене. Несуразным, взволнованным. Какая-то дурочка с дырой в сердце, выставленная на потеху публике.

Раньше было легче.

Раньше я лучше справлялась с горем.

Сейчас – буквально не могу его прятать.

И тем не менее…

Весело смеюсь. Отмахиваюсь и перекидываю волосы за спину.

– Простите! Я подвисаю на одной точке. Бессонные ночи, дети… Голова разрывается. Иногда я просто выпадаю из реальности.

– Малыш… – Ростик обнимает и целует в лоб. – Тебе надо было отдохнуть. Хотя бы часик поспать с детьми.

– Я пыталась, не получается.

– Отдыхайте, Рада Владиславовна, – произносит Северянин. – Вы здесь именно для этого. Дела будут ждать сколько потребуется. В любом случае этот сезон полностью ваш.

Какая безграничная щедрость, учитывая, что на календаре сентябрь!

Раздражение помогает собраться. Адам обо мне заботился, Литвинов, что логично, думает исключительно о деньгах.

– Спасибо за теплый прием, Давид Сергеевич. Это место прекрасно.

– Можно просто Давид, мы ведь на отдыхе, а не за столом переговоров.

– Можно, но, наверное, не стоит. Ростик, я, пожалуй, останусь. Сходишь один?

– Я как раз искал компанию, – говорит Северянин, поднимаясь. – Венера?

– Я с тобой.

Давид смотрит на меня вопросительно, как бы спрашивая: «Уверена?» Чуть улыбается.

Пусть Исса сам приедет и оценит его реакции!

Собственными, мать его, глазами!

– Хотя нет, я тоже пойду. Что одной сидеть? – слышу собственный голос. – Да же?

– Конечно! – радуется Ростик. – Спать будешь зато как убитая. А у вас веники есть?

– У нас даже банщики есть.

– Спасибо, но свою жену я никому не доверю, – усмехается Ростислав. И совершенно неожиданно добавляет: – Сам о ней позабочусь.

– Вы умеете профессионально парить?

– Я все умею.

Ух ты.

– Это правда, – мягко поддерживаю я мужа. – Но спасибо за предложение.

– Как угодно.

Мы идем в парилку, у входа снимаем халаты.

Так получается, что я захожу первой и забираюсь на верхнюю полку. Следом – Ростислав и Венера. У нее белый открытый купальник, который прекрасно сидит на идеальной фигуре.

Последним заходит Давид, и нужно делать усилие, чтобы его не разглядывать.

Любопытство могут воспринять как интерес к чужому мужчине, что совершенно неуместно ни в этой, ни в любой другой ситуации. Поэтому для начала я изучаю саму парилку.

– Вот это я понимаю бизнес, – тянет Ростислав. – Переговоры ведутся в сауне.

Он явно старается разрядить напряжение.

– Сколько я этим всем занимаюсь, – замечает Северянин, – переговоры вечно проходят в каких-то саунах и кабаках.

Все смеются, и даже дышать становится легче.

– Неформальная обстановка здорово сближает, – подхватывает Венера.

– Это был ваш план? – улыбаюсь я.

– Коварный, – смеется она. – В баньке попарить, вкусно накормить… Что там дальше?

– Спать уложить, – заканчивает Северянин. – И договор подписать.

– Вы говорили про франшизу, – наконец нахожу причину посмотреть на него.

Татуировки, мать их.

Одна, вторая, третья… – шесть штук. Вязь именно в тех местах, где были, как я помню, самые крупные шрамы Адама. Быстро сглатываю. Мелкие – отсюда не разглядеть, их нужно рассматривать вблизи и при свете. Даже живя с Адамом месяцами, я нет-нет да обнаруживала на его теле что-то для себя новенькое. В парилке же освещение и вовсе приглушенное.

Как жарко здесь, господи.

Правое плечо – ножевое ранение. Левый бок – след от удара цепью. Правый – глубокие рубцы от удара трубой. Шрамы на ребрах – последствия ДТП. Локтевая ямка на правой руке и лодыжка – перерезанные сухожилия… Я могу рассказать про каждую отметину. Нарисовать, если нужно…

Чуть округляю глаза, Северянин прищуривается нижними веками, и я дергаюсь.

– Этот вариант тоже возможен, Рада Владиславовна. Я даже уже попросил своего юриста составить вариант договора. Но вы хорошо подумайте, продажа – самый разумный выход. В планах у меня перестроить весь берег, и, скорее всего, ваш вид на море окажется под вопросом.

– Плюс не исключен демпинг цен?

– Не исключен.

– В конце концов, – выносит вердикт Венера, – все соглашаются на продажу.

– Вот оно что.

А как красиво все начиналось.

К нам присоединяются гости отеля, и разговор меняет направленность. Теперь мы обсуждаем варианты экскурсий. Давид приглашает Ростислава на рыбалку, и тот запросто соглашается.

Вернувшись к лежаку, я первым делом хватаю мобильник и пишу Святоше:

«Ну что? Нашел что-то новое по Литвинову?»

Он читает сразу, но отвечает только через минуту. За это время Северянин, Венера и несколько их знакомых размещаются за столом. Официанты приносят легкие закуски, алкоголь.

«На детских фотографиях он и правда похож».

«А что-то новое?»

«Много лет живет за границей. Занимается отельным бизнесом и инвестициями. Проблем с законом не было. „Северная бухта“ у него больше пяти лет, до этого здесь была дыра».

Исса присылает ссылки на статьи трех-четырех-пятилетней давности, в которых Литвинов фигурирует как владелец сети отелей и спонсор каких-то детских соревнований. Венера – местная. Училась за рубежом, потом работала в отделе маркетинга «Северной бухты». Видимо, так и познакомились.

Она из состоятельной семьи, но держится за Давида изо всех сил. Это видно по тому, как заглядывает ему в лицо, смеется над шутками. Первая берет за руку.

Северянин, конечно, бесстыже богат, одно кольцо на ее пальце чего стоит. Но и пара они красивая. И тем не менее он выглядит замкнутым и отстраненным.

Я украдкой делаю фотографию и отправляю Савелию.

«Сходство определенно есть», – отвечает он тут же.

«У него татуировки на всех местах, где у Адама были шрамы».

«Адам ненавидел татуировки».

«Я помню».

«Малыш, это не может быть он. Мне жаль».

«Знаю. Но, может, у тебя получится приехать? На пару дней буквально! Умоляю!»

«Может, нам его вырыть и ты посмотришь своими глазами? Зря я тебя поберег, тебе надо было это увидеть».

ЭТО.

Святоша написал не «его», а «это». Мой хороший…

– Рада, ты идешь? – окликает Ростислав, сжимая стакан виски.

Он уже вписался. Он всегда вписывается в совершенно любую компанию.

Господи боже, как тяжело.

«Раньше было легче», – бубню себе под нос. Раньше я справлялась намного лучше.

Наша свадьба была одним из самый классных дней в моей жизни. Из бандитской подстилки, родившей непонятно от кого, я превратилась в ту, кого выбрали. Я получила статус и покой. Мы с Ростиком шокировали всех и были счастливы.

Конечно, я иду.

То, что со мной творится, – временно.

Трудный период.

– Иду.

За столом Ростислав рассказывает о своем новом проекте. Давид охотно поддерживает разговор, делится секретами строительства домов в этом отеле. Они немного спорят о правилах и требованиях, обсуждают различия в постройках на юге и севере.

А я под ровный гул в ушах разглядываю мимику, жесты. Вслушиваюсь в интонации.

Возможно, предприняла бы какой-то шаг или даже в лоб спросила у Северянина о том, что волнует, но мы ни на секунду не остаемся наедине. Все время кто-то рядом. Венера постоянно обнимает его. Да и не представляю, как попросить Ростислава отойти в сторону. Это все было бы неуместно, я опасаюсь показаться странной.

К счастью, через час звонит Надя и сообщает, что мальчики расплакались. Быстро попрощавшись, оставляю Ростика веселиться в спа и спешу к детям.

Под моим крылом Ромка и Ярослав засыпают практически мгновенно, я же еще долго лежу без сна. Надя спит в соседней комнате, слышно ее ровное, глубокое дыхание.

У самой провалиться в сон получается лишь после того, как даю себе обещание – спросить о семье Давида напрямую. Почему нет? Пусть сочтет меня сумасшедшей, хуже уже не будет.

Утром дети просыпаются с первыми лучами солнца: сбитый из-за дороги режим дает о себе знать.

Едва разлепив глаза и проведя утренние процедуры, я шарю по шкафчикам и холодильнику в поисках подходящей воды, но нахожу лишь газировку и пару бутылок вина.

Идеальный набор для матери младенцев. С грустью взглянув на бутылку, ставлю ее обратно в шкаф.

Отличное начало дня.

Я глубоко вздыхаю, беру сыновей за руки и отправляюсь в семейный ресторан, где должны быть смеси и детский уголок.

Но ресторан оказывается закрытым.

С горем пополам мы добираемся до ресепшена, и я сразу подхожу к стойке.

– Здравствуйте. Мне нужно приготовить смесь, а у нас в номере осталась только газированная вода и вино. Ресторан закрыт.

– Да, ресторан работает с восьми. Вы можете использовать воду из-под крана, – говорит администратор. – У нас в отеле чистая вода.

– Я не буду использовать воду из-под крана. В любом случае ее нужно сначала вскипятить, а потом как-то остудить, на это уйдет уйма времени. Дети голодные.

– Хм. Одну минуту. – Девушка берет трубку и кому-то звонит, рассказывает о проблеме. – Ресторан сейчас откроют. И вам в номер принесут бутилированную детскую воду.

– Спасибо.

Я обреченно опускаю голову, представляя обратный путь от ресепшена до ресторана. Нужно было прихватить коляску.

– Вам помочь? – спрашивает девушка. – Давайте я кого-нибудь позову.

– Все в порядке, я сейчас позвоню няне. Если смогу до нее дозвониться, конечно.

Рабочий день Нади начинается в десять, и обычно ни минутой раньше. Спать хочется адски. Если закрою глаза, то вырублюсь прямо здесь.

Мы с мальчиками отправляемся в бесконечное путешествие до соседнего здания. Когда до цели остается буквально метров десять, дверь ресторана открывается и навстречу нам выходит Давид.

С бутылками воды в руках. И обеспокоенным выражением лица.

Вот блин.

Совместный завтрак начинает входить в привычку.

Глава 12

– Привет, – выпаливаю я, позабыв о субординации.

– Привет, – отвечает Давид.

Я пытаюсь скрыть волну дрожи, глаза впечатываю в землю, потом на него резко поднимаю. Задерживаю дыхание. Смятение такое сильное, словно мы на свидании. Словно передо мной – Адам.

Боже.

Сколько смущения.

Давид как будто мешкает. Потом говорит:

– Сейчас.

Он поспешно возвращается в ресторан, чтобы через пару секунд появиться с пустыми руками. Подходит ближе.

– Давай я помогу.

Давай…

– Спросонья забыла, что здесь большие расстояния, и не взяла коляску.

Литвинов запросто подхватывает Ромку на руки. Так, словно происходящее – ежедневный ритуал, и у меня кружится голова. Он выпрямляется, смотрит на моего мальчика. Улыбается.

Такая улыбка на губах мужчины могла бы стать подарком матери его ребенка.

Крупные мурашки по коже.

Я делаю то же самое с Яриком: подхватываю на руки. Прижимаю малыша к себе. Нос щиплет, пока мы делаем эти несколько шагов вчетвером. Как бы это могло быть, будь Адам жив. Как бы это было. На рай похоже. Настоящий рай на земле.

В ресторане я включаюсь. Быстро бормочу кучу всякой ерунды детям: Рома, естественно, не в восторге, что сидит на руках у постороннего дяди, и нужно его успокоить. Сын выгибается, хнычет.

Все чужое, человек чужой – страшно.

Мне тоже чуточку.

Ярику кажется, что у брата жизнь интереснее, и он не то чтобы хочет к Давиду на руки, протестует больше для порядка. Но протестует. И Литвинов, усадив Ромку на коврик в детской комнате, забирает у меня Ярослава.

Ромка, оказывается, зверски испинал толстовку Давиду. Внезапно заметив это, всплескиваю руками:

– Извините. Я постираю. Мы шумные и маркие. И нас всегда много!

Северянин весело хохочет, обдавая теплом и облегчением.

– Это одежда для рыбалки, оставлять ее чистой и не планировалось.

Точно. Они же на рыбалку собирались – вот почему он так рано проснулся.

Давид усаживает Ярика у стенда, я как раз заканчиваю раздевать Романа и принимаюсь за комбинезон его брата. В перерыве торопливо расстегиваю и скидываю свою куртку.

– Фух! Как бы легко ни оделся, с детьми всегда жарко, – бормочу я с улыбкой.

– Это вы меня извините, что вам не положили воду. Я слышал про вашу жалобу.

– Положили, но мало. Нам нужно много воды. Все в порядке, надо было позвонить. Я почему-то подумала, что ресторан открыт круглосуточно.

– Вам его откроют в любое время, это не проблема.

– Ух ты, спасибо.

Я присаживаюсь на корточки рядом с Северянином, выдыхаю. Сыновья наконец раздеты, разуты, занимаются новыми игрушками.

Мы оба молча смотрим на близнецов. Мне кажется, что это самые красивые мальчики на свете. А зачем Литвинов пялится, я понятия не имею.

Напряжение продолжает шкалить, и в какой-то момент я просто отказываюсь составлять логические цепочки. Сколько можно жить голым разумом? На секунду, всего на один крошечный отрезок времени, разрешаю счастью согреть сердце. И улыбаюсь.

В груди горит. Там так сильно колотится. Я перестаю искать объяснение поступкам Северянина и просто проживаю эти мгновения.

Он как будто собирается подняться, и я хватаю за рукав. Тут же понимаю, что Давид доставал мобильник. Мои действия максимально неуместны.

– Извините. Я хотела с вами поговорить. Можете уделить мне минуту?

Быстро что-то написав, он убирает телефон обратно в карман.

– О чем?

Простой вопрос заставляет чувствовать себя неадекватной, и я мешкаю.

– Роман Ростиславович и Ярослав Ростиславович… – тянет Давид, заполняя паузу. – Довольно интересный выбор имен. Дайте угадаю: вы любите букву «Р»?

Я опускаюсь на колени, чтобы помочь мальчикам дотянуться до машинок.

– Нет, они Владиславовичи. Ростислав не их отец. У мальчиков моя фамилия и мое же отчество. Ростик предлагал свою фамилию и имя, когда мы женились, но я пока отложила этот вопрос. Расписаться – это одно, а вот с усыновлением все же спешить не стоит.

– То есть они Филатовы? И Владиславовичи.

Усмехаюсь.

– Да. Их биологический отец сейчас снова перевернулся в гробу. Он презирал моего отца, а теперь его дети носят фамилию деда. Но знаете, когда твоего парня находят в море с пулей в голове и без рук, не очень-то спешишь афишировать беременность.

Я жадно вглядываясь в профиль Северянина. Давид даже не моргает, лишь слегка улыбается.

– Какая занимательная история. Не думали написать мемуары?

– Может быть, позже. Забавно: у вас в глазах как будто нет осуждения. В глазах их отца тоже никогда не было осуждения, что бы я ни делала. – Машинально играю с Ромой и Яриком. – Когда человек живет сложную жизнь, он понимает, что у других все тоже непросто. Очень непросто. Поэтому смею предположить, что вы тоже могли бы рассказать о себе парочку душещипательных историй.

Северянин улыбается шире. Вот сейчас, вблизи, видно, что аккуратная борода как будто неравномерная в том месте, где у Адама был шрам. Хотя… нет, с другой стороны так же.

– Вполне. Под стакан виски только если. Себе. И бутылку тому, кто согласится послушать.

Сердце так бьется, что больно. Литвинов спрашивает:

– Что случилось с отцом ваших сыновей?

– Он погиб, когда я была беременна. Он их даже не видел, к сожалению.

Мы смотрим, как близнецы разбирают коробку игрушек.

– Мои соболезнования.

– Спасибо. Я долго не могла это принять, все ждала, ждала. Но потом до меня дошло: он бы нас не бросил. Если бы был жив, он нашел бы способ вернуться откуда угодно. Разве что из ада не смог бы. «Оттуда нет выхода» – так говорит один мой друг. Поэтому я смирилась и стала отца своих мальчиков жалеть.

Давид усаживается на пол, и я делаю то же самое. Силы как-то резко покидают. Пора бы готовить детям завтрак, но они заняты, и я даю себе минуту. Одну минуту. Я закрываю глаза и пытаюсь представить, что это мы с Адамом в какой-то параллельной реальности. Нас разбудили голодные сыновья, и всей семьей мы пришли сюда в поисках еды. Впереди у нас этот день, и следующий, и еще… И я могу уткнуться Адаму в шею, вдохнуть его запах. Могу расслабиться, зная, что именно он мой муж.

– Вы думаете, он в аду? Почему не в раю? – говорит Северянин.

– Из рая он бы вернулся за мной, я же сказала, – улыбаюсь, отдавая себе отчет, что вполне тяну на сумасшедшую. – А у вас есть дети?