Текст книги "Крылья колдуна"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krylya-kolduna-186553.jpg)
Автор книги: Ольга Ярошинская
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Примерь.
Ульрих с готовностью просунул ручищи в рукава, а Тиль, встав на цыпочки, натянула куртку на плечи.
– Вроде как раз, – оценила она, заботливо расправляя воротник. – Не жмет?
– У, – ответил тролль.
– Нравится? Зеленый цвет, твой любимый.
Тролль улыбнулся, продемонстрировав широкие щербины между зубами, толстый нос сморщился складками на переносице.
– Смотрится отлично, – одобрила Тиль, отступив на шаг. – Повернись.
Ульрих грузно повернулся спиной, и Тиль оборвала этикетку.
– Завтра отправляемся на задание. Собери вещи, – приказала она. – И не забудь зубную щетку, как в прошлый раз. – Тиль добавила голосу строгости. – Я проверю.
Ульрих промычал что-то в ответ и пошел в свою комнату, а Тиль вытащила из-под кровати небольшой чемодан, открыла его и раздраженно посмотрела в пустое нутро.
Хоть бы намекнул, что за дело. Бесит! Глаза эти разные… Еще и рыжий!
Вздохнув, она вынула из шкафа несколько тонких свитеров и бросила их в чемодан.
* * *
Резкий звонок, раздавшийся утром, прозвучал так неожиданно, что Тиль, дернувшись, пролила кофе на балконные перила. Пошарив в кармане махрового халата, надетого поверх сорочки, нашла одинокий носок, забившийся туда, по-видимому, при стирке, досадливо промокнула им капли и, спрятав его назад, пошла в прихожую с полупустой чашкой в руках. Кто знал, что дверной звонок такой резкий? Кто знал, что он вообще у нее есть?
Ульрих уже открыл дверь, и Ланс просочился внутрь, вручив троллю длинную черную рыбину, которая мгновенно завоняла на всю квартиру.
– У! – восхищенно выдохнул Ульрих, принюхиваясь.
– Точно – угорь. Копченый, как ты любишь, – заявил Ланс, по-свойски похлопав тролля по плечу. – Значит, здесь вы живете. Как интересно. – Забрав чашку из рук Матильды, отхлебнул. – Крепкий, без сахара, но с молоком. Мне нравится.
Сунув чашку ей в руки и скинув ботинки, заляпанные весенней грязью, он стремительно пошел вглубь квартиры, оставив Ульриха и недоумевающую Матильду в прихожей.
– Эй, ты куда! – запоздало возмутилась она и, отдав чашку троллю, поспешила следом. – Стой! Сейчас же!
Она обнаружила его в своей спальне – гость крутил в руках хрустальный шарик.
– Иди прочь из моей квартиры, – выпалила Тиль, выхватывая шар, – я тебя не приглашала.
– А я и не вампир, – ответил Ланс, наблюдая за тем, как она ставит шарик на подоконник. – Мне, чтобы войти, приглашение не требуется. Матильда, я должен узнать тебя, чтобы понять, что тебе нужно.
– Мне нужно, чтобы меня оставили в покое, – пробурчала она, найдя наконец то самое место для шара, где солнечные зайчики от хрустальных граней рассыпались по стене веером.
– Я хочу сделать для тебя артефакт, – признался Ланс. – Что-то особенное. То, что надо именно тебе.
– Ты артефактор? – искоса глянула на него Тиль.
– Удивлена?
– Немного. Я всегда считала, что артефакторы спокойные, выдержанные, с высокой способностью к концентрации…
– Когда я чем-то занимаюсь, то отдаюсь этому полностью… – ухмыльнулся он. – Если ты понимаешь, о чем я.
Он шагнул к Тиль и, слегка сдвинув ворот ее халата, подцепил пальцем тонкую бретельку сорочки.
– Знаешь что, Ланс, – сказала Тиль, отталкивая его руку, – в гробу я видала и тебя, и твою благодарность! То, что я тебя откопала, было чистой случайностью. Землю с могилы использовали для порчи, в результате произошло заражение бубонной чумой, что привлекло внимание ковена. Я собиралась сжечь кости, чтобы очистить место захоронения.
– Но ты меня не сожгла, – заметил Ланс.
Он подошел к стене, на которой плясали брызги солнечного света, отраженные от хрусталя, зачем-то потрогал их. Ланс выглядел таким неуместным в ее белой спальне – в кожанке и драных джинсах. А носки! Тиль едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Где он только откопал такую расцветку – ядрено-малиновые, в зеленую полоску.
– Ты подавал признаки жизни. – Тиль невольно передернула плечами.
– И что с того? Выглядел я, должно быть, отвратительно. Добила бы беднягу.
– Насилие не в моей сути, – сказала она.
– Вот как? – оживился Ланс, разные глаза с интересом посмотрели на Матильду. – А что у тебя за суть? Признаюсь, я исследовал твое досье от и до…
– Рем дал тебе мое досье?! – ахнула Тиль.
– Я сам взял, пока он лежал в отключке в процессе, скажем так, тюнинга, – как ни в чем не бывало пояснил Ланс. Он подошел к книжному шкафу, провел пальцами по корешкам и вытащил наугад книгу. – Но я так и не понял, как вышло, что целитель третьей категории – значит, довольно посредственный, уж прости, – является личным врачом главы Ордена.
– У меня нежные руки, ты сам сказал, – ответила Тиль, забирая у него книгу и возвращая ее на полку. – А теперь выметайся. Подожди меня внизу, у подъезда.
– Правда, в конце той строки стояла звездочка. Крохотное примечание, – невозмутимо продолжил Ланс. – Первый уровень секретности. Конечно, я попытался попасть в архивы, но…
– Церера, – расплылась в довольной улыбке Тиль.
– Она, – кивнул Ланс. – Непрошибаемая тетка. Как я ни пытался к ней подкатить – каменная стена.
– За глаза ее зовут Цербером, – сказала Тиль.
– Возможно, она и была им в одной из прошлых реинкарнаций. Раз уж мне не удалось попасть в архив, может, сама расскажешь свои секреты, Матильда?
– Воздержусь, – ответила она.
Ланс повертел головой, рассматривая просторную комнату и чистые белые стены.
– Что ж, судя по всему, к материальным благам и роскоши ты практически равнодушна, так что артефакт должен приносить что-то невещественное…
Вздохнув, Матильда вытолкала гостя за порог и захлопнула дверь спальни.
Одевшись и закрыв балконную дверь, Тиль положила в чемодан дорожную косметичку и последние мелочи. Когда она выкатила чемодан из комнаты, услышала голос Ланса, доносящийся из кухни.
– …а ты останешься на хозяйстве. Будешь наводить порядок, хотя у вас тут и так стерильно, как в больнице, поливать цветы. Кстати, какие цветы любит Матильда? Я буду называть, если угадаю, скажи «у». Понял?
– У.
– Ульрих едет с нами, – заявила Матильда, заходя на кухню. – И я не люблю цветы. Хотя если это заставит тебя исчезнуть – дари. Любые.
Ланс сидел на стуле у окна, которое было распахнуто, Тиль догадывалась кем. Его волосы на солнце сияли рыжим, а ухмылка казалась еще наглее, чем обычно. Ульрих наморщил брови, уловив раздражение в ее голосе и пытаясь понять – что не так. Тролль задумчиво посмотрел на рыбий хвост, зажатый в лапе, потом лицо его прояснилось, и он протянул хвост Матильде.
– Спасибо, я не хочу. – Она похлопала Ульриха по плечу, и тот, закинув хвост в рот, с хрустом его разжевал.
– Ульрих не поместится в мою машину, – слегка растерялся Ланс.
– Поедем на моей, – ответила Тиль. – Пора бы и рассказать, кстати, куда мы едем и зачем.
– У меня есть предложение, – сказал Ланс, поднимаясь со стула.
Тиль демонстративно закрыла окно, отчего Ланс едва заметно поморщился, и поправила занавески.
– Ты поедешь со мной, – продолжил он, – а Ульрих за нами следом. Ты ведь умеешь водить машину? Вот какой молодец! – обрадовался Ланс, когда тролль кивнул. – А по дороге я введу тебя в курс дела.
– Может, просто дашь мне папку с материалами? – предложила Тиль.
– Я ее потерял.
Ланс виновато улыбнулся и беспомощно развел руками, но Тиль готова была поклясться, что он врет.
* * *
Машина Ланса, припаркованная рядом с джипом Тиль, оказалась спортивным черным родстером, вокруг которого уже собралась любопытная детвора. Ульрих погрузил чемодан и свою сумку в багажник джипа и, сев за руль, отодвинул сиденье до упора. Настроив зеркала, мигнул фарами.
Ланс галантно открыл перед Тиль дверцу, пропуская в светло-бежевое нутро салона, быстро обошел машину и сел на водительское место.
– Что мне дико нравится в вашем мире – так это машины, – доверительно сказал он, поворачивая ключ зажигания. Мотор заурчал, как довольная кошка. – У меня когда-то был конь: черный, резвый, норовистый. Я звал его Громом и думал, что нет ничего быстрей его. – Автомобиль тронулся и плавно поехал, Ланс поправил зеркало заднего вида, в котором отражался джип Матильды с угрюмым троллем за рулем. – Так вот, конь по сравнению с автомобилем сосет.
– Конь, – повторила Тиль. – Сосет.
– А что, разве у вас так не говорят? – спросил Ланс. – Я полгода только и делал, что смотрел фильмы – кстати, это потрясающе! Живая картинка, люди двигаются, разговаривают, поначалу я был уверен, что это какая-то крутая магия иллюзий! Из кинематографа я почерпнул массу современных выражений.
– Боишься, что тебя посчитают старомодным?
– Хочу наверстать упущенное.
– И лучший способ – это сидеть и пялиться в телик? – не удержалась от шпильки Матильда.
– Вообще-то я лежал, – уточнил Ланс. – Из гроба меня перенесли прямиком в креатокамеру. Восстановление заняло довольно много времени: органы, нервные окончания, кожа, кровоток… Зато теперь у меня нет шрамов, а до гроба я успел изрядно попортить свою шкуру. И вообще – я полностью укомплектован, как ты могла заметить. – Он ухмыльнулся уголком рта и нажал кнопку на приборной панели.
Сзади что-то зажужжало, и крыша автомобиля медленно поехала назад, стекла опустились. Ветер взметнул волосы Матильды, хлестнув прядями по лицу. Она повернулась к Лансу и пристально на него посмотрела.
– Отличный профиль, правда? – спросил он, почувствовав ее взгляд. – Ровный нос, твердый подбородок. И неправильный прикус совсем не заметен, что бы ты там ни говорила.
– Ты не пристегнул ремень безопасности, – заметила Матильда.
– Не люблю, когда меня что-то связывает, – поморщился он.
– Ты беседовал с психологом? – спросила Тиль.
– А то! – воскликнул Ланс. – Знаешь, когда мне вырастили язык, гортань и все остальное, мне дико хотелось общаться. Я просыпался от того, что разговаривал во сне. Это так круто – иметь возможность выражать свои мысли вслух, задавать вопросы, петь… – Он включил магнитолу и тут же подхватил легонький мотивчик популярной песни.
– И что с психологом? – вернула его к теме Тиль, уменьшив громкость.
– Поначалу она горела энтузиазмом и собиралась вытащить из меня всю подноготную, но потом сдалась. Психолог от меня отказалась. И даже написала жалобу.
– За что?
– За то, что я ее преследую. Мне запретили подходить к ней ближе чем на сто метров.
– Где выдают такие запреты?
– Хочешь побыть моим психологом? Давай так: ты задаешь мне вопрос, я отвечаю на него, а потом я спрашиваю тебя.
– И зачем мне это? – Пожав плечами, Матильда отвернулась.
Солнце грело макушку, тепло целовало щеки, и ехать в машине без крыши оказалось на удивление приятно. Тиль выставила руку в окно, растопырила пальцы, ловя потоки воздуха. Она вдруг поняла, что улыбается, хотя особых причин для этого не было.
– Брось, Матильда, неужели тебе совсем не любопытно? Тебе не хочется ни о чем меня спросить?
– Как ты получил бессмертие? – повернулась она к колдуну.
Ланс сжал руль крепче, посмотрел в зеркало заднего вида, проверяя, не отстал ли Ульрих.
– Странно, все маги, с которыми я успел познакомиться в Ордене, первым делом спрашивали, за что меня закопали.
– Ну, я немного поняла твой характер, и как раз этот факт твоей биографии меня не удивляет. Наверняка было за что. Я лишь надеюсь, что Рем не окончательно сошел с ума и не дал мне в напарники маньяка. Так как ты стал бессмертным?
– Моя мать окунала меня в воды священной реки, – ответил Ланс. – Однако она держала меня за пятку, так что фактически я не бессмертен…
– Тоже мне, Ахиллес, – перебила его Тиль. – Не хочешь – не говори. Я, в отличие от некоторых, уважаю частную жизнь и не нарушаю личные границы.
Ланс был прав: хоть Матильда и не хотела признаваться самой себе, но ее разъедало любопытство. Даже если бы Рема, обмотав цепями, закопали в железном гробу с запирающим знаком на крышке, то он умер бы, самое позднее, лет через пять. Но, похоже, Ланс тоже не готов раскрывать свои секреты.
Нахмурившись, Тиль отвела взгляд и вдруг заметила коричневый уголок знакомой тисненой бумаги, прижатый бардачком.
– Материалы дела! – воскликнула она, вынимая папку.
– Так вот они где! – удивился Ланс.
– Ты отвратительно врешь, – пробормотала Тиль, переворачивая страницу. – Итак, мы едем в пансион для девочек, – сказала, пробежав взглядом текст на коричневом листе. – Который находится вблизи Либеморта.
Виски заломило от боли, стоило ей произнести название вслух.
– Бывала там? – спросил Ланс.
– Неделю назад над пансионом выпал дождь из рыбы, – прочитала Тиль, оставив без внимания вопрос колдуна.
– Карасики, – уточнил тот. – Размером с ладонь. Я таких в детстве на удочку ловил.
– Легкое искажение магического фона, – продолжила Тиль. – Возможно, девочки гадали, мог случиться спонтанный всплеск магической энергии, даже если среди воспитанниц нет одаренных. По статистике лишь один из пятисот тысяч имеет магические способности.
– Почему бы одному из них не затесаться в пансион? Я ставлю на то, что там молодая неинициированная ведьма. Ух, молодые ведьмы – это отдельный вид прекрасного. – Ланс разве что не облизнулся. – Красивые, горячие…
– Учащиеся в пансионе хоть совершеннолетние? – осадила его Тиль. – Иначе ты рискуешь опять получить ограничение свободы.
– Знаешь, в вашем мире многое переменилось, – укоризненно произнес Ланс. – И не все к лучшему. Взять хотя бы лимиты на колдовство, выставленные Орденом. Да, мне рассказали об открытии: возмущение магического фона отражается на физическом уровне. Но ведь лимиты – это почти как добровольная кастрация!
– Ты так считаешь, потому что пропустил и Большой разлом, который произошел после дуэли двух магов, и бешенство пчел – результат шабаша. Отлежался в тихом месте.
– Ты злая, – не оценил ее шутку Ланс. Он механически потер шею и поморщился. – Может, ты все же ведьма. Хотя я сильно сомневаюсь.
– Что, не красивая и не горячая? – не удержалась Тиль.
– Во-первых, ты не молодая.
– Ну спасибо.
– Внешне – да, больше двадцати тебе не дашь. Хотя глаза выдают возраст. Но твоему досье шестьдесят три года. А во-вторых, раз мы выяснили, что тебе наверняка много лет, то, как у любой ведьмы, должно было произойти искажение внешности. И что мы видим?
– Что? – нахмурилась Тиль.
– Ни удлиненных клыков, ни кривых пальцев – ничего. Даже волосы не вьются!
– Может, у меня есть маленький горбик.
– Нету. Ты не ведьма, Матильда.
– Как скажешь, – ответила она.
– Если бы ты открылась мне, как я тебе… – начал он.
– Даже не надейся, – покачала головой Тиль.
– Тебе всего-то надо произнести заклинание. Желательно голенькой, – широко улыбнулся он. – Я увижу твою ауру, цвет и форму крыльев и пойму, что ты из себя представляешь. Так мне будет проще придумать артефакт, чтобы отблагодарить тебя за свое чудесное спасение.
– Вот так чудо – всего-то и понадобилось, что лопата, – буркнула Тиль. – Кстати, ты натолкнул меня на мысль: возможно, чьи-то останки были потревожены. Дождь из рыбы мог пойти из-за пробуждения призрака.
– Разберемся, – кивнул Ланс. – Останки сожжем, призрака упокоим, ведьму привезем в Орден и вручим на воспитание Рему. Кстати, в пансионе девушки живут до восемнадцати лет. Так что если бы я вдруг захотел закрутить роман, то не нарушил бы ваше законодательство.
– Наше, – поправила его Тиль. – Это наш мир, наше законодательство, наши правила и ограничения, которые ты тоже должен соблюдать.
– Сейчас надо решить вопрос поважнее, – отмахнулся Ланс. Он свернул с трассы к придорожному кафе и припарковался. – Я голоден, – пояснил в ответ на недоуменный взгляд Матильды.
Ланс обошел машину, чтобы открыть дверь перед Тиль, но она уже сама вышла.
– Подожди, – попросила, глядя, как на парковку заезжает серый джип. Ульрих аккуратно припарковался рядом с кабриолетом, и Матильда шагнула к Лансу, обняла его за шею. – Расслабься, – прошептала она, глядя ему в глаза. – Ты мне доверяешь?
– Да, – ответил колдун без запинки. Разные глаза – серый и с вкраплениями голубого – смотрели на нее серьезно.
– Это странно, – на мгновение задумалась она. – Сейчас будет больно.
Крепко сжав его шею, Тиль резко дернула вверх и вправо, раздался хруст.
– Ай! – выкрикнул Ланс, но ее ладони уже разжались.
– Все, позвонок стал на место, – сказала Матильда, беря подошедшего к ним тролля под руку и направляясь к входу в кафе. – Ульрих, купить тебе вишневый пирожок?
Ланс пощупал шею, хмыкнул, покрутив головой и пошел следом.
* * *
Матильда тайком наблюдала за колдуном, который вел машину так уверенно, будто за плечами у него было как минимум лет двадцать водительского опыта. Его левая рука, на мизинце которой тускло поблескивал серебряный перстень, лежала на руле, правой он держал надкушенный гамбургер. Кажется, пятый. Тиль сбилась со счета. Ланс ел гамбургер, иногда жмурился от удовольствия, вел машину, мычал в такт незатейливой песенке, что лилась из магнитолы, и иногда «пританцовывал», покачивая головой. Воплощенная радость жизни.
С ним поступили жестоко.
Почему-то ей казалось, что он мог бы улыбаться, даже положив голову на плаху, но медленная смерть похороненного заживо… Тот, кто сотворил это, хорошо его знал.
Тиль раскрыла папку, сделав вид, что углубилась в материалы дела, но через какое-то время снова покосилась на Ланса. Ветер трепал его волосы, рыжий оттенок которых стал ярче под мартовским солнцем, правый уголок рта чуть приподнялся вверх – интересно, то ли Ланса криво восстановили, то ли его губы и раньше были такими. Острая жалость сдавила сердце – так, что Тиль едва удалось сдержать слезы.
– Я ждал, что ты меня навестишь, – упрекнул ее Ланс.
– С чего вдруг? У меня были дела поважнее, – с деланым равнодушием ответила она.
– Это какие? Мять чужие спины да читать книжки?
– Хоть бы и так.
– И какая книга твоя любимая?
– Не оставляешь попыток узнать меня получше?
– А ты так этому сопротивляешься, будто хочешь продлить процесс. Хотя я только за. – Он глянул на Матильду и многозначительно улыбнулся. – Мы сделаем это медленно и обстоятельно и так, чтобы оба получили полное удовлетворение.
Тиль фыркнула и отвернулась. И это его она только что жалела? Почему, кстати, она села в его машину, хотя могла бы спокойно ехать с Ульрихом? Материалы-то дела теперь у нее!
Они давно свернули с главной трасы и ехали через поля да изредка попадающиеся деревушки с домами, крыши на которых были нахлобучены низко, как шляпки у грибов. Пансион, как она поняла из схематичной карты в материалах дела, находился на острове, отделенном от континента узким проливом. Она бывала там давным-давно, во времена, которые старалась не вспоминать лишний раз. Серые скалы, мох на деревьях, воронье. Не лучшее место, чтобы растить детей.
– Мы ведь не можем приехать туда с бухты-барахты, – встрепенулась Тиль. – Там наверняка закрытая территория.
– Все продумано, – подмигнул ей Ланс и, смяв пустой бумажный пакет с логотипом кафе, сунул его в боковой карман на двери машины. – Нас уже ждут. Я – преподаватель словесности.
– Уже сочувствую бедным ученицам, – сказала Тиль. – Вряд ли им удастся вставить хоть слово. А что буду преподавать я?
– Ты? – Ланс быстро глянул на нее, улыбнулся. – Ты будешь ученицей, Матильда.
– Что? – Она едва не задохнулась от возмущения.
– Ну прости, у них больше не оказалось открытых вакансий. – В голосе Ланса не прозвучало ни намека на вину. – Пансион для девочек, так что меня бы туда учеником не взяли.
– Да какая из меня ученица! – не успокаивалась Тиль. – Последний раз я училась в… – Она запнулась и замолчала.
– Где? – оживился Ланс. – Когда?
– Не скажу! – выпалила Матильда. – Ничего тебе не скажу! Так и ходи с грузом невыплаченного долга!
– Я тебе нравлюсь, – осклабился Ланс.
Матильда ошарашенно уставилась на него.
– Сама посмотри, – продолжил он. – Ты не хочешь, чтобы я тебя благодарил, полагая, что после этого я от тебя отстану. Значит, не хочешь расставаться со мной.
– Сделай мне кофе, – предложила она. – Ты ведь знаешь, какой я люблю, вот и сделай такую чашку, в которой по утрам всегда был бы кофе – горячий, крепкий, без сахара и с молоком.
– Ты оцениваешь мою жизнь в чашечку кофе? – Ланс покачал головой. – Это даже оскорбительно, Матильда.
Тиль улыбнулась и снова уставилась в папку, хотя уже изучила ее вдоль и поперек.
* * *
К морю они добрались после обеда. Мятое серое полотно водной глади тускло блестело серебром, когда солнце выглядывало из-за набежавших облаков, сбившихся над самым горизонтом в сизую полосу, изредка поблескивающую молниями. Остров, укутанный густым, как сметана, туманом, казалось, держался на привязи моста, вытянутого струной над темной водой. Тонкие стальные тросы удерживали полотно дороги, перекинутое через пролив, и конструкция моста выглядела воздушной. Ненадежной. Тиль нахмурилась, прислушиваясь к неясной тревоге, глянула на колдуна. Но тот уверенно вел машину, лишь немного сбавив скорость, когда они нырнули в туман.
– Остановись на том берегу, – попросила Тиль. – Ульрих любит мосты.
Когда серый джип, хрустя колесами по гравийному покрытию, заехал на парковку следом за ними, Тиль вышла из машины.
– Погуляй полчаса, – разрешила она троллю, и тот только что не вприпрыжку побежал к мосту, сияя щербатой улыбкой.
Поймав жалобный взгляд колдуна, устремленный в сторону придорожной кафешки – приземистого здания с огромным бубликом, возвышающимся над плоской крышей, добавила:
– Я пройдусь по берегу. А ты иди, перекуси.
– Я найду тебя потом, – пообещал Ланс и быстро пошел в кафе, спрятав руки в карманы кожаной куртки.
Тиль направилась к морю. Каблуки сапожек сначала подворачивались на гравии, потом впивались в набухшую от влаги землю, а после соскальзывали на гальке, и Тиль мысленно обругала себя за то, что не выбрала обувь удобнее. Мелькнула мысль, что она специально надела сапоги на каблуках, чтобы не выглядеть коротышкой рядом с высоким колдуном, но Тиль быстро прогнала ее, как явную нелепицу.
Она спустилась к самой кромке воды, брезгливо обошла «сокровища», выброшенные на берег: пластиковые стаканчики, полиэтиленовые пакеты и одинокий дырявый ботинок, и направилась к облупленным лодкам, которые медленно колыхались, привязанные между деревянными столбами.
Ланс появился через несколько минут, когда она пристально рассматривала столбики, пеньками торчащие из воды.
– Признайся честно, Матильда, ты тоже чувствуешь это? – спросил колдун, подойдя так близко, что она спиной ощутила его тепло.
– Запах сигарет и подгорелых тостов? – уточнила с усмешкой.
– Трактир оказался убогим, – подтвердил Ланс. – Но я сейчас о сексуальном напряжении, которое между нами возникло.
Тиль молчала, все так же внимательно глядя на волны.
– Ты можешь отпираться, но в глубине души знаешь, что я говорю правду, – продолжил он. – Однажды искра разгорится. Это лишь дело времени.
Тиль отошла от воды на несколько шагов и стала расстегивать плащ. Ланс настороженно посмотрел на нее, неуверенно потянул молнию на кожанке. Сняв плащ, Тиль повесила его на голые ветки куста, стащила сапожки.
– Подожди, – сказал Ланс, так и не расстегнув куртку. – Ты уверена? Сейчас?
Тиль аккуратно приподняла юбку и, подцепив колготы, потянула их вниз. Ланс обернулся на мост, под которым виднелась массивная фигура тролля:
– Ульрих может увидеть!
Тиль сложила колготы в сапожок, подвернула юбку так, что та задралась до середины бедра.
– Нет, Матильда, я так не могу! – возразил Ланс. На бледных скулах загорелись розовые пятна. – Вернее, могу, конечно. – Он запустил пятерню в рыжеватые волосы, глядя на ноги Тиль. – Я не хочу, чтобы наш первый раз был таким: на мокрой гальке, да еще и под присмотром Ульриха!
Тиль все так же молча пошла к воде.
– Ты куда? – воскликнул сбитый с толку Ланс.
Тронув пальцами ноги воду, Тиль зашипела от холода, но все же пошла вперед – к столбику, который привлек ее внимание.
– Матильда, что ты делаешь? – крикнул с берега колдун, и Тиль невольно улыбнулась, услышав растерянность в его голосе.
Вымеряя каждый шаг, чтобы не поскользнуться на камнях, поросших склизкими водорослями, она медленно приблизилась к столбику. Его нижняя часть, скрытая под водой, обросла зеленой бородой, колышущейся в такт волнам, и наростом мелких ракушек. Стайка крохотных красноперых рыбок рассыпалась искрами вокруг коленей Тиль. Протянув руку, она провела пальцем по поверхности столба, повторяя рисунок петли. Сковырнув ногтем присохшие водоросли, обнаружила второй лепесток.
– Матильда! – Голос колдуна прозвучал неожиданно близко, так что Тиль дернулась и едва не упала, но Ланс схватил ее за руку. – Ты что творишь, а? – сердито спросил он, стоя в шаге от нее в оранжевых трусах и кожаной куртке и даже не думая смущаться. – Что это тут? – заметил он выцарапанный рисунок. – Запирающий знак?
– Такой же был на крышке твоего гроба, – сказала Тиль.
– Ничего особенного, – небрежно пожал плечами Ланс, но его брови сошлись на переносице. – Такой знак многие используют – защита от темных духов и колдовства. Пошли на берег, а то я уже пальцев ног не чувствую.
Он вывел ее на сушу, придерживая под локоть, и Тиль сразу накинула плащ, пытаясь хоть немного согреться. Вытащив колготки, спрятанные в сапоге, сунула их в карман – надевать на глазах у колдуна не хотелось. Тот, приглушенно ругаясь, пытался натянуть джинсы на мокрые ноги, скользя на гальке, но, чертыхнувшись в очередной раз, отпустил джинсы и пробормотал заклятье, от которого рыжеватые волосы на ногах тотчас высохли и встопорщились.
– Что-то не так, – сказала Тиль, внимательно рассматривая берег. – Но я не понимаю – что именно.
– Вместе мы во всем разберемся, – пообещал колдун, натягивая джинсы.
* * *
Городишко, приютившийся на острове, медленно умирал: заколоченные окна, словно закрытые глаза мертвеца, черная плесень, ползущая по стенам, сложенным из грубого серого камня. Плоские крыши, как ступени на холме, поднимались к старому замку, от которого остались лишь неопрятная груда камней да стертая полоска бывшей крепостной стены.
Дорога провела их по окраине городка мимо ферм, где еще была жизнь: обшарпанный трактор тарахтел по полю, оставляя за собой рыхлую черную гусеницу земли, суровая тетка с граблями, убиравшая прошлогоднюю траву, с трудом разогнулась и осуждающе посмотрела на блестящий кабриолет.
Либеморт. Старое название с отголосками древнего языка. Когда-то у городка были славные времена, но они давно прошли. Пансион обнаружился в километре от города, отделенный от него редкой рощицей, а потом и высокой каменной стеной.
– Интересно, – протянул Ланс, остановившись перед массивными коваными воротами со старинным гербом, в котором угадывались волчьи морды, вытянутые вверх, и розы.
– Как раз в ограде я не вижу ничего странного, – возразила Тиль. – В пансионе обучаются пятьдесят шесть девочек, вполне понятно желание администрации сделать их пребывание безопасным. Мало ли кто тут шатается.
– Да ну, брось, – отмахнулся Ланс. – Наверняка стены ограждают не столько от вторжения снаружи, сколько от побега изнутри. Вот ты никогда не сбегала с уроков?
– Ты задаешь слишком много вопросов.
– Но не получаю на них ответов, – вздохнул Ланс, но потом вдруг хитро улыбнулся. – Знаешь, прочитав парочку книг, я понял, что профессия моей мечты – это ректор. Так что, возможно, в этом месте начнется моя преподавательская карьера. Властный мужчина в расцвете сил в цветнике невинных дев…
– Давай сначала выполним задание ковена, а уж потом ты станешь воплощать свои влажные фантазии.
– О, у меня их полно. За сотню лет я придумал даже несколько новых способов…
– Я не хочу ничего слышать об этом, – перебила его Матильда. – У нас есть план?
– Да какой план, – пожал плечами Ланс. – Может, рыбный дождь – всего лишь случайность. Разовое искажение потоков энергии.
– Значит, первым делом мы должны выяснить, было ли еще что-то странное. – Тиль достала из сумочки блокнот и ручку.
– Ты что, составляешь список? – удивился Ланс.
– Это первый пункт, – кивнула Тиль. – Второй – определить, нет ли среди учащихся невыявленной магички. В период полового созревания девушка-маг может натворить бед, сама того не желая.
– Стабилизация энергетических крыльев обычно происходит после первого полового акта, – согласился Ланс. – В принципе… сколько там этих девушек?
Тиль закатила глаза, делая пометки в блокноте.
– Что ты имеешь в виду под этим вот выражением лица? – спросил Ланс.
– Это осуждение и сарказм, – пояснила Тиль. – К тому же… – Она улыбнулась и издевательски умильным голосом добавила: – Первый раз должен быть особенным…
Она сложила из ладошек сердечко, мечтательно вздохнула. Ланс сердито посмотрел на нее, но потом хмыкнул.
– Вернемся к плану, – сказала Тиль. – Пункт три – преподавательский коллектив. Вряд ли взрослый маг мог остаться незамеченным ковеном, но мало ли. Пункт четыре – исследовать местное кладбище на предмет осквернения захоронений.
Ланс страдальчески поморщился.
– Если тебе тяжело смотреть на могилки, это сделаем мы с Ульрихом, – предложила Тиль.
– Напиши в свой списочек пункт номер ноль – куда девать тролля?
– Как ты понял, что он тролль? – насторожилась Матильда.
– Речной, – уточнил Ланс. – Редкий вид. Обитает под мостами, питается рыбой. Волосяной покров отсутствует, на пальцах рук и ног перепонки, белки глаз с оливковым оттенком. Не сложно догадаться. Можно попытаться устроить его сторожем в пансион, но честно скажу, его рожа не вызывает доверия и симпатии. Я бы такого к девочкам не подпустил.
– Ульрих очень добрый! – вспыхнула Тиль. – Ты представляешь куда большую угрозу для девочек!
– Но они-то этого не знают, – ухмыльнулся Ланс. – Еще один пункт забыла – сделать из тебя девушку-подростка. По нашей легенде тебе семнадцать, а я – заботливый дядюшка, получивший опекунство после трагической гибели твоих родителей.
– Вот скорее это вызовет сомнения, – пробурчала Матильда. – Такому как ты никто в здравом уме не доверил бы ребенка.
Ланс потянулся к бардачку и, вынув оттуда замшевый футляр, протянул его Тиль.
– И что, в них какая-то магия? – не поняла она, вынув из футляра очки с розовыми стеклами. Покрутила их в руках, поднесла к глазам. – Я ничего не чувствую.
– В них – розовые стекла, – усмехнулся Ланс. Он взял очки из рук Матильды и аккуратно нацепил их ей на нос. – Спрячем вековую мудрость твоих синих глаз.
Поправил светлую прядь, зацепившуюся за дужку очков, а потом вовсе сгреб все ее волосы в хвост.
– А вот так ты выглядишь совсем девчонкой, – сказал довольно, – несмотря на то, что тебе уже… сколько там ты говорила?
– Я не говорила, – улыбнулась Тиль и дернула головой, высвобождая волосы. – И что, это вся твоя маскировка? Розовые очки?
– Люди видят то, что им показывают, – пожал плечами Ланс и, выйдя из машины, подошел к воротам. – Внимание цепляется за детали.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?