Читать книгу "ЦРИ-3"

Глава 11. Посвящение

Я заправил чернилами печать с надписью «Собственность ЦРИ». На часах было 23 часа – время отбоя, в коридоре ни души.

– Ну что, мужики, пора делать «грязь».

В этот момент в гараж заглянул Стас Чолах, как раз вовремя. Мы тут же взяли его в кольцо, и он сначала не понял, в чем дело.

Наши лица были максимально серьезными.

– Ну что, Стас, вот и наступил час, когда тебе придется расстаться с прежним укладом жизни. На этот раз тебе не отвертеться.

Я говорил эти слова с каменным лицом, и я даже не представляю, что творилось в голове Стаса в этот момент, но держался он молодцом. Парни схватили его крепко и повернули ко мне спиной. Я тут же зарядил ему печатью, на шее осталась красивая прямоугольная надпись. Я хлопнул ему по плечу и сказал:

– Ну здравствуй, студент!

И парни хором заорали:

– А-а-а-а-а-а!

Глаза Стаса надо было видеть, он улыбался и приговаривал:

– Ох, чертяги! Ох, чертяги!

А тем временем наш крик услышали молодые студенты. Мы выскочили всей толпой в коридор и стали ломиться в каждую комнату. Парни долбили кулаками и рычали что-то типа: «Открывай, сука, по-хорошему, бля!».

Мы врывались в комнаты и видели бешеные глаза первокурсников. Кто-то истерично хихикал, а кто-то просил пощады – да, были и такие парни.

Вся крутость ситуации заключалась в том, что после того, как студенты получали штамп, они присоединялись к нам и еще хлеще запугивали своих сокурсников, еще сильнее ломились в дверь. Этот процесс быстро превратился в стихийное шествие по этажу. Со стороны походило на то, как футбольные болельщики устраивают бунт.

Молодежь вытаскивали из комнат парней и тащили их к Лущану, который стал вместо меня орудовать печатью, и весь процесс в целом был очень сумасшедшим. Мы подняли весь мужской этаж, и тут на шум в коридор вышел ничего не подозревающий Линза! И толпа ломанулась к нему, а этот бедолага решил, что его сейчас будут ебашить!

Он побежал из здания прочь, но его поймали и скрутили на лестничной площадке, а тот мертвой хваткой вцепился в перила и визжит:

– Отпустите меня! Я никуда не пойду! Не надо!

А парни вошли во вкус и орали ему в ухо:

– Отпусти перила, не то хуже будет! Кому сказано, сука! А ну, тащите его сильнее!

И Линза истошно орал:

– Не пойду-у-у!

Через десять минут по этажу бегала толпа парней, все утыканные синей печатью. Кто-то делал фото на память, и вот настал черед штурмовать женский этаж. Лущан скомандовал:

– Вперед, орлы мои!

И толпа полетела вниз.

Я шел следом и слышал оглушительный визг девочек. Это был разнос на все 100%, и зачинщиком этого бардака был ваш покорный слуга. Вот так порой провокаторы устраивают погромы, настраивая массы людей на агрессию, в моем же случае вся затея носила миролюбивый характер.

По женскому этажу парни врывались в комнаты, и тут я вспомнил про смугленькие титечки. Интересно, где же Настя? Ее комната была закрыта, и я крикнул:

– Настя, открой, это я!

Из-за двери послышалось:

– Никого нет дома!

Она в страхе закрылась с соседкой в комнате и так и не открыла дверь до утра. Они до последнего думали, что по общежитию идет бунт или смена власти.

Наконец мы спустились на первый этаж, и вахтершу чуть не хватил удар – нас было так много, что она даже не пыталась нас угомонить. В конце концов мы заклеймили почти всех жителей общежития, и еще долго никто не мог уснуть. Люди что-то обсуждали, о чем-то смеялись, вспоминая, как прошло посвящение. Все были безумно довольны.

Апогей настал утром, когда вся молодежь явилась на занятия с печатями на лбу, на лице, на руках, да вообще по всему телу. У преподавателей возник резонный вопрос: «Что с вами случилось?!». И все с гордостью отвечали: «Было посвящение!». Весь преподавательский состав знал, чьих рук это дело:

– Ага, бухгалтера опять учудили!

На дворе стояла пятница, и меня выцепил физрук Степаныч:

– Слушай, тут такое дело. Завтра будут городские соревнования по футболу, я собрал уже команду желающих поиграть, а вот группы поддержки у нас нет. Ты уж возглавь это дело, заодно парням будет легче играть.

Этот разговор услышал директор и сказал:

– Завтра в 9 утра я заезжаю в общежитие, а вы, уже готовые и счастливые, стоите на крыльце, ясно?

Я выпрямился по стойке смирно и ответил:

– Так точно!

И все рассмеялись. Конец учебной недели начинался с отличных планов, но еще более крутой момент заключался в том, что завтра был мой день рождения!

Изначально я планировал справить именины по уже проверенной схеме – все, как обычно: природа, мясо, водка, Макс наблюет в кастрюлю с салатом, девки молча это съедят, как это было в том году. Но уже вечером стало понятно, что погода окончательно испортилась, и вариант празднования на природе неумолимо отпадает. На улице шел снег с дождем, досадно.

Вечером я зашел к Кате по каким-то делам и вижу, что она разговаривает по телефону. В трубке звучал мужской бас, и тут она говорит в трубку:

– Папуль, а вот и мой мальчик зашел, у него завтра день рождения!

И в трубке я четко услышал характерный блатной речитатив. Я подсел ближе и стал слушать, чего там папочка говорит.

От его слов мои уши завяли: это был целый поток блатной жаргонной речи, максимально пропитанной уркаганскими словами. Я сначала решил, что у Кати папа юморист и придуряется перед дочерью. Но все было, как в плохом боевике – он на самом деле разговаривал «по блатной фене». Я прислушался еще сильнее и попытался разобрать, точнее перевести его блатной диалект на русский язык, и там звучало примерно следующее:

– Фони-мони, базар-вокзал, западло галимое, колбасу не кушаю, на хуй похожа… И так далее.

Катя завершила разговор и светилась от счастья:

– Папу на поселении из карантина уже откинули, сейчас телефон взял шумануть у соседа по шконке, просит не стоять на морозе и приехать в воскресенье, кабанчика загнать.

Я выслушал эту блатную блевотину и попросил перевести на человеческий язык. И оказалось, что ее папу уже определили на поселении в отряд разнорабочих (как его из карантина так быстро выпустили, я не знаю). Он просит ее не отказать в услуге, приехать на свидание к отцу и заодно привезти с собой посылку с продуктами, а также сим-карты для телефона.

– Что за ебаный бред я сейчас услышал? У тебя отец в своем уме? У него в деревне семья страдает без кормильца, а он требует «загнать кабанчика» и просит дочь пронести на зону сим-карты для телефона!

Ну и батя, бля, мудак, честное слово.

Я стоял и переваривал этот тюремный жаргон и стал спрашивать:

– Ты что, реально в воскресенье поедешь в Каменск-Уральск, чтобы передать отцу посылку и симки для телефонов?

Катя кивала головой:

– Конечно, поеду, сейчас мать денег займет, перекинет мне на карту, а я уже организую все по списку.

– Слушай, Катя, а стоять на морозе – это что означает?

– Это значит «отмораживаться»: отказываться или менять свое решение, а «шумануть» означает сделать звонок по телефону.

Мне стало любопытно:

– Твой папа, он всегда так разговаривал, ну, по «блатной фене»?

Катя рассмеялась и говорит:

– Да не-е, это он уже в тюрьме успел нахвататься. Он у меня мужик серьезный, общий язык с людьми найти может, где угодно.

Я даже ничего не стал говорить Кате, потому что родителей не выбирают. Но для себя я усвоил, что ее отец – полный мудак. Этот идиот отсидел всего тридцать дней на поселении, в зону даже не заезжал, видеть ее не видел, а в разговоре с дочерью вел себя, как закоренелый уголовник. Это было поведение типичного мудака, я даже других слов подобрать не могу.

Это ж каким ебланом нужно быть, чтобы с родными людьми (!), не с уголовниками, не с друзьями, не с посторонними людьми, в конце концов – а с родными людьми по блатной фене базарить! Показывая, какой ты ебать крутой стал за тридцать суток заключения. Ему оставалось сидеть буквально два месяца, это всего шестьдесят дней, и я не удивлюсь, если этот «крутой авторитет» себе еще и купола нахуярил на груди. Но в этом был весь папа, и теперь я понимал, в кого пошла доченька, и еще раз прихуел оттого, с кем свела меня судьба-злодейка.

Возвращаясь к себе в комнату, я встретил Настю. Она несла в руке кожуру от банана, и я тут же пошутил:

– Вы что с соседкой с бананами делали, а ну, колись!

Она тут же подхватила прикол и говорит:

– Я ничего, а вот у соседки, кажется, большой опыт, у ее ротика большие возможности.

После этих слов я стал чаще поглядывать на ее соседку, вроде, порядочная девушка была.

– Слушай, Настик, а ты чего в комнате заперлась во время посвящения?

– Да ну вас нафиг, вы так громко кричали и прыгали. Мы решили, что лучше переждать бурю в изоляции.

Внезапно глаза Насти округлились. Я обернулся назад и увидел перед собой Катю. Ее глаза наливались кровью, до ее собачьего бешенства оставались секунды. И я тут же обхватил ее за плечи и потащил в сторону, на ходу сочиняя ей какой-то важный вопрос о нелегкой судьбе ее отца в тюрьме, о моем предстоящем дне рождения, и бла-бла-бла, лишь бы эту дуру больную увести подальше от смуглых титечек.

У меня получилось прикинуться шлангом и загрузить ее бытовыми вопросами типа, чего для салатов нужно докупить, и стоит ли брать пельмени под водку, ведь шашлык на улице жарить холодно. И пока Катя переваривала поставленные вопросы, Настя убежала прочь, а я с облегчением вздохнул. Мне жутко не хотелось, чтобы из-за меня пострадали невинные люди. Я понимал, что такие блядо-отношения пора завязывать, но пока у меня были и другие, не менее важные дела.

И вот наступило субботнее утро. Наша футбольная команда загрузилась в автобус и уехала на стадион, а за нами приехал Папа и сгрузил нас в свой джип.

На улице стояла отвратительная погода – снег с дождем плюс порывистый ветер, это что-то с чем то. А тем временем наши парни разминались. Я, кстати, вообще не знал, кто у нас в команде играет. Приглядевшись, узнал своего одногруппника, башкира по прозвищу Праздник, и классного парня, Андрея Валова. Это тот самый первокурсник, который меня поддержал в сборе средств на спутниковую тарелку. В команде был тряпка Опарыш, который, кстати, уже плотно находился под каблуком Ольги.

Да, мужики, эти бабы оперативно захватывают мужской род, а семейство Кати это делало максимально быстро и хладнокровно.

Наконец, наша команда вышла играть с учениками школы Павла Бажова, был такой сказочник на Урале. И вот пошла игра, Валов носился, как танк, сшибая школьников к ебеням. Ну а хуле, двадцать пять лет парню было. Затем игра приняла жесткий оборот, Праздник споткнулся и со всего размаху заехал с головы по лицу школьнику! Лбом под глаз, нахуй. Раздался крепкий щелчок, и Праздник побежал дальше, а школьник уже лежал пластом и не подавал признаков жизни. Я не спец по правилам футбола, но нам за это ничего не сделали.

Я отвлек директора от игры и позвал его в сторону для беседы, где изложил суть проблемы, мол, так и сяк, погода плохая, на природе именины не вариант отмечать. Может, мы как-нибудь аккуратно в общежитии отпразднуем, ну, естественно, с разрешения воспитателей и вахтерши.

Директор выслушал и сказал:

– Празднуйте, но если попадетесь, я вам ничего не разрешал, тебе ясно?

Я встал по стойке мирно и ответил:

– Так точно!

Мы досмотрели футбол, наши заняли, вроде, третье место по городу среди учебных заведений. И вот я пошел договариваться с вахтершой, мол, бухать сегодня будем, вы не против? И она говорит:

– Бухайте, ребят, но если попадетесь – я вам ничего не разрешала.

Точно такие же слова сказали и воспитатели. Все делали вид, что ничего не происходит, но, в случае залета, будь любезен держать ответ.

Мы собрались в комнате Стаса Чолаха, его жилище располагалось, скажем так, в географически выгодном месте. Мы поставили там столы, порезали арбуз, салатики, сделали пельмешек – ну а куда без них, и загудели с ребятами от души.

Но недаром я каждый год старался вывести людей в лес, потому что празднование и массовые пьянки в здании – это всегда заканчивается дерьмово. Вот и в этот раз случился голимый пиздец…

Глава 12. Карма

Празднование моего дня рождения шло полным ходом. Я заранее попросил ребят постараться ничего не сломать в общежитии, потому что, в случае чего, вся администрация знала, у кого празднуют именины, и с кого будет спрос.

Веселье было в самом разгаре, когда в комнату заскочил Борман и крикнул:

– Мужики, там в сортире кто-то сломал унитаз!

Эта новость была очень дерьмовой, я бы сказал – супер-дерьмовой, потому что возмещать унитаз теперь предстояло мне.

Мы заскочили в мужской туалет. В одном из трех унитазов лежала здоровенная какаха, толщиной и длиной, как копченая колбаса. От этого зрелища мы ахнули:

– Ебаный стыд! Ну что за свинья за собой смыть забывает?!

А парни, глядя на это безобразие, поражались:

– Вот это размер! Бедолаге, наверное, жопу порвало! Точно! Говно все в крови!

Это было отвратительное зрелище, меня чуть не стошнило. Колбаса была залита густой кровью, фу, бля, до сих пор передергивает от воспоминаний. Но при этом все унитазы были целые.

– Так, Борман, сука, ты же сказал, что тут унитазу пришел пиздец, а если меня не обманывает зрение, то здесь все в порядке. Или ты считаешь, что здоровенная какаха, политая кровью, это и есть пиздец?

Борман оправдывался, как умел:

– Мужики, да не в говне дело, на этаж ниже женский туалет затопило, а течет как раз отсюда!

Мы кинулись осматривать трубы водоснабжения и канализации – все сухо и все целое, бля, в чем же дело? Я спустился на этаж ниже – и вправду, весь пол женского туалета был залит по щиколотку водой, а текло явно сверху. Выходит, труба лопнула ровно между этажами, вот же западло, бля! Видимо, тот, кто срал на горшке, так сильно бился в конвульсиях, выдавливая своего гиганта, что сломал трубу водоснабжения, вот засранец, сука.

Тут же подскочила воспитатель:

– Ага! Я же говорила! Опять нажрались и поломали все! Кто это ремонтировать будет?!

Я размахивал руками, пытаясь объяснить, что мы не имеем никакого отношения к этому инциденту, что мы аккуратно сидим в комнате и отмечаем культурно. Я кипел от гнева, потому что где-то по общаге разгуливал чувак с порванной задницей, а возмещать ущерб за поломку теперь предстояло мне! Воспитатель кричала:

– Завязывайте пьянку, я вам приказываю! Вы не оправдали моих надежд! Утром будешь с директором разбираться и объяснять, как это случилось!

Но это было началом пиздеца. Я возразил воспитателю:

– Мы очень аккуратно сидим и никому не мешаем, дайте немного времени, и мы все уберем и приберем, я вам гарантирую.

Воспитатель задумалась на мгновение и сказала:

– Ладно, давайте потихоньку закругляйтесь, я позже загляну к вам, все проконтролирую.

И если молодежь проявила уважение и старалась не пакостить, то наш старина Лущан обожрался водки и принялся исполнять поебень в комнате. Он схватил ложку и закричал:

– Батарея! Враг наступает! Приготовиться к отражению атаки!

С помощью ложки и подставки он соорудил катапульту и зарядил ее куском арбуза. В этот момент кто-то из ребят открыл дверь, и Лущан завизжал:

– А-а-а-гонь!

Затем стукнул по ложке, и кусок арбуза хорошенько влетел кому-то в голову.

Рядом сидел Стас Чолах и рапортовал:

– Прямое попадание, товарищ капитан!

А Лущан, увидав в дверном проходе еще одно лицо, взвыл:

– Враг наступает, заряжай! Трубка пятнадцать! Прицел сто двадцать! Батарея, огонь!

И кусок арбуза угодил в гипсокартонную стенку, оставив след, который невозможно было оттереть. Я влетел в комнату и прекратил эти игры артиллеристов. Увидав испачканную стену, у меня сердце прихватило:

– А ну живо, бля, оттирайте эту хуету! У нас времени в обрез, щас воспитатель с проверкой нагрянет!

Эти слова отрезвили артиллерию, и все кинулись прибирать комнату. Я поймал в коридоре пьяную Катю с сигаретой в зубах:

– Ты че тут трешься! Вали посуду мыть!

Я пробежался по этажу и вставил пиздюлей всем, кто отлынивал от уборки. Через пять минут на этаже все носились туда-сюда: девочки мыли посуду, парни растаскивали столы, стулья, я паковал мусор, пустые бутылки и арбузные корки. Мел перекрыл подачу воды в мужской туалет, и вода с потолка тут же прекратила капать. Девчонки кинулись убирать скопившуюся воду на полу женского туалета. Процесс уборки шел полным ходом, по моим вискам стекали ручьи пота.

Я до сих пор не знаю, какая сука сломала трубу водоснабжения. Надеюсь, у этой скотины жопа по швам треснула оттого, что он там высрал, сука такая. А наутро я повстречался с директором, который резонно спросил, кто сломал дверь.

Мои глаза округлились:

– Простите, какую дверь? У нас труба между этажей лопнула в туалете, виновника так и не нашли.

И тут Папа поведал мне еще более дерьмовую историю – ночью, пока мы спали, какая-то скотина еще и дверь в мужской туалет сломала, и теперь это нужно возместить.

Это был эпический пиздос! Но Папа меня тут же обрадовал, сказав:

– На водопровод мне плевать, его уже сделали, а вот дверь! Я уже узнал, кто ее сломал, и поговорил с этим человеком, и знаю, что вы тут ни при чем. Но, учитывая, что вы вчера всем этажом бухали, я считаю, будет справедливо мужскому этажу сообща купить новую дверь.

По сути, все справедливо, сломали – возмещайте, но Папа при этом соблюдал солидарность – он так и не выдал говнюка, сохранив имя виновника навсегда в тайне. В тот же день все покорно скинулись по пятьдесят рублей, и сумма как раз покрывала стоимость межкомнатной двери, которую тут же доставили и установили.

Вот так я отметил свой третий по счету день рождения в ЦРИ. Кстати, наутро в воскресенье Катенька свалила в Каменск-Уральск на свиданку к своему «блатному» отцу, который за тридцать дней пребывания в заключении освоил блатной жаргон на «пять с плюсом».

И пока она каталась по лагерям, я опять встретил Настю, точнее, напоролся в коридоре на ее здоровенные сиськи.

– Привет, Настик, ты где пропадала все выходные?

– Я у папы была, мы пили пиво и смотрели футбол!

Пиво и футбол? Вот это девушка, прям мечта любого парня! Как оказалось, ее отец давно разошелся с семьей и жил как раз в том же городе, где располагался ЦРИ. Он очень любил Настю и старался максимально ей помочь, каким образом – вы узнаете чуть позже.

А я тем временем огляделся вокруг и осознал – кругом тишина, и в коридоре никого нет, ну грех было не напроситься на чашку чая. На мое удивление, Настя очень обрадовалась и мигом затащила меня к себе в комнату.

Я вошел в ее жилище и был немало удивлен чистотой. Комната была конкретно девчачья, но больше всего меня удивила настоящая кегля, которая стояла на подоконнике, а также был отдельный угол для большого плюшевого медведя. Он был явным фаворитом.

– Какой забавный медведь, тебе кто его подарил?

Настя тыкнула пальцем в сторону кровати, где на тумбочке стоял портрет какого-то, сука, рыжего парня.

– Это мой молодой человек подарил мне его, поэтому медведь вроде как мой оберег и защитник. А кеглю мне друзья подарили, украли из боулинг-клуба и подарили.

В этот момент я подумал, что рыжие чуваки – это проклятье. Кажется, они всю жизнь будут меня преследовать, ведь у Кати был Рыжий Сука Тракторист, у Насти тоже рыжий, а спал я в одной комнате с рыжеволосым Игарой.

Но, тем не менее, мне очень нравилось просто находиться рядом с этой красивой девушкой. У нее был парень, у меня были хрен пойми какие отношения, однако мы сидели в одной комнате и пили чай, глядя друг на друга.

Я выходил из ее комнаты и заметил какие-то разводы на внешней стороне двери.

– Это что за хрень размазана?

Настя, опустив глаза, сказала:

– Это бывшие соседи харкают на дверь. Я уже устала с ними разбираться, они просто делают это специально.

Эта новость меня взбудоражила – бабы харкают на дверь!

– Но за что?!

– Наверное, за то, что Сладкий за мной ухлестывает, а Ирина его ревнует, плюс сестра Кати тоже недолюбливает. Вот они объединились и теперь стараются пакостить мне, как умеют.

Я поблагодарил Настю за чай и потопал в свою комнату. Меня очень сильно напрягла новость о том, что бабы начали откровенно гнобить Настю, но я понимал, что прежде, чем что-либо предпринять, нужно поинтересоваться, в чем причина, у другой стороны конфликта.

И тем же вечером я зашел в гости к Ирине, которая лежала и обжималась с тупым башкиром Илычем (тот самый тупой дебил, который на втором году обучения удалил видеозаписи нашего фильма с цифровой камеры, и позже струсил со мной выйти поговорить с местными малолетними хулиганами). Одним словом – ничтожество.

Тут же в комнате терлась Оля, отлично, вся педо-шайка в сборе. Я аккуратно поинтересовался, зачем они на соседнюю дверь харкают? Но эти дамы прикинулись дурочками и делали вид, что не понимают, о чем я говорю. После того, как я в лоб сказал, что лично видел (соврал, конечно), они, наконец, дали пояснения.

– Ну а хуле она овца-то такая, а? К ней Сладкий все заходит, он так-то мой парень бывший, если чо!

Я нахмурил брови, глядя на Илыча.

– А то, что ты с новым типом обнимаешься при мне, это как бы похуй, да?

И тут в игру включилась Оля:

– Ну она просто бесит всех, понимаешь? Она тупая! И бесит!

Я выслушал кучу оскорблений в адрес Насти.

– Ну хорошо, она плохая, а дверь тут при чем? Вы думаете, она ее вытирает? Ее уборщицы вытирают. Вы харкаете, а убирают пожилые женщины, вам не стремно?

Оля ответила:

– Да ваще как-то похуй, ты че впрягаешься за нее? У тебя Катя ваще есть так-то, а она просто тупая!

Мои слова и доводы были, как горох об стену, эти тупые суки просто не любили Настю за то, что она была на порядок их красивее, привлекала внимание всех парней и не стремилась контактировать с девочками. Бабы – это подлые создания, вот таким нелепым способом они решили ей портить жизнь. Они тупо харкали на ее дверь, считая это святым поступком, а я же, в свою очередь, не мог активно повлиять на их поведение, потому что Настя была мне никем.

Будь они парнями, то разговор с ними был бы короткий – достаточно было бы припугнуть, а тут я имел дело с бабами, да еще с мощными стервами.

Поздно вечером вернулась Катя, и я, признаться, ни разу не обрадовался. Она принялась рассказывать о поездке к отцу и о том, как круто в лагере. Ее откровенно восхищала блатная романтика.

– А я сим-карты отцу знаешь, где протащила?

В моей голове мелькнула мысль – наверное, в пизде, ведь на проходной полностью обыскивают.

– Я положила их в подкладку джинсов, и тупая вертухайка (сотрудник колонии) нихуя не нашла их, я ваще крутая, так папа сказал!

Я слушал и морщился от этой блатной блевотины.

– Как папа поживает?

– Ой, у него все хорошо, они все время разбирают и собирают беседку и перетаскивают ее на новое место. Это делается для того, чтобы зеки были постоянно чем-то заняты. А еще у меня папа бабу там соблазнить пытался, она почти ему дала.

Я еще сильнее сморщился:

– Какую, нахуй, бабу?

Оказалось, сотрудница службы внутренней безопасности была женщиной, и со слов Екатерины, ее отец почти охмурил ее, но она, сука такая, чего-то ломается.

Тут в комнату заскочила сестричка Оля:

– Ах, Катя, мы всю дверь этой тупой дуре обхаркали, прикинь, ха-ха-ха!

Катя похвально кивала головой и приговаривала:

– Молодцы, правильно, так ей и надо, суке тупой.

На мгновенье я представил, что я и Катя стоим в ЗАГСе, рядом ее папаша, под окнами маячит Рыжий Сука Тракторист, и мне стало так дурно от такой солнечной перспективы жизни, что я молча свалил пить пиво к парням в Гараж.

Но я уже не раз писал – существует закон кармы, и за каждый хуевый поступок рано или поздно придется отвечать. Поздним вечером ко мне в комнату ворвалась Катя:

– Дай денег, быстро!

Я прихуел от такой наглости, а Катя, осознав свою некомпетентную просьбу, пояснила:

– У Оли зуб жутко разболелся, она на весь этаж воет, даже лежать не может. Нужны деньги на лечение, медицина-то платная.

Я отстегнул пару купюр и пошел поглядеть, как Оля страдает от зубной боли. Ее вой я услышал на лестничной площадке, а когда я вошел в комнату, то еле сдерживал смех. Оля, как медведь, раскачивалась по комнате в слезах и выла примерно вот так:

– Ы-ы-ы-ы-ы-ы! Ы-ы-ы-ы-ы!

Все понятно – острая зубная боль, врагу не пожелаешь такое схватить ночью, придется терпеть до утра. Но поскольку я был добрым парнем, то сбегал к вахтерше и выпросил у нее сильное обезболивающее для Оли. И когда поднимался, то встретил Настю. Она спросила:

– А кто так страшно воет на весь этаж?

Я улыбнулся и сказал:

– Угадай с одного раза. Даю подсказку, этот человек харкает на твою дверь, и она сестра Кати.

Настя рассмеялась, прикрывая лицо руками:

– Ну ничего себе, справедливость, оказывается, существует! Я даже не могла об этом мечтать! Ей что, так сильно плохо?

Еле сдерживая смех, я ответил:

– Еще как, она очень страдает, а терпеть будет до самого утра.

Настя посмотрела на меня своими ярко-голубыми глазами и сказала:

– Пожалуй, это лучшее, что могло случиться за этот день.

И со звуком «Муа-ха-ха!» она попрыгала в свою комнату. Мне жутко нравилось, как она дурачится, в этом плане мы были с ней на одной волне.

Я отнес таблетки Оле, но они не смогли успокоить боль, и ей пришлось терпеть до самого утра, прежде чем она отправилась в больницу, но об этом в следующий раз…