Текст книги "Падший"
![](/books_files/covers/thumbs_240/padshiy-111182.jpg)
Автор книги: Павел Корнев
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– С какой платформы отправлялся поезд?
– С первой.
– Благодарю, – улыбнулся я, но этого пареньку оказалось мало.
– А что натворил этот индус? – попытался вытянуть он из меня детали. – Неужто он тут?
Я официальным тоном сообщил, что это – тайна следствия, и попросил выписать билет второго класса до Нового Вавилона на завтрашний пятичасовой. На более дорогой билет у меня не хватало денег, а длительная поездка в третьем классе была сродни изощренной пытке.
– С вас двадцать пять франков.
Я расплатился и под недовольное бурчание выстроившейся у окошка очереди отошел от кассы. Убрал аккуратно сложенный билет во внутренний карман пиджака и отправился на первую платформу, но преисполненный собственной значимости дежурный по перрону даже слушать ничего не стал.
– Представляете, сколько здесь за день человек проходит? – возмутился пузатый дядька в униформе с начищенными до зеркального блеска медными пуговицами. – Я билеты не проверяю! Извините!
Пришлось откланяться, а дежурный еще долго возмущенно бухтел себе под нос:
– Еще только индусов не караулил! Будто другой работы мало! Как с цепи все сорвались…
Не узнав из разговора с ним ничего полезного, я снял кепку, вернулся на вокзал и поднялся на второй этаж. Лилиана стояла у панорамного окна и разглядывала вагоны на запасных путях. Я подошел и, смотрясь в отражение в стекле, принялся поправлять волосы расческой.
– Хочется сесть в поезд и уехать куда глаза глядят. Просто ехать, ехать и ехать… – заявила вдруг Лилиана.
– Хандра? – предположил я.
– Всегда любила путешествовать, – призналась Лили.
– Значит, лекция о путешествиях на другие планеты не оставит тебя равнодушной, – перевел я все в шутку.
– Лекция совсем не об этом! – хихикнула моя спутница и толкнула меня в бок. – Лео, да ты смеешься надо мной!
– Извини, ты казалась слишком уж серьезной. Идем!
– Подожди! – задержалась Лили и указала на окно. – Мы с тобой все же попали в синематограф. Чем тебе не «Прибытие поезда» братьев Люмьер?
По первому пути мощный паровоз тащил за собой пассажирский состав. Из трубы валил дым, колеса окутывали клубы пара.
– Вот уж не думал, Лили, что у тебя такое богатое воображение!
– Воображение у меня так себе. А вот фантазии…
Раздался пронзительный гудок, от которого задрожали стекла, а потом поезд остановился, распахнулись двери вагонов и на перрон высыпали пассажиры.
– Подожди, Лео! Не вижу смысла толкаться, – вновь остановила меня Лилиана. – Сейчас все разойдутся, и мы спокойно уедем.
– Как скажешь, – покладисто согласился я. Приезжих оказалось немного, и грузчики быстро укатили тележки с багажом на привокзальную площадь. По мраморным ступенькам мы спустились на первый этаж, и там на меня невесть с чего накатила необъяснимая тревога. Я слегка даже ссутулился в ожидании нападения, но в своих опасениях ошибся.
Все оказалось куда как хуже.
– Лео! – разнесся по вокзалу хорошо поставленный голос, стоило только нам с Лили двинуться на выход. – Ты ли это, друг мой?
Будь у меня хоть какая-то возможность сделать вид, что я ничего не слышал, или даже постыдно сбежать, именно так бы и поступил. Но я был не один, Лили уже замедлила шаг, пришлось остановиться и мне. Остановиться и обернуться.
Окликнувший меня импозантный господин лет тридцати, стройный и широкоплечий, в светлом льняном костюме снял с головы летнюю шляпу и помахал ею, привлекая к себе внимание.
– Лео! – вновь крикнул Альберт Брандт. – Я здесь!
Да, это и в самом деле был Альберт Брандт. С момента нашей последней встречи он нисколько не изменился: светлые волосы, как и прежде, зачесаны назад, песочного цвета усы и борода аккуратно подстрижены. Бесцветные глаза сиятельного смотрели с легким укором, как бы говоря: «Где же ты пропадал столько времени, друг?» А голос…
Сбежать? Вздор! Я бы не смог, даже если б очень захотел. Голос поэта буквально приморозил меня к полу, обратил в соляной столб. Альберт Брандт решил не полагаться на случай и прибег к своему таланту…
Поэтому я просто стоял и молча следил за его приближением. Впрочем, больше смотрел не на Альберта, а на женщину рядом. Невысокая дама в черном платье шла, легонько постукивая перед собой тоненькой тросточкой слепца. Густая вуаль шляпки полностью закрывала ее лицо, по плечам рассыпались рыжие локоны волос.
Елизавета-Мария! Елизавета-Мария Никли, лишенная своей потусторонней сущности суккуб!
Раньше нас связывал договор, а когда я разорвал его и попытался изгнать суккуба в преисподнюю, то преуспел в этом лишь частично, и Альберт увез ослепшую Елизавету-Марию из города. Но перед тем вызвал меня на дуэль.
Та еще парочка, в общем. Я вовсе не был уверен, что хочу их видеть. Особенно здесь и сейчас.
А вот Лилиана так и задрожала от любопытства.
– Ну же, Лео, – едва слышно выдохнула она и ткнула меня острым локотком в бок, – что же ты застыл как истукан? Поздоровайся!
Я поднял правую руку и обреченно помахал поэту.
Этого жеста хватило, чтобы преодолеть неловкость момента, время перестало тянуться и вновь побежало со своей нормальной скоростью. Альберт в один миг оказался рядом, обнял и похлопал ладонью по спине.
– Лео, дружище! Безумно рад тебя видеть! Какая встреча! Просто глазам не поверил!
Я отстраненно улыбался, напряженно наблюдая за приближением Елизаветы-Марии. Несмотря на слепоту, она без каких-либо сложностей пересекала заполненный пассажирами зал, и объяснялось это вовсе не ловкостью обращения с тростью. Люди освобождали суккубу дорогу, даже не отдавая себе в этом отчет.
Я смотрел на Елизавету-Марию, Елизавета-Мария смотрела на меня, и взгляд слепых глаз жег из-под вуали почище каленого железа.
– Ну и здоров же ты стал! Даже решил, что обознался, но походка все та же. – Поэт напоследок хлопнул меня по плечу, отступил на шаг назад и посмотрел на Лили. – Лео, представишь свою спутницу?
– Лилиана Монтегю, – произнес я без всякой охоты.
– Альберт Брандт, – слегка поклонился поэт, нахлобучил на голову шляпу и указал на суккуба. – Елизавета-Мария, моя супруга.
– Очень приятно, – несколько растерянно улыбнулась Лили, но сразу взяла себя в руки и рассмеялась. – Не спрашиваю, тот ли вы самый Альберт Брандт! Мне доводилось слышать о вашем сходстве с Ван Гогом, но не думала, что оно столь поразительно!
– Сходство? – фыркнул Альбрет. – Нет никакого сходства! У меня же два уха! Но если вы имеете в виду «Автопортрет с палитрой», то да, общие черты присутствуют. Скажу по секрету, мы с ним дальние родственники.
– Ты с ним – просто одно лицо, – произнесла Елизавета-Мария, беря поэта под руку.
– Как скажешь, дорогая.
Я нервно поежился и обернулся к выходу.
– Быть может, продолжим разговор на улице?
– Ну уж нет! – отказался Альберт и решительно потянул меня к лестнице на второй этаж. – Я тебя знаю – сразу убежишь по делам, а нам столько всего надо обсудить! Ты не представляешь даже, как я рад тебя видеть!
– Мне нужно посетить дамскую комнату, – оповестила нас Елизавета-Мария.
– Позвольте вас проводить! – вызвалась Лилиана послужить поводырем.
Я дернулся остановить Лили, с трудом поборол этот порыв и с обреченным вздохом развернулся к Альберту.
– Что ж, идем.
В баре на втором этаже мы заняли столик у окна.
– Все еще сердишься на меня? – спросил Альберт, когда официант принес пузатую рюмку коньяка ему и чашку черного крепкого кофе мне.
– А не должен? Альберт, ты кинулся на меня с саблей! А потом уехал из города, даже не предупредив!
– Ты тоже хорош, Лео! – подался вперед Брандт. – Если бы ты только не скрытничал, если бы только сразу обо всем рассказал, ничего бы этого не случилось!
Я обмер и осторожно спросил:
– Интересно, о чем таком я тебе не рассказал?
– О том, что нанял Елизавету-Марию играть роль твоей невесты! – хлопнул ладонью по столу Альберт. – Тогда я не стал бы за ней ухаживать!
Облегчению моему не было предела. На какой-то краткий миг я заподозрил, что Елизавета-Мария открыла поэту свою истинную сущность.
– Альберт, скажи честно, когда тебя останавливали подобные мелочи? Ты же выше условностей морали и закостенелости обывателей, не так ли?
– Я влюбляюсь без ума – да! – подтвердил поэт. – И тебе об этом прекрасно известно! Знай я о вашем уговоре, реагировал бы на все не столь остро. А так мы запутались во вранье и едва не убили друг друга. И посмотри на Елизавету-Марию – из-за нервного срыва она потеряла зрение! Все врачи твердят, что причины слепоты исключительно психические, но никто не может помочь!
Тут облегчение схлынуло, и я почувствовал раскаянье. Я знал, что друг живет с лишенным сил инфернальным созданием, но не мог набраться храбрости ему об этом рассказать. И понимал, что не наберусь никогда. От этого сделалось и вовсе тошно.
– Лео! Почему ты мне обо всем не рассказал? – потребовал объяснений Альберт.
– А зачем? – поморщился я. – Чтобы ты скормил газетчикам очередную байку? Я один раз обратился к тебе за помощью, мне хватило.
– Вот черт! – выдохнул Альберт, признавая мою правоту. – Но потом…
– А потом я заподозрил, что ты за моей спиной крутишь роман с дочерью главного инспектора.
– Комедия положений, да и только! – покачал головой Брандт. – Лео, послушай, впредь нам надо быть откровенными друг с другом. Ты промолчал – и что в итоге? Я женился на слепой актрисе! И связан с ней до конца жизни, не могу ее бросить, не могу потребовать развода. Женитьба не входила в мои планы, Лео. Это случилось по твоей вине. И ты еще обижаешься на меня?
Я почувствовал, как внутри заворочалось глухое раздражение, и сдерживать его не стал.
– Альберт, брось ломать комедию! Сколько тебя знаю, ты менял любовниц как перчатки, женитьба точно не изменила твоих привычек! Решил надавить на чувство вины? Черта с два! Да я только облегчил тебе жизнь! Теперь при расставании с надоевшими красотками ты плачешься им, что не можешь оставить свою слепую жену, и дело обходится без скандалов и перерезанных вен. И ветреные распутницы чаще обычного отвечают тебе взаимностью, поскольку больше не опасаются, что влюбчивый поэт потеряет голову и замучает своей ревностью. Я уж не говорю о сердобольных простушках, которых в твою постель теперь приводит банальное сочувствие! – Я сделал паузу, шумно вздохнул и продолжил: – Елизавета-Мария? Уверен, она обо всем знает и купается в сочувствии и обожании многочисленных кавалеров. Разве нет?
– Ты всегда был циником и мерзавцем, Лео! – заявил в ответ поэт, поднялся из-за стола и ушел. Но недалеко – в бар. Вернулся оттуда с новой рюмкой коньяка, огладил свою песочного цвета бородку и усмехнулся. – Хотя ты не так уж далек от истины, мой проницательный друг. В определенной степени моя жизнь и в самом деле стала проще.
– Я же говорил!
– Лео!
– Не называй меня так! – одернул я приятеля, полюбовался на его вытянувшуюся физиономию и пояснил: – На людях я Лев Борисович Шатунов.
– Проблемы с законом?
– Старые дела. Все из-за долгов отца.
– Нужна помощь?
– Нет.
– А твоя подруга? Я не поставил тебя в неловкое положение, назвав по имени?
– Все в порядке.
Альберт поднял рюмку с коньяком и предложил:
– Мир?
Я чокнулся с ним чашечкой кофе и подтвердил:
– Мир.
Долго сердиться на поэта было попросту невозможно. Невыносимый человек.
– Но, если разобраться, за тобой должок, – заметил Альберт, поднимаясь из-за стола. – Я из-за тебя такого натерпелся! Ты мне бильярдным шаром в голову попал!
– Окстись! – одернул я приятеля. – Это было самое яркое приключение в твоей жизни!
– Туше! – признал поэт весомость моего аргумента.
Мы направились к лестнице и сразу столкнулись с Лилианой и Елизаветой-Марией.
– Дорогая! – чарующе улыбнулся поэт. – Не желаешь чего-нибудь выпить?
– Не сейчас, – отказалась Елизавета-Мария. – Дорога утомила меня.
– Тогда возьмем извозчика, – решил Альберт и пояснил мне: – Мы сняли апартаменты у озера.
– Мы подвезем вас, – вызвалась помочь Лилиана. – Нас ждет коляска.
– Просто замечательно, – улыбнулась Елизавета-Мария и ухватила поэта под руку.
Мы покинули вокзал, там Альберт Брандт отыскал носильщика со своим багажом, и я помог ему погрузить пару весьма объемных чемоданов в коляску. Когда все расселись на скамьях, рессоры ощутимо прогнулись, но нагрузку выдержали.
– На воды приехал подлечить печень? – поинтересовался я у поэта, стоило коляске тронуться с места.
– Твое чувство юмора искрометно как никогда, друг мой! – добродушно посмеялся в ответ Брандт. – Нет, здесь я по делу. Хоть моего «Бегущего во тьме» и поставили на Бродвее, но денег много не бывает, поэтому я согласился принять участие в открытии здешней груды камней, по какому-то недоразумению до сих именуемых амфитеатром.
– Вы будете поражены, увидев, как преобразилась эта «груда камней», – лукаво улыбнулась Лилиана.
– Это совершенно не важно, – отмахнулся Альберт, подставляя раскрасневшееся после коньяка лицо потокам встречного воздуха. – Помимо обычного гонорара нам оплатили проживание и дорогу, а за соответствующее вознаграждение я готов выступить даже в морге. Восторги зрителей – это замечательно, но их отсутствие – вовсе не повод отказываться от чека. Впрочем, пока мне удается сочетать одно с другим.
– Что будешь декламировать? – спросил я, отвлекая внимание Лили от показной меркантильности поэта. – Что-то из нового?
Альберт кивнул.
– Из нового. – И горделиво улыбнулся. – «Владычица ночи». Сочинял на заказ, но скажу откровенно: вещица удалась.
– О, это нечто невероятное! – подтвердила Елизавета-Мария, обхватив рукой локоть супруга.
Я в ее сторону старался лишний раз не смотреть.
– И о чем же твое… произведение?
Коляска поехала через рельсы, и нас закачало. Брандт даже привстал и оглянулся, проверяя, надежно ли закреплен багаж. После с довольной улыбкой подмигнул:
– Это самая актуальная тема на сегодняшний день, уверяю тебя.
– Теряюсь в догадках.
– Индия! – кинул поэт новую подсказку.
– Индия? – задумался я. – «Владычица ночи»?
– Кали! – вдруг выпалила Лилиана. – Вы написали поэму о Кали?
– Именно!
– О! – только и выдохнула Лили. – Это невероятно!
Кучер неодобрительно хмыкнул, но встревать в разговор господ не стал.
– И это не просто поэма, – продолжил свое бесстыдное хвастовство Алберт Брандт. – Это будет целое театрализованное представление! Танцоры! Факиры! Заклинатели змей!
– Хочу! Хочу! Хочу! – захлопала в ладоши Лили.
Не иначе она загорелась желанием принять участие во всей этой вакханалии, и меня столь неприкрытая восторженность несколько даже покоробила, но поэт все понял по-своему.
– Полагаю, смогу выхлопотать для вас пару билетов на гала-концерт, – пообещал он.
– Не стоит, благодарю, – отказалась Лилиана. – Папа арендовал ложу.
Альберт выразительно посмотрел на меня, но с расспросами спешить не стал. Только спросил:
– Лео, могу рассчитывать на твое присутствие?
Я небрежно пожал плечами.
– Все эти представления не для меня. Ты же знаешь, Альберт, музыкального слуха у меня нет, да и с чувством ритма беда…
– Не важно, – расхохотался поэт. – Дружище, на этот раз ты не отвертишься! Контрактом предусмотрена трансляция моего выступления по всему городу! Где бы ты ни был, ты меня услышишь!
– Так вот для чего вешают громкоговорители! – догадалась Лилиана.
– Поживем – увидим, – улыбнулся я и о купленном билете на завтрашний поезд говорить не стал. Просто не посчитал нужным афишировать свои планы. Меня по-прежнему жег взгляд слепых глаз суккуба.
Дом, на верхнем этаже которого Альберт снял апартаменты, прятался на узенькой тенистой улочке; коляска еле развернулась на небольшом пятачке перед воротами. Высокий забор и стены были полностью увиты плющом, камень из-под густой зелени почти не проглядывал, свободными оставались одни окна. Озера с улицы видно не было, только чувствовалась влажная свежесть, когда начинал дуть легкий ветерок.
– Хорошее место, – похвалил я выбор поэта.
– Зайдете на чай? – предложил он, передавая слуге дорожную поклажу.
– Нет, – отказался я, – опаздываем на лекцию в городском саду.
– На лекцию? – Альберта откровенно передернуло.
– И танцы! – рассмеялась Лили и предложила: – Можете присоединиться к нам. – Посмотрела на супругу поэта и сразу добавила: – Там чудесный оркестр. Замечательно играют.
– Не сегодня, – покачала головой Елизавета-Мария. – Дорога выдалась непростой.
Альберт кивнул и помог выбраться супруге из коляски.
– Еще увидимся… Лев.
– Еще увидимся, – улыбнулся я в ответ, вновь умолчав о завтрашнем отъезде в Новый Вавилон. Потом пришлю телеграмму, сошлюсь на неотложные дела.
Поэт с супругой вошли в дом, а мы с Лили покатили в городской сад. Обнесенный кованой оградой, он оказался невелик. Среди кустов и деревьев проложили тропинки, в тенистых уголках расставили лавочки для влюбленных парочек, а перед танцевальной площадкой была выстроена летняя эстрада. Всюду продавали сладости, мороженое и газированную воду. Бегала детвора, степенно прогуливалась почтенная публика, дожидалась танцев молодежь из числа курортников.
К началу лекции мы опоздали, поэтому решили просто погулять по саду. Понемногу смеркалось, бродивший от столба к столбу служащий зажигал газовые фонари, которые в парке еще не заменили электрическим освещением.
Я купил пару стаканов воды с сиропом, Лилиана с благодарностью взяла один, отпила и спросила:
– Могу задать нескромный вопрос?
Расспросов о знакомстве со знаменитым поэтом было не избежать, поэтому я кивнул.
– Конечно!
– У тебя что-то было с Елизаветой-Марией?
Я подавился водой, закашлялся, вытер подбородок носовым платком и лишь после этого переспросил:
– Что, прости?
– У тебя была интрижка с женой поэта? – с ледяным спокойствием повторила Лили свой вопрос.
– Разумеется нет!
– О! – протянула Лили. – Так это не любовный треугольник, а любовь втроем?
– Дьявол! – выдал я, тут же понизил голос и огляделся по сторонам. – Ничего не было. Как только тебе такое в голову пришло?
– Я очень остро ощущала себя в вашей компании лишней.
– Нас связывают непростые отношения. Но не любовные.
– Такое бывает?
Я подавил обреченный вздох, отпил газированной воды и решил отделаться полуправдой.
– Я первым познакомился с Елизаветой-Марией.
– Она ушла от тебя к поэту? – немедленно оживилась Лили.
– Да нет же! У нас были исключительно деловые отношения. Я нанял ее играть роль моей спутницы на одном мероприятии, куда не мог прийти в одиночку.
– Ты нанял слепую девушку? – не поверила Лилиана.
– Нет, она ослепла уже после нашего расставания.
– Бедняжка!
– В итоге, когда все открылось, мы с Альбертом… слегка повздорили. Он вбил себе в голову, что я с самого начала знал об их отношениях, но молчал. С тех пор мы не общались.
– Как все запутанно! – покачала головой Лилиана. – Вот что значит люди искусства!
– Это не про меня.
– Да? А как ты познакомился с Альбертом?
Я вздохнул и огляделся в поисках свободной лавочки.
– О, это долгая история. Дело было в Афинах или Ангоре, точно уже не помню…
В результате рассказ занял весь остаток лекции, и несколько раз лишь чудом мне удалось не запутаться в собственных выдумках и не попасться на вранье. Реальная история знакомства, с публичным домом и безумной раганой, не затянулась бы на столь долгое время, но ее решил не раскрывать. Мне хотелось произвести на спутницу более… благоприятное впечатление, поэтому делиться воспоминаниями о кровавой бойне в увеселительном заведении с дюжиной полуголых девиц я постеснялся.
Когда лектор наконец покинул эстраду, а ему на смену начали подниматься музыканты, я испытал нешуточное облегчение: газированная вода давно закончилась, от беспрестанной болтовни пересохло горло. Я первым встал со скамейки и протянул руку Лилиане.
– Идем?
– Ты очень загадочный человек, Лео, – с непонятным выражением произнесла Лили, вкладывая свою ладонь в мою. – Просто чрезвычайно. – Она поднялась на ноги и попросила: – Расскажи о себе. Ты ведь не бандит? Не беглый каторжанин, так?
– Нет, – честно признался я.
– Благородного происхождения?
– Не столь благородного, как ты.
– Кто бы мог подумать! – покачала головой Лилиана. – Тогда к чему этот образ брутального головореза? Хотел произвести впечатление своей мужественностью на какую-нибудь красотку?
– Всего лишь стечение обстоятельств, – вновь не покривил я душой и повел спутницу к танцевальной площадке. – А тебе разве не нравится моя стрижка?
Мы посмеялись и встали у эстрады, но тут, перекрывая музыку своими воплями, заголосил вбежавший в ворота городского сада разносчик газет:
– Срочные новости! Экстренный выпуск! Туги в городе! Задушен репортер! Покупайте срочный выпуск! Душители Кали в городе!
Лили явственно вздрогнула и с лихорадочной поспешностью достала из ридикюля кошелек.
– Очередная дутая сенсация, – попытался отговорить я ее от покупки газеты.
Безуспешно. Экстренный выпуск «Утренних новостей» расходился как горячие пирожки, собравшаяся на танцы публика лихорадочно шуршала желтоватыми листами и увлеченно обсуждала жуткое происшествие. Не слушая моих увещеваний, Лилиана приобрела специальный выпуск, взглянула на передовицу и, побледнев как полотно, начала оседать на землю. Я едва успел подхватить ее и усадить на ближайшую скамейку.
Схватив газету, я принялся обмахивать ею свою спутницу, и Лилиана вскоре пришла в себя, но в ее лице по-прежнему не было ни кровинки. Мой обострившийся талант сиятельного ухватил отголосок застарелого страха, тонкий и сложный, словно аромат марочного вина.
– Это из-за меня, – прошептала Лили. – Его убили из-за меня…
– Вздор! – с ходу отмел я это предположение, по диагонали просматривая статью.
– Лео, как ты не понимаешь! Этот же тот самый фотограф!
– И что с того? Ты никак с ним не связана.
– Еще как связана! – затрясло Лили мелкой дрожью. – Его убили из-за меня! Это туги! Это они!
Я с удивлением уставился на Лилиану, подозревая неуместный розыгрыш, но моя спутница оказалась на удивление серьезной. И это не лучшим образом говорило о ее душевном здоровье: если месть за попытку разрушить инкогнито экзотической танцовщицы еще могла рассматриваться в качестве мотива убийства, то стремление привязать к этому происшествию душителей Кали вызывало лишь недоумение.
Какое сектантам дело до балаганных представлений?
– Это туги! – повторила Лилиана, и тут я не выдержал. Взял газету и зачитал последний абзац.
– «Полиция полагает причастность к смерти господина Фаре некоего тайного сообщества душителей Кали в высшей степени маловероятной. По словам осведомленного источника, затянутый на шее убитого румаль – ритуальный шелковый платок с завязанной серебряной рупией на конце был подарен покойному задолго до трагического инцидента. «Кто угодно мог воспользоваться им», – отметил пожелавший остаться неизвестным собеседник. Более того, не исключено и банальное самоубийство. В последнее время дела погибшего шли не самым лучшим образом».
– Ты ничего не понимаешь, – отрезала Лилиана и спрятала побледневшее лицо в ладонях.
В этот момент через публику протолкнулся приставленный к Лили кучер. Правую руку он держал в кармане пиджака, и это обстоятельство как-то сразу разуверило меня в предположении о нервном срыве спутницы. Судя по всему, истеричкой Лилиана все же не была.
Но тогда что за тайны скрывает это семейство?
– Госпожа, позвольте, я отвезу вас домой, – предложил кучер.
Лилиана поднялась с лавочки и слабо улыбнулась.
– Извини, Лео. Это был чудесный день. Жаль, что он закончился подобным образом…
Я проводил спутницу до коляски, но стоило только экипажу укатить прочь, на душе заскреблись кошки. Оно и немудрено: утром поезд увезет меня из города, и с этой взбалмошной девицей мы не увидимся больше никогда.
Я и понятия не имел, как сильно заблуждаюсь на этот счет.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?