Читать книгу "Ярость Севера. Книга 1"

Глава 13. Ниялль

Ниялль открыл глаза. Белая пелена отступила и мутное сознание стало выдавать некоторые образы. Первое, что мелькнуло в голове: «где я» спуталось с мыслями: «что с моими ребрами», он опустил тяжелую руку себе на грудь, и боль отозвалась раскаленными кинжалами по всему телу. Изувеченные, сломанные ребра, как попало были расположены под толстой кожей, на которой чувствовался огроменный шрам. Точнее сказать еще не шрам, а скорее стянутая нитями кожа. Ниялль с трудом приподнял голову. Дышать можно только ртом, такое ощущение, что носа нет вообще. Он откинул медвежью шкуру с себя и посмотрел на некогда могучий торс: огромная рана от топора на груди была криво, но тщательно сшита нитями. Кожа уже немного стянулась и даже покрылась легкой корочкой. Зрелище ужасающее, словно непонятные предметы из тела выпирают наружу. Единственное, что сдерживает их, это грубая человеческая шкура, которая не дает этим острым костям выбраться из плоти. Ниялль нервно положил свою руку на лицо, оно все опухшее болело от каждого прикосновения. Нос всмятку. Глаза залиты огромными синяками. Он громко застонал и вытянувшись на жестком лежаке стал нервно сжимать кулаки. Через некоторое время Ниялль снова открыл свои глаза и уставился в потолок. Чьи-то шаги раздались на улице, заскрипела старая, дырявая дверь и в землянку вошел Херлиф.

– Отец!!! Мой отец!!! Я нашел тебя! Да-да-да!!! Нашел! Херлиф нашел своего отца!!! – безумный старик стал буквально плясать в этой итак тесной землянке, задевая имеющуюся в доме утварь, которая от длинных конечностей старика с шумом падала на пол. К слову сказать, пусть землянка желала оставлять лучшего, а вот то, что было в ней, не могло не порадовать глаз. Все углы были завалены золотыми и серебряными украшениями, посудой, повсюду были развешаны великолепные заморские шубы, шкуры и одежда. На стенах висели прекрасные топоры, ножи, арбалеты. Казалось, что это домик торговца, который поспешно свалил в своем доме весь товар от непогоды. Херлив схватил большой металлический чан с водой и поднес его к Нияллю.

– Мыться! Отец надо быть чистый! Мыться! Мыться! – он посмотрел на него взглядом полным любви и заботы. Ниялль был не в том положении, чтобы рассматривать добродушность горбатого старика, ему нужно было понять, что происходит и почему этот старый пень называет его отцом. Он через сильную боль поднялся с лежака и уселся на самый край, протянув к Херлифу свои руки. Безумный старик, недолго думая, сунул в них чан с водой и пристально уставился на гостя.

– Мыться!! Мыться!!!

– Мыться, мыться… полудурок! – пробурчал себе под нос Ниялль и медленно, заглянув в чан с водой, увидел свое отражение. – Ну и урод же я… – и, правда, зрелище было не из приятных. От прежнего брутального Ниялля не осталось и следа. Сейчас на лежаке сидел и не он вовсе, а редкостный урод, страшилище с расквашенным лицом. Нос был превращен в лепешку, все хрящи переломаны и уже начали срастаться в таком положении. Что касается худого лица, то теперь оно больше похоже на задницу овцы, чем вообще на мужчину. Ниялль попытался через силу улыбнуться, но губы практически не двигались и каждое лишнее движение, заставляло все лицо гореть огнем. От злости, он бросил чан с водой на пол. Старый Херлиф испугался, отскочил в сторону и спрятался за дверь, проглядывая одним глазом через прогнившую в доске дыру.

– Отец злой!!! Отец шумит!!! Пугает сына!!!

– Какой на хрен я тебе отец, тварюга ты болотная? – Ниялль уже, не выдержав, сквозь силу встал на ноги. Состояние было ужасным и по ощущениям казалось, что ноги вот-вот сломаются пополам. Но он решил не показывать слабость, а напротив, проявить некое упорство, показаться сильным. Откуда же ему знать, что это непонятное существо доброжелательное.

– Иди сюда горбатый! – Ниялль напряг свой страшный взгляд и уставился на дверь. – Бегом к ноге!!! – он грозно топнул сквозь адскую боль и старый Херлиф, трясясь как побитая собака, медленно стал подползать к Нияллю. Он карабкался на четвереньках, пускал слюни и тупым забитым взглядом лобзал пол. Когда Херлиф наконец добрался до Ниялля, тот выхватил топор со стены и что есть сил врезал им старого по голове. Херлиф завыл от боли, перевернулся на спину и стал вопить:

– Отец прости меня! Прости отец!!! Я резал людей за тебя!!! Они били меня!!! Били!!! – И потом, этот уродливый старик заревел так, что у Ниялля заложило уши.

– Да заткнись ты! Что за дерьмо тут творится! – вскрикнул Ниялль, и, перевернув топор, острой стороной с размах пробил череп мерзкому Херлифу.

Кровь брызнула по всей землянке. Ниялль схватил старика за длинные волосы и вытащил на улицу. Здесь, у самой двери, стоит странно сделанная лавка. Он уселся на нее и, закрыв глаза, попытался расслабиться. От ветра лицо стало гореть и чесаться, ребра ноют от каждого движения, а сквозь зашитую рану на груди просочилась кровь. Она моментально стала скатываться по телу к ногам, горячая и слизкая. Ниялль схватился рукой за грудь, зажал рану и, ковыляя, вошел обратно в дом. Дверь со скрипом закрылась и из дома послышался нечеловеческий вопль.

Глава 14. Оттепель

Ох уж эта оттепель. Зима сбавила обороты и растворилась в жарких солнечных лучах, убегая из окрестностей Йорвика по ночам, когда никто не видит. Она крадется по окнам, оставляя следы изморози, а на серых ночных дорогах кладет легкий иней. Украдкой. Тайно. Снег давно растаял. Тяжелые льды на заливе превратились в плавающие куски, небольшие айсберги, что сбиваются друг с другом и, рушась, трещат на всю округу. Улицы города переполнены людьми, горят костры, седлаются лошади. За последний месяц произошло многое. Йорвик стал основным торговым городом, заменив Герд, что лежит в нескольких часах езды от него. После того, как Паль отпустил отряд воинов конунга Адальштейна, они приехали в свой город и последовали совету Паля: не стравливать города между собой. Все прекрасно понимали, что стоит только развязать войну и погибнут если не все, то многие. А другие города, узнав о войне между Гердом и Йорвиком, незамедлительно начну ввязываться в конфликт ради собственной выгоды. Йорвик не зря крупнейший город на севере, он лежит на берегу залива, открытый выход в море, отсюда прекрасные возможности вести торговлю и ходить в набеги на Англию и Франкию. И поэтому другие города были бы крайне рады перебраться на их землю и захватить там власть. Но пока это не удавалось сделать никому кроме Ниялля. Он был первым человеком, который силой взял власть в Йорвике. Паль не в счет, его власть была по наследству. Когда он стал конунгом и привез Астрид Пестрокрылую к себе, люди стали узнавать в ней беглую рабыню. Но конунг велел собраться всем на главной площади города и прилюдно обнажил плечо девушки, убедив всех, что она просто похожа на беглянку, но на самом деле это и не она вовсе. В тот же момент он объявил о том, что намерен взять Астрид себе в жены. Люди поверили и решили, что действительно девушка просто похожа на рабыню. Следующим шагом для Паля было налаживание торговых отношений с другими городами, пока в Герде выбирали нового вождя, люди Йорвика беспрепятственно проезжали через него, во все регионы северной земли. Так начался экономический подъем Йорвика. Паль нашел в своей спальне золото Ёдура, которое там небрежно спрятал Ниялль. Это золото стало обменной валютой для других городов на еду, семена для посевов, скотину и прочее добро, все то, что было необходимо городу для полноценной жизни. Йорвик стал жить как прежде, еще никогда жители города не были так рады своему вождю и довольны тем, что имеют. О конунге Пале стали говорить везде, слухи разбежались быстро вместе с торговцами, говорят, о нем даже травят легенды у костров, но сам Паль этих легенд пока не слышал. Слухи – они такие.

Город Герд несколько недель разбирался с тем, кто же станет вождем. Адальштейн не оставил после своей смерти детей, родственников и даже жена куда-то пропала. Поговаривают, что кто-то из личного окружения конунга решил этот вопрос, чтобы она не мешалась в выборах новой власти и не претендовала на нее. Несколько знатных людей объявили о намерении стать новым вождем и, встав по разные рубежи, началась целая война. Каждый день смерти, кровь и провокации. Точнее сказать, манипуляции местными жителями, которых каждый пытался перетащить на свою сторону. Клевета друг на друга стала обычным делом, нож в брюхе врага – неизбежностью. И так изо дня в день, пока наконец, местным жителям все это не надоело и они не решили, собрать тайный совет. Под покровом ночи, бородатые мужики, женщины и даже дети, собрались в большом доме на окраине города. Здесь все и решилось. Наутро, всех кто бился за власть, привязали ногами к лошадям и тех пинком выслали из города. Некоторые лошади не желали бежать от пинка и тогда их задницы прижгли раскаленным железом, в таком случае лошади от неожиданности бежали еще быстрее, чем те, кто просто получил пинка. Самого наглого и толстого борца за власть привязали к двум черным коням, по одной ноге к каждой и, конечно же, как вы уже догадались, их прижгли железом. Страшное зрелище, мужской крик от рвущихся в разные стороны конечностей. После этого вождем стал человек от народа, его звали Рагнвальд, что переводится как «Мудрый правитель», который еще не был испорчен властью и действовал в интересах местных жителей.

«Я босая гуляю по снегу,

Обжигает мороз любя…

Гладит волосы синее небо,

Не хватает только тебя.»

Мелодичная песня льется плавно и нежно из спальни Астрид. Сегодня уже несколько дней как на улице тепло, но девушка не выходит из дома. Паль даже не заметил этого, скоро должны прибыть корабли других конунгов и ярлов, со всех уголков северной земли и поэтому конунг занят решением этого вопроса. Ведь нужно обеспечить костры у залива, встретить гостей и подготовить воинов. Этот ублюдок Ниялль, перед тем как отправиться на пастбище к Астрид, успел послать гонцов, которые несут весть правителям о том, что новый конунг Йорвика призывает всех объединиться для общего похода на Англию. Конечно же, Палю даром не нужна эта война, сейчас город успешен и шаг пойти по пути экономического развития, нежели продолжать глупые набеги и терять лучших мужчин, куда вернее любых иных перспектив. Жители довольны, воины довольствуются охраной города, а сам Паль впервые видит Йорвик в таком выгодном для всех положении. Даже его отец Ёдур, не мог так поднять город, как это сделал Паль. Во многом здесь ключевую роль сыграла выгодная смерть конунга Адальштейна, ведь именно его город Герд и был стеной между сотрудничеством Йорвика с другими поселениями. А сейчас, все идет как нельзя лучше, кроме, конечно, ожидания, что вот-вот у залива должны показаться драккары. Гонцы уже вернулись, не все правда, но те, что добрались до дома, сообщили о согласии конунгов других земель на объединение. А это значит только одно: сотни драккаров и тысячи викингов скоро будут топтать землю Йорвика и его окрестностей. Толпы пьяных мужиков станут домогаться рабынь, повсюду будут крики, драки и смех. Это безумно понравилось бы Нияллю, но точно не Палю и Астрид. Ожидание – настоящее проклятие времени.

– Я же сказал, спрятать эти бочки! Какого хрена они тут стоят? Имейте уважение к самим себе, когда к берегу подойдут драккары, толпы мужиков все это быстро откроют и, когда мы уйдем на Англию, вам самим же жрать будет нечего! – Паль грозно посмотрел на одноглазого викинга и пнул по бочке с соленой рыбой. – Приберите это все сейчас же!

– Да вождь, все уберем. – одноглазый бегом метнулся убирать бочки.

– Никакого порядка! Глаз да глаз, не уследить за вами. Как дети малые! – выругался Паль и пошел дальше проверять, как движется подготовка к встрече гостей.

Он обошел несколько улиц и все время ругался, то один работает неправильно, то второй, то третий. Потом, уже совсем доведя себя до состояния психического расстройства, сжимая кулаки и сдерживая себя от того, как бы кого не побить, Паль вышел на берег залива. Льды почти совсем сошли, лишь изредка небольшими кусками они плавают где-то вдали. Этот год был первым, когда залив Йорвика покрылся льдами. Северные моря каждый год покрываются сплошными льдинами, но чтобы это произошло здесь, у берегов Йорвика. Впервые. Шумные волны бросаются на каменный берег, омывают его и убегают обратно. Ветер соленый. Остается осадком на губах. Впервые, Палю показался этот воздух особенно противным, до тошноты. Он сплюнул на землю и повернулся в сторону деревянной пристани для драккаров. Одна из нижних балок совсем прогнила, кажется, что из-за нее вся деревянная платформа вот-вот рухнет. Другая, рядом стоящая балка, догоняет первую и тоже не внушает доверия. Строить новый причал? Могут не успеть. Это время, как минимум. А если оставить так? Тяжелые викинги, тысячи воинов, начнут идти по причалу, и он рухнет под ними в воду. Конечно, ничего страшного, но тогда его, конунга Паля, сочтут неудачником, тем, кто не способен привести свой город в порядок. От этих мыслей Паль стал нервно ходить взад-вперед, со злостью отпинывая камешки под ногами в соленую воду залива. Слишком много вопросов, которые никто кроме него не способен решить. Даже если дать четкое задание людям сделать что-то, они обязательно все сделают через задницу, как попало. И так во всем. За каждым делом нужен четкий контроль. А ведь Паль не пробыл конунгом и двух месяцев. И уже не справляется со своими обязанностями. Конечно, с какой-то точки зрения, он прекрасный стратег и знает, как добиться нужного, какими путями идти и как быстро выйдет результат. Но. Что касается практических вещей и обыденных бытовых, городских, внутренних шагов – здесь Паль петляет не хуже матерого зайца, что уходит в горах от стаи озлобленных волков. Только этими волками в его случае выступают собственные страхи и сомнения.

– Мой вождь, разреши обратиться к тебе? – хиленький прислужник остановился позади Паля. – Вождь! Важные новости.

– Что случилось? – конунг обернулся к Зигфриду и тот в неком смятении отошел немного назад.

– Вождь. Ваша жена, Астрид…

– Что с ней??! – Паль схватил прислужника за плечо и пристальным взглядом уставился в его глаза. – Что с Астрид?

– Я услышал крики в твоей спальне и сразу послал за воинами. Они вынесли дверь и ворвались в дом, но окно, что выходит из отдаленной комнаты, было сломано. Там много крови и ваша жена… Она пропала!

– Как пропала? – Паль выхватил из-за тугого кожаного пояса свой топор и что есть сил, бросился в город.

Через несколько минут он добежал до своего дома, возле которого уже собрался народ. Люди толпились у дверей, и каждый хотел скорее узнать, что же тут произошло. Зигфрид прибежал следом за своим конунгом, и встав за его спиной тихо шепнул: «Вон там кровь». Паль вошел в дом. Весь пол был залит алой кровью, которая стала багрово-темной, застывая на дубовых досках. Кровать в спальне перевернута, все вещи брошены в угол. Среди сплошной крови отчетливо видны следы мужчины и босой женщины. У порога в главный зал, небрежно брошен нож Астрид, который Паль сделал для нее своими руками. Он тоже весь в крови, словно девушка боролась за свою жизнь и проткнула холодным клинком мужчину, который похитил ее. Паль побледнел, вышел на улицу, где люди с недоумением смотрели на него, словно ожидая чего-то и закрыв глаза, уселся на лавку.

– Паль? – громкий мужской голос привел в чувство конунга и он открыл глаза. Перед ним стоял здоровенный викинг с огромной черной бородой. Но, несмотря на то, что борода была цвета ночи, длинные волосы на его голове сияли от солнца медными оттенками. Когда Паль присмотрелся к нему внимательнее, то понял, что волосы непонятного рыже-медного цвета. Это немного забавляло и делало викинга очень необычным, выделяло среди толпы соратников.

– Я слушаю тебя, назовись! – Паль прищурил глаза от яркого света и медленно встал с лавки, убирая свой топор обратно в поясной ремень.

– Меня зовут Кьелл, сын Абсалона, отца мира, вождь. Я из отряда охотников, что приносят добычу к твоему столу каждое утро. Мой дом на окраине города. – Викинг выпрямился и говорил крайне громко, уверенно держа бас на одном уровне. Словно гром гремит не прекращаясь. – Собаки вышли на след вашей жены. Нужно скорее идти пока кровь свежая, по ней мы быстро найдем… – но викинг не успел договорить.

Его прервал громкий гул бычьих рогов, что доносился с залива. Этот гул моментально заполнил весь город так, что не было слышно, о чем говорят рядом стоящие люди. К Палю подбежал прислужник, конунгу пришлось низко наклониться, чтобы тот мог сказать ему на ухо.

– Вождь! Корабли! Кораблиии!!! – прокричал Зигфрид и указал рукой в сторону залива. – Там столько драккаров!!!!! Скорее!!! Нужно встречать!!!

Паль посмотрел на Кьелла и взглядом дал понять, что желает с ним поговорить наедине. Они вошли в дом, и ушли в одну из комнат, закрыв дверь.

– Слушай меня внимательно. Бери сколько нужно людей и ступайте по следу Астрид, найдите ее, во что бы, оно не стало. И если приведете мою жену живой или голову того ублюдка, кто похитил ее, я лично гарантирую с кулак серебра каждому кто будет в твоем отряде! Бери только лучших! А тебя поставлю во главе ведущего драккара, когда мы пойдем на Англию. – Паль протянул к викингу кулак, показывая какой огромной будет награда.

– Я все сделаю вождь! Вечером ваша жена будет дома! – Кьелл слегка поклонился конунгу и быстро покинул дом.

Паль спокойно вышел на улицу. Гул уже прекратился, люди пристально уставились на своего вождя.

– Народ Йорвика! Мои друзья, соратники и братья! Пусть этот день войдет в историю, сегодня к нашим берегам подходят драккары северян, которые хотят объединиться с нами, чтобы уже этой весной отправиться в Англию, дабы отомстить за наших убитый братьев, мужей и сыновей! Чтобы вернуть свое и взять большее! Попрошу всех приготовиться, детей увести по домам и все к берегу! Нужно встречать гостей! – Паль окинул жителей взглядом, махнул рукой и, подозвав к себе воинов, отправился обратно в дом. Десяток воинов высокого чина, из личного окружения конунга, зашли следом за Палем.

Они встали у выломанной двери и стали ждать приказа.

– Вы все помните, что делать? – Паль посмотрел на воинов.

– Да вождь! – дружно ответили мужчины и один из них добавил. – Что с твоей женой, вождь? Тут столько крови!

Паль злобно окинул взглядом викинга и подошел к нему ближе.

– А вот это не твоя забота, уж тем более не твоя!

– Прости вождь. Верно, не мое дело, зря спросил. – Мужчина опустил взгляд в пол и замолчал.

– Ну что встали? Быстро за работу! – крикнул конунг и вместе с воинами вышел из дома. Сразу же в дом вбежало не меньше пятнадцати рабынь с тряпками и водой, они быстро стали убираться и наводить порядок. Паль отправился готовиться к встрече гостей. Жители города уже разошлись с главной площади по своим домами. На улице стало тихо. Только временами с новой силой, все громче и громче, скалы окружающие город, разносят эхо бычьих рогов, заливая город глухим гулом с несущихся к земле драккаров.

Маленький мальчик, шатаясь от сильного ветра, стоит на берегу залива. Его мать завела всех детей в дом, но он, старший из всех, выбрался через пристройку и побежал к заливу. Любопытство ребенка невозможно утолить, ограничивая его от мира. Волны точат камни. Ветер их моментально сушит. Легкая дрожь пробегает по телу от гула бычьих рогов. Из-за горизонта медленно показывается один драккар, мальчик улыбается и машет ему рукой. Через мгновенье за несущимся судном появляется сплошная черная стена, сотни кораблей, тысячи мужчин, войско северян. Мальчик бледнеет, вскрикивает и что есть сил, бежит обратно домой. Сердце колотится и готовится к прыжку из груди. Очередная волна бросает ребенку вслед перевернутую Руну Эваз – полное движение назад. Течение судьбы шепчет городу: «Вы рано обрадовались, выводы неверны», быстрые движения начинают сковываться, мысли теряются, и силы медленно покидают это побережье. Мальчик прибегает домой, стучится в дверь и, падая своей матери на плечо, заливается громким рыданьем.

Глава 15. Послание Ниялля

Высокий холм у города открывает прекрасные виды. То, что можно увидеть с него сейчас, в городе увидят еще не скоро. Это касается моря… Залива… А точнее сказать, драккаров, что спокойно несутся к его берегам. Ниялль уселся на самом краю холма и уже несколько часов наблюдает за морем, он, то всматривается вдаль залива, то поворачивает голову и смотрит на город. Там бегают маленькие точки-человечки, сплошная суета. Позади Йорвика, там – где основная дорога убегает дальше в горы, навстречу городам Герд, Торборг и другим поселениям, самое оживленное место. Длинные вытянутые торговые ряды собирают огромное количество людей, все хотят прикупить себе что-нибудь новенькое, учитывая, что Йорвик никогда еще не принимал у себя столько торговцев.

– Где же ты…. – Ниялль прищурился и стал рассматривать улицы города. – Покажи себя… – он ухмыльнулся и не глядя, откусил кусок тягучего вяленого мяса, тщательно пережевывая его.

И тут, на одной из улиц, Ниялль увидел точный силуэт мужчины, который по всему видимо, с кем-то громко ругался. После тот пнул по стоявшим рядом предметам, возможно бочкам и Ниялль по общей ситуации понял, что это сам конунг Паль.

– Отлично… Вот и попался! – довольная ухмылка искривила разбитое лицо и сделала его еще страшнее.

За этот месяц произошло многое. Во-первых, из-за нового прикида Ниялля, а точнее его расквашенной физиономии, никто не узнает в нем бывшего конунга и он, вытаскивая добро из землянки злого Херлифа, ныне убитого и скинутого со скал, успешно меняет его на продовольствие с жителями Йорвика. Никому и в голову не пришло задуматься, почему какой-то изуродованный человек так щедро меняет дорогое золото и серебро на молоко и хлеб. Во-вторых, Ниялль нашел в землянке очень много полезных трав, а так же грибы от которых кружится голова и перед глазами бегают голые девчата, но пропадает всякая боль заживающих ран. Спустя месяц постоянных болей, которые продолжаются и ныне, но уже не такие частые, раны затянулись и Ниялль пошел на поправку. Ему придется смириться с тем, что он теперь крайне изуродованный мужик с кривыми ребрами, но зато живой! Ну и учитывая бурный характер Ниялля, можно понять, что до того как смерть действительно настигнет этого безумца, под его топором заснет вечным сном еще не один десяток славных воинов.

– Ну, здравствуй, Паль, сын Ёдура… – Ниялль улыбнулся, засунул в рот последний кусок вяленого мяса и уселся обратно на край холма, всматриваясь за горизонт.

Никто не заметил, как Ниялль вошел в дом конунга. Народу вокруг много, в дом постоянно входят прислужники, рабыни и иногда викинги, чтобы убедиться, что там все нормально. После очередного обхода, Ниялль вошел в дом, выгнал оттуда рабыню, что уставшая подметала полы и накрепко закрыл дверь на засов. От звука закрывающейся двери, Астрид перестала петь песню и тихо выглянула из спальни. Мужчина стоял к ней лицом и по ухмылке, она поняла, что это Ниялль. Он смотрел прямо на нее. Глаза в глаза. От страха девушка не смогла даже вскрикнуть, дыхание перехватило, а руки задрожали, дергая дверь спальни. Когда Ниялль сделал шаг в ее сторону, она вскрикнула и с грохотом закрыла дверь в спальню. Засова на ней не было, никто никогда не задумывался, что в этом есть нужда. Астрид схватила свой нож, что подарил ей Паль, и спряталась под кровать. Дверь скрипнула и Ниялль медленно, издевательски стал ходить по спальне, делая вид, что не ведает, куда спряталась девушка.

– И тут нет… Так-так… И куда же делась рыжая девочка… – он уронил на пол глиняный кувшин, который с треском разбился об пол и посмотрел на кровать, из-под нее доносилось учащенное дыхание. – Нигде девочки нет… Ну прямо колдовство… Какое… Ну что же… пойду тогда. – Он зашел за кровать таким способом, чтобы оттуда не было видно его ног, чуть наклонился и с силой откинул кровать на бок.

Девушка от страха взвизгнула и попыталась резко вскочить на ноги, но Ниялль с размаху врезал ей ногой плашмя в лицо. Нос лег на бок, девушка зарыдала и кровь залила нежную кожу, одежду и стала капать на пол. Ее было столько, что и представить сложно, она заливала все вокруг. Астрид рукой попыталась остановить кровотечение, но когда Ниялль снова сделал шаг в ее сторону, она закричала во все горло, зовя на помощь. Через минуту в дверь стали долбиться доблестные викинги, на улице послышались крики и стук бревна, которым они пытались вынести дверь. Хороши были те старатели, что ставили железный засов на дверь в дом конунга, поработали на отлично, подарив Нияллю еще немного времени. Он быстро подскочил к девушке, она вытянула вперед руку с ножом, но матерый мужчина моментально пнул по нему, нож отскочил в сторону. Так же быстро, Ниялль отпнул его подальше от Астрид, и с кулака ударил несчастную в районе виска. Девушка обмякла и потеряла сознание. Ниялль сгрузил ее себе на плечо. Голова Астрид, свисая вниз, еще сильнее стала заливать кровью все вокруг, даже одежда мужчины пропиталась насквозь. Он рванул в самую отдаленную, комнату и плечом выбив окно, просунул в него девушку. Она камнем рухнула на землю и инстинктивно съежилась от удара. Ниялль вылез следом, там был прямой выход к конюшне, он оставил девушку лежать под окном, а сам бегом рванул за лошадью. В голове мелькнула мысль: «Вот ублюдки, даже не догадались дом окружить». Ниялль злобно ухмыльнулся и, схватив первую попавшуюся лошадь за поводья, рванул обратно к дому. Он сгрузил Астрид, вскочил на лошадь и, ударив ее в бока, помчался прочь из города.

Кьелл в отряде из пяти воинов по приказу конунга Паля преследует Ниялля и Астрид. Пять сильных викингов, каждый из которых матерый охотник, пять вороных лошадей и три злобные псины, натасканные на нюх, чтоб выискивать добычу. Кьелл несется впереди всех, за ним точной дисциплинированной линией остальные воины, псы впереди, задыхаясь от запаха крови, с грызней и лаем, рвут сухожилия. Паль пообещал им серебро за работу, но Кьелла больше интересовало обещание сделать его командующим на ведущем судне при походе на Англию. Такая честь поможет ему добиться высот, осуществить свою мечту. Когда отец Кьелла погиб в бою, его мать запретила ему становиться воином и не пустила на тинг, который был посвящен обряду для молодых викингов. Так Кьелл лишился возможности показать себя в набегах и стать настоящим воином. Позже в городе ему дали работу в отряде охотников и все время, сколько он себя помнит, ему приходилось заниматься убийством дикого зверя, чтобы вовремя принести мясо на кухню, из которого готовили блюда к столу конунга. Именно поэтому для него сейчас так важно выслужиться перед Палем и заслужить его доверие. Стать настоящим воином и получить место после смерти рядом с Богами – вот о чем мечтает каждый северянин!

Солнце светит ярче, чем обычно, небо чистое, как голубые глаза новорожденного дитя. Легкий ветерок приятно ласкает лицо. На центральную площадь вынесли огромный дубовый стол, настолько длинный, что хватило бы места на пятьдесят человек, а может и больше. Вокруг него, по приказу конунга Паля, поставили резные лавки, а во главе стола, целый трон из священного Ясеня. Трон был весь покрыт великолепными резными рисунками, его вытянутая высокая спинка была увешана различными украшениями, а на сиденье лежала черная заморская шкурка неизвестного животного. Ее как-то привезли воины конунгу Ёдуру из очередного набега на Англию. Рабыни, заставили весь стол яствами и напитками, в центре него кругом поставили большие деревянные кружки для хмельного меда. Сам мед в бочках уже стоял пол столом. Паль распорядился выкупить все необычные мясные блюда у торговцев из других городов, они станут прекрасной закуской. Когда драккары подошли совсем близко к порту, Паль в окружении самых лучших воинов отправился на берег, чтобы встретить своих гостей.

– Мой вождь, – прислужник подбежал к конунгу и растянулся в дурацкой улыбке, – наши насчитали четыреста восемьдесят два судна! Впереди идут драккары конунгов и ярлов, мы насчитали сначала четырнадцать, но потом вперед вырвались еще два судна, выходит шестнадцать!

– Хорошо, вели рабыням принести к столу шестнадцать высоких стульев! Застелите их шкурами, лавки сдвиньте! И все самое вкусное поставить ближе к конунгам! Выполнять! Паль быстро сверкнул взглядом в сторону Зигфрида, давая понять, что все серьезно и двинулся дальше к заливу. Воины, следовавшие за ним, раскачиваясь от собственной важности, с гнусными лицами двинулись вперед. Через час все драккары остановились в относительной близости от берега, на каждом из них по одному воину забралось к изголовью кораблей и в таком положении воины замерли, не шевелясь. Это было нужно для того, чтобы показать, что они не призраки, таков был обряд. К берегу медленно подошли шестнадцать драккаров и не менее ста воинов сошли на берег, окружая своих ярлов и конунгов. После того как они поздоровались и познакомились друг с другом, Паль добродушно пригласил их пройти к столу и отведать с дороги вкусных угощений да выпить хмельного медку. И уже после обсудить детали будущего набега. Во главе стола сел Паль на самый высокий трон. На рядом стоящие, не менее высокие стулья, уселись конунги, чуть дальше ярлы и на лавки кто уж успел, сели воины, охранявшие своих вождей. На конце стола даже завязалась драка. Когда один викинг не захотел уступать место другому, тот выволок его в сторону и, усевшись на него сверху, стал усердно колотить того по морде, в то время как на свободное место уселся третий викинг и со спокойным лицом принялся угощаться хмельным напитком, закусывая отменной жареной бараниной. Застолье началось, все раскрепостились и вскоре, когда хмель скрасил краской лица мужиков, за столом все дружно стали рассказывать смешные истории, громко хохотать и произносить тосты за будущие набеги! Все конунги и ярлы сдружились друг с другом, перезнакомились и наперебой принялись хвалиться своими навыками ведения боев, женщинами и богатствами. Солнце тихо спустилось к горизонту, окрасив край неба в розовый цвет, перья облаков смешались друг с другом, создавая из себя необычные рисунки. Где-то вдали стая птиц плавно коснулась заката и исчезла, растворившись в этом вечернем чуде. Всем сейчас хорошо, в этом кругу, кроме конечно остальных воинов, что остались сидеть на своих драккарах. Им можно будет ступить на землю только завтра, таков обряд. И вот тогда и начнется самое веселое, тот момент, когда дети прячутся по домам, а улицы оккупируют пьяные мужики. Драки, смех и хмель.