Текст книги "Басни и сказки. В стихах"

Прирождённый талант

 
Когда б талант за даром отдавали,
А слава продавалась за пятак,
За славой миллионы бы стояли,
А за талантом дюжина зевак…
 
 
Однажды захотелось обезьяне,
Стать балериной театра непременно,
Случайно поскользнувшись на банане,
Она шпагат исполнила отменно.
 
 
Но перед тем, как на балет податься,
Решила мнение друзей спросить,
На ужин позвала к себе собраться,
Чтобы искусность с шиком предъявить.
 
 
И гости навестили представление,
Кто живо, кто со скуки заявился,
Кого-то подкупило угощение,
Вот сели все и занавес открылся:
 
 
Взволнованно солистка танцевала,
Да, вместо пачки, был пока халат,
На грацию без меры налегала,
И вишенкой на торте стал шпагат.
 
 
Все зрители хозяйку поддержали,
Повинность верно чувствуя притом,
И в даре уникальном убеждали,
Всё подъедая лихо за столом.
 
 
Так обезьяна воодушевилась,
Раз мастерство сумела доказать,
Наутро к режиссёру заявилась,
Теперь в театре танец показать.
 
 
Смотрел маэстро и глазам не верил,
А после пляски поспешил сказать,
Что с тем талантом он бы ей доверил,
Лишь листья возле театра подметать.
 
 
Потом ещё добавил мэтр мнение,
Слегка остыв от зрелища всего,
Что обезьяна каждая с рождения,
Садится на шпагат весьма легко.
 
 
Так манит случай, без больших стараний,
Банальность в гениальность возвести,
И не имея явных дарований,
Хоть как-то популярность обрести.
 
 
Пусть план у обезьяны не сработал,
Но не иссяк сценический запал,
Ведь режиссёр тот танец доработал,
И в цирк её артисткою забрал.
 
 
Пчёлкин выходной.
Лучше дома своего,
Нет на свете ничего,
Ну а лучшая дорога —
До родимого порога…
 
 
Как-то раз одной пчеле,
Надоело в ремесле;
Отдохнуть ей захотелось,
Погулять навеселе.
 
 
– Всё работаю, жужжу,
Дни в заботах провожу,
Кроме полевых цветочков,
Ни на что я не гляжу!
 
 
– Посмотреть хочу я мир,
На день выключу эфир!
Завтра всем скажу, – Болела!,
Чтобы не пятнать мундир!
 
 
В небе солнышко блестит,
Пчелка радуясь летит,
И от этой авантюры
Предвкушением горит.
 
 
– Так наскучили цветы,
Полечу-ка я в кусты,
Там есть старый муравейник,
Полюбуюсь с высоты.
 
 
Муравьи кишат работой,
На пчелу пошли охотой,
Пробираясь меж ветвей,
Уж добычу видят в ней.
 
 
Думает пчела: -Опасно,
Муравьёв дразнить напрасно!
И взлетая налегке,
Направляется к реке.
 
 
У реки лягушки скачут,
Комаров за щеки прячут,
Прыгая наперебой,
Погнались и за пчелой.
 
 
Улетела вновь пчела,
Еле крылья унесла,
И к просёлочной дороге
Её гонка занесла.
 
 
В это время, что есть мочи,
Грузовой автомобиль,
Делая свой путь короче,
Поднял на дороге пыль.
 
 
Пыль клубится, солнце прячет.
Пчёлка кашляет и плачет,
Нет возможности дышать,
Снова кинулась бежать.
 
 
Утомилась поневоле,
Пуще, чем работой в поле,
И с поникшей головой,
Собралась лететь домой.
 
 
Захотелось пчёлке в улей,
Там порядок и уют,
Там жила себе чистюлей,
Там не гонят и не бьют.
 
 
Захотелось пчёлке нашей,
Оказаться на цветке,
И нектары полной чашей
Собирать на лепестке.
 
 
Шёл к закату выходной,
Вывод сделал наш герой:
После странствия любого
Самый лучший путь -домой!
 

Рыжий конь

У медали и войны

Есть две стороны– родны,

И они в рассказе этом

Чуточку освещены.

Сельским утром, на рассвете,

В поле Рыжий Конь пахал,

И картину в ярком цвете

Он такую наблюдал:

Из-за рощи, вдоль опушки

Шел Гусарский Эскадрон,

Были там: повозки, пушки,

Кони – чистый эталон!

Рыжий очень восхитился,

Как Драгуны строем шли,

Снаряжением поразился,

Всё блистало издали.

Конница была красива,

Сбруи, сёдла, удила,

Двигаясь благочестиво,

Маршем честь свою несла!

Впереди был Конь Буланый,

С чёрной гривой, великан,

На коне Улан чеканный,

В деле видно Ветеран.

Песню пел красиво, ладно

Всадник на Гнедом коне,

И курил махорку жадно,

Юнкер с шашкой на ремне.

Пушку с легкостью тянули,

Два Караковых коня,

И красиво строй замкнули,

Пегий и Халзаная.

Рыжему Коню хотелось,

К ним примкнуть, куда б не шли;

Чтоб узда его смотрелась,

Чтоб своим его зачли.

Эскадрон прошёл всё поле,

К речке вышел, там где брод,

Сельский Конь в горящем взоре,

Всё стоял, разинув рот.

Думал Конь рыжеголовый,

– «Что же я, всё на земле?!

Тоже я к боям готовый,

Не хочу пахать в селе!»

– «Неужели я, как батя,

Что на Почте, за овёс?!

Или, как родные братья-

Из болот возить рогоз?!»

– «Ни летать, ни возноситься,

Ни маршировать в миру?!

Скучно жизнь проволочится,

Так на пашне и помру.»

В размышлении всецело,

День у Рыжего прошёл,

За рекою, то и дело,

Оглушающий бой шёл.

Вечер в поле, меньше зноя,

Рыжий конь, летя в закат,

Разглядел, как после боя

Эскадрон шагал назад:

Нет уже былого строя,

Кони чередом брели;

На Драгунах пыль в два слоя,

Со следами от земли.

Всадники теперь не пели,

Кто верхом, кого несли.

Два Караковых потели-

Пушку битую везли.

Ветеран, что на Буланом,

Ментик кровью измарал;

Конь шагал в вальтрапе дранном,

И немножечко хромал.

Нет Халзаной в той шеренге,

Юнкера, что так дымил;

Вез лишь Пегий на телеге,

Тех, кого он пережил.

Эскадрон в числе убавил,

Словно полуэскадрон,

Бой не всех в строю оставил,

Тяжело им дался он.

Две картины в день единый

Рыжий нынче увидал,

И в две стороны манимый,

На распутье он стоял.

У медали и войны

Есть две стороны– честны,

И они, к беде ли, к счастью,

Неразлучны и тесны.

***

От Автора:

Эскадрон – тактическая и административная единица, подразделение в кавалерии. Количество: 128 всадников.

Полуэскадрон – половина эскадрона, подразделение в кавалерии; количество: около 60 всадников.

Гусары – легковооружённые всадники XV – XX веков.

Улан– (с тюрк.) воин.

Драгуны – (здесь) всадники.

Юнкер (нем. Junker) – чин (воинское звание) в Русской императорской армии, до 1918 года, промежуточное по своему правовому статусу между воинскими чинами унтер-офицеров и обер-офицеров.

Ментик (от венг. mente – плащ, накидка) – короткая одежда вроде куртки, которую носили гусары.

Вальтрап (из немецкого нем. waltrapp) – суконное покрывало, подкладываемое под седло.

Масти лошадей:

Буланая– Цвет: желтовато-песочный или золотистый с чёрными гривой, хвостом и нижними частями ног.

Гнедая– Цвет: коричневый различных оттенков, от огненно-рыжего до почти чёрного.

Караковая– Самый тёмный отмасток гнедой масти.

Пегий– любая из мастей с большими белыми пятнами неправильной формы.

Халзаная – сиб. тёмной масти, с белой лысиной.

Сырный курьёз

 
Что упало, то пропало,
Так пословица гласит,
А для басни, то начало,
Где она урок таит…
 
 
Ехал лесом сыровар,
Вез на рынок свой товар,
Так на ярмарку спешил,
Сыр с телеги уронил.
 
 
Собрались у сыра звери,
Рады лакомой потере,
Но находку поделить-
Нелегко осуществить!
 
 
Каждый спорит и кричит,
Да себя владельцем мнит,
Тут медведь о землю топнул
И собратьям говорит:
 
 
– Нет, друзья, так не годится!
Пусть его судьба решится,
В честном конкурсе тогда, —
Победит «суперзвезда»!
 
 
– Каждый номер нам сыграет,
Чемпион сыр забирает!
Всякий будет шанс иметь,
Данной снедью завладеть!
 
 
Звери тут угомонились,
С Мишкой мигом согласились,
И лесное представление
Посетить заторопились.
 
 
Сценой стал зелёный луг,
Звери сели в полукруг,
Сыр поставили в тенёчке.
Первым выходил барсук:
 
 
Пел барсук романс про осень,
Был чрезмерно грациозен,
Победить ему хотелось,
Оттого и был серьёзен.
 
 
Дальше белки выступали,
Пантомимы показали,
А за ними две газели
Балеринами скакали.
 
 
Соловей пропел сонет,
Ёжик прочитал куплет,
А четыре певчих зайца
Заявились как квартет!
 
 
Лисички под «Цыганочку»,
Синички под «Тальяночку»,
Волки под «Лезгинку»,
Медведи под «Калинку»
 
 
Танцевали -выступали,
Да себя же развлекали,
Конкурсом весёлым лесу
Настроение поднимали.
 
 
В это время на горе,
Мышь спала в своей норе,
И её конечно шумом
Разбудило «кабаре».
 
 
Мышка сонная стоит,
В животе её бурлит,
Голод пробудил иль пляски-
Только то и это злит!
 
 
Нос у мышки чует сыр,
Вкусный, свежий, полон дыр,
И она к нему стремится,
Не взирая на турнир.
 
 
Состязание бьёт ключом,
Звери в празднике лихом,
Ну а мышка, тихо-тихо,
Сыр весь съела целиком!
 
 
А мораль сей басни краше
Поговоркой трактовать,
Дабы избежать пропажи,
«Нашёл -сумей не потерять!»
 

Утиные лапки

 
По молитвам Бог даёт,
По грехам и отберёт,
А захочет наказать,
Кто посмеет указать?!…
 
 
Давно случилось это,
Но притча донесла,
Как утка-надоеда,
В речах перебрала.
 
 
Летала худо утка, —
Никчёмно, кое-как.
И мучилась так жутко
От разных передряг:
 
 
То лис её гоняет
По лесу, то шакал,
То волк в ночи пугает,
То кот чуть не поймал.
 
 
Собралась птаха с духом,
Чтоб к Богу на приём
Прийти и пасть всем пухом, —
Пусть одарит пером!
 
 
Бог и тогда, как ныне,
На небе обитал,
И в горном серпантине
К нему путь пролегал.
 
 
Взобравшись на вершину,
Крутых, отвесных скал,
В молитве к Властелину,
Утиный крик взывал:
 
 
– О, Бог, услышь скорее
Молитву и мольбу!
Нет в мире жизни злее,
Чем та, что я живу!
 
 
Так утка голосила,
Весь день с высоких гор,
И эхо всё сносило
На небо, в божий двор!
 
 
Бог, вняв молитве чуткой,
Заботу проявил,
И сжалившись над уткой,
Ей крылья подарил.
 
 
Обратно с гор спустилась,
На крыльях, не пешком,
И к речке устремилась,
Утица с ветерком.
 
 
Любуясь в отражение
Крылом в воде речной,
Закралось улучшение,
Вдруг птице над собой:
 
 
– Вот плавать бы по водам,
Мне Бог возможность дал,
Нырять к глубинным сводам,
Ко дну, в речной канал!
 
 
Опять летит к вершине
Крутых, стремнистых скал,
Где нашей героине,
Бог щедро крылья дал.
 
 
Там вновь зуда взывает,
К Творцу с почтенных гор,
И эхо отражает
Прошение в божий двор!
 
 
Бог снова к просьбе чуткой,
Внимание проявил
И смилившись над уткой
Ей лапки подарил.
 
 
Да лапки не простые,
А для воды, как раз,
Для плава, целевые,
Сидят, как на заказ!
 
 
С тем птица с гор спустилась,
На крыльях с ветерком,
И резво устремилась
На речку прямиком.
 
 
Тут на речном канале
Купалась битый час,
Барахталась в запале,
Сияла от прикрас!
 
 
Когда пора настала
На берег выходить,
Вдруг птичка наша стала
Совсем с трудом ходить.
 
 
Идёт она шатаясь
Да лапками «шлёп-шлёп»,
От смеха рассыпаясь,
Хохочет лес взахлёб.
 
 
Ведь Богом лапки-ласты,
Творились для воды,
Бега в таких опасны,
Того и жди беды!
 
 
Летит уж на вершины
Вновь птаха среди скал,
Где просьбы все утины,
Бог чинно исполнял.
 
 
Ругает утка Бога
Теперь с великих гор,
И эхо носит строго
Всю брань на божий двор!
 
 
Бог слушал молчаливо,
Всю суть он уловил,
Да утку справедливо
Бог голоса лишил.
 
 
Так крякать утка стала,
С тех пор, и гоготать,
А эхо перестало
Кряк утки отражать.
 

Хочешь жить, умей вертеться.

 
Из любого положения,
Есть и выход, и спасение,
Хочешь жить, умей вертеться,
И отыщется решение…
 
 
Заяц по лесу бежал,
От Лисы себя спасал,
Да наткнулся на Медведя,
Что под ёлкой отдыхал.
 
 
Мишка очень разозлился,
Что до срока пробудился,
Но Косой не растерялся,
И к Медведю обратился:
 
 
– Здравствуй, Миша, дорогой!
Я же с новостью благой,
Поспешал к тебе на встречу,
Да Лиса пошла за мной.
 
 
Не даёт, мне для тебя,
Для таёжного царя,
Донести такие вести,
Ужас, честно говоря!
 
 
Лесть Медведь весьма любил,
И Лису остановил:
– Ну-ка, погоди, Лисица!
Что, Косой, я пропустил?!
 
 
Заяц дальше продолжал,
– Я чего к тебе бежал?!
Есть в лесу один курятник,
Сам его с утра видал.
 
 
– Птицы там не перечесть,
Разживёшься на поесть,
И безлюдно совершено,
Вот такая, Миша, весть!
 
 
– Брешишь, Заяц, словно бес,
Не деревня здесь, а лес! —
Так Лисица процедила,
– Сомневаюсь наотрез!
 
 
– Жизнь меняю на курей!
Хочешь, тут меня добей,
Но тогда сама Медведю,
Отыскать ты кур сумей!
 
 
Ставку делая ва-банк,
Заяц создавал цугцванг,
Где медведь, того не зная,
Применялся как рычаг.
 
 
Резюмируя конфликт,
Произнес Медведь вердикт,
– Пусть живёт Косой, покуда
Новость нам не подтвердит!
 
 
– Если, Заяц, ты не врёшь,
И в курятник приведёшь,
То тебе я обещаю,
Ты довольно проживешь.
 
 
– Если только обманул,
И про куриц нам загнул,
То считай, уже буквально,
Шею сам себе свернул.
 
 
Против силы не пойдёшь,
Лишь задаром пропадёшь,
Разве только, что сверхсилы,
С перевесом ты найдёшь.
 
 
Так они пошли втроём,
Друг за другом чередом,
И к охотничьей сторожке,
Заяц вывел прямиком.
 
 
– Вот, о чём я говорил! —
Заяц на крыльцо вскочил,
И в окно забарабанил,
Лапами, что было сил.
 
 
А в охотничьей сторожке,
В отворившемся окошке,
Две двустволки появились
И блеснули на застежке.
 
 
Заяц ружья увидал,
Вмиг за угол убежал,
А Медведя и Лисицу
Тут сразили наповал…
 
 
На любое затруднение,
Есть резонное решение,
Часто разум и смекалка
Дарят слабому спасение!
 

Царский цветок

 
Всяк о правде говорит,
Да не всяк её творит,
Только честное деяние
Всё лукавство растворит…
 
 
Жил да был когда-то царь,
В своём царстве государь,
Год никто уже не помнит,
Но случилось это встарь.
 
 
Царь походами ходил,
Много он добра скопил,
Но ни дочери, ни сына
За всю жизнь не нажил.
 
 
Нет наследника в дворце,
Годы жизни во конце,
И все чаще пребывал он
С тихой грустью на лице.
 
 
Царь решил издать указ,
Чтобы всех детей за раз,
Во дворце его собрали,
И такой им дал наказ:
 
 
– «Вот, детишки, семена,
Каждому даю сполна,
Вы их в землю посадите,
Тут задача не сложна.
 
 
– Через время посмотрю,
Как служили вы царю,
Только честные старания,
Я наследством одарю.
 
 
– Через месяц приходите
Что взрастёт, то приносите,
Ждёт наследника страна,
Пусть борьба будет честна!»
 
 
Дети воодушевились,
Засмеялись, зарезвились,
И весёлою ватагой,
С семенами удалились.
 
 
Через месяц у порога,
Возле царского дворца,
Вновь стоит детишек много
Так, что нет гурьбе конца.
 
 
И у каждого ребёнка
По цветочку в котелке,
Лишь с косичками девчонка
Землю принесла в горшке
 
 
Смотрит царь: -«Вот это диво!
Сколько у дворца цветов!»
И взирая молчаливо,
Каждого принять готов.
 
 
Запестрело тут такое…
Фикус, кактусы, тюльпан,
Георгины, каланхоэ,
Ноготки, сирень, каштан,
 
 
Орхидея Амазонки,
Маки, лютики, свекла…
Но пришёл черёд девчонки,
Что с землёй горшок несла.
 
 
С трона царь тогда спустился,
И к девчушке обратился:
– «Что случилось, милый друг?
Может у цветка недуг?»
 
 
– «Это, царь, мне неизвестно,
Я старалась честно-честно,
Поливала, не спала,
Но как видно не смогла!»
 
 
Так царю она сказала,
И покорно замолчала,
Да с повинной головой,
Уходить было долой.
 
 
Царь остановил: -«Постой!
Вот, народ, наследник мой!
Вот, кому бы я доверил,
Управлять моей страной!»
 
 
– «Семена, что я раздал,
Я испортил наповал,
Их водой морской варили,
Чтоб побег не прорастал.
 
 
– Тот, кто хочет угодить,
Не желая рассудить,
Тот не сможет государством,
Правильно руководить!
 
 
– Правда не всегда красива,
Ей не каждый вовсе рад,
Но у лжи прерогатива,
Только лишь на первый взгляд!»
 
 
Дочку мудрому царю,
Правды рвения нашли,
А цветы по пустырю
Рассадили, чтоб цвели.
 

Чья песня лучше?

 
Песни разные на свете,
Как жемчужины в браслете,
Самобытны, как таланты,
И бесценны, как бриллианты…
 
 
Как-то светлым, летним днём
Петух спорил с Соловьём,
Кто поёт из них красивей,
Кто превыше мастерством?!
 
 
Говорил Петух с задором:
– Я, как прыгну над забором,
«Кукареку» прокричу,
Песней звонко зазвучу;
 
 
– Вся деревня в тот же миг,
Отзовётся на мой крик,
Кто проснётся, кто снесётся,
Без меня день не начнётся!
 
 
– И в курятнике своём
Я пою весь день живьём,
Курам вести оглашаю,
Управляю так жильём!
 
 
Отвечал и Соловей:
– Голос мой, хоть послабей,
Но, скажу я откровенно,
Впечатляет он людей!
 
 
– В опере пою куплеты,
В театре вывожу сонеты,
Что ни сцена, то успех,
Комплименты ото всех.
 
 
– И в эстраде мировой
Всем известен голос мой,
Восхищение производит
Мой талант, как таковой!
 
 
Долго спор пернатых длился,
Каждый хвастал и кичился,
Но внезапно в этой сцене,
Мишка Бурый появился.
 
 
С балалайкой на боку
Шёл Медведь попить медку,
Громко песню распевая,
К пасечнику-леснику.
 
 
Пел Медведь про свои лапы,
Что, с рождения косолапы,
И про слух медвежий свой,
Пел фальшиво, вразнобой!
 
 
Пел про то, как любит мёд,
Что с утра из бочки пьёт,
И как пчёлам в благодарность,
Он танцует и поёт.
 
 
Рассмешил ещё он птиц,
Песней полной небылиц,
И пошёл своей дорогой
Вдоль кустов из чечевиц.
 
 
Оппоненты помирились,
И Петух и Соловей
В споре вмиг угомонились,
Стали жить с тех пор дружней.
 
 
Песня– зеркало души,
Песню хаять не спеши,
Настроение от песни
Оцени, тогда реши.
 
 
Каждый на свой лад поёт,
Кто-то чисто, кто-то врёт,
Только скучное искусство
В мире долго не живёт!
 

Шмель и авиация

 
Нет у слова легких крыльев
Но оно себе летает,
В басни, небыли и были,
Метким смыслом попадает…
 
 
Расскажу, как это было,
Байка вроде бы правдива,
Что конструкторы однажды
Изучали кропотливо.
 
 
Захотелось им понять,
Как же Бог сумел создать,
Что при столь огромной массе,
Может Шмель вообще летать?!
 
 
Против всех полётных правил,
Исключение он составил,
И законам притяжения
Шмель спокойно мат поставил.
 
 
Изучив стрекоз полёт,
Больше вертикальный взлёт,
Люди, верно подмечая,
Сотворили вертолёт.
 
 
Прототип на дельтаплан
Был орлом нам щедро дан;
Истребителя стремление
Дало ласточки строение.
 
 
Шмель– совсем другое дело,
Нет пропорций крыльев к телу;
И творение инженеров,
Так ни разу не взлетело.
 
 
Как бы люди не пытались,
Воссоздать Шмеля в макете,
Испытания все кончались,
Лишь падением в кювете.
 
 
Авиация бессильна,
И задача непосильна,
Не летает «борт шмелиный»,
Судно просто нестабильно.
 
 
Отложили сей вопрос,
Знатоки, повесив нос,
Нет ответа у пилотов:
Где в балансе перекос?
 
 
Шмель об этом и не знает,
Может оттого летает,
Что в физических законах
Ни-че-го не понимает!