Текст книги "Академический год. Повесть"

Я промолчал.

– Конечно, я понимаю. Для тебя этого мало. Ты целый мир хочешь перестроить. Знаешь, будь ты сам идеальным, я бы даже помогла тебе в этом. Но ты же циничный псих, и лучше уже не будешь.

– Спасти хотя бы веранду, – сказал я и опил глоток остывшего чая.

– Это еще что значит?

Я усмехнулся.

– Не поверишь, но мне предложили должность заведующего кафедрой.

Катя некоторое время недоверчиво смотрела на меня, затем прикрыла рот ладонью и засмеялась.

– Тебе?! Кирилл, ты меня удивляешь. И это, по-твоему, не новость? Ну, что ж, я тебя поздравляю.

– Пока еще не с чем.

– Даже не сомневайся, Кирилл. Соглашайся не думая. Вот тут у тебя есть реальный шанс хоть немного исправить то, что тебе кажется неправильным.

– Я подумаю, – честно пообещал я.

Мы допивали чай. Катя улыбалась. Она изменилась, светилась счастьем, даже глаза блестели, как много лет назад.

– Катя, а мы могли бы все заново начать? – спросил я.

Катя положила голову на сложенные перед собой руки.

– Сейчас самый лучший момент делать мне повторное предложение? – сказала она улыбаясь. – Я помню, что ты редкий эстет, но настолько…

– Прекрати, – разозлился я.

– Конечно, Кирилл! Конечно, мы могли бы начать все заново. И из этого снова ничего хорошего не получилось бы. Доволен?

Я кивнул.

Чай закончился. Зря не заказал ужин, да и вообще хотелось напиться в хлам.

– А чего вдруг такая сентиментальность? Уж не жениться ли собрался?

– А если и так?

Катя развела руками.

– Если так, то на свадьбу не зови. Все рано ни пить, ни плясать теперь нельзя, а на счастливых молодоженов я и в кино посмотрю.

Я помог ей одеться и с грустью проводил взглядом поднос с не очень полезной, но вкусной едой.

– Опять не поужинал, – заметила мой взгляд Катя. – Купи хотя бы пельмени по дороге.

– Спокойно, я иду в гости.

– В гости, – она посмотрела на меня и сокрушенно покачала головой.

12

Свет в окошке не горел, только гирлянда мерцала зелеными и красными огоньками, да вспышки далеких салютов отражались в темном стекле. Я бросил в урну очередной окурок. Если Даша наблюдает за мной из окна, то это довольно комично – я топтался под вывеской магазина Саморезы уже минут сорок, не решаясь зайти в подъезд. Дважды порывался уйти, и оба раза ловил себя на мысли, что я самый обычный трус.

И все же, следовать за девушкой домой, в надежде зарядить телефон и явиться к ней в стельку чувствуя себя смертельно обиженным – не то же самое, что принять приглашение на ужин. Ведь уже завтра наши странные отношения станут самыми заурядными. Не то чтобы я этого не хотел, просто не думал, что это произойдет так быстро.

Гирлянда подмигнула мне и погасла. В коридоре в глубине квартиры зажегся свет. Я убрал зажигалку, сунул руки в карманы и побрел к подъезду.

За знакомой дверью было тихо. Я глубоко вдохнул и аккуратно постучал костяшками по металлу. Послышались шаги, звон ключей в замке. Даша приоткрыла дверь, подвинув ногой обувь и тапки.

– Заходите скорее, холодно.

Я стоял в дверях и смотрел на Дашу. Нет, я не ждал вечернего платья, равно как и спортивного костюма с вытянутыми коленками, но все же был немного смущен. Даша стояла в рубашке, обычной мужской рубашке с закатанными до локтя рукавами. Полы рубашки совсем не доставали до коленок, но ее голые худые ножки были лучшим дополнением к этой безумно сексуальной, хоть и великоватой ей и совсем не женской рубашке.

– Помочь вам с пальто?

– Нет, спасибо, я справлюсь, – я не узнал свой голос. Какой-то хриплый и тихий.

Даша стояла и смотрела на меня, потирая пальцами переносицу. Да, я ее забавлял, все во мне – неуверенность и неловкость и даже тот испуг, который так сложно было скрыть, едва я увидел ее. Она дразнила меня, но делала это не грубо и даже не пошло. Хотя, я знаю сотню девушек, которым совершенно не стоило надевать мужскую рубашку и стоять в ней в коридоре, не рискуя получить премию «дешевый трюк года», но не Даша. Она была совсем другой.

– Простите, не успела переодеться, – сказала она, поджав губы, словно пряча улыбку.

– Ничего, тебе очень идет, – отозвался я, быстрее, чем хотел.

– В самом деле? – она посмотрела на свои коленки. – Ну, хорошо. Проходите пока в зал, я тут пытаюсь отыскать штопор в хозяйском ящике. Если нужно помыть руки – это тут, справа.

– Пожалуй, – сказал я.

Пройдя в ванную, я аккуратно закрыл за собой дверь. Миллион баночек и тюбиков перед овальным зеркалом, разноцветные мочалки на дверке душевой кабины, включенный в розетку фен в опасной близости от раковины – стандартная ванная комната девушек. В воздухе легкий приятный запах духов и шампуня.

Я включил воду в раковине, оперся на фарфоровые края обеими руками и долго смотрел в зеркало. Прямой и тонкий нос – наверное, единственная приятная черта на моем лице, доставшаяся мне от мамы. Совершенно чуждая на небритом лице сорокалетнего циника. Я приподнял пальцами вверх уголки губ, усмехнулся – жалкое зрелище. Такое лицо должна встречать серебристая цепочка между косяком и дверью, а не красивая стройная девушка в рубашке. Я набрал полные горсти воды и опустил в них лицо. Теплое полотенце пахло мылом и Дашиными духами.

Даша все еще была на кухне, а я прошел в зал. Знакомая гирлянда выхватывала из темноты контуры мебели. Вот стол, небольшой диван с подушками, кресло напротив. В углу шкаф с книжками и фотографиями в рамках. На столе два бокала на высоких ножках, маленькая коробка конфет и аккуратно разложенные в небольшой вазочке мандарины. Я правда думал, что меня приглашают закапывать в снег старый телефон?

Я сел на диван, нащупал и вынул из-за спины девичий журнал. Хотел полистать, но вернулась Даша. Рубашка все еще была на ней, а в руках она держала найденный штопор и бутылку вина.

– Я в первый раз сама открываю вино. Будьте снисходительны или помогите мне.

– Взглянул бы, как ты это делаешь, – улыбнулся я, – но буду джентльменом.

Она облегченно вздохнула и отдала мне бутылку.

– Как же здорово, что вы снова начали шутить. Я боялась, что окончательно выбила вас и колеи.

– И чем же? – слукавил я.

– Даже не знаю, – Даша развела руками. – Может тем, что на мне рубашка?

Я задумчиво осмотрел ее с головы до голых коленок и хмыкнул.

– А что с ней не так? Отличная рубашка. Кстати, тебе очень идет.

– Спасибо, – улыбнулась Даша.

– И, я надеюсь, что под ней что-нибудь есть.

Даша замерла и удивленно взглянула на меня.

– А вас это так беспокоит?

– Ну, еще бы! – пробка с громким хлопком покинула горлышко. – Довольно прохладно.

– Не волнуйтесь, это теплая рубашка. Но я сделаю обогреватель посильнее.

Я налил вина на треть бокала. Себе чуть побольше.

– Скажете тост? – спросила Даша, поднимая бокал.

– Нет. Просто хочу выпить с тобой. За последние много дней ты – лучшая компания для этого.

– Хм, а звучит как тост, – Даша тихонько прикоснулась бокалом к моему и сделала глоток. – Знаю, что очень смело с моей стороны вот так вот позвать вас и утром это казалось лучшей идеей, но я рада, что вы пришли. Правда. Иначе этот вечер мог бы быть совсем паршивым. А еще я очень плохая хозяйка, поэтому заказала суши. Вы, наверное, хотите есть?

– Не критично, – успокоил я. – А скоро привезут?

– Уже. Они на кухне. Боялась сознаться.

Я перегнулся через стол и долил в Дашин бокал вина.

– Напрасно. Я люблю суши. Только не уходи за ними прямо сейчас.

Даша легонько стукнула своим бокалом по моему. В полумраке комнаты ее лицо казалось совсем другим. Да, на ее ресницах темная тушь, а на тонких губах темная помада, но дело не в том. Ее глаза были совсем другими. Не игривый взгляд смеющейся студентки Даши из коридоров факультета, а спокойный, хотя и немного неуверенный взгляд девушки, которая уже решила про себя, что готова сделать совсем другими эти странные и неровные отношения. Она смотрела на меня слегка прищурив глаза. Ни следа той стены, что раньше незримо разделяла ее – студентку и меня – учителя и человека, который старше почти вдвое. Я вдруг осознал, что был полным дураком. Ей же тоже страшно. Это каким нужно быть кретином, чтобы не догадаться сразу.

– Ты напрасно боялась. Я пришел бы в любом случае, даже если дольше минуты на пороге задержаться не планировал.

– Вот за этим и нужна была рубашка. И уже никаких мыслей о немедленном уходе, верно? – она сделала глоток.

Я усмехнулся.

– Ты меня удивляешь. И даже немного пугаешь.

– Это почему?

Я пожал плечами.

– Ты хитрая. И очень красивая.

Даша улыбнулась.

– Ну, разве это причина, чтобы меня бояться?

Я поднялся с дивана. Даша внимательно следила за мной.

– Что – то не так?

– Рубашка. Не знаю, как я должен реагировать. Она мужская и точно не моя. И явно ты не покупаешь себе мужскую одежду. Мне следовало бы спросить, откуда она, но мешает воспитание.

Даша прикрыла лицо ладонями и беззвучно засмеялась.

– Я чего-то не знаю? – спросил я.

– Так вот, что вас беспокоит. Успокойтесь, она ваша. Я купила ее вам на Новый год. Мне нужно было раньше сказать, вероятно.

Я почувствовал себя дураком. Третий раз за вечер, а ведь он только начался. Даша потянула пальцами кончики воротника.

– Могу отдать прямо сейчас.

Я вздохнул.

– Ты играешь со мной.

– Разумеется. Но надеюсь, что беззлобно и вас это не обижает. Просто мне кажется, что иначе вы чувствовали бы себя еще более неловко.

Я кивнул.

– Ты права. Спасибо. На тебя вообще сложно обижаться, хотя однажды мне это удалось.

– Я помню. Тогда я была не права и мне очень стыдно, но я даже рада, что именно так все случилось. Не было бы того странного визита ко мне среди ночи в ваш день рождения. И я бы так и не узнала, что действительно нравлюсь вам.

– А ты можешь не нравиться?

– Ну, конечно! Я не красивая. Да, я милая и симпатичная, но не из тех красавиц, которых Олег Леонидович водит в суши – бары. Кстати, о суши…

– Подожди! – я поставил бокал и наклонился над столиком. – Ты говоришь ерунду. Если ты не красивая, то назови мне красивую девушку. Прямо сейчас!

Даша на секунду задумалась, потом медленно загнула палец.

– Староста.

– Обоснуй! – я вернулся к бокалу.

– Она высокая. У нее длинные волосы. Она блондинка. У нее большие глаза.

– У тебя тоже большие глаза и ты тоже блондинка.

Даша повертела в руках прядь волос.

– Да, точно. Только корни в каштановый крашу.

– И потом, разве рост – признак красоты?

Даша пожала плечами.

– Я почти на голову ниже вас и разве это удобно?

– Удобно для чего?

Она улыбнулась помахала рукой.

– Забудьте.

Она заглянула в бокал, словно проверяя, много ли осталось. Я фыркнул.

– Что? Ну, говорите!

– А еще ты забавная.

– Да, этого у меня не отнять.

Мы чокнулись, сделали по глотку, и некоторое время сидели молча.

– Мне сорок, – вдруг сказал я.

– И что?

– Твоему отцу, наверное, сорок.

Даша пожала плечами.

– У меня только мама. И ей сорок два. А вы, видимо, думаете, что я считаю вас старым? Поверьте мне, это не так. Наверное, я слишком много общалась со сверстниками, чтобы понять, насколько это не имеет значения. Но мы же сегодня не будем говорить о будущем, знакомстве с родителями и всем таком прочем?

– Нет, я бы сегодня послушал о тебе.

Даша откинулась на спинку кресла и закинула ногу на ногу. Ее голые коленки больше не смущали, но привлекали взгляд.

– Хорошо. Я, как мы узнали, веселая, хотя мало ем и мало сплю. Я средне учусь, у меня есть младшая сестра. Я живу с подругой, родилась в Минске. Немного рисую и немного пою.

– А вот об этом поподробнее, – попросил я.

– О Минске?

– Ты поешь?

Даша покачала головой.

– Не говорите, что вы не знали. Я пела на конкурсе первокурсников.

– Я не был на нем.

– Хорошо. Я буду петь на Студенческой Весне в этом году. Приходите и вы меня услышите.

– Приду. Но я совершенно не помню тебя в прошлом году.

Даша посмотрела на дно бокала.

– Пропустила, лежала в больнице. Странный был год.

Я кивнул. В голове роились тысячи вопросов, но задавать большую часть из них казалось неуместным. Я долил вино в наши бокалы.

– Что будешь петь?

Даша отвлеклась от раздумий.

– На Студвесне? «The Winner Takes It All», Абба, может знаете?

– No comments, – улыбнулся я. – А ты потянешь? Песня сложная.

Даша прищурилась.

– Немного попозже я вас стукну. Но сначала покормлю, – она поднялась с кресла.

– Подожди, – я поднялся вслед за ней. Подошел совсем близко, проник в личное пространство ее тепла и запаха духов. Она смотрела на меня внизу вверх. Я провел пальцами по ее плечу. Теплая гладкая кожа под тонкой рубашкой. Она даже не вздрогнула, словно ждала прикосновения. Ее ладонь неуверенно коснулась моей груди. Я протянул руки, прижал ее к себе, уткнулся носом в ее волосы и глубоко вдохнул.

Сердце бешено колотилось, казалось, его стук слышан в каждом уголке комнаты. Она замерла, но никакого напряжения я не чувствовал – худенькое теплое тело прижалось ко мне и вовсе не порывалось оттолкнуть. Мы так стояли в свете мигающей гирлянды. Ее руки на моей груди ожили, поползли вверх, прикоснулись к небритой щеке.

– Ваш подарок, – тихо сказала она, – наверное, нужно отдать его прямо сейчас.

Я убрал ее пальцы с пуговиц, сжал в своих ладонях и поцеловал.

– Больше всего на свете!

Она смотрела на меня не моргая. Волосы облепили ее лицо.

– Больше всего на свете я хочу свой подарок!

Она тихо усмехнулась.

– Но есть но?

Я покачал головой.

– Нет никакого но!

В тишине еле слышно гудел и мигал экраном Дашин телефон, забытый на кресле.

Она уткнулась лбом мне в грудь, тяжело дыша.

– Это незаконно и вообще нечестно.

– Ты о чем? – я слегка отстранился от нее. Сердце отбивало свой бешеный ритм.

– Подруга. Она сказала, что позвонит, как соберется домой.

Мы стояли в темноте. Я и не думал разжимать руки, в которых затихла Даша. Мои пальцы пытались расправить смятую рубашку на ее голой спине.

– И сколько у нас есть времени?

– Примерно десять минут, – тихо выдохнула Даша.

– Значит, – вкрадчиво сказал я, – мы успеем. Успеем съесть суши.

Мгновение спустя она засмеялась, уткнувшись в меня лицом, а я дотронулся губами до ее макушки.

– Вот за это вы мне и нравитесь!

Даша отстранилась от меня. Ее лицо было розовым, рубашка косо обвисла на худеньком теле.

– Ну, уж нет, нам вечер никто не испортит, – сказала она и залпом допила остатки вина в бокале. – Мы, кажется, совсем забыли, зачем собрались. Одевайтесь и подождите меня.

Она побежала к ванной, по пути расстегивая рубашку.

Через несколько минут Даша встретила меня обувшегося в джинсах и сером свитере. Она намотала на шею шарф и запрыгнула в пуховик.

– Ты что задумала?

– Идемте скорее, – она сунула мне в руки пальто.

Мы вышли на улицу. Крупными хлопьями падал снег, заметая недавно прочищенные дорожки. Светили фонари. Никого в знакомом дворе, только огоньки сигнализации подмигивают на припаркованных машинах. Мы обогнули детскую площадку, одинокий гараж и засыпанную снегом лавку. Остановились. Одинокий фонарь отбрасывал наши тени на стенку гаража.

– Здесь, – она извлекла из кармана белый телефон с потертой крышкой. – Пора покончить с этим, как считаете? – добавила она голосом из американского боевика.

– Ты серьезно?

– А что такого.

Телефон в ее руке смотрел на меня темным экраном.

– Жалко.

– Совсем нет. Он мне никогда не нравился. К тому же, у меня есть новый.

– Но он же еще работает, – сказал я.

– Громко сказано. Его мне дал бывший парень, тот самый из Евросети, – пояснила Даша. – Взамен разбитого. И не купил новый, а отдал свой старый, в котором тачскрин работает через раз. Все еще жалко?

– Лопата есть?

Лопата была. Стояла у стенки гаража, старая и поломанная, но еще функциональная.

– А ты подготовилась.

– Не я. Хозяин гаража по утрам откапывает ей дверь.

Я в четыре глубоких копка разрыл ямку, захватив не только мерзлый снег, но и немного песка под ним. Мы заглянули на ее дно?

– Достаточно?

– Вполне.

Она разжала пальцы, и белый кирпичик полетел вниз.

– Можно? – Даша взяла у меня лопату и не спеша закопала трубку под толстый слой песка и снега.

– Скажешь что-нибудь? – спросил я, глядя на холмик.

– Только то, что мне не жалко его.

Мы помолчали. Я греем ее пальцы в своих. Лопата укоризненно поглядывала на нас из сугроба.

– Замерзла?

– Меня так трясет, что даже жарко.

– Из-за сессии, наверное, – сказал я.

Она засмеялась и прижалась ко мне.

– Ну, разумеется. Из-за чего же еще?

Снег падал на ее волосы, таял на щеках.

– Говорят, если целоваться на морозе, то можно подхватить простуду, – сказал я. – Как думаешь, насколько правда?

Даша пожала плечами.

– Думаю, я это переживу. Простите за неудачный вечер.

Я засмеялся. Она действительно верила в то, что я могу быть расстроен.

– Даша, этот вечер лучший за последние много лет. Это мне нужно просить прощения, что опять чуть все не испортил своей необоснованной ревностью.

– Не такой уж необоснованной, – улыбнулась Даша. – По крайней мере понятно, что я вам тоже нравлюсь. Вы вернетесь за подарком?

– Завтра? – предположил я.

– Завтра экзамен, а потом еще один. А как насчет пятницы?

Я вздохнул.

– У меня корпоратив. Но это совсем не повод, чтобы на него идти.

– Да нет, идите. Я вспомнила, что уезжаю домой. Значит в новом году?

– Значит в новом году.

13

– Кирилл Олегович!

Я остановился посреди коридора, зажав подмышкой ведомости, два комплекта билетов, стопку методичек, готовящих расставаться по затоптанному полу. Наташа бежала ко мне с очередным пакетом бумаг.

– Надеюсь, там новогодняя премия, – сказал я.

– Если бы. Форма билетов изменилась. Я распечатала вам новые.

– А со старой формой что не так? – я не мог вспомнить в своем предмете кардинальных изменений за последний год.

– Там вверху во второй строчке стояло «ФГБОУ ВПО», – объяснила Наташа.

– А теперь?

– Теперь «ГОУ ВО».

Я похлопал глазами.

– А, ну теперь совсем другое дело. А я-то думаю, чего мои студенты дураки дураками, а мы пару лишних букв в бланке не убрали. Теперь заживем.

Наташа виновато развела руками.

– Наташа, а где ты бумагу берешь? Ну, чтобы постоянно все переделывать. Я принесу тебе три пачки. Капля в море, конечно, но на недельку хватит.

– Вы на корпоратив то придете? – спросила Наташа, меняя тему.

– Конечно, я же обещал. У меня не очень много других дел перед новым годом. Кошке подарки куплены, фокус украшен. А без елочки я обойдусь.

Шутка не прошла. Глаза Наташи заблестели, словно она собиралась заплакать. Утешать девушек после собственных шуток я отвык и в растерянности смотрел на то, как она перебирает билеты.

– Кирилл, а вы можете заехать за мной? Боюсь, что не смогу вызвать такси.

В неловкой тишине прошуршали два опоздавших студента.

– Не совсем по пути. Олег в соседнем доме от тебя живет.

Наташа улыбнулась и закивала.

– Да, конечно, как я не подумала. Олег, – ее глаза заблестели еще сильнее.

– Нет, я могу, конечно. У меня зачет закончится до обеда.

– Нет-нет, не беспокойтесь, Кирилл. Олегович. Вам и правда не очень удобно. Я попрошу Олега.

Я неловко потоптался.

– Тогда до вечера?

– Нет. Через час зайдете ко мне за ведомостью, – она улыбнулась. – Пока.

– Пока.

Бестолковый вышел разговор. Лучше бы я послушался внутреннего голоса и сначала забежал в убежище. Правда, тогда пошел бы на экзамен с преступно устаревшими билетами, по которым, по мнению учебного отдела, совершенно невозможно принимать экзамен. Мысль об убежище настолько прочно засела в голове, что я благополучно прошел мимо кабинета и заспешил в конец коридора, попутно шаря по карманам.

В убежище витал легкий запах табачного дыма. Кто бы не бы здесь до меня, он ушел не больше часа назад, как раз, когда я заканчивал отвечать в мессенджере собственным студентам по поводу вопросов из собственных билетов. Посмотреть бы на этого неизвестного расхитителя гробниц. Я проверил НЗ в шкафчике и успокоился. Закурил, слегка приоткрыв окно. Благодарная заснеженная ветка просунулась в теплое помещение. Я поприветствовал ее и пожал мерзлый прутик.

Обшарпанные стены спасали от неизбежности экзамена, но долго это продолжаться не могло. Минут пять – семь и нужно идти, пока не нагрянула проверка, без которой, конечно, все сессия была обречена на провал.

На штукатурке кто-то нацарапал уже почти неразличимую фразу, которая имела смысл лет двадцать назад, но сейчас стала бессмертной классикой. Неизвестный вандал сейчас, возможно, преуспевающий адвокат, прокурор района или безработный фрилансер с бородой как у настоятеля местного прихода. Мысль о бороде заставила меня усмехнуться. Уже прошел год, как появилась эта странная мода на окладистые густые бороды, которую я никак не мог принять.

«Ты просто старый», – сказала мне Катя.

«Это я-то старый?!»

«И ничего не понимаешь».

«А вот принципиально не поставлю экзамен ни одному небритому», – сказал я.

Катя засмеялась.

«Представляешь, какая странная у тебя будет пересдача тогда? И вообще, отстань от детей».

«От детей? Они выглядят, как мой прадед».

«Отстань от детей. Дедуля».

Пискнул телефон. Сигнал оповещения я собирался заменить каждый раз, когда он напоминал о себе, но через некоторое время остывал к этой идее. В сообщении была фотография. На ней счастливая Даша обнимала доску для сноуборда.

«Со мной?», – спрашивала подпись.

«Я не умею», – ответил я.

«Я тоже».

Давно в моей жизни не было подобных авантюр. Последней можно было назвать поход в бар до полудня в рабочий день.

«Когда?».

«Пятого. Я приеду в город».

«Идет».

Перед кабинетом выстроилась целая делегация. Ропшу выпихнули вперед, и он торжественно объявил:

– Уважаемый Кирилл Олегович! Мы хотели от нашей группы поздравить вас с наступающим новым годом.

– Спасибо, тронут, – сказал я. – За поздравления благодарю, а подарок не возьму. Вы студенты, вам самим подарки еще нужны.

– А календарик?

На типографском листочке А4 была вся их группа, а ниже календарь на наступающий год.

– А вот это возьму. Спасибо, ребята. Вас всех тоже с наступающим. А теперь дуйте на экзамен, пока вас не обыскались.

В приподнятом настроении я отправился к магистрам принимать сложный, занимательный, но высосанный из пальца предмет.

Проводить заседание кафедры перед корпоративом – давняя традиция. Девушки, как правило, нервничают, опаздывая к парикмахерам. Каждый пункт повестки дня кажется неважным и безнадежно устаревшим в свете наступающего нового года. Ивану Ивановичу не хватало красной шапки Деда мороза. Елку поставили прямо ему на стол, и шеф сидел немного боком, рискуя повредить шею.

– Двадцать часов!

Олег пытался меня усадить. Иван Иванович смотрел поверх очков на мои разлетающиеся бумаги.

– Вы выделяете мне на лекционный курс по профильному предмету двадцать часов?! Мне пять лекций только на вводную тему нужно!

Шеф пододвинул ко мне телефон и снял трубку.

– Звони в учебный отдел. Объясни, что ты возражаешь. Заодно может поймешь, что не я определяю количество часов на предмет.

Знает мой страх перед стационарными телефонами. Я притих.

– А вот в столичных вузах идут по пути сокращения лекционных курсов и даже их отмены, – вставил свое мнение Лев Петрович.

Все молча взглянули на него и только Кира зачем-то сказала, – Поясните.

Лев Петрович улыбнулся своими сорока зубами.

– Охотно. Лекции – отживший элемент системы образования. Всю необходимую информацию студент может получить самостоятельно при наличии интернета и библиотеки. Что, скажем так, нового, кроме элементарных академических знаний мы можем дать студенту на лекции? То же время он может потратить с большей пользой, самостоятельно отыскав необходимую информацию. Процент усвоения при этом…

– Может быть в вашем воображаемом мире студенты и сидят вместо занятий в библиотеках и на специализированных правовых сайтах, но в реальности они сидят в пивной и онлайн-стратегиях, Лев Петрович, – возразил я. – Лекция, которой не было – это знания, которых не будет. Странно, что вы до сих пор этого не поняли. Может в столичной академии эльфов и фей дела обстоят иначе, не знаю. Вам виднее.

Шеф постучал по столу очками и стало тихо. Кара бросила на меня короткий взгляд и подняла вверх большой палец. Олег копался в телефоне. Профессор Гордеев спал.

– Ну и наконец то, что откладывать на будущий год не стоит. Кафедра рекомендует к избранию на должность заведующего…

– Меня, – я поднял обе руки. – А теперь можно отправиться готовить аперитив для банкета. Не знаю как вы, но я проголодался.

– И Киру Степановну, – добавил шеф.

Кира смотрела с свои бумаги. Даже не вздрогнула.

– Оу, – сказал я. – Ну, теперь точно можно идти на репетицию банкета.

Едва мы оказались за дверью, Кира обежала меня и обняла, сделав при этом умиленное лицо.

– Кирилл, ну ты же не обижаешься на меня? Иван Иванович попросил, как альтернативную кандидатуру.

– Кира, – я взял ее под руку, – дружочек мой. О чем речь? Я даже буду за тебя голосовать.

– Ты не член совета, – напомнила Кира. – Впрочем, я тоже.

– Подсунем бюллетень Гордеева, – смекнул я. – Идешь на пляски?

– Уже даже выпросила у Иван Иваныча лучший виски из бара. Давайте дружно скажем Кире спасибо.

– Спасибо, Кира!

– До вечера, Кирилл.

Казалось, что вечер длился бесконечно долго. Сумбур начала застолья с опозданиями и рассаживаниями сменился официальными тостами, которые мы с Кирой в полголоса комментировали и нарушали официоз приглушенным смехом. Потом новогодний банкет неспешно погрузился в веселое умиротворение, нарушаемое поначалу запланированными, а потом и стихийными танцами.

– Можно вас пригласить?

Я отвлекся от коньяка и повернулся к Наташе, чей голос сразу узнал. Она была в платье. Не свитер и джинсы, как обычно, а самое настоящее платье. И прическа, а не туго перетянутый хвост.

– Отлично выглядишь, – сказал я приподнимаясь. – Кира, ты не против?

– Кира не против, – отозвалась Кира, изучающая коньячную этикетку. Я знал это жест уже целую вечность – она собиралась неслабо напиться.

– Как вам вечер? – мы топтались под что-то медленное. Наташа смотрела мне прямо в глаза, чего раньше за ней не наблюдалось.

– Лучше, чем могло бы быть, – отозвался я. – Как добралась, без проблем? Олег заехал за тобой?

– Я взяла такси.

Мы танцевали, слегка не попадая в такт. В голове шумело, и я старался не запутаться в ее платье. Вышло бы неловко. Наташа что-то хотела сказать, но передумала. Я вопросительно кивнул.

– Вечер хороший, – уклончиво сказала она.

– А я бы предпочел немного рок-н-рола. Чека Берри, например или Глена Миллера.

Наташа поморщилась.

– Фу. Как под это вообще можно танцевать? Вы солидный человек, вам к лицу медленные танцы.

– Неужели настолько старый?

Она пожала плечами.

– Солидный. Хотя, иногда и не скажешь. Серьезности вам иногда не хватает, Кирилл Олегович.

– Для меня это и есть старость.

Я пытался вести, но с Наташей танцевать было неуютно. Словно совсем слегка не успеваешь за ней, а где-то на миг опережаешь. Эта странная асинхронность нарушала весь танец.

– Вы ходите пешком и одеваетесь, словно вам еще нет тридцати. Как студент.

Я краем глаза осмотрел свою водолазку.

– Говорят, ходить пешком полезно. Особенно в моем преклонном возрасте.

Наташа вежливо улыбнулась.

– Думаю, все изменится, когда вы возглавите кафедру.

Я кивнул.

– Картину с котом повешу. И поставлю автомат с кофе прямо в кабинет.

– Да ну вас!

Невероятно долгая песня закончилась. Я в меру галантно кивнул и нащупал в кармане сигареты.

– Вы подойдете к нам?

Я окинул взглядом их столик, за которым гнездились Оксана Оксановна и профессор Гордеев в бабочке.

– Обязательно. Но позже. Только покурю.

Наташа неодобрительно глянула на мой карман.

– Ждем вас.

Спускался вниз я с нарастающей скоростью. Позади остались танцующие пары, включая Запятолога в дорогом, но коротком смокинге. Постепенно стихала музыка, а тишина и спокойствие пустых коридоров, напротив, стремительно обволакивали меня. Я бежал к убежищу, не включая свет в рекреациях – тут я знал каждый поворот и каждую разбитую плитку в полу.

Из-под двери моего убежища сочился свет. Он там! Если, конечно, уборщица просто не забыла выключить лампы. Но шорох за дверью говорил об обратном. Знакомый щелчок зажигалки. Я шумно выдохнул и резко распахнул дверь.

– Привет, – немного ошарашенно произнес я.

– Добрый вечер.

Лев Петрович слегка подвинулся, освободив один стул. Он сидел в знакомом синем пиджаке, повесив голову и зажав в пальцах дымящуюся сигарету.

– Давно тут?

– Только подошел, – не понял вопроса Лев Петрович. Он приподнялся и приоткрыл окно пошире.

Я попросил у него зажигалку, прислонился к стене и некоторое время смотрел в окно.

– Как видите эльфы и феи тоже не лишены недостатков, – тихо сказал Лев Петрович.

Я кивнул.

– Извините меня. Очень некрасиво я высказался. Нервы.

Лев Петрович глубоко затянулся и покачал головой.

– Да я вас понимаю. Не нужно извиняться, вы в чем – то правы. Наверное, со стороны я и кажусь этаким эльфом из заграничных сказок о хорошем образовании. Только вам, наверное, и в голову не приходило, что у меня такое же академическое, как и у вас? – он усмехнулся. – Саратовская академия права. Я не с неба упал, Кирилл Олегович.

– Просто Кирилл, – сказал я.

– Тогда просто Лев.

– Вот тогда скажите мне, Лев, зачем вам все это? Иногда мне кажется, что вы намеренно даете повод издеваться над собой и не любить вас еще больше. Вся эта клоунада, пляски с бубнами и прочие инновации. Неужели вас и меня научили много лет назад так плохо, что теперь требуются все эти новшества, чтобы современный студент не был таким дураком, как вы и я? Я этого просто не понимаю!

Когда Лев не улыбался, он вовсе не был похож на себя. Он даже выглядел старше. Да ему же столько же, сколько и мне!

– Дело совсем не в этом, – сказал он и потушил окурок о дно жестяной банки. – Я бы мог долго говорить о том, что мои методики дают больше в плане усвоения информации и расписывать их в лучшем свете, но не буду. У вас есть жесткий аргумент против – нас то прекрасно выучили и без них.

Я согласно кивнул и снова полез в пачку.

– Сколько часов отводилось вам на гражданский процесс, когда вы учились? – спросил он.

– Ну, откуда же я помню. Часов восемьдесят на лекции. Подождите, я же видел старые планы! Семьдесят шесть часов.

– То есть не десять, верно?

Я замолчал. Лев смотрел на меня покачивая головой.

– Проблема глубже, чем во мне или в вас, Кирилл. Глубже, чем в вашей академической чопорность или моих обезьяньих кривляньях. Вот только я не сдался, Кирилл. А вы сдались.

Я разглядывал огонек на сигарете. Он слабо потрескивал в такт лампе под потолком.

– Черта с два я сдался!

Некоторое время мы сидели молча. Ветер задувал мелкий снег в наше убежище и уносил сизый дым в холод позднего вечера.

– А вы хороший притворщик, Лев.

Он пожал плечами.

– Пытаюсь выжить. А вы будете хорошим шефом, Кирилл, – он аккуратно прикрыл окно. – Пора идти, нас уже заждались.

– Я догоню, – пообещал я.