Читать книгу "Ван Ван из Чайны 3"

Глава 7

Воздух размеренно наполнял и покидал легкие, мышцы рук и ног горели от напряжения, капли пота щедро орошали корт, а я бы не задумываясь отдал свой новенький «Ксяоме» за возможность сунуть голову в ледяной горный ручей и как следует напиться. Увы, такая сделка моими контрактами не предусматривается, поэтому пришлось сконцентрироваться и абстрагироваться от уставшего организма. Тело любить врать – сил у меня еще полно, и я об этом знаю! Ну-ка шевелись, проклятое, у нас тут возможность заработать очко!

Хорват Марин Цилик – мой первый соперник на «Чайна Опен». Двадцать шесть лет мужику, самый расцвет «теннисной» формы, спаянной из физических данных с накопленным за карьеру пластом опыта. Соперник первый, но играть против него мне жуть как непросто. Одно дело – осознавать, что впереди «другой уровень», и совсем другое попробовать этот «уровень» во всей его красе. Тяжело, но проиграть, как обычно, я не могу себе позволить – как минимум потому, что это ударит по всем медалистам Азиатских Игр. Я же дважды «золотоносный», и вылечу при этом в первом раунде! Ох и многое это скажет об уровне Азиатских Игр, а о нем в приличном обществе принято не распространяться.

Едва отбившая мяч ракетка привычно послала в руку «отдачу», я уже бежал к сетке – у соперника остался единственный вариант отбить, и мячик согласно ему окажется там, куда я доберусь через три… две… одну… Есть!

– 30-30!

Первый сет я продул со счетом 3-6. Второй – выиграл со счетом 6-4. Третий сет состояли из одних «больше-меньше» в конце геймов, и его забрал снова хорват – 4-6. Четвертый сет мог стать для меня последним, поэтому я сжал зубы покрепче и превозмог аж до ответного 6-3. Сет пятый, решающий и актуальный, тоже из одних «больше-меньше».

Хорошо, что я – совсем другой Ван, чем тот, каким был тогда, в Гонконге, впервые выбравшись на корт. За моей сотни часов плотнейших тренировок, и сколько не иронизируй над стариной Ло Кангом, он без дураков отличный, хорошо владеющий «методичками» тренер. За моей спиной десятки разной сложности матчей, и некоторые из них были реально трудными. За моей спиной – опыт выступления при полных трибунах, пусть и не такого размера, как сейчас – пятнадцать тысяч соотечественников пришли за меня поболеть.

И потом – я же китаец! Под ногами – родная благодатная земля Поднебесной, а сам я – главная надежда древней и могущественной империи заслужить достойное место в мировом рейтинге теннисистов-мужчин. «Достойное место» в свете вышеперечисленного может быть только одно: первое!

– Больше слева! – засчитал очко в мою пользу судья на вышке.

Мотивация – вот ключ! Для хорвата происходящее является всего лишь привычной работой, которую нужно хорошо выполнить. Много лет в большом теннисе не проходят даром – даже такие турниры как сейчас не сильно будоражат нервы и амбиции: сколько их было и сколько их еще будет? Нет, стремление к победе в каждого нормального спортсмена вшито накрепко, но нужно смотреть правде в глаза: я здесь задницу рву и превозмогаю, а Марин Цилик просто проводит «еще один день в офисе».

И именно сейчас, к исходу второго часа практически равной борьбы, хорват по всей видимости решил, что нафиг оно ему не надо, цепляться за победу руками и зубами, как я. Рук он не опустил, но движения стали менее уверенными, а сам он начал вестись на мои уловки, чего раньше не допускал. В спорте высоких достижений это приравнивается к добровольной сдаче, и мне от этого немного обидно: мне же нужно учиться и развиваться, а вредный хорват не хочет подарить мне еще немного драгоценнейшего опыта.

Трибуны ликующе взревели – только что Марин Цилик пропустил свой последний мячик на этом турнире. В народной радости почти утонул голос судьи на вышке:

– Гейм! Сет!

Эта победа для меня слаще «золота» Азиатских Игр. Здесь – вершина теннисной лестницы, и только что я преодолел первую ее ступеньку. Впереди их еще много, но я как минимум подтвердил свое право играть такие турниры! Теперь я могу с чистой совестью обвинить в дальнейших поражениях (которых всеми силами постараюсь не допустить!) кривое использование любимого меня: через день играть в верхних эшелонах, вы там совсем офигели? Кроме того – я очень молод, и даже если оплошаю, все кинутся меня утешать тем, что «все еще впереди». Но мне «впереди» не нужно, мне нужно сейчас!

– Молодец! – от избытка чувств проорал мне с тренерской скамейки тренер Ло.

– Ван! Ван! Ван! – скандировали трибуны.

Повезло мне с именем и фамилией – удобно выражать восхищение. Когда я, пожав хорвату руку и обменявшись с ним спортивно-этичными любезностями (он пожелал мне долгой и качественной карьеры, а я поблагодарил его за интересную игру) направился к своим, произошла забавная суета среди журналюг. Будь здесь только наши, китайские, или хотя бы вообще азиаты, мы бы получили дисциплинированно построившуюся в соответствии с престижностью представляемого СМИ очередь, но на «Чайна Опен» слетелось множество ляоваев, которые конечно же попытались пробиться вперед, чтобы первыми поговорить с победителем. Нашим это не понравилось, и они принялись толкаться с иностранцами. Скандал был никому не нужен, поэтому части белых людей пришлось потесниться, и ощерившийся на меня микрофонами и камерами полукруг журналистов получился вполне интернациональным.

– Родные, я опять в телевизоре! – радостно помахал я невидимой, но однозначно смотревшей трансляцию семье. – Очень по вам всем скучаю! – добавил то, что больше всего сейчас хотелось.

Кто мы без семьи?

***

Стюардесса прошла по проходу, внимательно осмотрев пассажиров на предмет пристегнутых ремней и поднятых столиков. Скоро мне придется положить трубку, потому что на большой высоте человечество почему-то решило не обеспечивать своих представителей мобильной сетью.

– Дядя стал совсем невыносим! Нехорошо так говорить, но лучше бы он и дальше пил, – говорила со мной трубка голосом Донгмэи. – Каждый день он рассказывает всем встречным, как прекрасна трезвая жизнь и сколько дней он уже не пьет. Да кому какое дело?!

Приобретенный жизненный опыт подсказал мне, что почти все «завязавшие» алкоголики и наркоманы считают, будто весь мир им обязан только за то, что они перестали себя травить.

– Дядюшка всегда был занудой, – ответил я сестренке.

– И всегда считал, что он вправе кого-то чему-то учить, – согласилась Донгмэи. – Но теперь он вышел на новый уровень занудства! Когда приедешь домой, увидишь сам, что я имею ввиду.

По спине пробежали ледяные мурашки – неужели Вэньхуа стал настолько невыносим? Нет-нет, просто сестренка преувеличивает и драматизирует, как детям и положено.

– Просто ужасно, – поддержал я разговор.

– Хорошо, что скоро нанятые строители починят его дом, и он от нас свалит, – порадовалась Донгмэи.

Экономия – это здорово, но имеющиеся на семейных счетах суммы и в целом безоблачное будущее сподвигли китайского папу не пытаться разгребать все собственными руками, а выписать из города профессионалов. Относительно семейного бюджета вышло совсем не дорого, но дамы семейства не забыли напомнить Ван Дэи, что деньги имеют свойство заканчиваться. Он, в свою очередь, не остался в долгу, на протяжении полутора часов перечисляя дамам их покупки, большую часть которых составляют новенькие брендовые шмотки.

– Ладно, мы сейчас будем взлетать, давай потом созвонимся, – принялся я сворачивать разговор.

– Удачи тебе, занятой старший брат, – не без иронии попрощалась Донгмэи. – Обязательно заработай третью золотую медаль, а потом обязательно выиграй «Чайна Опен»!

– Конечно! – пообещал я сестренке.

После небольшой паузы Донгмэи смущенно призналась:

– Мы все тоже по тебе соскучились. Пока!

«Пока» прозвучало нарочито громко и пренебрежительно, как дань уважения прошлым специфическим нашим отношениям. Улыбнувшись, я убрал телефон в карман. Китайское моё начало нашептывало: «им просто нужна еще одна коллаборация с тобой», но я его не слушал. Для близких людей скучать в разлуке нормально, и искать здесь корысть лично я не собираюсь.

– Улыбаешься – значит силы остались, – заявил сидящий справа от меня Ло Канг.

– Да чего ему, молодому, – согласился с ним сидящий слева, у прохода, Фэй Го.

– Я бы отдохнул лучше, если бы мы летели бизнес-классом, – буркнул я. – Как думаете, у них остались места? Если сунуть стюардессе пятьсот долларов, она пересадит меня?

– Пусть ты и золотой медалист, считать себя лучше других это тебе права не дает, – принялся зудеть тренер Ло.

– Ты же коммунист, Ван! – воззвал к классовой солидарности Фэй Го. – Из крестьян.

– Класс-гегемон у нас номинально рабочие, – парировал я. – Пусть они и терпят.

Жалко себя – меня в один день в разных странах играть заставляют! Причем тогда, когда оба турнира важны как для лично меня, так и для Китая. Сейчас прилетим, и у меня хватит времени только на то, чтобы переодеться к выходу на корт. А я вообще-то устал! И я сам предлагал заплатить и за себя, и за этих вот неплохих в целом мужиков, но функционеру из Ассоциации, который отвечает за логистику, было лень что-то менять. В итоге вместо относительного комфорта я лечу эконом-классом, зажатый между двумя боровами, почти упираясь головой в «потолок» и вынужденный поджать не влезающие в промежуток между сиденьями ноги. Ноги, которым сегодня предстоит некислая нагрузка!

Повлиять на ситуацию я был не в силах, поэтому постарался восстановить душевный покой, выбросить лишние мысли из головы и закрыл глаза. Получилось даже подремать, но это я зря – затекли ноги и скрюченная спины. Лучше бы я во время полета выбирался постоять в проходе. Пофигу – до выхода на корт успею прийти в норму.

Так и получилось – пока мы пересаживались из самолета в машину и из нее – под Теннисный Центр, в раздевалку, я успел «расходиться» и был готов к не шибко обременительной на фоне утреннего противостояния с хорватом игре. Когда я облачился в шорты с поло и принялся зашнуровывать кроссовки, в раздевалку без стука ворвалась напарница Чжэн Цзэ, сразу кинувшаяся мне на шею:

– Ты такой молодец!!!

Разница в росте как раз такая, чтобы стоящая девушка была вровень сидящему мне. Какой страстный поцелуй! Жаль, что после игры меня «депортируют» обратно в Китай до конца турнира. Ай, ладно – о теннисе надо думать!

Судя по всему, так решила и Чжэн Цзэ: отстранившись, она принялась восхищенно перечислять моменты моей схватки с Марином Циликом, которые ей особенно понравились:

– …А потом ты отправил в него та-а-акой крученый!

– …В этот момент я подумала, что тебе конец, но ты…

– …А эти полчаса сплошного «больше-меньше» под конец второого сета? Они войдут в историю тенниса!

Плотные были полчаса, но Чжан Цзэ сильно преувеличивает – это она от эмоций.

– Теперь я точно знаю, что мы победим! – закончила она монолог.

К этому моменту я успел закончить облачаться в теннисную сбрую, а тренер Ло и Фэй Го устали делать вид, что в раздевалке только мы с Чжан Цзэ. А вот моя свита подавальщиков полотенец, воды и мячей лицо держала отлично – сидели в уголке и о чем-то тихо разговаривали, не глядя на нас. Не оплошал и Ли – как сидел за ноутом, так и сидит.

– Конечно победим, – с улыбкой кивнул я. – Идем!

– Идем!

Глава 8

Третье «золото», конечно, радовало, но в основном тем, что после его получения я могу с полной самоотдачей доиграть «Чайна Опен». Не радовало то, что прямо сегодня я не могу вернуться в Китай – предстоит «афтерпати» в стиле ЗОЖ и церемония закрытия Азиатских Игр, на которой мне вместе с другими золотыми медалистами нужно будет спустить китайский флаг.

«Афтерпати» решили проводить в столовой «мужского» жилого корпуса. Она невелика, но всю Поднебесную в нее набивать и не будем – допущены только «золотоносные» члены сборной. За окнами уже стемнело, поэтому приходилось пахать лампам дневного света. Украшение помещения взяли на себя наши спутники бытового профиля: шарики, талисманы Игр, поздравительные плакаты – все, как и положено в таких ситуациях.

Гвоздем меню служат газировки производства «Кока-Кола». Настоящие, с сахаром! Лица спортсменов, которым газировку разрешают пить очень ограниченно многое сказали о спортивной системе Китая. Взрослые люди, блин, большинству от двадцати до тридцати лет, а на «Колу» смотрят как на божество. К счастью, настолько «ежовых» рукавиц мне не грозит – я как бы сбоку на спортивные вершины влез, своим особенным путем.

Праздник начался торжественно – с зачитывания главным партийным деятелем поздравительного письма от целого председателя КПК, многоуважаемого Си Цзинь Пина, который порадовался нашей победе, напомнил о важности спорта для всего мира и пожелал нам всем дальнейших успехов. Народ письму был жутко рад – председатель у нас тут приравнивается к Императору, и слово его стоит очень дорого. Копии письма нам раздали, отправлю свое домой, пусть родные односельчан им пугают – список имен призеров Игр там есть, в том числе и моё. Эта бумажка в случае чего может открыть какую-нибудь очень важную дверь, за которой сидит китаец, способный решить мои проблемы. Надеюсь, не понадобится – лучше не беспокоить шишек лишний раз, пусть спокойно себе к моим победам примазываются и обеспечивают новые чисто ради самих себя, чтобы примазаться снова.

Рис наполнял живот вперемешку с рыбой, осьминогами и крабами, тренер Ло одобрительно смотрел на то, как я предпочитаю Коле скрепный зеленый чай, Чжэн Цзэ параллельно работе палочками рассказывала мне как хорошо она потратит призовые – фраза «подарю мужу часы» вызвала у меня приступ сдавленного хихиканья – а Шу Жу вливала в другое мое ухо рассуждения о том, что надо бы мне при случае отметить ее вклад в мои победы перед кем-то, кто способен поднять ей зарплату.

– За это я увеличу твой взнос в мой элитный Клуб, – выставил я условие.

Шу Жу насупилась и буркнула себе под нос что-то очень ругательное.

– К завтрашнему утру будет готова сорока шестичасовая баранина в маринаде, – смягчил я удар.

Соседи по столу, даром что он заставлен вкуснятиной настолько, что наши тарелки едва помещаются, синхронно втянули выступившие слюни. Пока я летал в Китай, мой су-вид спокойно себе булькал, доводя ломти мяса до идеального состояния. Кстати…

Открыв приложение на смартфоне, я недоуменно поднял бровь – су-вид «аварийно отключился» четыре с половиной часа назад – тогда мы с Чжан Цзэ как раз играли финал смешанного турнира. Плакала сорока шестичасовая баранина! А я ведь уже ее «спалил»! Как глава Клуба Качественного Питания я не могу позволить себе потерять лицо перед его членами! Нужно срочно «зарядить» в су-вид оставшиеся запасы баранины, приготовить по ускоренной программе и выдать за сорока шестичасовые – все равно никто подмены не заметит.

– Нужно в комнату ненадолго, – сунув телефон в карман, я поднялся из-за стола. – Да все нормально будет, кушай, – попытался усадить на место поднявшегося следом Фэй Го.

– Ага, – хмыкнул он.

– Ладно, – смирился я.

Попробую сделать так, чтобы он остался в коридоре.

– Не пить, – наказал нам вслед тренер Ло.

По-прежнему очень полезен.

– Конечно, – пообещал я.

Предупредив по пути партийного куратора и главного тренера сборной – потому что они сами спросили, куда это мы намылились – мы с телохранителем покинули столовую, прошлись по коридору и остановились в ожидании лифта.

– Знаешь, когда кто-то смотрит в телефон, а потом резко убегает, это выглядит подозрительно, – заметил Фэй Го.

– Камеры везде, – обвел я рукой окружающее пространство. – Охрана. Ноль личного пространства. Как быть подозрительным, если все время на виду?

– Эти твои слова тоже подозрительные, – хохотнул телохранитель.

Мы вошли в лифт, и он нажал кнопку.

– Да просто покакать в уюте родного жилья хочется, – соврал я. – Сам знаешь – я из деревни, у нас там унитазов не было, поэтому сейчас я ценю каждый удобный туалет.

Звук открывающихся дверей лифта потонул в жизнерадостном гоготании Фэй Го, и мы по коридору, показав наши пропуска имеющемуся здесь охраннику (мог бы нас уже и запомнить!) добрались до моей комнаты. Открыв дверь ключ-картой, я зашел внутрь и пересмотрел дальнейшую стратегию: прямо отсюда было видно подоконник с су-видом.

На стенке контейнера, практически на уровне его дна, красовалась небольшая дырка. Небольшая, но ее хватило, чтобы вода из контейнера вытекла на пол, впитавшись в ковер, а термостат «аварийно выключился».

– Фэй, смотри, – освободив проход, показал я.

– Пропала? – горестно спросил телохранитель.

И это все, что тебя заботит в такой момент?!

– Пропала, но это сейчас не важно! – возмутился я.

Теперь мне врать не надо, а значит я с полным правом могу изображать высокоморального типа!

– Да знаю, – отмахнулся Фэй Го. – Когда ты последний раз был здесь?

– Вчера, – ответил я чистую правду.

– Эта штука отключилась, верно? – кивнул он на су-вид.

– Четыре часа тридцать семь минут назад, – показал я ему приложение.

– Вот оно что, – ухмыльнулся телохранитель. – Ты не знал, что кто-то продырявил контейнер, и хотел по-быстрому приготовить подделку сорока шестичасовой баранины!

– За кого ты меня принимаешь? – изобразил я оскорбленную гордость.

– Ну-ну, – фыркнул телохранитель. – Дай-ка, – протянул руку, и я вложил в нее телефон.

Фэй Го сфотографировал окно приложения и отдал мне смартфон.

– Я мог бы отправить скриншот, уважаемый древний человек, – подколол его я.

Не став утруждать себя ответом, телохранитель рявкнул в сторону тусующегося у лифта охранника:

– Мистер, нам нужна ваша помощь!

На «универсальном» инглише, и пофигу, что «мистер» стилистически не сочетается с корейцами.

Охранник предвосхитил свое появление громким, усердным быстрым топаньем и едва не вытянулся по стойке «смирно». За следующие полчаса бедолага был вынужден вызвонить старшего по смене, понимающе покивать на просьбу Фэй Го пока не тревожить полицию, затем показать нам и прибывшим партийному куратору с главным тренером запись с камеры наблюдения, на которой в мою комнату пять часов назад наведывался никто иной как «бывший вожак сборной по теннису», Чжан Цзэ. И откуда у него ключ?

Инцидент по решению партийного куратора было решено замять, разобравшись с вандалом самостоятельно. Лично я не обиделся, но собрался «слупить» с идиота компенсацию размером в десяток су-видов. Мы собрались в моей комнате в ожидании «доставки» к нам источника проблемы, и я чисто от скуки проверил страничку Чжан Цзэ в соцсетке. «И вправду идиот!» – с этой мыслью я показал партийному куратору пост бывшего вожака с фотографией моих красных трусов, лежащих поверх моего покрывала, и подписью: «Вот он, секрет силы Ван Вана!».

С видимым усилием удержав каменное лицо, важный чиновник тихонько вздохнул. Тяжелая у мужика работа.

***

Изображая на лице приветливую улыбку, Чжан Цзэ во время рукопожатия попытался сдавить мою руку и пожелал:

– Надеюсь ты порвешь себе «ахилл».

Так же удерживая на лице улыбку, я не стал сжимать его ладонь в ответ – много чести! – и ответил:

– Надеюсь, Небо будет щедро к тебе.

На идиотов не обижаются.

– Все! – заявил один из прикрепленных к нашей делегации фотографов.

– Отправь им, – кивнул на нас партийный куратор. – А вы публикуйте, как договорились.

Кампания по минимизации урона проста. Шаг первый – десятиминутная лекция Чжан Цзэ о важности спортивной этики. Шаг второй – предварительные переговоры с «Антой» на тему красных трусов. Шаг третий – нам с Чжан Цзэ велено сымитировать дружбу, в рамках которой фотка моих трусов проходит по категории «дружеский розыгрыш».

В процессе решения проблемы я по-новому взглянул на умение партийцев работать с народными массами – парочки звонков от нашего «куратора» хватило, чтобы запустить в Китае полноценный флешмоб: совершенно незнакомые мне люди фотографировали свое красное исподнее и лепили хештег «выигрывай как Ван», уже к вечеру «заразив» весь китайский интернет и выбившись в вершины трендов. Фотографии пользователи заливали вполне привычные, не забывая добавлять комизма типа лопнувших в людном месте и обнаживших красные трусы штанов либо прибегая к помощи братьев наших меньших – надевали красные труханы на питомцев.

Люди любят повторять за кем-то, пусть даже порой и не понимая смысла. Достаточно применить немного людского ресурса, и вуаля – вместо очень неэтичного поведения бывшего «вожака» сборной мы получили ловко проведенную рекламную кампанию новинки производства «АНТА» – собственно красное исподнее. Чжан Цзэ пришлось подписать с корпорацией контракт – на этом настоял партийный куратор. Уж не знаю, кто кому и сколько денег занес «за кадром», но с кризисом мы справились на твердую «десятку», повернув идиотизм одного члена сборной так, что в плюсе остались вообще все.

Интересно, сколько вообще людей пашет в интернете во благо Партии? Сколько миллионов ботов постят то, что заставляет общественное мнение склоняться к тому или иному мнению или желанию? И это ведь не только в Китае происходит, а по всей части мира, которая освоила Интернет. Даже мурашки по спине бегут от такого прозрения!

Поразительно, но у Чжан Цзэ, как и других членов сборной, имеется специальный сотрудник, ответственный за соцсети. Примерно как мой Ли, да. Да у всех более-менее заметных людей такой есть. Соцсетки и их ведение жрут очень много времени, и если ты не профессиональный блогер, который может целиком посвятить себя Сети, приходится нанимать специалистов. Тот, что работа на Чжан Цзэ чуть ли не на коленях пытался убедить «куратора», что он тут не причем. Не причем – придурок лично накосячил так, что пришлось суетиться, но своего «специалиста по связям с общественностью» все равно уволил.

Уволил, а мы с Ли, не забыв обговорить это с «куратором» и Фэй Го, решили «подобрать» бедолагу – другу нужен толковый заместитель с большим опытом, а Хуан Йи именно такой и есть. Сказать, что такое кадровое решение взбесило Чжан Цзэ, значит ничего не сказать – настолько красной от гнева рожи и таких натужных усилий по удержанию его в себе я никогда не видел, и с удовольствием сохраню редкий экспонат в памяти для любования в старости.

Через полчаса у нас церемония закрытия Азиатских Игр, и наше с Чжан Цзэ фото станет финальным аккордом занявшей всю ночь «операции». Партийный куратор очень доволен – удалось справиться с кризисом до церемонии, и за такое мужика погладит по голове кто-то очень важный. Возможно – лично многоуважаемый председатель Олимпийского комитета Китая и директор Государственного управления по делам физкультуры и спорта КНР Лю Пэн.

Такой важный человек прибудет на церемонию не только и не столько из-за наших, теннисных успехов: Китай в целом не напрягаясь набрал в Играх больше всего «золота». Будучи занятым, он прилетел всего двадцать минут назад, поэтому познакомиться и пообщаться с ним мы не успеем – просто постоим рядом на церемонии и коллективно сфотографируемся.

Временно попрощавшись с куратором, фотографом и даже Чжаном Цзэ, я отправился переодеваться в свою комнату, обнаружив там нагло растянувшегося на кровати тренера Ло:

– Все проблемы от зависти, – глубокомысленно заявил он, поиграв пальцами ног под черными носками.

– И глупости, – добавил я и полез в шкаф.

– И глупости, – меланхолично вздохнул Ло Канг. – Такой вот у наших спортсменов на высочайшем уровне средний уровень интеллекта: под камерами, будто так и надо, вламываются в чужое жилище и думают, что им за это ничего не будет.

– Ничего, у него будет время подумать о своем поведении, – нейтрально ответил я, принимаясь переодеваться.

Чжан Цзэ куратор пообещал законопатить в спортивный лагерь строгого режима на ближайшие полгода, голову подлечить. Ну и само собой идиот заплатил за порчу су-вида – в десятикратном размере, и я подумываю прикупить самый навороченный комплект из имеющихся на планете.

– Признаюсь честно, – заявил тренер Ло, пока я натягивал штаны. – Я только сейчас понимаю, насколько мне с тобой повезло – ты-то точно не будешь так глупо подставляться.

– Я и умно подставляться не буду, – пообещал я. – И вообще – «средний уровень» у нас, китайских спортсменов, все-таки выше,чем у Чжан Цзэ. Я бы даже сказал, что он своего рода уникум. Может проведем исследование?

– Лучше человечеству о его результатах не знать! – хохотнул тренер Ло.