Текст книги "Роковая ошибка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rokovaya-oshibka-15347.jpg)
Автор книги: Пенни Джордан
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Джорджия нервно облизала губы – эта дурная привычка осталась с детства и напоминала о себе в трудные минуты. Итак, чек выписан, дело сделано, и, значит, уже поздно что-либо менять. Она все-таки не смогла вовремя найти подходящие слова, чтобы не впустить незнакомца в свою жизнь…
Гость положил чек на стол, но Джорджия к нему и не притронулась. Ее взгляд упал на часы – она опаздывала в больницу! Забыв обо всем, девушка испуганно вскочила со стула.
– Мне пора уходить!..
– Какая трогательная преданность! – усмехнулся Митч Флетчер. – Он, вероятно, отвечает вам тем же? Скажите… неужели вам не приходило в голову, что он дарит вам время, украденное у своей семьи? Вы никогда не пытались поставить себя на место его жены? Ей-то каково?
Джорджия в ярости схватила чек и протянула его Митчу Флетчеру.
– Забирайте и уходите! – произнесла она срывающимся голосом.
– Рад бы, да не могу, – отрезал он. – Здесь слишком трудно найти жилье. – Не глядя на хозяйку, он отошел от стола. – Увидимся завтра вечером. В семь часов вас устроит?
Вечерний прием в больнице начинался как раз в семь, и Джорджия поспешно возразила:
– Лучше в шесть… или попозже, скажем часов в десять.
Митч Флетчер был явно удивлен и не удержался от едкого комментария:
– А он не жалеет для вас времени! Его жена просто святая… или круглая дура…
Джорджия была слишком озабочена своими мыслями, чтобы удостоить его ответом.
Она решила выйти на улицу через черный ход и заодно показать его гостю. От близкого присутствия нового знакомого у нее заныло в груди, и она постаралась двигаться как можно осторожнее, чтобы, не дай Бог, не задеть или нечаянно не коснуться его. Он был совсем рядом, и Джорджия поймала на себе его изучающий взгляд.
– Похоже, жене вашего любовника тоже некогда скучать? – тихо сказал он. – Знаете, я никогда не мог понять таких женщин, как вы. Растрачивать себя столь бессмысленно, столь никчемно…
– Да как вы можете судить об этом? – не выдержала Джорджия, хотя внутренний голос нашептывал ей не тратить время на докучливого собеседника и бежать быстрее в больницу.
– Я имею на это полное право. До того как мой отец развелся с матерью, у него было несколько любовниц. Наконец он решил жениться на одной из них. Я помню, сколько мучений он доставил и нам, и ей. Я с детства ненавидел всех этих женщин, пока однажды не понял, что ненавидеть следовало отца, ведь они были такими же жертвами, как и мы.
Неожиданная откровенность гостя настолько удивила Джорджию, что она даже растерялась, а Митч Флетчер уже вышел за ворота и шагал к машине.
ГЛАВА ВТОРАЯ
– Джорджи, детка, ты какая-то тихая сегодня. Если это из-за меня, то не переживай, прошy тебя. Джорджия взглянула на бледное лицо тети Mэй и заставила себя улыбнуться. Поразительное признание Митча Флетчера не шло у нее из головы и мешало сосредоточиться. Напрасно она ввела его в заблуждение – надо было, не открываясь до конца, все же дать ему понять, что она проводит эти часы со своей родственницей, а не с каким-то мифическим любовником.
Живо представив себе мальчика, маленького свидетеля родительских ссор, не по своей вине потерявшего любовь и доверие к отцу, она нахмурилась и покачала головой. Бедный ребенок… Да что же это за напасть? Она поймала себя на том, что с большой симпатией думает о человеке, который посмел предположить, что… Джорджия с досадой сжала губы, и ей вдруг пришла мысль, что, по-видимому, она сама каким-то образом дала пищу для его разыгравшейся фантазии.
Если бы Джорджию спросили, почему она отгораживается от людей, вряд ли она смогла бы внятно объяснить. Может быть, потому, что их участие только ослабило бы ее волю к борьбе с жестокой действительностью? Да нет же! Она старалась думать о чем угодно, только не о страшной болезни. Бабушка потихоньку поправляется… Буквально сегодня утром она сказала, что чувствует себя совсем неплохо, но, когда Джорджия взглянула на ее хрупкую фигурку, ледяное кольцо страха сжало сердце девушки.
Очнувшись от грустных размышлений, Джорджия увидела перед собой усталое лицо тети Мей. Рука больной, слабая и прохладная, лежала в ее руке.
– Джорджи, – тетя Мей с трудом улыбнулась, – не надо… не надо…
Она замолчала, и Джорджия, не дожидаясь продолжения, начала звонким от напряжения голосом рассказывать про сад, описывая каждый распустившийся цветок.
– Ты скоро сама их увидишь – вот поправишься и вернешься домой…
Ей послышалось, как бабушка тихо вздохнула, слабые пальцы легонько сжали ее руку.
Время посещений и на этот раз пролетело слишком быстро, нужно было уже уходить. В коридоре к девушке подошла дежурная сестра. Джорджия приветливо улыбнулась.
– По-моему, с тех пор как тетя Мей попала к вам, ей стало намного лучше. Я рассказала ей про наш сад. Она всегда мечтала иметь сад, где все будет устроено по ее вкусу. В прошлом году мы купили розы, такие душистые… Они скоро распустятся. Может быть, тетя Мей к тому времени уже будет дома…
– Джорджия, лечение вашей бабушки проходит хорошо, – перебила ее сестра, – но вы должны понимать, что… – она осеклась, завидев спешащую к ним санитарку. – Простите, мне придется вас покинуть.
Глядя вслед женщине, Джорджия вновь почувствовала приступ страха, но тут же поборола его. Когда она говорила с тетей Мей про сад, строила совместные планы на будущее, то иногда встречала в ответ ее взгляд, исполненный такого сочувствия и сострадания, словно… Как бы это точнее выразить? Словно тетя Мей знала нечто такое, о чем девушка не догадывалась. Или боялась догадаться?
Похолодев от этой мысли, она вышла из больницы.
Когда Джорджии становилось совсем худо, как сейчас, она преодолевала отчаяние старым испытанным способом – с головой погружалась в работу и трудилась до изнеможения, чтобы не сойти с ума от постоянного разлада между трезвым рассудком и непослушным сердцем.
В час ночи она наконец решила прерваться, так как едва не заснула прямо за компьютером.
Джорджия как-то призналась Луизе Мейтер, что ей крупно повезло: нашла агентство, в котором можно брать работу на дом. Это большая удача. Луиза тоже была с ней откровенна:
– Ну что ты, наоборот – повезло мне. Таких опытных и работящих специалистов, как ты, днем с огнем не сыщешь. Так что, если захочешь перейти на постоянное место работы, скажи мне, ладно?
Луиза знала, почему Джорджии пришлось срочно уехать из Лондона, и, кроме нее, в курсе событий был очень узкий круг людей: врач, персонал больницы и ближайшая соседка по участку, которая ежедневно приносила им домой свежие яйца и овощи, да еще делилась советами по уходу за садом. Тетя Мей была довольно замкнутым человеком и Джорджию воспитала в том же духе…
Девушка откинулась на стуле и, потирая усталые глаза, чтобы снять напряжение, вдруг поняла, почему не желает ни с кем говорить о бабушкиной болезни: когда произносишь страшные слова, они как будто обретают материальную силу. Но если ты отказываешься принимать зло, разве оно перестает существовать? Это же самообман. Тогда почему она не хочет, чтобы Митч Флетчер узнал всю правду?
Похоже, его отношения с окружающими тоже складываются нелегко. Это же надо было нагородить такое на пустом месте! Выстроить из разрозненных сведений полнейшую бессмыслицу! Ведь тут и дураку все было бы ясно. Как все-таки глубоки последствия детских переживаний. Вот и в ней самой с ранних лет поселился ужас перед одиночеством, а болезнь тети Мей и вовсе привела ее в неописуемое отчаяние. Отчего так безумно жаль себя?
Джорджия вздрогнула и прижала руки к груди, словно защищаясь от мрачных призраков ночи. Просто очень поздно… просто она устала… просто в одиночестве чудится всякое… Просто разговор с Митчем Флетчером разбередил старую рану…
Опять этот Митч Флетчер! Пошатываясь и зевая, она поднялась со стула. Не стоило принимать от него чек. Надо было твердо стоять на своем: мол, передумала, и все тут. И так не от хорошей жизни она решилась пустить в дом квартиранта, а уж Митч Флетчер ее не устраивал ни при каких обстоятельствах, и что самое прискорбное – он прекрасно это понял. И куда сразу подевались обаяние и доброжелательность, проявленные им во время уличного столкновения? Дома перед Джорджией предстал совсем другой человек. За беспечной внешностью и непринужденными манерами она разглядела твердую решительность и железную волю.
В спальне было холодно, и Джорджия вся покрылась мурашками. Проваливаясь в долгожданный сон, она вспомнила, что ни словом не обмолвилась бабушке о Митче Флет-чере. Надо будет сказать завтра, то есть уже сегодня. Пропади он пропадом, этот Митч Флетчер! Стоило ей лишь подумать о нем, и сон как рукой сняло.
В последнее время Джорджия забыла, что такое настоящий, долгий и глубокий сон. Она ложилась и вставала с неотвязной мыслью о тете Мей. Когда бабушка слегла и из-за сильных болей уже не могла спать, Джорджия, невзирая на протесты, просиживала ночами у ее постели, чтобы хоть как-то облегчить страдания больной. Но сейчас тетя Мей в надежных и заботливых руках, а бессонница осталась.
Джорджия вставала задолго до рассвета, завтракала, точнее, пыталась позавтракать. Вот и сегодня она почти не притронулась к овсянке. Джорджия вышла побродить по саду и, не обращая внимания на промокшие от обильной утренней росы кроссовки, добралась до посаженных прошлой осенью розовых кустов, чтобы взглянуть на бутоны. Этот редкий старинный сорт они с бабушкой выбрали не столько за красоту самих цветов, сколько за их удивительный запах. Джорджия внимательно осмотрела кусты и убедилась, что тли на них нет. Тяжело вздохнув, она едва удержалась от слез.
Забрав из кухни корзинку и садовые ножницы, девушка вернулась в сад, осторожно срезала полдюжины цветов и дрожащей рукой положила розы в корзину, подчиняясь внезапному и странному порыву. Зачем она это сделала, если тетя Мей скоро вернется и сама увидит, как они распускаются?
Еще секунда, и Джорджия распотрошила бы ни в чем не повинные бутоны и затоптала бы лепестки в землю – только бы забыть о водовороте неизъяснимого чувства, увлекшего ее и подтолкнувшего срезать злополучные розы, невольно подсказавшего, что бабушка уже никогда не увидит, как зацветают кусты. Нет, этого не может быть… Замерев на мгновенье от боли в сердце, она заметила в саду человека, направлявшегося прямо к ней.
Джорджия не сразу признала Митча Флетчера и, растерявшись, даже не спросила, а что, собственно, он здесь делает в столь ранний час, ведь их встреча назначена на вечер. На нем тоже были кроссовки и темный спортивный костюм. Объяснение непредвиденного визита оказалось довольно простым.
– Я бегаю здесь неподалеку почти каждое утро и, увидев вас в саду, решил заглянуть. Нельзя ли закинуть мои пожитки днем? Сегодня истекает срок моего пребывания в гостинице, и меня просили освободить номер до обеда.
Мысленно прикинув расстояние до ближайшего приличного отеля, Джорджия отметила про себя, что обладатель такого натренированного тела, пожалуй, может ежедневно одолевать этот длинный путь.
По тропинке, ведущей к фермам, мимо дома постоянно шли люди, и Джорджия научилась не обращать на них внимания, поэтому немудрено, что она раньше не замечала и Митча Флетчера.
Его вторжение оказалось для девушки столь внезапным и застало ее в столь неподходящем для посторонних глаз настроении, что она не сразу смогла собраться с мыслями.
Какое ей дело до его проблем? Днем, после посещения больницы, она, конечно, будет дома, но в самый разгар работы ей вовсе не хотелось бы отвлекаться на своего квартиранта. Будь на то ее воля, она предпочла бы вовсе никогда его больше не видеть. Но, увы, выбора нет.
– Старые добрые розы. В саду у моей бабушки тоже росли такие. Митч Флетчер склонился над розовым кустом. Его слова вывели Джорджию из задумчивости. Интонация его голоса показалась девушке довольно странной, и она не удержалась от вопроса:
– Вы что, редко виделись?
– Напротив. – Он бросил на Джорджию быстрый взгляд. – Ее дом и сад были местом, где я мог спрятаться от своих невзгод. Она была матерью моего отца, но так никогда и не приняла его сторону. Мне часто казалось, что она винит себя за его неразборчивость в женщинах, его вечные измены. Бабушка воспитывала сына одна – мой дед погиб на войне. Сад служил ей утешением, помогал пережить потерю мужа и ошибки сына. Мне было четырнадцать, когда она умерла…
Совершенно неожиданно этот рассказ вызвал у Джорджии сочувственный отклик.
– Вы, наверное, очень переживали ее кончину.
Митч Флетчер помолчал, словно не слыша еe слов, потом холодно ответил:
– Конечно. Так переживал, что уничтожил в саду все розовые кусты. Идиотский, бессмысленный поступок… Отец пришел в ярость, потому что собирался продать дом, а из-за моей выходки участок оценили ниже, чем ожидалось; в общем, он в очередной раз сорвал свою злость на матери. В то время отец находился в состоянии, когда его лучше было не трогать. Мы с матерью всегда внимательно следили за сменой его настроений. В начале новой интрижки он становился веселым и жизнерадостным. Если события развивались благоприятно, его охватывал охотничий азарт, и, опьяненный первым успехом, он преследовал свою добычу до тех пор, пока не настигал ее. Затем наступала полоса сплошной эйфории, как у наркоманов, и он готов был растерзать всякого, кто, пусть даже случайно, оказывался между ним и предметом его обожания. За накалом страстей неизбежно следовало охлаждение, одержимость гасла – вот тогда с ним можно было хоть как-то общаться.
Чем дольше Джорджия слушала его рассказ, тем острее чувствовала скрытую муку своего собеседника. От всей этой истории ей стало не по себе, но Митч Флетчер невольно вызвал у нее симпатию.
Он передернул плечами, словно освобождаясь от невидимой ноши, и с явным облегчением иронически добавил:
– Но в семейных неурядицах не может быть виновна только одна сторона. Надо признаться, что мать тоже оказалась не на высоте. Теперь-то я это понимаю, но в детстве думал иначе. Одно я могу сказать наверняка: мой отец так никогда по-настоящему и не узнал, что такое брак. Он был из тех, кто не может идти по жизни с одной спутницей…
Митч Флетчер приблизился к Джорджии и заглянул в корзинку.
– Розы… Неужели в подарок любовнику? – Он ядовито улыбнулся. – Что это с вами? По-моему, он должен приносить цветы вам прямо в постель, как это принято у влюбленных. Ах да, совсем забыл, он ведь не может бывать здесь по утрам. Долг велит ему встречать рассвет на супружеском ложе. Теперь ясно, почему вы дорожите этим местечком. Прекрасное укрытие для любовной парочки, тайный уединенный уголок, отгороженный от всего мира, этакий маленький рай. Но что-то мне не верится, что вы ни разу не подумали о ней – его жене – и о той части жизни, которая проходит без вас. Думали, так ведь? Да как же иначе. На что же вы надеетесь? На волю Божью? Или вы считаете, что надо довольствоваться малым, пока он не обретет свободу?
– Все совсем не так! – сердито оборвала Джорджия. – Вы не…
– Что «не»?.. – перебил он. – Не понимаю, да? Его жена тоже не понимает! Как вы, женщины, любите быть обманутыми! – Митч Флетчер отвернулся, чтобы не встречаться с девушкой взглядом. – Так я могу перевезти вещи днем? Или… или это нарушит ваши личные планы?
– Не нарушит, – гневно ответила Джорджия. – На самом деле…
– Вот и отлично. Я подъеду около трех, – бросил он и побежал к воротам, как настоящий спортсмен.
Джорджия растерянно смотрела ему вслед и удивлялась собственной заторможенности. Во-первых, она упустила возможность объясниться с ним раз и навсегда, а во-вторых, не успела объявить, что их вчерашняя договоренность уже не имеет силы. Ну что ж, поздно кусать локти, он уже скрылся.
Вдохнув запах свежесрезанных роз, Джорджия с нежностью тронула бутоны. Бедный мальчик! Смерть бабушки, похоже, сильно, потрясла его. Что толку рассказывать, почему он тогда вырвал с корнем все кусты, – он чувствовал себя растоптанным и уничтоженным. Навалилось одиночество, и жизнь потеряла смысл. Господи, как хорошо она его понимает! Однако, возвращаясь в дом, девушка поборола в себе приступ внезапной жалости – не стоит забывать, что мальчик давно превратился во взрослого мужчину, который к тому же составил о ней ошибочное и совершенно несправедливое мнение, не имея на то никаких оснований.
Приняв душ и собираясь в больницу, Джорджия вновь спросила себя, почему же она все-таки сразу не осадила Митча Флетчера и не опровергла его догадку? Обычно она не позволяла себе наводить тень на плетень, не любила, когда ее превратно понимали, и не испытывала ни малейшего торжества, выслушивая запоздалые признания собственной правоты. Что же произошло? Неужели она испугалась? Просто-напросто побоялась рассказать о болезни тети Мей? Но почему… почему ей стало тогда так страшно?
У Джорджии началось сильное сердцебиение, и снова знакомое отчаянное и яростное чувство охватило ее. Ощущение полного бессилия и беспомощности… Она запретила себе развивать эту мысль, чтобы та не завела ее слишком далеко. И так очевидно, что, следуя путем боли и душевных мук, можно оказаться на краю пропасти. Однажды, после гибели родителей, Джорджия уже подверглась этой страшной опасности, и тетя Мей помогла, спасла и удержала ее. Теперь же рядом нет никого – она должна полагаться только на себя.
И все же, как ни пыталась Джорджия прислушаться к голосу рассудка, побороть жуткий страх ей не удавалось.
Спустившись на первый этаж, она увидела корзину с цветами и чуть не выбросила их в мусорное ведро. Но, вспомнив сухой и в то же время необычайно выразительный рассказ Митча Флетчера о погубленных розах, она решила не поддаваться своему порыву.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
– Какие розы! Джорджи, детка, ну зачем! Ведь это так дорого!
Наблюдая, как тетя Мей склоняется над распустившимися бутонами и вдыхает их аромат, Джорджия тихо ответила:
– Нет-нет, это из нашего сада, те самые, что мы посадили прошлой осенью. Я только не помню точно, с какого куста. Когда я их срезала, один человек… в общем, меня отвлекли.
– Ах, из сада…
Тетя Мей положила розы на постель и пристально посмотрела на девушку. В ее взгляде было столько любви и понимания, что Джорджия чуть не заплакала. Взяв воспитанницу за руку, больная ласково обратилась ней:
– Джорджия, дорогая, послушай меня. Я знаю, что ты чувствуешь. Не надо так расстраиваться… ну правда, не стоит. У нас с тобой осталось не так уж много времени, и я хочу, чтобы мы… – Она умолкла, услышав, что девушка начала всхлипывать.
– Не говори так! – взмолилась Джорджия. – Ты обязательно поправишься.
– Нет, Джорджия, я уже не поправлюсь, – ровным голосом возразила тетя Мей и убрала пряди, упавшие на лицо внучки. – Я прошу тебя понять и смириться с действительностью. Когда я осознала реальное положение вещей, то не могу тебе передать, какое умиротворение и облегчение испытала. Теперь-то я знаю, как много хорошего было в моей жизни. Мне кажется, что сейчас я нахожусь наедине с миром. Конечно, время от времени меня мучают отчаяние и страх, я отказываюсь воспринимать происходящее и все во мне протестует против скорого конца. Но эти чувства преходящи, как детское упрямство; знаешь, бывает, ребенок сопротивляется, а почему и сам не понимает. Больше всего я боюсь за тебя. Бедная моя Джорджия… Ты так упорно боролась за меня, ты до сих пор отказываешься признавать правду, которая очевидна нам обеим. Я видела твои страдания и ужасно переживала, и еще мне хотелось защитить и оградить тебя, принять на себя твою боль и объяснить, что на самом деле не происходит ничего необычного или неестественного. Просто нам с тобой выпало испытание, и мы должны пройти через него, избавиться от страха и смириться…
– Смириться? – переспросила Джорджия упавшим голосом. Она не могла согласиться с тетей Мей: нельзя сдаваться, надо изо всех сил продолжать борьбу. Но возразить не решилась, понимая, что должна дать больной выговориться.
Они беседовали довольно долго, и бесстрашие, с которым ее бабушка смотрела вперед, совершенно перепугало Джорджию.
– Спасибо за то, что выслушала меня, – ласково закончила тетя Мей, заметив, что ее воспитанница измучена нелегким разговором. – Многие приходят к этой мысли слишком поздно – в самом конце своей жизни. Они уже понимают неизбежность смерти и не боятся ее, но не испытывают настоящего облегчения от своего открытия только Потому, что их родные и близкие не способны или не желают понять столь очевидную истину. Страх смерти и того, что будет после нее, вполне нормален, но для нас, людей западной культуры, он особенно мучителен, потому что является запретной темой. Я хочу, Джорджи, поделиться с тобой этим знанием. Может быть, я жестока и эгоистична. Я помню, как тяжело ты переносила гибель родителей…
– И теперь я очень боюсь потерять тебя, – призналась Джорджия. – Боюсь остаться одна… – Девушка не смогла сдержать нахлынувших чувств и расплакалась; впервые она оказалась бессильной подавить слезы – признак слабости и поражения.
Когда Джорджия покинула палату, она уже не сомневалась, что дни тети Мей сочтены, и все равно, хоть она и знала это наверняка, душа ее с детским упрямством протестовала против этого. Она молила всемогущую судьбу вмешаться и явить ей чудо. Не больной тете Мей, а именно ей.
Девушка пробыла в больнице дольше обычного, и когда наконец добралась до дома, то увидела у ворот автомобиль Митча Флетчера. Хозяин сидел в машине, погрузившись в какие-то документы, разложенные рядом на переднем сиденье.
– Простите, – извинилась Джорджия. – Я…меня задержали.
Разговор с тетей Мей настолько выбил ее из колеи, что она напрочь забыла о встрече со своим квартирантом, перенесенной на более раннее время. Ощущение вины делало неприятное свидание еще более тягостным.
– Ничего страшного, – спокойно отреагировал он. – Как видите, мне даже удалось неплохо потрудиться. Кстати, должен кое о чем вас спросить. У меня есть привычка брать работу домой, и в гостинице не были от этого в восторге. А вы что скажете?
Джорджия, решив для себя, что чем больше он будет занят своими делами, тем реже ей придется видеться с ним, ответила:
– Я ведь говорила вам, что и сама работаю дома, это бывает вечерами, но и днем тоже.
Митч Флетчер вышел из машины, окинул девушку долгим ироничным взглядом и тут же нахмурился.
– Видимо, он был сегодня не в духе?
Джорджия не сразу сообразила, что гость имеет в виду, но потом поняла, что, ища объяснение ее опозданию, он решил, что она провела время с любовником. От его насмешливой колкости Джорджия чуть не заплакала.
Если бы он только знал, откуда она вернулась!..
Комок слез все еще стоял в горле, и, вынужденная держать себя в руках, девушка никак не могла выйти из оцепенения. Сколько бы она ни убеждала себя, что нельзя думать все время о себе, что необходимо окружить тетю Мей теми же вниманием и любовью, какие раньше предназначались ей самой, что настал час вернуть долг и расплатиться за все полученные благодеяния, она ничего не могла с собой поделать: ей хотелось кричать и плакать, как маленькой. Тетя Мей не может умереть, она не вправе покидать свою воспитанницу. Даже теперь, после всего, что ей довелось услышать сегодня, Джорджия была не в состоянии откровенничать с кем-либо, а уж тем более – с Митчем Флетчером.
– С чего вы взяли? – ответила она с наигранной беззаботностью и попыталась отвернуться от гостя, стоявшего слишком близко.
Митч Флетчер рукой придержал ее, и сквозь тонкую ткань блузки девушка ощутила на плече жар его ладони. Она замерла от неожиданности, ошеломленная мыслью о том, как давно ее не касалась сильная мужская рука, пусть даже чисто по-родственному или по-дружески. Опыт юношеских увлечений Джорджии говорил, что роль секса в жизни любого человека сильно преувеличена, а впоследствии у нее просто не хватало времени на серьезные продолжительные романы. В университете вокруг нее хороводились друзья и поклонники, так что нечаянная фамильярность, как знак симпатии и нежности, не была ей в новинку. Но ее тело оставалось заповедной территорией, и эта неискушенность выдала ее с головой сильным ознобом, пробежавшим по коже, словно от холода, когда Митч Флетчер кончиками пальцев коснулся ее лица.
– Потому что вы плакали.
Его слова донеслись до Джорджии, будто эхо из разделявшей их глубокой пропасти, которая отгородила девушку от реальной жизни и знакомой обстановки. На нее навалилась ужасная слабость, слезы выступили на глазах и покатились по щекам.
Ей послышалось, как Митч Флетчер что-то недовольно пробурчал, но слов она не разобрала. Поглощенная своими грустными думами, она вообще ничего не воспринимала. Его прикосновение и дрожь, охватившая все ее тело, казалось, разрушили защитную броню, и все вокруг вдруг поплыло перед глазами Джорджии. Когда Митч Флетчер подхватил ее на руки и понес в дом, девушка была как в тумане. Она прижалась к нему, мучительно пытаясь вникнуть в то, что он говорил.
– Джорджия, ключи. Где ключи?
Наконец до нее дошло, о чем он спрашивает, – она разжала пальцы, чтобы Митч Флетчер смог взять ключи и отпереть дверь. Проплывая у него на руках по темному коридору, Джорджия все еще дрожала и плакала. Снова и снова переживая разговор с тетей Мей, она не заметила, как была доставлена на кухню и усажена на стул.
– Да что он с вами сделал, черт возьми? – услышала она и смутилась, а Митч Флетчер продолжал свой обстрел вопросами: – Зачем вы позволяете ему так себя вести? Почему разрешаете обижать и использовать вас? Что он все-таки сделал? Сказал, что все кончено? Жена не отпускает? Или он сам не может от нее уйти из-за детей?
Его слова постепенно начали доходить до сознания Джорджии, медленно и тяжело прокручиваясь в мозгу, как у ребенка, когда он учится читать, и в конце концов их смысл полностью прояснился.
– Прошу вас, не надо… – начала было она, перестав плакать.
Но Митч Флетчер, похоже, был разгневан не на шутку и не дал девушке договорить:
– Даже сейчас вы защищаете его! Он вас унизил, а вы готовы твердить, что любите его, а он любит вас и что все дело в жене и в его преданности семье. Неужели вы не видите?.. – Он осекся и с горечью заключил: – Да нет, вы, конечно, не можете видеть… или не хотите. Если я скажу, что вы нужны ему просто для разгорячения крови, что его возбуждает именно тайный характер вашей связи, вы тут же меня опровергнете. Если я предположу, что вами движет обычное плотское желание, вы возмутитесь и заявите, что любите его. А что еще остается? Но как можно любить человека, который явно стыдится этой любви и видит в ней угрозу семейному спокойствию? Разве можно говорить о любви к человеку, которого вы толком не знаете и не узнаете, потому что он никогда не даст вам такой возможности?
– Плотские желания тут совершенно ни причем. – Джорджия с негодованием вскочила со стула.
– Хотите сказать, что еще не успели переспать с ним? – тут же отреагировал Митч Флетчер, пренебрегая всеми правилами приличия. Девушка оторопела и не знала, как выпутаться из затруднительного положения, – взаимное непонимание зашло слишком далеко. А он продолжал: – Уверяю вас, это звучит совершенно неправдоподобно. Меня не проведешь: вы слишком соблазнительны и обладаете утонченной чувственностью, а она заводит мужчину сильнее любой вульгарной дешевки. Вы невольно заставляете задуматься о радостях любви.
– Разумеется, постельных? – съехидничала Джорджия, преодолев смущение. Она была под впечатлением от рассуждений Митча Флетчера и сочла их довольно неожиданными. Самой себе она никогда не казалась соблазнительной или уж очень чувственной, а потому пришла от его слов в некоторое замешательство. Увидев, что гость нахмурился и отвернулся, Джорджия поняла, что попала в точку. – Итак, следуя вашей логике, мужчинам хочется поразвлечься со мной, но не более того?
– Я не говорил обо всех мужчинах, – уточнил он, устремив на нее взгляд карих глаз. – И я вовсе не имел в виду… Я лишь пытался убедить вас, что тот, кто обманывает жену, вполне способен проявить к вам и вашим чувствам такое же бездушное пренебрежение.
– Не могу согласиться. Во втором браке многие бывают счастливы.
– Ну, во-первых, далеко не все, – сухо возразил Митч Флетчер. – И потом, редко кто вступает в брак с виновником развода. А вы ведь надеетесь именно на это? Думаете, он бросит жену и женится на вас?
Джорджию снова затрясло, на этот раз от сознания, как сильно она запуталась в хитросплетениях дурацкой лжи. Однако оправдываться бесполезно – Митч Флетчер все равно уже ей не поверит. Девушка поймала себя на том, что, если этот бред продлится хотя бы минуту, она не выдержит и истерически расхохочется.
– Хотите совет? – бросил Митч Флетчер, заметив, что Джорджия собирается покинуть кухню. – Не плачьте при нем. Женатые мужчины терпеть не могут, когда любовница портит им настроение.
– По-моему, ни один мужчина не способен вынести женских слез, – устало ответила Джорджия.
– Да, если он не в силах с ними справиться, если не может прислушаться к своим инстинктам…
Комната для Митча Флетчера была приготовлена с утра, но еще оставалось достать из шкафа полотенца, и, пожалуй, если прямо сейчас заняться какой-нибудь обычной домашней работой, это поможет прийти в себя.
– Ну и что же в таких ситуациях подсказывают инстинкты? – машинально спросила Джорджия, заранее предполагая ответ. Мужчины прекрасно знают, как увильнуть от ссоры. Но Митч Флетчер повел себя совершенно непредсказуемо.
– А вот что… – хрипло произнес он, надвигаясь на девушку.
Коснувшись пальцами ее лица, он ласково вытер влажные от слез щеки; Джорджия почувствовала, как он наклоняется к ней, как ей передается его возбуждение, и слабо запротестовала.
Но было слишком поздно. Его губы мягко и нежно коснулись ее рта и встретили едва уловимый отклик. Забыв обо всем на свете, Джорджия целиком отдалась порыву, заставившему прижаться к Митчу Флетчеру, и расслабиться, и ощутить себя свободно, легко, и насладиться его чуткими и требовательными прикосновениями.
Как давно ее не целовали так трогательно, так бережно и с такой страстью! Господи, когда же это было в последний раз, да и вообще, случалось ли раньше что-либо похожее?.. Закрыв глаза, она прильнула к Митчу Флетчеру, тихонько вздрагивая от скольжения его шероховатых пальцев, подчиняясь его властной силе и доверяясь ему, словно защите от всех своих невзгод. На мгновение Джорджии почудилось, что его движения потеряли уверенность, и она тихим стоном попросила его продолжать.
Он вовсе не собирался… не предполагал… Он был зол оттого, что не мог ее переубедить, доказать бессмысленность тупикового пути, но сейчас она в его объятиях и как будто нет у нее никого…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?