Читать книгу "Шурик 1970"

Глава 3. Ху из ху

Жорж едва не столкнулся с Буншей, чуть отступил, прищурился и укоризненно покачал головой.

– Что же вы это творите, товарищ управдом?

Я пригляделся. Нет! Совершенно не Жорж. Артист тот, а человек – другой. Слесарь! Как все-таки одежда меняет человека! На слесаре была потертая рабочая роба, а не щегольской вельветовый пиджак с шейным платком. И в руках у него пошарпанный фанерный чемоданчик с разводными ключами и прочим инструментом. Но главное – выражение лица совсем другое. Не уверенно наглое, как у Жоржа, а какое-то нагловато слесарское.

– Это что же получается? – продолжил слесарь. – Вы издеваетесь? Вызвали, загнали в подвал, я воду перекрыл, насос подключил, а он – не работает! Смотрю, а у вас там света нет! Я без света работать не нанимался.

– Товарищ Афанасий, дорогой вы мой, – кинулся к слесарю Бунша. – Ну, войдите в наше положение! Целый подъезд без воды! Есть свет! Есть! Вот, смотрите!

Бунша подбежал к стене, щелкнул выключателем.

– Видите, все горит, все светит. И лифт работает. Сделайте одолжение, куда же мы без вас?! Это же ваш долг!

– А долг, между прочим, платежом красен, – многозначительно почесал шею слесарь. – Вас много, а я, между прочим, один.

– Так не извольте сомневаться, товарищ Борщов! Будет красен долг, очень даже красен! – пообещал Бунша и повлек слесаря в сторону двери. Видимо, в затопленный подвал. Напоследок погрозил мне кулаком.

Не Жорж, а Афанасий Борщов. Он же – Афоня. Как же запутанно здесь все устроено!

В раздумьях я вернулся в квартиру. Получается, если это и комедия, то, отнюдь, не одна. Хотя «Афоня» – комедия грустная. Скорей уж – драма. Ну, Бог с ним, слесарю – слесарево, надо определиться – кто здесь я. Чем я конкретно здесь занимаюсь?

Я выдвинул ящик стола, принялся рассматривать документы. Ну да, паспорт на имя Александра Сергеевича Тимофеева, 1945 г. р., прописанного по адресу Москва, ул. Новокузнецкая 13, кв. 20. Штамп о прописке относительно свежий, видно, я тут новосел. И все остальное на его же имя: комсомольский билет с отметками о взносах, профсоюзный билет московского политеха, удостоверение народного дружинника, почетного донора, картонный прямоугольничек водительских прав с физией Шурика в очках.

Права – это хорошо. Но интересно, есть ли у Шурика машина? Кажется – имеется. В углу ящика обнаружились две связки ключей. Одна – точно от машины с вытесненными буквами «ЗАЗ». «Запорожец», однако. Вместе с ключом висел на цепочке вытянутый эбонитовый цилиндр, похожий на авторучку. Че за фигня?

Вторая связка – ключи от гаража. Один совсем простой от навесного замка, второй – длинный, хитрой такой конструкции. Интересно, где этот самый гараж находится? Помимо этого, обнаружилась куча справок, квитанций, жировок. Видимо, всеми хозяйственными делами в семье занимался именно Шурик. Ну да, Зина – натура творческая, ей не до квитанций. Обнаружилась также сберкнижка на 325 рублей. Я постарался вспомнить порядок цен в это время. Точно помню, что позвонить стоило 2 копейки, проехать на метро – пятак, бутылка водки – 3.62. Значит, на свои сбережения я могу купить порядка девяноста бутылок водки. Хоть упейся!

В куртке во внутреннем кармане лежал потертый бумажник. В нем червонец с Лениным и мятая трешка. И еще горсть мелочи рубля на полтора. Также в кармане имелась записная книжка с телефонами. Я пролистал, посмотрел имена-фамилии. Ничего знакомого. Да и откуда?

Так, и чем мне теперь заняться? Кажется, я здесь надолго.

Я посмотрел в сторону балконного окна на банку с белой краской и пару кистей, лежащих на подоконнике. Зина велела сегодня балкон непременно покрасить. Размазывать эмаль кистью у меня не было никакого желания. Я посмотрел на пылесос со свернутым шлангом в углу комнаты. Я его еще по фильму помнил. Там пылесос легко «заглотил» пачку сигарет "Столичные", шнурки с ботинок и чуть было черного кота не засосал. Кстати, а где кот?

Я вытащил пылесос на середину комнаты, рассмотрел подробно. «Вихрь» – мощная машина. И что радовало, работал пылесос не только на вход, но и на выход. А вот это уже вариант!

За полчаса я смастерил из полулитровой банки с пластиковой крышкой и пары пластиковых трубок примитивный распылитель, благо, паяльник и клей у Шурика имелись в том же ящике стола. Налил туда краски из банки. Потом нарезал старые газеты узкими полосками, намочил и прилепил по кромке стекла, чтобы не забрызгать краской. Соорудил из марли и ваты что-то типа респиратора и принялся за дело. Пылесос загудел, через час работа была закончена. Балкон блестел свежей эмалью с обеих сторон.

Успех окрылил, и я решил сделать для супруги настоящий сюрприз. Спорим, что она понятия не имеет о пылесосе с эффектом ароматизатора воздуха? Правда, пришлось поискать источник этих самых ароматов. Одеколоны и туалетная вода, найденные в ванной, особого доверия у меня не вызвали. Особо освежитель воздуха «Колокольчик» – такой резкий запах, что хоть тараканов трави. Зато в тумбочке под трюмо, где Зина хранила свою косметику, обнаружились вполне приличные духи в крохотном флакончике без наклейки. Я сковырнул пробочку, вдохнул аромат. Классно! Вот это подойдет!

Мастеря апгрейд пылесоса, я посматривал на экран телевизора. Там шла какая-то скучнейшая телепостановка на производственную тему. Попутно я вспомнил, как телевизор сам включился на «Утренней гимнастике». Я отложил пылесос, осмотрел подвод питания и обнаружил, что к розетке подключена картонная коробочка, в которой содержалась простейшая аналоговая схема на сопротивлении и конденсаторе с простеньким реле. Кажется, здесь использовались древние ламповые радиодетали. Множество подобных деталей и ламп я нашел в коробке, стоявшей в тумбочке стола. Там еще лежали какие-то тетради с записями. В тетрадях – сплошь формулы, что касается деталей, я посмотрел, попробовал разобраться. Каменный век просто! Но ведь работает!

Неожиданно я наткнулся на странного вида плату со странной деталькой. Что это? Схема с акустическим динамиком? Акустическое реле? Ну да, точно, примерно такое же у меня в моей квартире в прихожке установлено. Только много меньше размером. Работает на голос. Скажешь: «свет», и будет свет. А что, в семидесятых были и такие? Насчет СССР – не уверен, а вот в каком-то старом французском фильме, еще черно-белом, что-то подобное было. Там главного героя собираются поздравлять с днем рождения, уже готовятся внести торт со свечами, он хлопает в ладоши два раза, и свет гаснет. Все удивляются, восхищаются. Только работает ли это?

Я вытащил из стола выпрямитель для проверки. Сунул штекер в розетку, подключил к выпрямителю реле, хлопнул в ладоши. Реле щелкнуло. Хлопнул два раза, щелкнуло снова. Работает! Я посмотрел на люстру, лежащую на кресле, и пошел за стремянкой.

Все получилось! Люстра теперь висела под потолком, охотно включалась при одном хлопке, включала все три лампы при двойном. И послушно гасла при третьем. Отлично!

Когда я мыл руки в ванной, вспомнил про котел. Надо же доделать! И если он не перенес меня обратно в мой мир, то пусть хоть воду греет. Я взял инструменты, подключил и тщательно заизолировал провода, перевел стрелку будильника в нужное положение. Через минуту лампочка над котлом засветилась, нагрев пошел.

Все – норм!

Я уже хотел вернуться к пылесосу, когда раздался звонок в дверь. Ко мне гости? Ах да, телефонный мастер. Зина же говорила, что должен прийти. Пришел. Невзрачный дядька в кепчонке с сумкой через плечо, с бумажкой в руке.

– А.Эс. Тимофеев вы будете? – прочел по бумажке гость.

– Я… буду, – отозвался я на чужую фамилию.

– Мы с телефонной станции. На установку согласно утверждённой заявке.

– Проходите. С утра ждем.

Но телефонный мастер проходить не спешил. Спросил:

– Телефонный аппарат вы приобрели?

– Конечно! – поспешно сказал я, словно опасаясь, что сердитый мастер уйдет. Хотя, хрен его знает, приобрел Шурик телефон, или нет. Ну, раз мастера ждал, значит, приобрел. И нужно его срочно искать.

Мастер вошел, огляделся:

– Телефонный аппарат где ставить будем?

– А что, есть варианты?

– Есть, конечно. В коридоре можно поставить, или в комнате. Или вот на кухне. Многие сейчас телефонные аппараты на кухнях ставят.

– Нет, нам – в комнате, – сказал я, лихорадочно соображая, где искать телефон.

– В комнате, так в комнате, – сказал мастер, рассматривая обои у стены. А вы, стало быть, ремонтом занимаетесь? Ремонт, это хорошо, это – правильно. А мы проводочку аккурат тут протянем, по плинтусу. Вы телефончик-то давайте, давайте.

Я бросился в комнату. Лихорадочно осмотрелся. Был бы я Шурик, куда бы сунул коробку с новым телефонным аппаратом? Посмотрел везде, даже заглянул под тахту. Ничего похожего. Может на кухне? Точно! Там много шкафчиков разных. А мастер стоял уже на пороге комнаты с рулеткой в руках.

– Сейчас, сейчас, – заверил я и отправился на кухню.

Я открыл все шкафы, все ящики, но коробки с новым аппаратом так и не нашел. Зато обнаружил в одном из столов сломанный утюг и неработающий электрочайник. А вот телефона не было.

С повинной головой я вернулся в комнату и обнаружил странную картину. Телефонный мастер сидел на корточках и внимательно рассматривал содержимое тумбочки моего стола. Но дверца тумбочки была закрыта, это я точно помнил. Я заглядывал в стол и потом плотно закрыл ее.

– Чего это вы? – недоуменно спросил я.

Мастер вскочил на ноги:

– Так, думал, что здесь телефон-то. Ну, ежели розетку под телефон у стола делать, то и телефон в столе? А?

Совершенно бездарная отмазка, но устраивать скандал как-то не хотелось. Тем более, телефонного аппарата я так и не нашел. Чтобы как-то выиграть время я взялся за стремянку с целью вынести ее в коридор, и тут вспомнил про антресоли. Ну да, дверца под потолком в коридоре. Длинная такая антресоль.

Там он и обнаружился, новенький ярко-красный телефонный аппарат в картонной коробке рядом с каким-то древним агрегатом, похожим на пылесос, древней же пишущей машинкой и кучей папок и тетрадей с записями. В глубине хранилища виднелись лыжи. Не до записей мне пока и не до лыж! Я облегченно выдохнул, схватил коробку с телефоном, вернулся с ней в комнату.

Мастер осмотрел предложенное, одобрительно кивнул, поставил аппарат на стол, подключил провод к розетке и стал набирать номер. Взял трубку, приложил к уху:

– Диспетчерская? Да, я, с Новокузнецкой тринадцать-двадцать. Подключился. Ага, хорошо.

Он положил трубку, подмигнул мне:

– Ну вот, все работает. Можете проверить.

Я взял трубку, приложил к уху, в трубке был длинный гудок.

– Можете позвонить кому-нибудь, – предложил мастер.

Звонить мне было некуда. Я мотнул головой.

– Хозяин-барин, – пожал плечами мастер, положил на стол бланк заказа, показал, где расписаться. Сверху написал шестизначный номер.

– Вот это ваш телефончик и будет, поздравляю! Все работает, можете пользоваться.

– Сколько я вам должен? – спросил я как-то автоматически.

– Ну что вы, за все уплочено!

Тут мастер сделал паузу и выразительно на меня посмотрел. И даже почесал горло с выдающимся кадыком и седой щетиной.

Черт! Я же в СССР! Надо же мастера отблагодарить! Но не деньгами. Что там Зина говорила про «гостинец для мастера»?

Я метнулся на кухню, вернулся с той самой «Столичной» с винтовой пробкой. Вручил ее мастеру. Тот уважительно посмотрел на этикетку – улыбнулся. Обнаружил, что початая, нахмурился, но бутылку в сумку положил. Откланялся, отбыл.

Я запер за гостем дверь, вернулся в комнату, снова поднял трубку. Длинный гудок. Связь есть – звонить некуда. Хотя в куртке лежала записная книжка с телефонами. Но кто они? Неизвестные мне люди из кино? Телефона Гайдая там, случайно, нет? Вот ему бы я позвонил.

Я положил трубку, вспомнил про находки на кухне. Решил рассмотреть их подробней.

В чайнике сгорел нагреватель, в утюге спираль целая, но вышел из строя переключатель режимов. Я вспомнил детство золотое, школьный кружок «Юный техник», вооружился сначала отверткой, потом паяльником. Спаял простенькую схему и сотворил в итоге из трех одно – электрочайник с таймером. И подключил его напрямик к будильнику. Через десять минут после звонка будильника чайник вскипятит себя сам, свистнет о готовности и отключится до следующих распоряжений. Из утюга получился отличный тостер.

Все работало, светилось, грело, кипятило. Не было одного – прибора, который забросил бы меня обратно, в мою квартиру, в мое время, в мое тело. И была еще одна большая проблема – Зина!

Что ни говори, а сегодня нам предстоит первая брачная ночь. Мне – точно. Интересно, как у нас все устроено, ну, в супружеском плане? Кажется, мы – молодожены. Значит, страсть еще имеет место быть. Или как?

Я посмотрел на ковер. А натоптал изрядно телефонный мастер. Я взялся за пылесос, и начал чистить ковер, одновременно создавая ароматную атмосферу.

Зине должно понравиться.

Зина явилась вечером с букетом гвоздик в руках. От нее пахло вином и чем-то сладким.

– Безумный день! Я так устала! – сказала она томно, передавая мне цветы. – Поставь в вазу, Шурик. Если б ты знал, как мне надоели эти назойливые поклонники! Шагу невозможно ступить!

Она разулась, надела мягкие тапки, прошла в комнату

– Дом, милый дом. И пахнет дома так приятно. Я так устала! И такая голодная, за день маковой росины во рту не было. Шурик, а что у нас на ужин?

А вот этого я не ожидал. В жизни сам не готовил. Я даже шашлык замачивать не умею. Мой кулинарный предел – яичница с помидорами. Возможно – бутерброды. Но, кажется, там, в холодильнике были сосиски. А в кухонном шкафу я заметил пачку макарон.

– Сосиски с макаронами будешь? Так что, сварить сосиски? – переспросил я, не дождавшись ответа. И тут я понял, что ответа дождусь не скоро. Зина впала в ступор. Она смотрела на телефонный аппарат на углу стола и не мигала совсем. Кажется, она и дышать перестала. Я уж беспокоиться начал, не задохнется ли. Но тут Зина завизжала, кинулась мне на шею, крепко поцеловала и… бросилась к телефону. Схватила трубку, прижала к уху и закатила в блаженстве глаза.

Что, реально обычный телефонный аппарат может вызвать такие эмоции?

Зина тут же начала накручивать диск.

– Любочка, алло, это я! А у нас теперь телефон дома, да, сегодня установили, представляешь? Тимофееву, как ценному научному работнику через институт вне очереди выбили, представляешь? Какой номер?

Зина повернулась ко мне и сделала сердитое лицо.

– Какой у нас номер? – прошипела она.

Я спохватился, сунул гвоздики в вазу на трюмо и указал пальцем на стол, где лежала оставленная мастером квитанция с крупно написанными цифрами номера. Зина все быстро сообразила и продиктовала номер в трубку.

– Ну пока, завтра созвонимся, – закончила она, положила трубку, тут же схватила снова и принялась накручивать диск. – Алло, Светочка? Светочка, здравствуй, а нам телефон наконец-то поставили…

Я понял, что это надолго, и пошел на кухню варить сосиски с макаронами. С сосисками все было просто – всплыли, значит – готовы. С макаронами – труднее. Самая большая проблема была в том, что я совершенно не знал, когда макароны нужно снимать с огня. Моему кухонному комбайну из 21-го века достаточно было скомандовать «Сготовь макарончиков с поджаристой котлеткой» – и он готовил, варил и поджаривал. И все у него получалось, макароны сварены в меру, не слишком твердые, но и не размазня, котлетки с румяной корочкой, все полито соусом. А тут?

Я решил пробовать макароны по мере готовки, то и дело выуживал из кипятка макаронину, дул на нее, откусывал. Пока хрустело на зубах и вязло. Не готово.

К макаронам нужен какой-то соус, но ничего такого в холодильнике не нашлось. Хотя нет, в дальнем углу обнаружилась маленькая баночка с чем-то белым и буквами «МЖК» на крышке. Я осторожно попробовал. Это был майонез. Но с каким-то странным, насыщенным вкусом. Разве майонез может быть таким вкусным? Да, слишком жирный, но зато какой вкусный…

И в этот момент из комнаты раздался крик. Кричала Зина. Кричала так, словно ее резали. Я схватил со стола нож и бросился в комнату, на помощь, спасать…

Глава 4. Душистая тема

Зина стояла на коленях перед трюмо и кричала. Дверца тумбочки под зеркалами была распахнута, Зина держала в руках крохотный пузырек. Тот самый, из которого я отлил примерно половину для ароматизации квартиры посредством пылесоса.

– Шурик! Ты трогал это?! Куда ты дел мою шанель?!

Я хотел было возразить, что никакой шинели я не брал, и даже не видел, но вдруг сообразил, что это название духов. Ну да, «Шанель № 5» – очень популярные, даже элитные духи. Во все времена. А при Светском Союзе, видимо, очень дефицитные. Но я думал, что «Шанель» обычно хранят в фирменном флакончике с наклейкой. А этот – без наклейки.

Я начал бормотать в свое оправдание что-то про аромоувлажнение, что это очень круто, что это – будущее, что она сама сказала, что дома хорошо пахнет…

– Идиот! Это привез из Парижа сам Молчановский! – почти прорыдала Зина, покраснев лицом. – Понимаешь ты это, книжный червь?! Сам Молчановский! Из самого Парижа! Мне Светка отлила половину за польскую влажную тушь для ресниц. А ты мне что подарил на 8 марта? «Красную Москву»?! Вот и лил бы свою «Москву» в свой долбанный пылесос!

В гневе Зина схватила с тумбочки хрустальную вазу и собралась метнуть мне в голову. Но не метнула, видимо, хрусталь тоже был дефицитом. Алые гвоздики рассыпались по полу…

В общем, первой брачной ночи (первой – в моем новом воплощении, разумеется) у нас не получилось. Всхлипывая, Зина сначала сообщила о моем страшном преступлении по телефону всем своим подругам. И, судя по выкрикам, доносящимся из комнаты, сочувствовали ей и осуждали меня изрядно. Потом Зина постелила себе на кресле-кровати, прижала к груди злополучный ополовиненный пузырек, с ним и улеглась.

Я осторожно заглянул в комнату, хлопнул в ладоши, погасив лампочки в люстре. Вернулся на кухню, где и обнаружил макароны в кастрюле в совершенно разварившемся состоянии. Кое-как слил их через дуршлаг, промыл холодной водой, бросил получившуюся массу на сковородку.Обжарил с маслом, выложил на тарелку, полил майонезом, посыпал сверху тертым сыром. Аппетита после случившегося совершенно не было, но попробовал. А ничего! С сосисками нормально пошло. С голодухи-то. Считай за весь день только стакан кефира и выпил. И сосиски, надо сказать, были просто отличные!

Вторую порцию макарошек с сосиской я тоже посыпал сыром и накрыл салфеткой. С надеждой, что голод свое возьмет, и супруга на кухню все-таки заглянет.

Я погасил свет на кухне, тихонько пробрался в комнату к кровати. В темноте разделся и забрался под тощенькое одеяльце. Долго думал, куда деть очки, потом сообразил и положил на столик.

Да, странно заканчивался мой первый день в этом мире. Меня закинуло на 55 лет назад, чтобы я покрасил балкон и починил электрочайник? И разбил сердце начинающей кинозвезде покушением на ее «Шанель».

И все-таки засыпая, я тешил себя надеждой, что утром все кончится. Что все это – затянувшийся кошмарный сон. Что утром я проснусь в своей постели на гидроматрасе с функцией массажа, в своей уютной съемной квартире на 17-м этаже с видом на Москву-реку.

А здесь вида на Москву-реку с балкона не было. В кино было, в кино даже Кремль с балкона было видно, а здесь – нет! Никакой «лепоты»…

Прозвенел будильник. Я открыл глаза и сразу понял, что никуда не вернулся. Та же комната с обоями в полосочку, с которых глядели на меня расплывчатые портреты супруги Зины. Или Лиды? В «Операция Ы и другие приключения Шурика» она была Лида. И стервой совершенно не была. А наоборот, была лапочка и отличница в купальнике. А что, при СССР была такая мода – ходить летом в купальниках? Жарко ведь. Или Лида после экзаменов собиралась прямиком на пляж?

Я нащупал рукой очки, водрузил их на нос. Портреты сразу приобрели четкость. Сама же Лида-Зина тихонько сопела на кресле-кровати, флакон со злополучными духами выпал из ее ладошки и лежал возле подушки.

Осторожно встал, оделся, прошел в ванную, умылся. Чайник с кухни уже свистел – система работала. Видимо, придется готовить завтрак. Тарелки на столе не было, видимо, ночью Зина все-таки к сосискам с макарошками приобщилась. Вот и славно.

Быстро сделав две чашки кофе с молоком, я нашел в овощном ящике луковицу, принялся жарить яичницу.

Зина вошла на кухню в почти прозрачной ночной рубашке. Тоже Молчановский из Парижа привез? Вся такая заспанная, растрепанная, но все равно – красивая. На меня посмотрела сердито, но на яичницу в тарелке с интересом. Я тут же посыпал приготовленное тертым сыром.

Зина ела молча, на мое «доброе утро и приятного аппетита» не ответила, видимо, задумала устроить мне бойкот за «Шанель». Тут зазвонил телефон. Зина бросила вилку и почти бегом рванула в комнату. Только аппетитная попка в ночнушке в коридоре и мелькнула.

Я же начал думать, что надо бы второй аппарат в кухню поставить. И что за духи, использованные не по назначению, придется реабилитироваться. Проще всего купить духи. А это здесь возможно?

Зина закончила разговор, вернулась на кухню, снова села за стол, ковырнула в тарелке вилкой.

– Тимофеев, у тебя деньги есть? – спросила она глухо.

Я сходил в коридор, молча высыпал на стол содержимое кошелька. Зина глянула на наличность с мелочью презрительно. Потянулась было за десяткой, но сдержала себя и руку одернула.

– Тридцать рэ нужно. Светочке батник финский предложили. Фирма (с ударением на а). Мой размер. Мне для кабачка очень надо.

Я не понял, что значит для «кабачка», и тут же предложил:

– Может, с книжки снять?

– Сдурел? – вытаращилась на меня Зина. – У нас там всего две сотни. А новоселье на что справлять? А в отпуск на какие шиши? Опять в палатке жить на берегу горной речки, писать в кустиках? Нет уж, уволь. Я тебе не спортсменка, активистка…

Это что? Намек на Нину из «Кавказской пленницы»? Значит, Зина в курсе об отношениях Шурика с Варлей? То есть – с Ниной. Судя по тону – в курсе.

Что ж, путь к реабилитации за духи был понятен. Нужно достать денег. Пока – тридцать рублей.И еще неизвестно сколько – на дефицитные духи. Вроде и мир другой, и время другое, а все одно и то же. Нужно бабло.

Я заверил, что постараюсь денег достать. Зина недоверчиво кивнула, сказала, что нужно поклеить обои в коридоре (целый день дома сидел, мог бы сам догадаться) и принялась собираться на репетицию.

Я стоял перед зеркалом в коридоре и собирался в свой первый выход в этот мир. Пока совершенно мне чужой и не совсем понятный. Как здесь все устроено? Нужно ли носить с собой документы? Как снять деньги с книжки? Как вызывать такси? И сколько это стоит?

Сберкнижку я пока решил не трогать, и с такси пока повременить. «Наши люди в булочную на такси не ездят». В Москве ведь самое удобное и красивое метро в мире! Ехать я решил в ЦУМ. В самом главном универмаге страны наверняка должны продаваться хорошие духи. В мое время – продаются, это точно!

Когда я вышел из подъезда, меня ждал приятный сюрприз. На первом этаже дома располагался магазин «Радиотехника». Кажется, именно он и фигурировал в фильме, но был закрыт на учет. Очень хорошо, магазин мне явно понадобится. Также по улице шла трамвайная линия. А рядом с «моим» домом – «гармошкой» располагался какой-то старинный особняк с зеленой крышей. И около него торговали квасом из большой такой желтой бочки на колесах.

Граненый стакан кваса стоил три копейки. Я купил и осторожно попробовал. Ну очень вкусно! Я пил прекрасный, пахнущий поджаренной хлебной корочкой квас, и осматривался по сторонам.

Что удивило? Ну, конечно, первым делом я рассматривал автомобили. Такие реликты встречались! Очень часто «Победы» проезжали и старые «Москвичи»! Я даже видел «Чайку»! Все остальное вызывало сочувствие, особенно – грузовики. Вот бы все это старье собрать, и к нам, на аукцион.

Еще удивила мода на мужские прически. Мужчины, в основном молодые парни были сплошь усатые и гривастые, с бакенбардами. С чего бы это? Ну да, сегодня же 1970-й. Уже пять лет, как в мире битломания. Битлы, как известно, породили моду на длинные мужские прически из-за оттопыренных ушей Харрисона. Тот лопоухости своей очень стеснялся и носил длинные волосы. Остальные битлы из солидарности тоже отрастили патлы. А когда в 1965-м в штатах грянула битломания, и ливерпульскую четверку почти причислили к лику святых, мода пошла на весь мир. А потом битлы еще отпустили усы и баки. До СССР мода на патлатость докатилась с опозданием. Уже вместе с усами и бакенбардами.

Откуда я знал про битлов? Папа был заядлым битломаном. Оставил мне в наследство кучу их дисков. Рассказывал, чтобы их купить – вкалывал в стройотрядах. И чем моложе был диск, тем гривастее были на обложках битлы. Узкие брючки уступили место джинсовым клешам.

Мужчины среднего и старшего возраста на длинные патлы смотрели осуждающе, молодежь в свою очередь на уставные полубоксы смотрела с вызовом или наоборот – снисходительно. Как на экспонаты в палеонтологическом музее. Отцы и дети – знакомая история. Но квас и те, и другие покупали и пили охотно.

Вход в метро «Новокузнецкая» представлял собой цилиндрическое здание желтого цвета, у входа продавалось мороженое и цветы. Спустившись в метро, я сначала понаблюдал, как тут все делается. Люди подходили к жестяным ящикам, бросали в них монетки, тут же из ящиков со звоном сыпались медные пятаки. То, что проезд в метро стоит пятак, я помнил. Я разменял монетку номиналом в 20 копеек, получил четыре пятака, один опустил в щелочку турникета и в скором времени уже ехал в просторном и светлом вагоне в сторону центра. Если я правильно разобрался в карте, ближайшей к ЦУМу была станция «Театральная». По дороге я вглядывался в лица пассажиров. Большинство из них читали. Ну да, СССР – самая читающая страна в мире. А лица… Хорошие лица. А когда я спросил тетеньку с авоськой, как мне быстрее добраться до ЦУМа, подсказывать стали чуть ли не всем вагоном.

Только один дядька с орденскими планками на пиджаке посмотрел на мои узкие брючки и проворчал:

– Так что это приезжие, все в ЦУМ да в ГУМ? Нет бы на Красную площадь, к Ильичу…

Я немедленно заверил, что именно туда к нему и еду, и только после Ильича – в ГУМ или ЦУМ, купить молодой жене подарок.

Опять осыпались советы со всех сторон, на предмет, что подарить молодой жене. Прозвучало даже слово «скороварка». Надо бы выяснить, что это такое.

В общем, поездка в метро мне понравилась. И быстро как! Почему я ТАМ так редко ездил в метро? Все больше в пробках торчал. Оказывается, быстро и удобно.

Я поднялся наверх, быстро нашел указатель к магазину. А вот и ЦУМ. Красавец! Народищу-то! И почти в каждом отделе очереди к кассам и прилавкам.

В отделе «Парфюмерия» тоже была очередь. Стояли за «Красной Москвой». Сначала в кассу, потом, собственно, к прилавку. В очереди к кассе несколько раз громко объявлялось, что будут «пробивать „Красную Москву“ не больше двух в одни руки».

Я не без труда нашел «свободную девушку» у свободного от очереди отдельного прилавка. Она скучала у полок, густо заставленных «Колокольчиком» и огуречным лосьоном.

Я дождался, когда продавщица обратит на меня внимание и осторожно спросил:

– Девушка, подскажите, есть ли в продаже французские духи? Меня интересует «Шанель».

Продавщица посмотрела на меня, как на не слишком буйного сумасшедшего, переспросила лениво:

– «Шанель»? Приезжий что ли?

Я кивнул и повторил свой вопрос.

– Конечно, есть в продаже, – кивнула девица. – В Париже. Если надо поближе, попробуй поискать в Берлине. Западном. Могу «Дзинтарс» уступить. Для себя покупала. За десятку. Будешь брать?

Я от «Дзинтарс» отказался. Во-первых, не знал, что это такое. Во-вторых, вдруг почувствовал рядом знакомый запах. Юная девушка в простеньком платьице только что отошла от прилавка с заветной покупкой и у меня на глазах вскрыла упаковку «Красной Москвы». Аккуратно вытащила из коробочки пузатую стеклянную башню. Не без труда вытащила стеклянную же пробку-маковку, вдохнула из флакона и закатила в блаженстве глаза. Ну да, по запаху очень похоже на ту самую «Шанель». Хотя, признаться, в ароматах я разбирался слабо.

Продавщица посмотрела на девчонку, презрительно сморщилась. С тем же выражением на лице посмотрела на подошедшего к прилавку мужика, от которого реально пахло вчерашним возлиянием. Мужик гордо выложил на прилавок чек. Продавщица посмотрела, понимающе кивнула, выставила на прилавок сразу пять флаконов огуречного лосьона.

Мужик придирчиво рассмотрел покупку, один из пузырьков двинул обратно – этикетка на нем была приклеена криво.

– Поменяйте.

Продавщица снова сморщилась:

– А тебе не один ли хрен с какого пузырька пить?

– Тебе, может, и один хрен, а мне на стол подавать! – ответил мужик.

Я не удержался, хохотнул и пошел занимать очередь в кассу. «Красную Москву» я решил все-таки купить. Пригодится. Да хоть бы для пылесоса.

Очередь двигалась быстро, подавляющее большинство покупателей брали по две упаковки. Я протянул чек на 5 рублей, продавщица глянула и даже удивилась, выдала одну коробочку.

Когда я уже собрался покинуть парфюмерный отдел, меня нагнал худосочный патлатый парень в модных солнцезащитных очках и клешеных джинсах:

– Молодой человек, можно вас на минутку?

Удивленный, я остановился и дал увлечь себя за колонну к стене.

– Я случайно услышал о вашем интересе, – сказал парень. – Вы, кажется, интересовались французскими духами? Вас интересует «Шанель»?

Он вжикнул молнией на сумке и достал коробочку. Не нем простенькая желтоватая наклейка, такая же – на флаконе.

– Сколько? – спросил я.

– Полтинничек, – сказал парень без малейших эмоций на лице. – Берите! Фирма! На рынке дороже.

– Однако, – почесал я в затылке и от выгодной покупки отказался.

Парень загрустил и скинул цену сразу на десять рублей. Даже на пятнадцать! Я сообщил, что и такой суммой не располагаю. Он удивился и даже снял очки. Видимо, чтобы лучше меня рассмотреть. Слащавое выражение с лица спекулянта как корова языком слизала. И в глазах его я прочитал искреннее удивление, смешанное с презрением. Он сразу стал похож на Чубайса в молодости.

– Раз бабулек нету, чего фирмУ спрашиваешь? – процедил он.

– Да я так, просто спросить…

– Чего тебе здесь, библиотека? Вот иди в библиотеку – там спрашивай.

Парниша, видимо, раздосадованный потраченным на меня временем, явно хамил.

Я решил в долгу не остаться. Посмотрел ему за спину, сделал испуганное лицо и тихо сказал:

– К нам мент идет.

Барыга реально испугался, вжикнул молнией сумки и, не оборачиваясь, постыдно сбежал с места неудавшейся сделки. В общем, поле боя осталось за мной. Конечно, общение со спекулянтом оптимизма не прибавило, но оказалось все-таки полезным. Я намотал на ус инфу про рынок и покинул храм продажных ароматов.