Читать книгу "Князь в магической маске. Том 2"

– Герцог Химерин хочет срочно с тобой встретиться! – заговорщицким тоном произнесла Обличева. – Приглашает к себе завтра же, с утра. К сожалению, без меня. Встреча тет-а-тет. Впрочем, не очень-то мне и хотелось… Думаю, атмосферка у него в доме сейчас не самая приятная и позитивная.

Графиня еще что-то бормотала, но я уже не слушал этот пьяный треп.

– Спасибо, Викуся! Раз герцог хочет, надо уважить его желание. Пока, целую! – и не дожидаясь ответа, положил трубку.

Закончив разговор, я несколько секунд задумчиво смотрел на телефонный аппарат. Голова вдруг наполнилась самыми разными мыслями, от которых было уже не избавиться.

Зачем герцог Химерин позвал меня?

Ответ лежал на поверхности. Конечно же, это из-за смерти Феликса. Я был там, видел, как это случилось, и, вероятно, герцог рассчитывает услышать от меня подробности, которых нет в официальных сводках.

Но почему именно я? Почему не Батальнов или кто-то из придворных, кто тоже был на месте событий? Наверняка не только из-за моего близкого присутствия рядом с императрицей Светланой.

Скорее всего, герцога тревожит кое-что другое. Семён Чаровский, который убил чудовище и спас государыню, теперь стал героем газетных заголовков. Он единственный из нашего рода, кто действует открыто, не скрываясь под чужими именами и масками. Но даже он ведёт себя крайне осторожно. Как по моему приказу, так и в силу собственного характера. Семён избегает любых встреч, отказывается от интервью и демонстративно молчит о прошлом.

При этом Семен на данный момент – это приманка для врагов и индикатор отношения к нам всех прочих аристо. По их реакции на возвращение Семена Чаровского мы сможем понимать, кто как теперь относится к нашему роду.

Пока что, к счастью, никто не высказывается в негативном ключе. Герой, спасший императрицу, – кто рискнет критиковать такого человека открыто? Однако Химерин – это совсем другая история. Он видит дальше и думает глубже, чем прочие придворные. Несмотря на внешнюю молчаливость Семёна, герцог наверняка уже подозревает, что возвращение одного Чаровского не случайно и не может быть единственным. А значит, где-то рядом могут скрываться и остальные братья.

Но стоит ли ему сейчас настолько серьёзно воспринимать Чаровских как угрозу? Ведь после смерти Феликса у герцога наверняка достаточно проблем, куда более острых, чем старые враги его семьи. Скорее всего, наше возвращение для него лишь побочная неприятность, фон, который он оставит на потом.

Даже быстрое возвышение французского барона де Шарвиля может беспокоить герцога куда сильнее. Наверняка, уже наводит справки, откуда взялся этот выскочка? Недавно вылез из азиатских джунглей, а уже покорил высший свет Петербурга, выиграл покерный турнир у самого Химерина, опасно приблизился к императрице…

Я ведь буквально ворвался в жизнь императорского двора, завоевал расположение Светланы и получил доступ к самым высоким политическим кругам. Герцог не может не видеть в этом опасность и угрозу собственному влиянию.

Думаю, именно поэтому он и вызывает меня к себе. Хочет еще раз присмотреться. Прощупать и проверить, каков на самом деле этот дерзкий француз.

Значит, завтра предстоит игра, в которой нужно быть особенно внимательным и осторожным. Герцог не тот противник, которого можно недооценивать. Один неверный шаг, одно неосторожное слово – и он раскроет мою личину раньше времени.

«Что ж, Виктор де Шарвиль, – мысленно усмехнулся я, – завтра тебе предстоит продолжить свой спектакль. К счастью, я уже научился играть эту роль без особого труда».

И с этими мыслями я наконец отправился спать.

Ночь выдалась беспокойной. Сперва долго не мог заснуть, а когда наконец удалось, сон оказался куда хуже бессонницы.

Мне снился особняк Мишани, окутанный густым туманом. Я шёл по коридорам, и каждый шаг эхом разносился в звенящей тишине пустых комнат. Дом казался бесконечно большим и мало знакомым. Скорее напоминая лабиринт, стены которого были перепачканы вязкой, чёрной слизью.

Я двигался медленно, с трудом переставляя ноги. Где-то в глубине дома звучал едва различимый шепот, и чем дальше я шел, тем яснее понимал: это голос Семёна.

Наконец, я вошёл в кабинет кузена и увидел там не одного, а сразу двоих одинаковых Семёнов. Они держались за руки и улыбались мне. Злобно и победоносно, совершенно по-чужому.

– Теперь моя очередь, Макс… – сказали хором оба Семена.

Я резко проснулся, сев в кровати, хватая ртом воздух. Спина была мокрой от пота, сердце бешено колотилось. Несколько мгновений я пытался убедить себя, что это всего лишь сон, он ничего не значит. Но тревога ещё долго не отпускала меня. Сны у нас, аристократов, редко не несут никакого смысла. Важно уметь правильно их интерпретировать, но этим должны заниматься профессионалы. У Чаровских же другие таланты.

Утром я заказал завтрак на террасу номера, надеясь, что утренний воздух поможет избавиться от остатков ночного кошмара.

Принесли завтрак быстро: свежие круассаны, омлет с сыром и зеленью, ягоды, сок и крепкий ароматный кофе. Я сел на террасе, развернул стопку утренних газет и, неспешно потягивая кофе, принялся изучать последние новости.

На первых полосах по-прежнему активно обсуждалась трагедия на императорской охоте. В «Имперских Ведомостях» и других газетах, подконтрольных Светлане, заметки были выдержаны в осторожном и сочувственном тоне. О Семене Чаровском писали как о герое, спасшем императрицу. Подчеркивалось его благородство, отвага и сдержанность. Особенно отмечали его отказ от публичности и нежелание давать интервью. Подразумевалось, что Семён пережил ужасную трагедию, и общественность должна уважать его выбор и личное пространство.

Другие издания были не столь благосклонны. Я скривился, прочитав несколько заголовков:

«Из князи – в грязи. Деградация Чаровских».«Князь-одиночка или аристократ-недоучка? Кто такой Семен Чаровский?»«Нелюдимый герой или просто трусливый изгой?»

В статьях, не обладая никакой реальной информацией из первых рук, журналюги вовсю упражнялись в фантазиях и домыслах. Из-за того, что Семён не давал интервью, газетчики придумали сами себе героя, наделив его самыми нелепыми качествами и мотивами.

Допив кофе, я оделся в строгий темный костюм, проверил зарядку Маски и Перчаток. Ну что ж, кажется, все в порядке. Я готов отправиться на встречу с Владимиром Химериным.

Глава 5

С домом герцога Химерина я уже был хорошо знаком. Он находился в самом элитном районе Петербурга, в окружении строгих особняков с тяжёлыми лепными фасадами и чередой мраморных ступеней у входа. Прислуга, не задавая лишних вопросов, молча провела меня в просторный кабинет хозяина.

Герцог Владимир Химерин сидел за массивным письменным столом из красного дерева, на котором аккуратно были разложены бумаги и какие-то отчёты. Он, будучи уже пожилым человеком, теперь выглядел даже старше, чем обычно. Лицо исхудало, взгляд казался усталым и тяжёлым. Серебристые волосы были тщательно причесаны. Но горечь утраты сына явно отражалась на его обычно строгих чертах.

– Барон де Шарвиль, – негромко сказал герцог, жестом приглашая меня сесть в кресло напротив. – Благодарю, что нашли время прийти.

– Ваше Сиятельство, это честь для меня, – учтиво произнёс я, слегка наклонив голову. – И примите мои искренние соболезнования по поводу Феликса…

Герцог коротко кивнул, принимая соболезнования скорее по обязанности, чем от души.

– Спасибо, барон. А Феликс… Он был непростым молодым человеком, но всё-таки моим сыном, – герцог тяжело вздохнул и поднял на меня проницательный взгляд серых глаз. – Вы ведь были там, когда это случилось?

– Да, Ваше Сиятельство. К сожалению, я был настолько близко и видел многое, что теперь уже никогда не смогу забыть тот кошмар. Он будет возвращаться во снах.

– Понимаю. Хотя против кошмаров можно поставить отличную блокировку. Я порекомендую вам одного специалиста.

Химерин поджал губы и замолчал на пару секунд, явно подбирая слова.

– Видите ли, барон, официальные отчёты написаны весьма гладко, но меня это не устраивает. У меня есть основания полагать, что некоторые следы на месте покушения были скрыты намеренно. Что вы думаете по этому поводу?

Ничего себе заявление! Вот так прямо так в лоб? Старик решил сходу взять быка за рога?

– Смею напомнить, Ваше Сиятельство, что я все время находился там. Получается, что вы обвиняете и меня тоже?

– Разве я кого-то обвинил? Я лишь предполагаю, а также спрашиваю ваше мнение.

– Простите, герцог. Неправильно понял… Нервы ни к черту, спал плохо… Нет, я не заметил, чтобы кто-то намеренно уничтожал какие-то улики или следы.

Химерин молчал, внимательно наблюдая за мной.

Я постарался сохранять спокойствие и выдержку.

– Так вы думаете, кто-то стоит за этим нападением? Не случайное чудовище, а спланированное покушение?

– А разве поблизости нашлись разломы? – вопросом на вопрос ответил Химерин. – Откуда там взялся теневой зверь? Монстр целенаправленно выслеживал… знаете кого?

–???

– Меня, барон! Покушение планировалось на меня! Феликс лишь случайная жертва. Как и многие другие.

Я постарался изобразить на лице Шарвиля искренее удивление и даже сомнение.

– Да-да, не удивляйтесь. И я хочу сказать вам спасибо. Своим спасением я обязан вам, барон.

Кажется, я уже понял, о чем речь, но решил продолжить разыгрывать недоумение.

– Помните нашу игру? – продолжил герцог. – И предмет, который вы поставили на кон. В том зеркальце я видел покушение. И потому не поехал на охоту.

– И что же вы там увидели? Только нападение монстра? Или, возможно, какие-то улики против заговорщиков?

Герцог вдруг замолчал, словно не желая отвечать. Он что-то подозревает, но что? Какую игру затеял Химерин, делясь своими подозрениями со мной? Надеюсь, зеркало не показало ему лиц Семена или кузена Мишани…

Химерин, прищурившись, наблюдал за моей реакцией. Но я ничем себя не выдал, оставаясь совершенно невозмутимым.

– Кое-какие улики мелькали, вы правы… – наконец сказал он неопределенно. – Но личные видения к делу не приложишь. Поэтому я начал собственное расследование, помимо официального. И здесь вы могли бы мне помочь.

Я слегка удивлённо вскинул бровь:

– Я? Ваше Сиятельство, разумеется, я готов оказать вам любую помощь, но чем именно могу быть полезен?

Химерин сцепил пальцы и подался чуть вперёд:

– Барон, вы человек неглупый и явно способный к наблюдению. Вы были рядом с императрицей, когда всё случилось, вы своими глазами видели нападение. Я хочу, чтобы вы присоединились к моему расследованию и помогли докопаться до истины. Мне нужен взгляд со стороны, наблюдатель, не замешанный в придворных интригах.

Снова лицемерит старик. Уж кого-кого, но непонятно откуда взявшегося выскочку-француза он вряд ли считает чистюлей, не замешанным в интригах. Разве что пока не примкнувшим к какой-либо из сторон, неопределившимся? И рассчитывает перетянуть де Шарвиля на свою сторону?

Я сделал вид, что обдумываю предложение, а потом осторожно спросил:

– Но ведь расследование проводят ваши спецслужбы? Насколько я слышал, там работают лучшие специалисты Российской империи. Думаете, я смогу помочь больше?

– Моим спецслужбам я и так поручил всё необходимое. Но мне нужен человек независимый и внимательный, такой как вы. Чужой взгляд часто замечает то, что мы сами не видим, – спокойно объяснил герцог, но без конкретики, ничего не значащими словами. – Так вы согласны?

Я снова выдержал паузу, после чего решительно кивнул:

– Ваше Сиятельство, я к вашим услугам. Разумеется, я сделаю всё, что в моих силах.

Герцог заметно расслабился и даже чуть улыбнулся, впервые за всю беседу. Но тут же его взгляд снова стал холодным и сосредоточенным.

– Есть ещё одна вещь, барон, которую я хотел бы поручить вам лично, – сказал он, понижая голос.

– Что именно?

Герцог наклонился чуть ближе и заговорил медленно и с расстановкой, наблюдая за моей реакцией:

– Найдите для меня Семёна Чаровского. Этого загадочного героя, о котором все сейчас пишут. Он последний, кто видел моего сына живым, более того – он спас императрицу. У меня к нему есть пара вопросов, на которые только он может ответить.

Маска помогла сохранить мне бесстрастное выражение лица. Иначе, мог бы и не выдержать.

– Семён Чаровский? Газеты утверждают, что он избегает любых контактов, не дает интервью и скрывается от общества. Сомневаюсь, что он согласится на встречу.

– А вот это уже ваша задача, барон. Он спас государыню, это прекрасно. Но почему он не спас ее мужа, короля Феликса? – глаза герцога сузились, взгляд стал жестким и подозрительным. – Не смог? Или не захотел? У меня много вопросов к этому молодому человеку, и я хочу задать их лично.

– Разумеется, Ваше Сиятельство, я постараюсь найти его, – ответил я, сохраняя невозмутимость. – Не хочу его защищать, ведь мы и знакомы с ним лишь мельком, но не думаю, что Чаровский мог спасти Феликса. Все происходило чрезвычайно быстро. Даже императрицу спас не он, а скорее уж мы с капитаном Батальновым. Да и сама государыня далеко не беспомощна. Чаровский лишь добил монстра, которого мы остановили сообща. Но вы же знаете этих газетчиков – им нужна сенсация.

– Тем не менее, барон, важно разыскать его как можно скорее. Я чувствую, что за молчанием Чаровского скрыто больше, чем обычное нежелание публичности. Но будьте осторожны, барон. Чаровские – род весьма… коварный и изобретательный.

– Благодарю за предупреждение, – ответил я почтительно. – Сделаю всё возможное и сообщу вам сразу, как узнаю что-то важное.

– Отлично, барон. Именно на такой ответ я рассчитывал, – герцог сухо улыбнулся. – И запомните: любые подробности, даже самые незначительные на первый взгляд, могут быть важны. Я хочу знать всё. По поводу моей благодарности вы можете не беспокоиться. Она вас наверняка впечатлит.

Я встал, поклонился и направился к выходу. Уже у дверей герцог негромко окликнул меня:

– Барон де Шарвиль…

Я обернулся:

– Да, Ваше Сиятельство?

– Будьте осторожны. Не всем при дворе по душе ваш стремительный взлёт.

Я сдержанно улыбнулся в ответ:

– Благодарю, я учту ваше предостережение.

Покинув особняк герцога, я вздохнул с облегчением. Постепенно игра становилась всё опаснее и тоньше. Разумеется, Семёна я выдавать не собирался, но теперь приходилось действовать осторожнее вдвойне. Химерин – противник хитрый и расчетливый. Он явно что-то подозревает, но, как мне кажется, пока не может связать все нити воедино.

Вернувшись на «Аврору» после встречи с герцогом Химериным, я ожидал застать там ту же мрачную атмосферу, что и утром. Но, к моему удивлению, яхта встретила меня оживленными голосами и смехом. Уже поднимаясь по трапу, я слышал бодрый голос Семёна, весело перебивавшего Ивана и что-то рассказывающего близнецам.

В кают-компании царило оживление. Иван, заметив меня, сразу поднял руку в приветственном жесте:

– Макс, наконец-то! Мы уже знаем, что ты посещал Химерина. Что хотел этот старый лицемерный ублюдок?

– Лицемерил я, пожалуй, побольше герцога, – усмехнулся я. – А хотел он найти Семена.

– Меня? Зачем? Небось, из-за славы спасителя императрицы? Хочет предъявить, почему Чаровский спас только жену, а не всю супружескую чету?

Я внимательно посмотрел на необычайно разговорчивого Семена.

Брат выглядел совсем не так, как обычно. Он улыбался, шутил, легко двигался, словно что-то тяжелое и давящее слетело с его плеч. С тех пор, как он вернулся из ссылки, я никогда не видел его настолько живым.

– Сёма, что с тобой? – улыбнулся я. – Выглядишь так, будто выиграл в лотерею.

– Почти, – хмыкнул Семён. – Просто впервые за долгое время почувствовал себя нормально. Всё как будто отпустило наконец.

Иван, явно довольный улучшением состояния брата, подтвердил:

– Да, он сегодня всех удивляет. Даже улыбаться вспомнил как.

Семён засмеялся вместе со всеми, а я вдруг почувствовал внутри тревожный укол. Что-то было не так. И дело тут не в улучшении настроения. Семён действительно выглядел иначе. Я внимательно всматривался в его лицо, стараясь понять, что именно изменилось.

И вдруг заметил.

Левый зрачок Семёна был вертикальным, словно у змеи или кошки. Совершенно неестественным для человеческого глаза.

Сердце пропустило удар, а в памяти немедленно всплыл сегодняшний сон, разбитое зеркало и странное поведение брата в кабинете Мишани.

Я осторожно спросил, стараясь не выдать своего волнения:

– Сём, а что у тебя с глазом?

Семён резко отвернулся, и его улыбка чуть померкла.

– А что такое? – спросил он небрежно, словно я интересовался какой-то мелочью.

– Левый зрачок какой-то странный, – я подошёл ближе, стараясь заглянуть ему в лицо. – Ты его случайно не травмировал? Может, какая инфекция? Давай покажем офтальмологу, на всякий случай.

– Макс, да брось ты! – Семён усмехнулся, но улыбка выглядела слегка натянутой. – Это давно уже так. С самого момента, как проклятие Химериных изменило нас всех. Наверное, ты просто не замечал раньше. Не присматривался.

Я четко понимал, что брат меня обманывает. Но спорить сейчас было бесполезно, а ссориться и подавно незачем. Просто буду следить дальше за этими подозрительными трансформациями. Потому я сделал вид, что ему поверил:

– Зрение хоть в порядке?

– Абсолютно. Никаких проблем, – отмахнулся Семен. – Я к этому давно привык.

– Ну… ладно, – кивнул я, делая вид, что удовлетворен ответом.

Остаток вечера прошел спокойно, хотя моё внимание то и дело возвращалось к глазу Семёна. Я попытался незаметно «прощупать» его магически, присмотреться к ауре, ощутить посторонний объект или след чужой магии. Но ничего необычного не обнаружил. Магический фон брата оставался таким же, как всегда.

Хотя это как раз и тревожило. Потустороннюю сущность, чужого паразита и подобные заразы я бы почувствовал сразу. Но если инвазии не было, а изменилась родная частица организма брата – тогда другое дело, в этом случае я не смогу уловить чужое присутствие. То есть что-то полностью слившееся с аурой Семена и не отличимое от него самого…

Вспомнился сон, в котором было два Семена.

В голове вертелись смутные подозрения, но ничего внятного сформулировать я не мог. Лишь интуиция подсказывала неладное, но реальных фактов не находилось.

Оставалось только внимательно наблюдать за братом. Глядеть, насколько далеко зайдут изменения, прежде чем я смогу понять, как ему помочь.

Пока же Семён выглядел лучше, чем когда-либо.

Прошла неделя с того дня, как случилась трагедия на охоте. Герцог Химерин рассчитывал продлить официальный траур на целый месяц, но императрица решила иначе. Страна должна была двигаться дальше. Недели вполне достаточно, чтобы почтить память погибших.

И вот, в первый же день после окончания траура, состоялась торжественная церемония в Зимнем дворце. Я был в числе приглашённых, более того – в числе тех, ради кого, как оказалось, церемония и устраивалась.

Зал, в котором проходило мероприятие, был просторным, светлым, полным золота, хрусталя и тяжелых бархатных драпировок. В отличие от зала Боярской Думы, здесь не было анимагической сферы, вырубающей любую магию. Благодаря этому, я с облегчением понимал, что лицо де Шарвиля сегодня останется неизменным и естественным.

Толпа придворных занимала свои места согласно положению. Герцог Химерин стоял чуть поодаль. На его лице читалось явное недовольство, но он умело скрывал эмоции, оставаясь холодным и сдержанным. Его ближайшее окружение выглядело не менее напряженным. Никому не нравилось, как быстро Светлана решила вернуться к нормальной жизни после трагедии.

Императрица вошла ровно в назначенное время. Сегодня на ней было платье глубокого синего цвета, расшитое серебряными нитями, на голове красовалась тонкая диадема. Все присутствующие поклонились, а Светлана слегка кивнула в ответ.

– Благодарю всех за то, что прибыли сегодня, – негромко, но отчетливо произнесла она, окинув зал величественным взглядом. – Мы чтим память ушедших, но должны смотреть вперёд. Именно поэтому я хочу отметить тех, кто в тяжелый час проявил особую преданность и доблесть.

Она сделала паузу, оглядывая зал, и наконец остановила взгляд на мне.

– Барон Виктор де Шарвиль, прошу вас подойти.

Я выступил вперёд и медленно приблизился к императрице. Светлана смотрела мне в лицо, едва заметно улыбаясь одними глазами.

– Барон де Шарвиль, за ваши заслуги перед короной, за проявленное мужество и преданность во время недавних трагических событий я жалую вам титул графа Российской Империи! – её голос звучал торжественно и твердо. – Отныне вы граф Виктор де Шарвиль.

Толпа в зале ахнула. Никто не ожидал подобного в столь тяжкие времена. Награждение и возвышение иностранца многим сегодня могло показаться неуместным и даже неприличным. Я услышал, как возмущенно зашептались приверженцы Химериных. Впрочем, не укрылись от меня и злорадные смешки некоторых гвардейцев и прочих оппонентов старого герцога. Большинство собравшихся понимали, что императрица начинает формировать новых приближенных. После смерти супруга её больше ничто не связывает с родом Химериных. А потому ей срочно придется формировать собственный круг, пока герцог не придумал новые способы влияния.

Я преклонил колено перед императрицей и опустил голову, ощущая легкое прикосновение церемониального меча к плечу.

– Служите верно, граф де Шарвиль.

– Клянусь, Ваше Императорское Величество! – ответил я громко и отчётливо, чтоб слышали все в зале.

Раздались тихие, осторожные аплодисменты. Но они так и не набрали силу. Не более трети собравшихся приветствовали этот поступок императрицы.

Интересно, что бы они сказали, если бы знали правду? Что все это награждение – маскарад. Что я на самом деле князь Старшего рода, а мы со Светой ломаем сейчас комедию, чтобы отвадить подозрения Химерина. Наверное, дамы упали бы в обморок, а кавалеры выстроились бы в очередь, желая вызвать меня на дуэль. За осквернение традиций, обман аристократии и все такое… Ну что сказать. Разумеется, я перестану быть графом де Шарвилем, когда верну собственную разрушенную жизнь, титул и род. А пока всем придется потерпеть.

Когда жидкие аплодисменты стихли, Светлана продолжила:

– Я хотела бы объявить еще одно важное назначение. Капитан Александр Батальнов, прошу вас!

К моему удивлению, Батальнов оказался совсем рядом, хоть я его вначале и не заметил. Хороший телохранитель, очень быстро превратился в невидимую тень императрицы. Он выступил вперёд и остановился рядом со мной.

– За безупречную службу имперскому дому я произвожу вас в чин полковника и назначаю командующим Ижорским гвардейским полком! – произнесла Светлана. Потом глянула на собравшихся в зале, твёрдо и почти с вызовом. Понимая, что и это решение тоже вызовет немало пересудов.