Текст книги "Королева демонов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/koroleva-demonov-159881.jpg)
Автор книги: Питер Бретт
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 51 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
«Она знает».
– Графиня Лиша, – заговорила дама’тинг.
– Потом, Аманвах, – выдохнула Лиша.
Не вняв, та подступила ближе. Уонда рванулась наперерез, но Аманвах ткнула в ее плечо костяшками пальцев, рука Уонды повисла, и принцесса прошла беспрепятственно.
– Я должна принять роды, – без обиняков заявила Аманвах.
– Забери меня Недра, если примешь! – прорычала Дарси.
– Госпожа, я бросила кости, – негромко сказала Аманвах. – Без меня вы умрете.
– Это типа угроза? – Голос Уонды был глух и свиреп.
– Прекратите, все, – сказала Лиша. – Пусть идет.
– Я могу сделать что угодно… – начала Дарси.
Лиша застонала, уже готовая тужиться:
– Некогда.
Она поставила ногу на ступеньку. Такой короткий подъем, а кажется, будто гору покоряешь.
Тариса ждала наверху. Лиша ухитрилась подняться самостоятельно, но той хватило взгляда, чтобы понять происходящее.
– Сюда, – сказала она, развернулась, распахнула двери и щелкнула пальцами, подавая знак группе служанок.
Те поспешили к ней, и Тариса, как полководец, разослала их с поручениями.
Лиша знала, что молва теперь разойдется быстро, но ничего не поделать. Она целиком сосредоточилась на дыхании и шагах.
Как только они миновали большой зал, Уонда подала сигнал стражам. Те сомкнули ряды, и богатырша, подхватив Лишу на руки, словно дитя, пронесла ее остаток пути.
– Тужьтесь, – скомандовала Дарси.
Призыв не имел смысла. Лиша чувствовала, как движется ребенок, с той секунды, когда ее устроили на краю постели. Он выбирался наружу, тужилась она или нет. Раскрытие было полным, воды сплошь залили красивые деревянные доспехи Уонды. Все должно закончиться в считаные секунды.
Но затем младенец забился, и Лиша вскрикнула от боли. Закричала и Дарси при виде того, как растянулся живот Лиши, а крохотные ручки и ножки уперлись в его стенку. Казалось, что внутри сидит демон, когтями продирающийся наружу. Кожа покрылась свежими синяками поверх уже выцветших.
– Видно его? – выдохнула Лиша.
Дарси втянула воздух и подалась назад:
– Нет, госпожа.
Будь оно проклято! Ведь уже почти все.
– Помоги встать, – приказала Лиша, схватив Уонду за руку. – Будет легче, если я присяду на корточки.
Она напряглась, пытаясь вытолкнуть ребенка на волю.
Младенец лягнулся снова, как тот еще конь. Лиша с воплем пошатнулась, но Уонда подхватила ее и вернула на подушки.
– Все, как я и боялась, – сказала Аманвах. – Госпожа, я должна вырезать ребенка.
– Даже не думай, – немедленно возразила Уонда.
Дарси поднялась и всей своей массой нависла над миниатюрной Аманвах:
– Даже будь ты последней травницей в мире – нет.
– Лиша вах Эрни ам’Свиток ам’Лощина, – сказала Аманвах, – клянусь Эверамом и упованием на Небеса, что ты переживешь эту ночь, только если дашь себя вскрыть.
В руке Уонды появился нож. Лиша знала, с какой скоростью она им орудует.
Но тут Аманвах сделала нечто, чего Лиша не смогла бы вообразить и за тысячу лет. Она опустилась на колени, уперлась в пол ладонями и уткнулась лбом:
– Во имя нашей общей крови, госпожа. Пожалуйста. Ты нужна Ала. Ты нужна Шарак Ка и должна мне поверить.
– Общей крови? – переспросила Дарси. – Что, ради Недр?..
– Делай! – прорычала Лиша.
Толчки продолжались.
– Вы не можете… – начала Дарси.
– Могу и соглашусь, Дарси Лесоруб, – отрезала Лиша. – Она владеет ножом лучше тебя, и ты это знаешь. Сглотни свою гордыню и помогай.
Дарси заворчала, но кивнула и помогла устроить Лишу на столе. Аманвах вынула камни из мешочка с хора:
– Я погружу вас обоих в сон…
Лиша мотнула головой:
– Уйми ребенка, а я останусь в сознании.
– Пить обезболивающие травы некогда, – сказала Аманвах.
– Тогда суньте мне что-нибудь в зубы, – распорядилась Лиша.
Аманвах прищурилась, а затем улыбнулась под покрывалом. Кивнула:
– Твоя честь безгранична, дочь Эрни. Боль – только ветер. Согнись, как пальма, и дай ему пронестись поверх.
Комната наполнилась детским ором; младенец, завернутый в пеленку, извивался в руках Уонды, а Аманвах и Дарси заканчивали работу. Дарси зашивала рану, Аманвах готовила магию хора для ускорения заживления.
Уонда стояла столбом, как новоявленный отец, отчаянно боясь излишне стиснуть ребенка, – того и гляди раздавит. Она смотрела на крошечное оливкового цвета личико, и Лиша поняла, что девушка готова умереть за это дитя.
Лиша изогнулась, пытаясь до него дотянуться, но ей пришлось лежать смирно. Обработка еще не закончилась. Пока, на миг, она почти удовлетворилась тем, что ребенок жив и здоров.
Почти.
– Кто это? – спросила Лиша.
Уонда встрепенулась, как замечтавшийся и уличенный в этом подмастерье:
– Госпожа?
– Мое дитя, – взмолилась Лиша. – Мальчик или девочка?
Столь многое зависело от ответа. Землепашец мужского пола и наследник Ахмана Джардира станет причиной открытой войны с Красией, но и дочь окажется в неменьшей опасности. Красийцы придут за ребенком – в этом нет сомнений, в чем бы ни клялась Аманвах. Но от слов Уонды зависело, когда именно они явятся – сейчас или через десяток лет.
Пристроив младенца на одной руке, Уонда распахнула пеленку:
– Это… – Она нахмурилась, всматриваясь пристальнее.
Наконец она подняла перепуганное лицо:
– Поглоти меня Недра, если я знаю, госпожа. Я не травница.
Лиша уставилась на нее, не веря ушам:
– Уонда, не нужно быть травницей, чтобы знать, какие органы бывают у мальчиков, а какие – у девочек.
– В том-то и дело, госпожа. – В глазах Уонды стоял ужас. – У ребенка есть и то, и то.
Глава 2
Олив
334◦П.◦В.
![](i_004.png)
Пожалуй, впервые в жизни Лиша не нашлась с ответом. Она с разинутым ртом уставилась на Уонду, и мысли пустились вскачь. Комната оглашалась детским криком.
Рождение младенца с мужскими и женскими органами не было чем-то неслыханным. Подобные случаи описывались в научных книгах старого мира, но совсем другое дело – узреть такое дитя вживую.
Свое родное дитя.
Тариса заглянула через плечо Уонды, ахнула и отвернулась.
– Дайте взглянуть, – потянулась Лиша.
Дарси перехватила ее руку и прижала к столу:
– Лиша Свиток! Еще раз дернетесь, когда мы работаем, и я вас свяжу.
С порога донесся крик, и Лиша увидела оживший кошмар: охранница Уонды отшатнулась, пропуская разъяренную Элону Свиток.
– Эй, Бекка! – гаркнула Уонда. – Сказано же никого не впускать!
– Прости, Уон! – крикнула Бекка. – Она ущипнула меня за сосок и прорвалась!
– Я ущипну сильнее, если вы не подпустите меня к дочери, – предупредила Элона. – Почему меня не…
Слова застряли у нее в горле, когда Уонда повернулась и Элона увидела ребенка. Она бросилась к нему, простерши руки, но Уонда проворно шагнула в сторону. Взгляд, который послала ей Элона, устрашил бы подземника, но Уонда оскалила зубы.
– Все в порядке, – сказала Лиша, и Уонда, уступая, нехотя разрешила Элоне взять младенца.
Мать прослезилась:
– Кожа как у отца, но глаза твои. – Элона откинула пеленку. – Это мальчик или…
Она застыла, осветившись меточным светом, так как Аманвах запустила целительную магию.
Прилив энергии был подобен глотку воздуха для утопающего. Она пронизала тело Лиши, устраняя причиненный ущерб и наполняя новой силой. Когда свет померк, Лиша приподнялась.
– Постойте, не двигайтесь… – всполошилась Дарси.
Лиша проигнорировала ее:
– Уонда, будь добра, помоги мне лечь на кровать.
Уонда легко подняла ее и перенесла на огромную пуховую перину. Лиша протянула руки, и Элона безмолвно передала ей ребенка. Тот посмотрел на нее ясными голубыми очами, и Лиша дрогнула от затопившей ее любви.
«Милый мой, Уонда Лесоруб не единственная, кто умрет за тебя. Горе всем, кто захочет нас разлучить, – и людям, и демонам».
Она поцеловала прекрасное, совершенное личико и, освободив дитя от пеленки, положила его себе на грудь, чтобы поделиться теплом. Ребенок засуетился, и Лиша помассировала грудь, подготовив ее для кормления. Ротик распахнулся, и она ловко и плотно вставила сосок.
Сколько же матерей она наставила на этом важнейшем этапе? Сколько новорожденных поднесла к соску? Это не шло ни в какое сравнение с личным опытом – картиной того, как насыщается родное дитя. Она задохнулась от силы его хватки.
– Все хорошо? – спросила Дарси.
Лиша кивнула:
– Сильный какой.
Она чувствовала себя опустошенной, но знала, что стерпит любую боль, только бы накормить ребенка. В последние месяцы она отчаянно боялась за его жизнь, но теперь он был рядом. Живой. В безопасности. Она всхлипнула от счастья.
Возникла Тариса с мокрой тряпицей. Она утерла ей слезы и пот:
– Все матери плачут при первом кормлении, миледи.
Лиша разрыдалась, и слезы помогли ей расслабиться, но без ответа оставалось слишком много вопросов, чтобы она раскисла надолго. Когда дыхание успокоилось, она позволила Тарисе в последний раз утереть глаза и отвела пеленку.
Уонда не ошиблась. На первый взгляд младенец казался крепким мальчиком с нормальными пенисом и яичками. И, только приподняв мошонку, Лиша увидела идеально сформировавшееся влагалище.
Она вздохнула, отстранилась и приступила к полному осмотру. Ребенок был крупный, слишком большой, чтобы пройти по родовому каналу без риска для нее и себя. Аманвах не ошиблась. Операция спасла обоих.
Он был силен – и голоден. Младенец родился здоровым во всех отношениях, без каких-либо других отличительных мужских и женских признаков.
Она надела меченые очки, вникая глубже. Аура ребенка была яркой – ярче, чем приходилось видеть Лише у всех, кроме Арлена и Ренны Тюк. Он был могуч и… жизнерадостен. Ребенок получал от материнской заботы не меньшее удовольствие, чем она. Глаза Лиши снова наполнились слезами, и она была вынуждена смахнуть их, чтобы продолжить обследование.
Осмотрев паховую зону, Лиша убедилась в диагнозе. Мужские и женские органы, здоровые и исправные.
Она кивнула Уонде:
– И то, и то.
– Недра, как же это возможно? – спросила Элона.
– Я читала о таком, – ответила Лиша, – хотя воочию ни разу не видела. Это значит, что при оплодотворении возникло два зародыша, но один поглотился…
Слова застряли, у нее перехватило горло.
– Это моя вина, – выдохнула она.
– То есть? – не поняла Дарси.
– Магия. – Лише казалось, что стены огромной опочивальни смыкаются и грозят раздавить ее. – Я очень много ею пользовалась. Начала, когда мы с Инэверой боролись с мозговым демоном в первую ночь после того, как мы с Ахманом…
У нее вытянулось лицо от полного осознания ужаса случившегося.
– Я сплавила их воедино.
– Демоново дерьмо! – бросила Элона. – Это нельзя предугадать. Сама сказала, что в книгах прочла.
– Не каждый день я соглашаюсь с Элоной, госпожа, – заметила Дарси, – но сейчас ваша матушка права. Незачем приплетать сюда магию.
– Она подействовала, – настойчиво возразила Лиша. – Я почувствовала.
– А хоть бы и так? – скривилась Уонда. – Лучше было перед демоном раскорячиться?
– Конечно нет.
– Бруна говорила, что, коли дерешься и входишь в раж, корить себя незачем, – напомнила Дарси. – Задним числом…
– …все умны, – докончила Лиша.
– Я читала те же самые книги, – продолжила Дарси. – Там сказано, как это лечить.
– Лечить? И как же? – спросила Элона. – Какая-нибудь трава закроет щелку или высушит стручок и он отвалится?
– Разумеется, нет, – пожала плечами Дарси, рассматривая ребенка. – Мы просто… выберем что-то одно. Такая красивая девочка легко сойдет за мальчика.
– А такой милый мальчик – за девочку, – подхватила Элона. – Это ничего не излечит.
– Да, – кивнула Дарси на операционный стол, за которым еще трудилась Аманвах, – но в сочетании с несколькими надрезами и стежками…
– Уонда, – позвала Лиша.
– Да, госпожа? – откликнулась та.
– Если кто-нибудь еще захочет сделать ребенку операцию – пристрели.
Уонда скрестила на груди руки:
– Да, госпожа.
Дарси вскинула ладони:
– Я только…
Лиша пошевелила пальцами:
– Я знаю, Дарси, что ты не желаешь зла, но это был варварский обычай. Мы не прибегнем к хирургии, если не возникнет угрозы здоровью ребенка. Я понятно выразилась?
– Да, госпожа, – ответила Дарси. – Но люди спросят, кто родился – мальчик или девочка. Что им сказать?
Лиша взглянула на Элону.
– Не смотри на меня, – отрезала мать. – Мне лучше других известно, что мы лишены права голоса в этих вопросах. На все воля Создателя.
– Хорошо сказано, жена Эрни, – подала голос Аманвах.
Она последней отошла от операционного стола, и ее руки были красны от родильной крови. Она воздела их перед Лишей:
– Теперь пора, госпожа. Нет гадания более верного, чем при рождении.
Лиша поразмыслила. Если Аманвах омоет алагай хора в крови и родовых водах, ей откроется будущее и Лиши, и младенца. Даже при полном сотрудничестве, которым дама’тинг никогда не славились, она узнает слишком много и не скажет всего. У нее навсегда останутся тайны, секреты, разгадка которых Лише, быть может, остро понадобится.
Однако в ауре Аманвах золотом прописалась забота о ребенке, ее сводном брате-сестре. Она защитит его грудью.
– Есть условия, – ответила Лиша. – И они не подлежат обсуждению.
– Все, что угодно, – склонилась Аманвах.
Лиша выгнула бровь:
– Ты прочтешь свои молитвы по-тесийски.
– Разумеется.
– Всем, что увидишь, ты поделишься со мной, и только со мной, – продолжила Лиша.
– Э, я тоже хочу взглянуть! – воскликнула Элона, но Лиша не свела глаз с Аманвах.
– Да, госпожа, – ответила та.
– И это навсегда, – сказала Лиша. – Если через двадцать лет я спрошу, что ты видела, ты выложишь все полностью и без заминки.
– Клянусь Эверамом.
– Ты не тронешь костей, пока мы не снимем для меня копию расклада.
Теперь Аманвах помедлила. Чужакам запрещалось изучать алагай хора дама’тинг – тем паче вырезать собственные. Инэвера снимет с Аманвах голову, если та согласится с этим требованием.
Но мигом позже дама’тинг кивнула:
– У меня есть глиняные кости, которые можно зафиксировать на месте.
– И ты научишь меня по ним читать, – сказала Лиша.
В комнате воцарилось молчание. Дерзость запроса почувствовали даже женщины, незнакомые с красийскими обычаями.
Аманвах прищурилась:
– Да.
– Что ты увидела в Энджирсе, когда сделала на ребенка расклад? – спросила Лиша.
– Первое, на что учила обращать внимание мать, – ответила Аманвах.
Лиша разложила меченые клаты вокруг древней королевской реликвии, временно ставшей операционным столом. Они с Аманвах склонились, изучая светящиеся кости, а ожившие метки заключили их в звуконепроницаемый пузырь.
Аманвах указала длинным накрашенным ногтем на четко обозначенный символ:
– Ка.
Красийское слово, означавшее «один» или «первый».
Указала на следующий:
– Дама.
«Священнослужитель», «жрец».
Третий:
– Шарум.
«Воин».
– Первый… священнослужитель… воин… – Лиша моргнула, у нее пресеклось дыхание. – Шар’дама ка?
Аманвах кивнула.
– «Дама» – это «жрец», – сказала Лиша. – Значит ли это, что ребенок мужского пола?
Аманвах покачала головой:
– Необязательно. Правильнее перевести так: «первое духовное лицо-воин». Это нейтрально и на Ханну Паш может означать любой пол.
– Выходит, мой ребенок – Избавитель? – спросила Лиша, не веря глазам и ушам.
– Все не так просто, – сказала Аманвах. – Ты должна понимать, госпожа. Кости раскрывают наши возможности, но большинство из них так и не осуществляется. – Она указала на другой символ. – Ирраджеш.
– Смерть, – перевела Лиша.
Аманвах кивнула:
– Смотри, острие кости направлено на северо-восток. Ранняя смерть – самое частое будущее детей.
Лиша скрипнула зубами:
– Нет, если дело станет за мной и я хоть на что-то годна.
– Или я, – согласилась Аманвах. – Клянусь Эверамом и упованием на Небеса. На Ала нет большего преступления, чем покуситься на всеобщего спасителя.
– Ала. – Она указала на следующую кость, лежавшую под углом к грани с символом «ирраджеш». – Даже если есть риск, что спаситель погубит мир.
Лиша попыталась переварить услышанное, но это оказалось чересчур. Она отложила разгадку на потом.
– Как поступят твои соотечественники, если узнают, что ребенок бесполый?
Аманвах нагнулась ниже, изучая не только крупные символы в центре костей, но и десятки более мелких по краям.
– Новость расколет их. Сейчас объявлять о судьбе ребенка слишком опасно, но если молчать, то многие увидят в бесполости недовольство Эверама племенем Лощины.
– И – повод нарушить мир, который мы с Ахманом выковали, – докончила Лиша.
– Для горстки тех, кому еще нужен повод, после того как сын Джефа сбросил Избавителя со скалы.
Аманвах пригнулась снова, вглядываясь в хора.
– Посмотри сюда, – позвала она, указывая на символ, обращенный внутрь россыпи. – Тинг.
«Женщина». Она провела пальцем по краю кости, показывая, как линия пересекается с «ирраджеш».
– Схождение меньше, если ты объявишь, что ребенок – женского пола.
К тому времени, когда Лиша с Аманвах закончили, младенца успели выкупать и перепеленать. Элона держала его на руках и дремала в кресле. Уонда высилась над нею, охраняя, а Дарси нервно мерила шагами комнату. Тариса сдернула окровавленные простыни, постелила новые. Теперь она готовила ванну.
– Это она, – громко произнесла Лиша, шагнув за метки тишины.
Дарси резко остановилась. Элона вздрогнула и очнулась:
– А? Чего?..
Лиша прищурилась в меченых очках, изучая ауры собравшихся женщин:
– Для всех, кто находится вне этой комнаты: я только что родила здоровую девочку.
– Да, госпожа, – сказала Уонда. – Но вы же сами говорили, что дите нуждается в охране денно и нощно. Рано или поздно кто-нибудь взглянет, когда будем менять пеленки. – Ее аура окрасилась тревогой. – Кстати, о них…
Лиша рассмеялась:
– По приказу графини ты освобождаешься от смены пеленок, Уонда Лесоруб. Подтирать задницы – впустую расходовать твои таланты.
Уонда выдохнула:
– Хвала Создателю!
– Я буду лично читать ауры всей прислуги и стражи, вхожей к моей дочери. – Лиша взглянула на Тарису. – Любому, кому нельзя доверять, придется искать другое место.
В ауре служанки вспыхнул страх, и Лиша вздохнула. Она знала, что полностью правду не утаишь, но легче от этого не становилось.
– Мы также поставим в известность Вику и Джизелл, – сказала Лиша. – Мы обязаны следить за ее развитием на случай, если у нее вдруг ухудшится здоровье.
– Конечно, – кивнула Дарси.
– Если скажете Джизелл – считайте, что доложили и маменьке, – предупредила Уонда.
Джизелл стала королевской травницей герцога Петера и напрямую подчинялась герцогине Арейн.
Лиша пересеклась взглядами с Тарисой:
– Думаю, она все равно узнает. Пусть уж лучше от меня.
– Это и к ней относится? – Дарси ткнула пальцем в сторону Аманвах.
– Относится. – (Аура Аманвах осталась спокойной и ровной. Это был законный вопрос.) – Я не стану лгать матери и утаивать от нее правду, но интересы у нас одни. Дамаджах будет положенным образом печься о ребенке, и важно не позволить моему брату предъявить на него права или убить.
Элона открыла рот, но Лиша пресекла спор:
– Я доверяю ей. – Она оглянулась на Аманвах. – Вы с Сиквах останетесь с нами, здесь?
Аманвах мотнула головой:
– Благодарю, госпожа, но в особняке моего достопочтенного мужа построили достаточно комнат, чтобы мы въехали. После столь долгого заточения мне хочется жить под своей крышей, среди своих людей…
– Разумеется. – Лиша положила руку на живот Аманвах. Та потрясенно умолкла. – Но будь добра понять, что и мы теперь твои соотечественники. Кровь повязала нас трижды.
– Да, трижды, – согласилась Аманвах, накрыв руку Лиши своей – движением интимным и еще недавно невозможным.
Странно, как общее горе порой совершает то, чего не удается добиться в добрые времена.
– Что это значит? – спросила Дарси, когда Аманвах удалилась.
– Аманвах и Сиквах носят детей Рожера, – ответила Лиша. – И если кто-нибудь не пойдет им навстречу, когда им чего-то захочется, то пусть подыщет себе, Недра, достойное оправдание.
Брови Дарси изогнулись, но она кивнула:
– Да, госпожа.
– Теперь, если присутствующие меня извинят, я уложу дитя в колыбель и наконец заберусь в эту ванну, – сказала Лиша.
Дарси с Уондой пошли к двери, но Элона задержалась, и в ее ауре обозначилось нежелание расставаться с младенцем.
– Ночь, мама, – заметила Лиша, – ты за час вложила в это чадо больше, чем в меня за всю жизнь.
– И все-таки рот у него не твой. – Элона бросила взгляд на спящего ребенка. – Везучий гаденыш. Родись я со стручком, могла бы править городом.
– Ты была бы отличным мужчиной, – согласилась Лиша.
– Не мужчиной, – возразила Элона. – Никогда этого не хотела. Просто мечтала иметь еще и стручок. Стив как-то сделал мне деревянный. Надраил до блеска и сказал, что пригодится, если дома не окажется дров.
– Создатель!.. – простонала Лиша, но Элона не обратила на это внимания.
– Предназначалось мне, но нравилось твоему папаше, когда я…
– В Недра, мама! – взвилась Лиша. – Ты это нарочно делаешь!
– Конечно нарочно, девонька, – хохотнула Элона. – Ты-то вечно сжимаешь булки, надо же тебя как-то растормошить.
Лиша уткнулась лицом в ладони.
Элона наконец сжалилась и вручила Лише ребенка.
– Я только говорю, что женщины семейства Свиток крутые и без стручков.
– Честное слово, – улыбнулась Лиша.
– Как ты ее назовешь?
– Олив.
– Я всегда удивлялась, почему это имя женское, – сказала Элона. – В оливах есть косточки.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?