Текст книги "Песнь пророка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pesn-proroka-295386.jpg)
Автор книги: Пол Линч
Жанр: Социальная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
* * *
В десятом часу она слышит слабый стук в дверь. Выглядывает из-за жалюзи и видит машину, припаркованную у дома, гирлянды свисают из-под карнизов, в окнах мерцают электрические свечки, хотя у Зэйджеков по-прежнему темно. Взявшись за руки, Марк и Саманта развалились на диване, с головой уйдя в просмотр, и едва поднимают глаза, когда Кэрол Секстон со смущенной улыбкой проходит мимо, слишком высокая в туфлях на плоском ходу. Айлиш украдкой бросает взгляд на часы, Бейли с Молли уже наверху, и как только Кэрол уйдет, она кивнет Саманте, чтобы тоже шла домой. Кэрол запускает руку в объемную сумку и достает три жестянки. В глазах видны бессонные ночи, голос сдавленный. Прости, что навязываюсь, Айлиш, но мне нужно было тебя увидеть. Гостья осматривается, разглядывает столешницы, она здесь впервые, и Айлиш видит собственную кухню чужими глазами, горы тарелок и чашек у раковины, наполовину загруженную посудомоечную машину с открытой дверцей, корзину с грязным бельем, ожидающую своего часа, позвони Кэрол заранее, у нее было бы время прибраться. У тебя чудесная елка, Айлиш, мне бы такую, я в этом году елку не ставила, мне показалось, не знаю, показалось… Она хочет продолжить, но машет рукой. Понимаешь, вчера вечером мне захотелось содового хлеба, я даже не уверена, что люблю его, традиционный содовый хлеб, а тут распробовала, первая буханка вышла вкусной, вторая еще вкуснее, видишь ли, я накупила столько яиц, и, когда настроишься на выпечку, трудно остановиться, даже если мало в этом смыслишь, последний раз я пекла на школьных уроках по домоводству, а вчера на меня будто накатило, и я решила испечь еще и овсяных лепешек, о, как они пахнут, когда прямо из духовки, и немного фруктовых сконов, и фруктовый пирог по старому рецепту, который нашла в маминой кулинарной книге, и тут до меня дошло, что в прошлом году я не пекла рождественский пирог, так забегалась, и он, ну, Джим, был недоволен, сказал, что от пирога бы не отказался, поэтому вчера вечером я его испекла, а когда закончила, мне стало смешно, столько всего наделала, а собиралась всего лишь испечь содовый хлеб, и у меня совсем нет аппетита, а у тебя столько ртов, я и решила поделиться, вот рождественский пирог, вот сконы, вот крамбл… Запах привел Марка к стеклянной двери, он тянет носом, глазами спрашивая, можно ли ему войти. Айлиш качает головой, но Кэрол жестом приглашает его, наблюдая, как Марк берет тарелку и начинает накладывать на нее выпечку. Возьми еще для подружки, ты стал таким высоким, высоким и широкоплечим, совсем как отец. Тень пробегает по его лицу, когда Марк бормочет «спасибо» и выходит, на ходу запихивая в рот пирог. Кэрол поворачивается к Айлиш и разводит руками. Мне так жаль, я не подумала. Айлиш, наблюдая за ее смущением, на миг ощущает удовлетворение, волосы у гостьи непричесанные, седина у корней отросла на дюйм, она вспоминает ее на вечеринке несколько лет назад, из-за высоких каблуков Кэрол кажется выше всех мужчин, чувственный рот, созданный, чтобы дразнить и смеяться, все время разговора ее рука не отпускала запястье Ларри, любить Кэрол всегда было нелегко. Скоро она сядет в машину и вернется в свой тихий бездетный дом. Айлиш берет руку Кэрол в свою. Ничего, говорит она, он сердится не на тебя, он зол на меня, на весь мир, а мой второй сын на меня даже не смотрит, я пыталась поговорить с Марком о том, что происходит, но он только молчит, он все прекрасно понимает, видит, что происходит в стране, и он хочет изучать медицину, думаю, из него выйдет хороший врач. Она наливает Кэрол чай и без оглядки на часы позволяет говорить, понимая, что та слишком долго молчала, что, выговариваясь, гостья осмысливает происходящее, что, когда слова вылетают изо рта, разум следует за словами и наступает некая ясность. Айлиш слушает, думая о том, что хочет, но не может сказать, как тоже пыталась спрятаться от родственников и друзей, говоря себе, что надо отдаться работе, ища часы, которые даны, чтобы заполнить пустоту в теле, стремясь раствориться в детях, хотя именно дети возвращают ее к их отцу. Кэрол делает долгий глоток, смотрит в пустое пространство. Не могу перечислить, сколько людей перестали общаться со мной после того, как Джима арестовали, как будто это я в чем-то провинилась, почему нас заставляют чувствовать себя виноватыми, хотя это нам причинили зло. Айлиш невольно бросает взгляд на часы, встает, качает головой. Сейчас не время говорить – время хранить тишину, все вокруг перепуганы, наших мужей отняли у нас и забрали в эту тишину, иногда по ночам я ее слышу, громкую, как смерть, но это никакая не смерть, а просто незаконный арест, и ты должна повторять это себе снова и снова. Оказывается, она уже какое-то время стоит без дела, Айлиш подходит к раковине и начинает прибираться. На Пасху мы запланировали семейный отпуск, и я все еще верю, что у нас все сложится. Повернувшись, она видит, что Кэрол, наклонившись вперед, смотрит в сад мимо своего отражения в стекле, смотрит так пристально, словно пытается разглядеть в темноте какое-то предзнаменование. Что там снаружи, Айлиш? Белое на фоне дерева? Ленточки, Кэрол, белые ленточки, с тех пор как отец не вернулся домой, Молли каждую неделю выносит на улицу стул и привязывает их к дереву. Некоторое время они молчат, наблюдая за ленточками, которые колышутся на нижних ветвях. У меня такое чувство, Айлиш, что рано или поздно я возьму дело в свои руки. Айлиш отворачивается от окна и смотрит в спокойное, как маска, лицо. Кэрол молчит, затем встряхивает головой, словно прогоняя тяжелые думы, ладонью собирает крошки со стола и, привстав, бросает в мусорное ведро. Доктор прописал мне снотворные таблетки, но, Айлиш, как ты можешь спать, с тех пор как его забрали, я глаз не сомкнула, а прошлой ночью нашла на чердаке свое свадебное платье и снесла вниз, можешь представить, после стольких лет я все еще могу в него влезть.
* * *
Она выходит из офиса за сорок минут до обеда, кутаясь от пронизывающего ветра, походка стремительна, зимний свет изменчив, в воздухе пахнет снегом. Курьер на велосипеде притормаживает в пробке, балансируя педалями до полной остановки, и на миг у нее возникает ощущение, что город встал, время остановилось, если бы не тень, которая крадется по улице, затем велосипедист просыпается и сворачивает на зеленый. Она выходит на Нассау-стрит, думая, что пора сменить туфли на тонкой подошве, поднимает голову и видит Рори О’Коннора, который держит за руку ребенка. Она хочет перейти улицу, но он окликает ее, и Айлиш оборачивается, разыгрывая удивление. У тебя снова отросли волосы, я тебя почти не узнал. Рори, говорит она, разглядывая рождественские покупки в одной руке и ребенка, который цепляется за другую, не знала, что у тебя есть сын. Улыбается мальчику, узнавая в пухлом свежем личике черты отца, когда-то у Рори были такие же рыжие волосы, а теперь редеющие седоватые пряди, полагающиеся мужчине среднего возраста. Мы редко гуляем вместе, правда, Финтан? Хорошо выглядишь, Айлиш, сколько лет, сколько зим. Финтан, произносит она медленно, размышляя, подходит ли мальчику имя. Сколько прошло времени, Рори, лет десять или больше? Он оживленно болтает о старых временах, а она всматривается в его лицо, торопя его взглядом, отъезжает автобус, выпуская дизельный чад, и Рори отступает назад, шарф сбивается, открывая партийный значок на лацкане. Отпрянув, она сглатывает и зажмуривается, Рори улыбается во весь рот. Как поживает старина Ларри, все такой же? Она не может оторвать взгляд от значка, затем усилием воли отводит его в сторону, смотрит на часики. У Ларри все хорошо, по уши в работе, ни минуты покоя, он больше не учительствует в Маунт-Темпл, работает полный день в… Слушай, было приятно повидаться, но мне пора бежать, и тебе всего доброго, малыш Финтан, я безумно опаздываю, хочу заскочить в паспортный стол, на Рождество мы с детьми летим в Канаду, – она выскакивает на проезжую часть перед фургоном и бросается к противоположному тротуару, чувствуя, как подошвы покалывает, видя себя глазами Рори, который смотрит, как она нелепо скачет через дорогу, чтобы ее не заподозрили в обмане. Это ощущение пустоты, когда она сворачивает на Килдэр-стрит, видя перед собой того Рори, которого знала когда-то, – пунцового новичка, смотревшего Ларри в рот, нарастающее чувство двойного времени, как будто ее жизнь развернулась и двинулась параллельным курсом.
* * *
Теплый воздух вырывается из двери, когда она входит в паспортный стол на Моулсуорт-стрит и берет номерок, стоит у елки, развязывая шарф, глазами ищет свободное место. У нее столько дел, и она составляет в блокноте список, наблюдая, как тучный мужчина с головой, похожей на яйцо, шаркает к тринадцатому окну, занимает его место и видит, как он возвращается, маленькие глазки удивленно таращатся на анкету. Она прибережет это все на потом, когда увидит через стол лицо Ларри, его отвращение, когда она расскажет ему о Рори О’Конноре, этот всегда был бесполезным идиотом, заметит Ларри. Ей следует позвонить в офис, предупредить, что задержится. На часах четыре минуты третьего, когда ее номер появляется на табло и ее приветствует женщина почти без лица. Я получила это вчера, должно быть, какая-то ошибка. Рукой женщина делает жест, прося показать письмо, затем пальцы начинают стучать по клавиатуре. Ваше удостоверение личности. Айлиш просовывает водительские права под стекло, женщина берет их, откатывается в кресле, встает и отходит в сторону. Айлиш прикусывает губу изнутри, про себя проговаривая слова, которые скажет, когда женщина вернется, поднимает глаза и видит мужчину. Он осторожно опускается в кресло и смотрит на нее бесцветным взглядом. Что ж, миссис Айлиш Стэк, вот ваши права. Он сует права под стекло, продолжая открыто разглядывать ее, и Айлиш отводит глаза. Итак, миссис Стэк, вы намерены покинуть страну? Да, мы уезжаем в отпуск. Уезжаете в отпуск. Да, навестить в Канаде мою сестру, мы уже забронировали билеты на самолет. Билеты забронировали. Да, именно так я и сказала, извините, но я не понимаю, почему вы спрашиваете, я просто подаю заявления на продление паспорта моему старшему сыну и выдачу паспорта младшему. Она ощущает слабый запах ментоловых сигарет. Процедура изменилась, миссис Стэк, теперь перед подачей заявлений вы должны пройти проверку паспортных данных. Она так пристально вглядывается в него, что начинает ощущать свою другую сущность, чувствует, как улыбка отделяется от лица и сползает с подбородка на пол. Поперхнувшись, Айлиш откашливается. Простите, я не понимаю, о чем вы говорите. Никогда о таком не слышала, я просто подаю заявление на выдачу паспорта, как делала всегда. Да, но вы не сделали предварительный шаг, миссис Стэк, теперь перед подачей заявления проводится полная проверка биографических данных в Министерстве юстиции, как предусмотрено законом о чрезвычайных полномочиях, который принят в этом году. Айлиш наблюдает, как мужчина за чем-то тянется, и склоняется над окошком. Вы хотите сказать, что я должна пройти полную проверку биографических данных, чтобы получить паспорта для младенца и подростка? Чиновник позволяет себе слегка растянуть губы в улыбке. Я слежу за новостями, говорит она, и впервые о таком слышу, могу я поговорить с вашим начальником? Мужчина просовывает бланк под стекло. Миссис Стэк, начальник здесь я, мое имя Дермот Конноли, и я прикомандирован сюда Министерством юстиции, вот нужная вам форма Ф.107, вам просто следует ее заполнить и подать заявление на собеседование, в лучшем случае это займет несколько недель, могу я помочь вам чем-то еще? Она ловит себя на том, что смотрит в лицо, которое совершенно не меняется, ни бесцветные глаза, ни рот, ни то, что вылетает изо рта, хотя этот рот и не говорит напрямую: ваш муж, миссис Стэк, арестован, и теперь вы представляете угрозу. И тогда ее настигает чувство, как будто в комнату вслед за ней вошел дикий зверь и теперь расхаживает из угла в угол, она берет бланк, медленно сгибает и кладет в сумочку, наблюдая, как чиновник встает с кресла, она слышит тихую поступь зверя, ощущая на шее зловонное дыхание, боясь оглянуться. Сидящие молча пялятся в экраны телефонов.
* * *
На Рождество она с детьми гуляет по побережью, небо смешалось с морем, студеный восточный ветер продувает Булл-Айленд насквозь, зато охлаждает мозг, мешая думать. Бен пристегнут к ее груди, остальные дети разбрелись по пляжу, она ощущает их гнев, узнавая каждого по походке, Молли в одиночестве осторожно ступает по песку, как будто прислушивается к чему-то внутри своего тела, Марк засунул руки в карманы и держится отчужденно, потом внезапно подхватывает с песка прядь водорослей и, размахнувшись, шлепает Бейли по заднице. Разглядывая другие семьи на пляже, свои одинокие следы на песке, она ищет в лицах отражения того, что чувствует сама. Наблюдает за светом над морем, думает, сейчас время света, дни проходят, вбирая и отпуская свет в ночь, и мы тянемся вслед, но ни дотронуться, ни задержать то, что уходит, что кажется уходящим, нельзя, мечту о времени. И все же недавно проклюнулись подснежники. Один, дикий и одинокий, раскрасивший воздух белым, она заметила на стоянке и склонилась над ним, в одно мгновение осознав, чего сейчас лишен Ларри. Она рассказывает ему, как она обернулась, а Бен сидит без посторонней помощи, а на другой день его ручки наливаются силой, когда он сам встает в кроватке. Рассказывает про вечно нахмуренный лоб и про то, как вытянулся Бейли, почти догнав сестру. Время проходит без Ларри, и она видит, что ничего не делает, ни на что не способна, ну а что ты можешь, спрашивает тихий голос, который она ненавидит, что ты изменишь? Майкл Гивен перестал отвечать на звонки. Она написала в министерство, главе ГСНБ, в агентство по правам человека, прекрасно понимая, что ее никто не услышит. Скоро подснежники уйдут под землю, им на смену придут другие цветы. Айлиш возвращается в город, где дома смотрят окнами в море, наблюдая за каждой встречной машиной, пытаясь разглядеть лица за стеклами, которые кажутся жидкими. Они безымянны, лица, ответственные за то настоящее, которое осуществилось, и ничем не отличаются от ее лица, эти лица мельтешат на улицах города, который неустанно выдыхает ночь навстречу следующему дню.
* * *
Айлиш подходит к отцовскому крыльцу с ключами в руке, и у двери ее встречает рычание. Она в нерешительности останавливается, меж тем рычание переходит в пронзительный лай. Она оглядывается на машину, как бы прося о помощи, но Молли уткнулась в телефон. В голове мелькает смутная мысль, которую нужно не забыть, что-то связанное с Марком, она подходит к двери, звонит в колокольчик, громко стучит в окно, лай не умолкает. Слышен голос отца, сейчас-сейчас, Саймон криками пытается утихомирить пса. Когда открывается дверь, Саймон держит собаку за ошейник, пес темного окраса, откормленный тигровый боксер, решает она, на руках у Саймона садовые перчатки, волосы намокли от недавнего дождя. Эй, чего надо? Эй, повторяет она, проталкиваясь мимо отца и не сводя глаз с собаки, теперь на меня так и будут набрасываться, когда я решу навестить собственного отца, и где только ты его взял? Она наклоняется, поднимает почту с пола, в прихожей пахнет псиной, а когда поворачивается, замечает в стеклянных отцовских глазах недоумение. Пап, я же говорила, что приду, мы собирались свозить тебя за покупками, договаривались еще на прошлой неделе. Саймон выхватывает почту из ее руки и, кажется, приходит в себя. Почему ты не на работе? Пап, сегодня суббота, чья это собака? Саймон пинает боксера в сторону кухни, но пес оборачивается, облизывает черные брыли и замирает в дверях, плотоядно поглядывая на Айлиш. Я решил, это чужой, несколько дней назад ко мне кто-то ломился. Ломился? Я не уверен, трое мужчин позвонили в дверь, мне не понравился их вид, сказали, что они представляют партию, настоящие головорезы, сказали, что меня нет в местных списках и не хочу ли я записаться… Какой партии, папа, ты говоришь про ПНЕ, кто эти люди? Я велел им убираться, но они явились через несколько дней, стучали в дверь, молотили в окно, а когда уходили, один рассмеялся. Айлиш разглядывает хмурую морду пса, который наблюдает за ней с грозным сопением. Почему ты мне не сказал, пап? Я сказал Спенсеру, кивает он собаке, и пес, дважды чихнув, опускается на пол. Значит, Спенсеру, она качает головой, этот пес совсем взрослый, где ты его взял и как думаешь за ним ухаживать? Саймон снимает куртку с вешалки. Оглянуться не успеешь, а они захватят весь сад. Она поворачивается от двери. Кто они? Плетистые розы, я сам их обрезаю, раз уж никто не намерен мне помогать. Пошли, говорит она, сегодня еще много дел, и скоро зарядит дождь, почему бы тебе не попросить Марка, прошлым летом он хорошо помог тебе с садом? Незачем утруждаться, и я сам пока в состоянии, отвечает Саймон.
* * *
Асфальт темнеет перед ливнем, она преодолевает автостоянку, мимо шмыгают сгорбленные тени, зато счастливцы, у которых есть зонты, могут расслабиться. Айлиш тормозит, заметив свободное место, наблюдая за лысеющей женщиной, которая, втянув голову в плечи, заполняет багажник и, покончив с этим, забирается в автомобиль, подняв лацканы пальто. Айлиш посылает Молли за тележкой. Бейли, не говоря ни слова, идет следом, на ходу натягивая капюшон парки. Он догоняет сестру, сверкая подошвами, а Молли несется трусцой, поджав локти. Я наняла нового адвоката, говорит Айлиш, некая Энн Девлин, меня свел с ней Шон Уоллес, кажется, она специализируется на подобных делах, ты знаешь, мы не единственные, у нее куча клиентов. Палец Саймона начинает барабанить по приборной панели. Она уже подала жалобу? Мы встречались на улице, мне пришлось оставить телефон в машине, очень толковая, подача жалобы – следующий шаг. Будет кормиться за твой счет, а результат такой же, как с тем горлопаном из профсоюза. Папа, она работает на общественных началах, говорит, что правительство взяло судебную систему под контроль, внедрив своих людей, в этом суть проблемы, как только насажал своих людей, можешь творить что хочешь. Дождь усиливается, и они смотрят, как вода вскипает на асфальте. Айлиш наблюдает, как Молли сражается с Бейли за тележку, девочка отпихивает брата, и он вскидывает руки, устремляя отчаянный взгляд в сторону «турана». Сегодня утром я с трудом вытащила Молли из постели, говорит она, это вторая суббота подряд, когда она пропускает тренировку, Молли у них из лучших игроков, но это продлится недолго, если она будет продолжать в том же духе. Она смотрит в небо, не сомневаясь, что дождь скоро прекратится, и неожиданно он и впрямь стихает. Айлиш тянется к дверце, но Саймон перехватывает ее запястье, в глазах паника. Они собираются проголосовать за них, Айлиш, для нашей страны такое немыслимо… Она бесстрастно смотрит на него, говоря себе, что этого не может быть, что его лицо еще сильнее просело под воздействием гравитации, поднимающие мышцы теряют хватку, глаза едут вниз, кожа неспешной лавиной сползает с костей, подтягивая за собой смятенный разум. Айлиш вздыхает, качает головой, папа, они пришли к власти два года назад. Саймон хмурится, отворачивается к окну, затем трясет головой. Да-да, само собой, я просто хотел сказать… она видит, как его рука тянется к дверце. Пап, подожди минутку, у меня в багажнике есть зонт. Саймон выбирается из «турана» и шагает по стоянке в твиде и странных носках, на ногах садовые сабо, он размахивает руками, тело уверенно движется под дождем, и непохоже, что ему холодно, что он промок или одряхлел, и в нем снова виден тот, кто когда-то брал ответственность за их жизнь.
* * *
Она бродит вдоль полок в супермаркете, разглядывая отцовские сабо, к подошвам которых прилипла грязь и сухая трава, Саймон вышагивает впереди, сжимая банку персиков, а Бен на сиденье тележки грызет колечко. Она стоит у рыбного прилавка, когда раскрасневшаяся и взволнованная Молли подходит к ней, сверля мать предостерегающим взглядом. Мам, шепчет она, иди сюда. Что там? Я сказала, иди сюда. Она идет за Молли, думая о Бейли, что он сегодня натворил, вчера, например, он брызнул кетчупом на волосы Молли и выскочил из комнаты. Молли тянет мать за рукав, останавливает и кивает в сторону прохода. Не показывай ему, что ты смотришь. Кому, Бейли? Нет, ему, это ведь он? Айлиш следует взглядом за указательным пальцем Молли мимо пожилой дамы, бормочущей над списком покупок, мимо бытовой химии и рулонов туалетной бумаги к полной женщине в обтягивающих джинсах и мужчине, скучающему над тележкой. Она понимает, кого имеет в виду Молли, но это не он, тот был покрепче, да и одежда на этом неправильная: трикотажная майка дублинского футбольного клуба под походным дождевиком, а опустив глаза, она видит дешевые беговые кроссовки. Это обычный мужчина, который бездумно слоняется вслед за женой по супермаркету, и ей хочется спросить Молли, когда она успела разглядеть того, настоящего, должно быть, в окно, когда те двое стояли у двери их дома. И тут мужчина поворачивается, и Айлиш узнает его, это он, тот самый инспектор, и она отводит глаза, чувствуя, как пересыхает во рту, и снова смотрит на его лицо, думая о том, старом лице, чиновничьем, сейчас перед ней другой человек. Она идет к нему, не представляя, что дальше, заговорить с ним? Ей терять нечего, кто он такой, обычный мужчина, она попросит его на пару слов в присутствии жены, только и всего. Инспектор смотрит в проход, встречается с ней взглядом и какое-то мгновение озадаченно разглядывает Айлиш, затем улыбается ей, и это улыбка человека, с которым раскланиваешься на улице, мужа, отца, активного члена местного комьюнити, и все же за этой улыбкой прячется тень государства. Айлиш резко разворачивается, хватает с полки бутылку отбеливателя, делая вид, что читает этикетку, и возвращается по проходу, браня себя на чем свет.
* * *
Айлиш не может сосредоточиться на работе, не может собраться с мыслями, когда она рядом с детьми. Говорит начальнику, что у нее назначена встреча, и едет через весь город в поисках Бёрд-роуд, паркуется в двух домах от дома инспектора, найти его оказывается несложно. Смотрит на часы, она просидела уже десять минут, скоро надо возвращаться в офис. Айлиш сжимает руки, снова проверяя, пуста ли подъездная дорожка, это чувство, как будто видишь сон, чувство, как будто движешься по краю пропасти, боясь посмотреть вниз. Глядя в зеркальце, Айлиш подкрашивается и расчесывается. Наблюдает за светом, что висит над улицей, медленной пульсацией, когда свет внезапно вспыхивает, потом тускнеет, размышляет над тем, что он скрывает, видит, как в этом мягком распускающемся свете проявляется повседневность, самая сердцевина обыденности, хвойные и рододендроны, дорожки для детских колясок, бетон, утрамбованный растущими ножками и школьными отрядами, вращение внедорожников, старики с собаками и бесконечными беседами, вороны на проводах, грандиозный ежегодный парад, увлекающий всех их навстречу лету под развевающимися флагами листвы. Переходя улицу, она не движется внутри тела, а словно наблюдает за собой из окна, потом возвращается в тело, нащупывает свои границы, рука стучится в дверь. Лицо женщины, отворяющей дверь, – не то лицо, которое запомнилось ей по супермаркету, теперь оно выглядит старше, некрасивое, ненакрашенное. Миссис Стэмп, можно вас на пару слов по личному делу, я не отниму много времени. Беленые стены, честное лицо идет складками. Это из-за Шона? Что этот мальчишка опять натворил? Кухня, такая уютная в дождливый день, фоновое бормотание радио, пыль над ведерком для угля у плиты. Айлиш подтягивает стул к столу и садится, боясь лишний раз вздохнуть, пока не начнет говорить, она бросает взгляд на задний двор, кормушки на старых яблонях, щегол на мгновение появляется в поле зрения и исчезает. Рассказывая про мужа, она смотрит на свои руки, пальцы сплетаются и расплетаются, она как будто выжимает из них боль и выкладывает на стол в качестве подношения. Лицо миссис Стэмп расплывается, словно ее черты были игрой света, глаза, казавшиеся яркими, тускнеют, руки увеличиваются. Выражение мрачнеет, а губы поджимаются. Миссис Стэмп встает, подходит к кухонному столу, достает пачку сигарет. Не возражаете? Айлиш качает головой, и женщина закуривает, подходит к задней двери, делает долгую затяжку, выдыхает на улицу, затем поворачивается к Айлиш и окидывает ее пристальным взглядом. Повторите, как, вы сказали, вас зовут? Айлиш смотрит на ее широкие плечи, но своего имени не называет. Пожалуйста, повторяет она, я всего лишь прошу вас замолвить словечко, на моем месте вы поступили бы так же. Теперь женщина хмурится, трясет головой, долго затягивается. Судите сами, говорит она, это какой-то абсурд, вы разговариваете со мной так, как будто мой муж совершил что-то плохое, и это детектив «Гарда Шихана» в такое время, как нынешнее! Я просто хотела поговорить с вами как жена и мать… Лучше бы вы молчали. Их глаза встречаются, и скрытое озлобление переходит в откровенное противостояние, Айлиш слышит свой голос, и уже после того, как слова слетели с губ, успевает им ужаснуться. Молчала, говорите, как все дураки в этой стране, задавленные и сломленные? По улице с грохотом проезжает мусоровоз, она поворачивается к окну, кивает в сторону яблонь. Красивые деревья, большой урожай собираете? Миссис Стэмп оборачивается, нить ее размышлений прерывается, она невидящим взглядом смотрит на яблони, машет рукой в воздухе. В последние годы они растут сами по себе, это «Керри Пиппин», Джон привез их с семейной фермы. Миссис Стэмп, мой муж – простой человек, отец, учитель, деятель профсоюза, он должен быть дома со своим детьми. Ее окидывают прищуренным взглядом, миссис Стэмп облизывает губы и что-то бормочет, отвернувшись к окну. Простите, вы что-то сказали? Миссис Стэмп с ухмылкой оборачивается. Мрази, говорит она, вот кто вы такие, ты и твой профсоюзник, приходишь в мой дом, оскорбляешь моего мужа, заслуженного человека, который двадцать пять лет отдал этой стране, эй, как там тебя, твой муж находится там, где находится, потому что он подстрекатель, он выступает против государства, когда государство в опасности, такие, как вы, понятия не имеют, что творится в мире и что нам угрожает, спите и видите, когда нас уничтожат, а сейчас, когда нация должна объединиться, по всей стране беспорядки, и наш долг – сплотиться против таких, как вы, вон из моего дома сию же минуту. Айлиш замечает на лице женщины выражение превосходства, вскакивает, желая дать волю рукам. Она видит, как женщина говорит со своим мужем-детективом, которому ничего не стоит сделать жизнь Ларри еще хуже. Айлиш направляется к двери, чувствуя, что подвела Ларри, дрожащие пальцы теребят защелку, она видит «туран», припаркованный на противоположной стороне улицы, женщина выходит вслед за ней, Айлиш разворачивается и идет в другую сторону.
* * *
Айлиш просыпается от сознания, что кто-то вошел в комнату, с трудом разлепляет глаза, приподнимается на локтях, слышит дыхание фигуры, сидящей в плетеном кресле, должно быть, это Марк, она гадает, что он здесь забыл среди ночи. Сиденье жалобно кряхтит, когда фигура наклоняется, и на лицо падает свет из коридора. Это инспектор Джон Стэмп, у Айлиш пересыхает в горле, она со страхом смотрит на ребенка в кроватке, прислушивается к его дыханию. Как вы сюда попали, шепчет она, все двери заперты, вы не имеете права входить в этот дом. Судя по голосу, он улыбается в темноте. Не имею права входить в этот дом. Да. Но это вы так думаете. Это не я так думаю, это закон. Факт. Да, это закон, и вы не имеете права ущемлять наши права. Верховенство закона. Я так и сказала. Вы говорите о правах, как будто понимаете, что это такое, покажите мне, на какой скрижали это записано, где видно, что так распорядилась природа. Она хочет ответить ему, но он встает с кресла и придвигается к ней, она боится смотреть ему в глаза, ее останавливает запах, смесь еды, сигарет и чего-то зловонного, что сочится из пор его кожи, и она знает, что это такое, и эта вонь вгоняет ее в ужас. Называешь себя ученой, а сама веришь в права, которых попросту нет, права, о которых ты говоришь, их существование недоказуемо, это фикция, и только государство в соответствии со своими потребностями решает, во что следует верить или не верить, ты же не можешь этого не понимать? Его рука скользит по одеялу, она наблюдает за ней, боясь того, что может случиться, если она ее остановит, рука тянется к ее горлу, она хватает запястье и пытается кричать, отрывает руку, кричит, я хочу проснуться, и он говорит, но ты и не спишь… Айлиш открывает глаза, из окна струится холодный голубоватый свет, ее одежда сложена на стуле. Сидит, уставившись на стул, убеждая себя, что эта комната ей не снится, чувствуя облегчение, и все же в груди, где-то в горле застрял узелок страха, она смотрит на дверь, не в силах поверить. Потом какое-то время лежит, мечтая забыться слепой, необязательной дремой, но остатки сна мучают ее, этот человек и его вонь, его слова испугали Айлиш, она слышит детей, взрыв смеха, визг Бейли, перекрывающий рев утренней воскресной телепрограммы.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?