» » » онлайн чтение - страница 18

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 12 мая 2014, 17:01


Автор книги: Пол Сассман


Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 18 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Иерусалим

Вернувшись в отделение, Бен-Рой первым делом глотнул водки из фляжки и уставился на мерцающий в экране компьютера текст. Арие выполнил все, что от него требовалось: опросил старушку с Охр Ха-Хаим; позвонил в «Кфар Шаул» и выяснил, что брат Шлегель жив, хотя и пребывает в «крайне неустойчивом» состоянии; даже подтвердил, что Шлегель работала в архивном отделе «Яд Вашема». Да, теоретически он мог бы копнуть и глубже, но с какой стати? Этот Хедива же просил «некоторые сведения о покойной» – вот он их и получит. И с него, Бен-Роя, взятки гладки.

Полицейский набил еще пару строк, пробежал курсором вверх по странице и собрался послать отчет назойливому египтянину. И все было бы на этом закончено, если бы… если бы не сгоревшая квартира. Сколько Арие ни силился, он не мог выкинуть ее из головы. Зачем арабским пацанам пробираться в еврейский квартал, лезть по водосточной трубе ради того, чтобы сжечь дотла квартиру пожилой безобидной женщины? Он не мог найти объяснения. Ему были хорошо знакомы арабские воры и хулиганы, и этот случай явно выбивался из ряда обычных преступлений.

Зуд. Снова, как и раньше, он чувствовал этот зуд. «Разница между хорошим копом и великим копом, Арие, – наставлял его в свое время старый полковник Леви, – состоит в том, что хороший коп приходит к выводу, будто в деле что-то не так, опираясь на факты и логику. А великий коп это чувствует, еще не зная фактов. Инстинкт, как у собаки, понимаешь? Зуд в печенке – вот в чем разница».

И правда, этот зуд, не дававший ему заснуть, преследовавший дома и на работе, всегда выводил его на верный путь, даже вопреки мнению коллег и свидетельствам очевидцев. Так было с делом мошенника Рехевота, когда все как один уверяли Арие, что он бредет в пустоту, пока компьютерный спец не откопал заброшенные файлы, которые доказывали правоту Бен-Роя. Так было и с делом переселенца Шапиро, когда все свидетели указывали на арабского паренька и лишь Арие был уверен, что мальчишка невиновен. Ему здорово досталось тогда от начальства, но он не переставал круглые сутки перечитывать протоколы, и наконец справедливость восторжествовала: в подвале дома раввина был найден топор. «Я горжусь тобой, Арие, – сказал ему полковник Леви, зачитывая похвальную грамоту за выдающиеся успехи. – Ты великий коп. И станешь еще лучше, если всегда будешь доверять своему шестому чувству».

Стоит ли говорить, что год назад Бен-Рой перестал следовать совету наставника? Работа стала механическим исполнением обязанностей; былая страсть, огонь в глазах, стремление во что бы то ни стало докопаться до самой глубины, как у Аль Пачино в его любимом фильме, – все пропало. И даже зуд исчез.

До этого самого дня. Сейчас Арие почувствовал такой зуд, какой редко бывал у него и прежде, в славные моменты молодости. Он пытался забыть о деле, но страшный зуд буквально сжигал его изнутри. Бен-Рой ощущал всем телом, что в деле Шлегель есть какая-то загвоздка. Арабские дети, пробирающиеся в еврейский квартал, чтобы спалить квартиру неприметной женщины? Нет, здесь явно не хватало какого-то звена…

– Будь ты проклят, Хедива! – процедил взбешенный Бен-Рой. – Будь ты проклят, чертова египетская скотина!

Арие мялся еще пару минут, стараясь отделаться от мысли, что ему надо поглубже покопаться в деле Шлегель, – так не хотелось помогать египетскому следователю. Наконец, не в силах сдержать неимоверный зуд по всему телу, Бен-Рой схватил трубку телефона и резкими движениями набрал цифры вызываемого номера.

– Слушай, Фельдман, мне нужны материалы дела о поджоге пятнадцатилетней давности. Что? Не твоего собачьего ума дело! Тебя разве не учили неукоснительно выполнять приказы старших по званию? Давай, найди мне эту папку, да поживей!


Досье искали почти два часа. Невесть какими судьбами его занесло в участок Мория, в другом конце города. Когда же взмыленный от быстрой езды на велосипеде курьер все-таки принес папку, Бен-Рой заперся в кабинете, уселся за рабочий стол и начал жадно читать, периодически глотая из фляжки.

Первое, что бросилось ему в глаза, было несовпадение даты и времени поджога с тем, что рассказала госпожа Вейнберг. По ее словам, поджог случился через день или два после убийства Ханны Шлегель; однако, согласно записям в досье, квартира сгорела в тот же самый роковой день – возможно, лишь пару часов спустя после убийства. Поразительное совпадение, которое заставило бы задуматься даже самого неопытного следователя.

К огромному разочарованию Бен-Роя, никаких улик, которые могли бы хоть как-то прояснять параллельность совершения двух преступлений, в досье не нашлось. Помимо показаний соседей по дому, в том числе и госпожи Вейнберг, а также фотографий сожженной квартиры, к досье были прикреплены протоколы ареста трех арабских детей, задержанных по обвинению в умышленном поджоге. Старшие были признаны виновными и получили по восемнадцать месяцев колонии для несовершеннолетних; младший (в протоколах мелькало лишь его первое имя – Ани) был отпущен по причине малолетства – ему было всего семь лет, – а также из-за отсутствия улик.

Почему они подожгли именно эту квартиру, в один день с убийством проживавшей в ней женщины? Мальчишки, точно сговорившись, отвечали на этот вопрос одинаково: «Чтобы вам нагадить!» – и ведший допрос следователь, по всей видимости, счел такой ответ исчерпывающим.

Бен-Рой дважды перечитал записи, затем откинул назад голову и вылил в себя остатки водки из фляжки. Было очевидно, что в этом деле ничего не сходится. Зуд под кожей не ослабевал, а только усиливался. Самым мучительным был вопрос: можно ли еще что-то сделать? Квартиру сожгли пятнадцать лет назад, все улики утеряны, а злоумышленники сменили либо адреса, либо фамилии, а скорее всего – и то и другое. Пришлось бы потратить месяцы, чтобы это перепроверить, и ради кого? Ради какого-то паршивого египетского ублюдка?

– Зооби![64]64
  Зооби! – Черт возьми! (ивр.)


[Закрыть]
– пробормотал Бен-Рой. – Черт с ним, с этим зудом, все равно ничего здесь не выудишь.

Он закрыл папку, швырнул ее на стол и набрал номер архива участка Мория. Хотел сказать, что досье ему больше не нужно, но в этот момент заметил мелкую, почти выцветшую, надпись на обороте папки. Арие подвинул папку ближе и нагнулся. С большим трудом разобрал беглый, неровный почерк: «Ани – Хани аль-Хаджар Хани-Джамаль. Род. 11.02.83, лагерь аль-Амари».

Не кладя трубку, он медленно, словно не решаясь, вытащил из стопки документов под столом досье задержанного им на днях палестинца. Потом открыл папку и устремил взгляд на лаконичные биографические данные:

«Имя: Хани аль-Хаджар Хани-Джамаль

Возраст: 20 лет

Дата рождения: 11 февраля 1983 г.

Адрес: проезд Гинна, д. 11, лагерь аль-Амари, Рамалла».

– Шалом, архив участка Мория!

Бен-Рой не слышал голоса в трубке, упершись взглядом в арестантскую форму палестинца.

– Алло, архив слушает!

– Да-да, – отозвался следователь. – Бен-Рой, участок Давида.

– Здравствуйте! Ну так что, досье вам больше не нужно?

Он замолк на некоторое время, а затем нетвердым голосом ответил:

– Знаете, наверное, я его еще подержу.

Луксор

На улице уже стемнело, когда Халифа вышел из интернет-кафе. Глаза у него были красные как у рака, а во рту пересохло от никотина. Он побрел через шумный базар, не обращая внимания на яркий свет фонарей, громкую музыку, толкущихся людей; у одной палатки остановился, чтобы купить банку спрайта. Дойдя до набережной, Халифа медленно спустился по истертым камням лестницы к самому Нилу, так что мутная вода заплескалась у его ботинок.

Как ни странно, после всего, что он прочитал и увидел, после всех этих фотографий, цифр, свидетельских описаний, хроник он думал только о своей семье. Зенаб, Батах, Али, малыш Юсуф наполняли светом его жизнь. «Что бы я чувствовал, случись подобное с ними?» – спрашивал он себя, и перед его мысленным взором представали кошмарные фантазии: Зенаб в виде скелета с пустыми глазницами, Батах и Али в яме с тысячами безымянных детских тел… «Что бы я сделал? Как бы я жил с такой болью в сердце?» Халифа уже потерял многих близких людей: отца, мать, старшего брата Али, в память о котором он назвал своего сына. Но они умерли не на омерзительной скотобойне, истощенные до костей, забитые и зверски замученные. Он не мог представить, чтобы такое могло произойти с его родными. Слишком больно становилось при одной мысли о подобном ужасе, словно от скрежета ногтей по стене.

Тяжело вздохнув, Халифа допил свой спрайт и вспомнил самые радостные мгновения их жизни. Он вспомнил, как они плавали вниз по реке на тринадцатилетие Батах, устроив пикник на уединенном островке, а на обратном пути в Луксор любуясь закатом. Вспомнил поездку на верблюжий рынок в Каире незадолго до рождения Юсуфа, когда Батах заплакала, оттого что животные были такие худые и несчастные, а Али в шутку начал торговаться с одним из вредных продавцов. А как ему было приятно, когда совсем недавно, на его тридцатидевятилетие, домашние преподнесли ему «исторический» сюрприз – нарядились в древних египтян и радостно улюлюкали в знак приветствия! Он хохотал про себя, вспоминая малышку Юсуфа в немесе[65]65
  Немес – царский головной убор в Древнем Египте.


[Закрыть]
и Зенаб в облачении царицы Нефертити. Как дороги они ему были и как мало он заботился о них! Его зарплата не выросла за пять лет, и по сравнению с тем, что получает Хосни, это сущие гроши. И тут Халифа снова задумался, что было бы, если бы его родных не стало. Он не выжил бы, он ни за что не справился бы без них. Он стал еще больше корить себя за невнимательность, за то, что так мало времени проводит с женой и детьми.

«Я буду стараться стать лучше. Чаще бывать дома, меньше работать. Буду более внимательным мужем и отцом», – шептал Халифа. «Но только после того, как доведу до конца это дело, – заговорил внутренний голос. – Только когда узнаю всю правду о Пите Янсене и Ханне Шлегель. Только когда получу ответы на все вопросы».

Он взглянул на реку – из ночного мрака, словно глаза змеи, светились зеленые огни минарета и соседних мечетей. Сдавив жестяную банку, Халифа швырнул ее в Нил и поднялся вверх, на набережную Корниче, мечтая лишь об одном – чтобы его никто ни о чем не расспрашивал.

Иерусалим

Прошло более суток, как Хани аль-Хаджар Хани-Джамаля перевели в Сион – самый большой полицейский участок Иерусалима. Расположенный в конце бывшего русского квартала тюремный комплекс производил крайне тягостное впечатление: грязные зарешеченные окна, наросты плюща, облеплявшие, точно лишай, серые стены, колючая проволока на бетонной ограде – все подчеркивало обреченность попавших сюда людей. В Сионе допрашивали – с неслыханной жестокостью – не только обычных преступников, но и подозреваемых в антиизраильских акциях. Палестинцы говорили об этом месте со смесью ужаса и неприязни, называя его «аль-Москобийе», что в переводе с арабского значит «Москва».

Бен-Рой сам испытывал к этому месту отвращение. Пару лет назад ему предлагали должность в Сионе, но он наотрез отказался, не польстившись на повышение по служебной лестнице. Войдя в здание с задней стороны и увидев мрачные лица арабских женщин, сутками толкущихся здесь в призрачной надежде узнать хоть что-нибудь о своих близких, Бен-Рой почувствовал непреодолимую тошноту и желание как можно скорее убраться отсюда подальше.

Он представился дежурному, подписал пару протокольных форм и в сопровождении сержанта охраны двинулся по лабиринту мрачных, слабо освещенных коридоров в подвальный этаж, где находились помещения для допросов. Все содержимое комнатенки, куда привели Бен-Роя, составляли стол и два стула, поставленные друг против друга; на стене висел постер с ярко-фиолетовым тюльпаном – то ли очередная издевка, то ли проявление безвкусия тюремных служащих. Из коридора и соседних помещений доносились отдельные звуки – телефонные звонки, крики, смех или всхлипывания… Бен-Рою мерещилось, что это отголоски каких-то событий, происходивших здесь, в застенках. Он дождался, пока сержант выйдет, и, сев за стол, глотнул из фляжки.

Минут через пять дверь распахнулась, и другой полицейский ввел парня, которого Бен-Рой арестовал несколько дней назад. Из одежды на нем была лишь футболка и широченные, неуклюже сидевшие боксерские трусы. Полицейский велел палестинцу сесть и пристегнул один наручник к левой ножке стула, так что заключенному пришлось наклониться влево.

– Когда закончите, позовете меня, – сказал Бен-Рою охранник. – Я буду в конце коридора, третья комната справа.

Дверь за ним захлопнулась, и Бен-Рой остался наедине с палестинцем.

Кроме фингала под правым глазом, полученного при аресте, у него теперь был еще и отвратительный синяк прямо посреди небритой щеки. Вызывавший дурноту запах пота и экскрементов, исходивший от тела араба, медленно пропитывал почти неподвижный воздух тесного помещения. Палестинец смотрел то на следователя, то на пол, ерзая на стуле. Бен-Рой вытащил пластинку жвачки из кармана и бросил в рот.

– Куда штаны-то девал?

Палестинец пожал плечами и не ответил.

– Сперли, что ли?

Ответа и на этот раз не последовало. Лишь когда Бен-Рой более требовательным голосом повторил вопрос, палестинец, сделав усилие, пробурчал сквозь зубы:

– Да никто их не спер. Я заболеть, хотеть в туалет, а охранник не пускать и только смеяться. Я какать в штаны. Другие ребята по камере давать мне эти, но никто не иметь штаны. Все? Доволен?

Иссиня-черные глаза арестанта горели злобой и ненавистью. Бен-Рой смотрел на избитое, в кровоподтеках, лицо, на мешкообразные шорты, на сдавленную наручником кисть, не меняя выражения, лишь слегка шевеля челюстью. Затем он встал и, грубо приказав подозреваемому сидеть смирно, вышел в коридор. Через некоторое время вернулся, держа в руке связку ключей, и, ничего не объясняя, снял с палестинца наручники.

– Сейчас ты ответишь мне на несколько вопросов, – резко обратился к палестинцу Бен-Рой. – Будешь врать – получишь еще один фингал. Все ясно?

Парень промолчал, массируя занемевшую кисть.

– Ты оглох? Все ясно, спрашиваю?

Палестинец кивнул.

– Вот так-то. Ладно, приступим к делу. Десятого марта тысяча девятьсот девяностого года ты и еще два пацана подожгли квартиру в еврейском квартале. Помнишь?

Хани-Джамаль хмуро хмыкнул в подтверждение. Бен-Рой наклонился вперед.

– Почему?


Допрос прошел неудачно. Палестинец как мог уворачивался от прямых ответов, уверенный, что Бен-Рой намеренно провоцирует его, припомнив старое хулиганство, чтобы усилить его вину. Впрочем, дело было не только в этом: Бен-Рой умел вытягивать информацию и не из таких сорванцов. Хани действительно почти ничего не знал. В аферу его втянул двоюродный брат Майди, который вместе с каким-то парнем, собственно, и организовал поджог. Майди пообещал двадцать долларов только за то, чтобы брат постоял на шухере. В квартиру Хани не лазил и понятия не имел, зачем мальчишки решили поджечь жилище именно этой женщины. Бен-Рой попробовал разными способами узнать больше, но довольно быстро понял, что напрасно тратит время, и решил закончить допрос.

– А этот Майди, – спросил напоследок Бен-Рой, пробегая взглядом по досье, – он все там же живет? В лагере аль-Амари? Дом два по улице аль-Дин?

Палестинец уставился в пол, не проронив ни звука.

– А ну-ка давай выкладывай, без всяких отмазок!

– Я не доносчик, – нахмурившись, сказал палестинец.

– А я разве из тебя информацию вытягиваю, чертов ты осел?! У меня уже есть адрес, тебя только просят его подтвердить.

Палестинец недоверчиво взглянул на следователя и слабо кивнул. Бен-Рой черкнул в блокноте, закрыл папку и вышел, чтобы сообщить охраннику, что допрос окончен.

Вернувшись в комнату, Арие заметил, что палестинец как-то странно на него смотрит.

– Почему вы их снимать? – спросил Хани, кивнув на лежавшие на столе наручники.

Бен-Рой промолчал.

– Почему вы это делать? – допытывался арестант. – Вы жалеть меня?

– Еще чего! Делать мне больше нечего, как тебя жалеть, – огрызнулся Бен-Рой, раздраженный вопросом парня.

– Тогда почему же?

Из коридора доносился шум приближающихся шагов. Бен-Рой стоял молча посреди комнаты, подергивая папку за корешок. Действительно, почему он это сделал? Он и сам не мог понять. В тот момент ему послышался голос – голос Гали и одновременно – его собственный, того самого Арие, который, как он думал, исчез навсегда.

– Да потому что не хотел смотреть, как ты наложишь в штаны передо мной, что тут неясного? – гаркнул он. – Не хватало нюхать арабское дерьмо!

Бен-Рой коротко кивнул вошедшему полицейскому и покинул комнату, смущенный больше вопросами палестинца, чем туманностью расследуемого дела.

Египет, Синайский полуостров, вблизи израильской границы

Молодой мужчина смотрел на звезды, покручивая пальцами кисточку своей куфии.

– Знаешь, что мне однажды сказал отец? Он сказал, что Святая земля – зеркало всего мира. Если на Святой земле беда, значит, беда во всем мире. Только когда там наступит мир, появится надежда и для остальных стран.

Стоявший подле него человек затянулся сигарой, и ее темно-бордовый конец окрасился в ярко-оранжевый цвет.

– Твой отец еще жив?

Молодой покачал головой.

– Умер в восемьдесят четвертом. В Кезиоте. А твой?

Мужчина с сигарой прикрыл веки.

– В шестьдесят седьмом, на Голанских высотах. Пуля разорвала ему кишки.

Они замолчали, погрузившись в тяжелые воспоминания.

– Думаешь, правда получится? – спросил наконец мужчина помоложе, потерев глаза.

Его собеседник лишь пожал плечами вместо ответа.

– Иногда мне кажется, что мы опоздали. Эх, лет пять бы назад, а лучше – десять… Тогда бы надежды было намного больше. А сейчас, после всего…

Он вздохнул, печально опустив голову на грудь. Мужчина с сигарой подошел к нему ближе и положил руку на плечо.

– Убедить их никогда не было легко. Это, – он кивнул на стоявшее рядом здание, – всего лишь начало, первый шаг. Но мы уже сделали этот шаг, и назад пути нет. Мы должны это совершить. Ради твоего отца. Ради моей дочери. Ради наших народов.

Молодой человек поднял на него свои тоскливые глаза. Неожиданно его бледное лицо озарила улыбка.

– Да, кто бы мог подумать! Чтобы мы вот так встречались вдали от глаз людских, точно любовники…

Его собеседник также улыбнулся.

– А что, может, как-нибудь вместе по Иерусалиму пройдемся?

Мужчина помоложе весело кивнул, и, положив руки друг другу на плечи, собеседники пошли обратно.

Иерусалим

– Ты серьезно туда хочешь?

Таксист подозрительно посмотрел на Бен-Роя.

– Да. Лагерь аль-Амари, на улицу аль-Дина.

Водитель недоумевающе качнул головой, постукивая пальцами по рулю своего «пежо».

– Это же… там, за чертой. А ты израильтянин. Не боишься?

– Слушай, довольно мне лекции читать! – огрызнулся Бен-Рой, не желая вступать в дискуссии с таксистом. – Лучше скажи: везешь или нет?

Таксист сжал губы, раздираемый соображениями выгоды и боязнью везти израильтянина в палестинский лагерь. Наконец расчет взял верх, и, кряхтя и ворча что-то под нос, водитель открыл дверь.

– В аль-Амари значит в аль-Амари, – процедил он. – Только знай: ты едешь на свои похороны.

Бен-Рой молча сел в автомобиль, и они поехали через Дерек Ха-Шалом на трассу Иерусалим – Рамалла. Справа от них остался новый микрорайон Писгат Зеев, лежащий уже за городом. Стройные ряды одинаковых желтоватых домов были похожи на занявший боевые позиции передовой отряд армии, что в известном смысле соответствовало действительности. Бен-Рой смотрел в окно, стараясь не демонстрировать свои неприятные чувства.

Водитель не преувеличивал: ехать на территорию, контролируемую палестинцами, было нежелательно для любого израильтянина, не говоря уже о полицейском. Он мог бы, теоретически, договориться со спецслужбами и провести «зачистку» в нужном районе, но это заняло бы неизвестно сколько времени, а ждать Арие не мог: его снедало желание поскорее разобраться со странным поджогом, увидеть в лицо его зачинщиков. В такой ситуации оставалось только надеяться на то, что удастся пройти по лагерю незамеченным. А если удача будет не на его стороне? Бен-Рой провел рукой по ветровке, нащупав пистолет.

Вскоре они проехали через израильский КПП.


– Аль-Дин, – сказал водитель. – Дом какой?

– Второй.

Шофер высунулся из машины и, оглянувшись, указал рукой на тяжелую стальную дверь ближайшего подъезда, над которой виднелась арабская цифра 2.

– Хочешь, чтобы я подождал?

– Естественно, хочу, черт возьми! – проскрежетал Бен-Рой и осторожно, озираясь по сторонам, вылез из машины.

Подойдя к чуть приоткрытой двери, он еще раз дотронулся до висевшего под рубашкой пистолета, что придало ему уверенности. Изнутри доносился шум телевизора. Бен-Рой постучал. В глубине квартиры, поверх треска телевизора, послышалась арабская речь. Говорила женщина, по всей вероятности, пожилая. Понять, что она произносит, Бен-Рой не мог.

– Идхол! – Голос раздался почти за дверью, но он колебался с ответом, хотя и догадывался, что обращаются к нему. – Ла, ла, истанее хинаак, я ом. Ана ра’их.

Бен-Рой услышал свист, словно от колес велосипеда, проносящегося по бетону, и дверь распахнулась. Перед ним на инвалидной коляске сидел молодой человек, на вид лет тридцати или чуть моложе, в джинсах и красной футболке «Манчестер юнайтед». Квартира, насколько мог разглядеть Бен-Рой, состояла из просторной, но практически пустой, если не считать цитаты из Корана в рамке на стене, комнаты и крохотной кухни.

– Ми-ин хинаак? – спросила у парня пожилая женщина; на порог она не выглядывала.

– Эзраэли, – ответил тот, не сводя глаз с Бен-Роя.

– Эзраэли! Шоо бидоо?

– Ма-ба’риф, – сказал парень и обратился на иврите к Бен-Рою: – Что вам надо?

Инспектор показал служебное удостоверение.

– Иерусалимская полиция. Я ищу человека по имени Майди.

Парень прищурился.

– Это я.

– Майди аль-Суфи, двоюродный брат Хани Хани-Джамаля?

– Шоо бидоо? – снова послышался из глубины женский голос, на этот раз более взволнованный. Молодой человек раздраженно махнул рукой, чтобы она замолчала.

– Да, это я.

Бен-Рой посмотрел на коляску.

– И когда…

Глаза палестинца сверкнули.

– Два года назад. После того как мне в спину попала резиновая пуля. Израильская, естественно. Ну так что вам от меня надо?

Бен-Рой неловко замялся, отведя взгляд в сторону.

– Хочу задать пару вопросов.

– Не забывайте, что это палестинская территория и вы здесь не начальник, – нагловато сказал парень.

– Ну, тогда придется вызвать спецназ и за уши притащить тебя в Иерусалим. Ты этого хочешь? – Бен-Рой посмотрел в глаза палестинцу. – Я думал, что так будет удобнее для нас обоих. Поговорить в неформальной обстановке. Ты просто расскажешь все, что знаешь, а я не стану к тебе вязаться. Уйду, и ты обо мне больше не услышишь. Тебе решать.

Парень недоверчиво поглядел на полицейского, затем, пробормотав что-то вроде согласия, развернул коляску и покатил обратно в комнату. Зайдя внутрь квартиры, Бен-Рой с облегчением вздохнул.

– Шоо бидоо, Майди? Шоо аам би-мил? Рах йоочоодна?

Справа на диване сидела пожилая женщина в мандиле и тобе[66]66
  Традиционная палестинская женская одежда.


[Закрыть]
с замысловатой вышивкой. Она нервно сжимала ладони на коленях и внимательно разглядывала незваного гостя. Майди подъехал к ней и, взяв ее за руку, заверил, что ему ничто не угрожает.

– У нее было немало проблем с израильтянами, – сказал он, обращаясь к Бен-Рою. – Впрочем, как и у всех нас.

Некоторое время арабы и израильтянин молчали, глядя друг на друга под непрерывное щебетание телевизора. Затем парень, скривившись, кивнул Бен-Рою на раскладушку возле двери, и тот сел. Сначала Арие смотрел на женщину, но, не выдержав ее пристального взора, перевел взгляд на стену, где висели несколько старых арабских документов в рамках. «Документы на собственность», – подумал Бен-Рой. Он уже видел такие в других палестинских домах – пожелтевшие от времени бумажки, напоминавшие бывшим владельцам о давно потерянном имуществе.

– Это из-за Хани? – спросил молодой человек, вытащив из висевшего на коляске мешочка пачку «Мальборо» и достав зубами сигарету. – Из-за наркотиков?

Бен-Рой покачал головой.

– Из-за чего же тогда?

– Из-за поджога квартиры в Старом городе в 1990 году. Того, что ты на пару с приятелем учинил.

Парень удивленно фыркнул.

– Пятнадцать лет прошло! Я уже отсидел.

– Знаю.

– Ну и что тогда?

– Я хочу знать, зачем ты это сделал, – сказал Бен-Рой. – Зачем тебе понадобилось поджигать ту квартиру?

Молодой человек снова фыркнул и, прикурив, покатил на другой конец комнаты, чтобы взять пепельницу, стоявшую на телевизоре.

– Зря вы проделали такой путь, инспектор. Я все рассказал следователю в свое время.

– Ну расскажи еще раз мне.

– Да ничего особенного там не было. Дети… ясное дело, пошалить захотелось. Вот и все.

– Чтобы поджечь израильскую квартиру, не обязательно идти в самый центр Старого города.

Майди махнул рукой.

– Так было азартнее. Я не понимаю, чего вы хотите. Я все уже рассказывал.

– И все-таки почему ты выбрал именно эту квартиру, а не какую-нибудь другую?

Майди промолчал.

– Почему? – жестче повторил вопрос Бен-Рой.

– Да не знаю я! Чего вы привязались? Я понятия не имел, что это за квартира. Первая попавшаяся. Взяли и подожгли.

– Ты знаешь, что хозяйка квартиры была убита в тот самый день?

Парень пробормотал что-то неразборчивое.

– Что?

– Мы потом узнали. В участке. Тогда не знали.

Он уставился в экран телевизора, затем, словно осененный внезапной мыслью, резко повернул голову к Бен-Рою:

– Слушайте, если вы пытаетесь на меня повесить…

– Ничего я не хочу на тебя повесить.

– Да знаю я вас, хитрожопых…

– Ни в чем я тебя не обвиняю, успокойся! Женщину убили в Египте. Ты тут ни при чем.

Парень буркнул что-то и нервно затянулся, стряхнув затем пепел в пепельницу на коленях.

– А вот насчет поджога ты мне врешь, – добавил Бен-Рой после короткой паузы. – Я в этом уверен. Квартиру подожгли всего через два часа после убийства ее владелицы. Это что угодно, но не простое совпадение, Майди. Здесь есть умысел, я в этом уверен. Вот ты мне и скажешь, что это за умысел.

Старая женщина что-то пробормотала, Майди односложно ответил и посмотрел на полицейского.

– Я им говорил и вам скажу то же самое: кроме азарта, никакого умысла в деле не было. Насолить израильтянам захотелось. Все. Точка. Не верите – арестуйте меня и посадите за решетку!

Бен-Рой почувствовал, что разговор зашел в тупик. Он посмотрел в свои записи, на старушку, на потрепанные документы на стене. Было понятно, что парень врет: по его дерзким, наглым репликам, по нервным затяжкам сигарет. Можно было, конечно, запихнуть нахала в изолятор и допросить как следует, да только это ничего не даст. Ведь в свое время он говорил то же самое, что и сейчас, а доказательств его лжи у Бен-Роя не было. Получалось, что способов вытянуть на свет правду почти не осталось. Кроме…

Бен-Рой медленно встал с кровати и выключил телевизор. Ему не очень приятно было делать то, что он собирался, но иного выбора не оставалось.

– Если будешь молчать, придется взяться за твоего братца, – сказал он.

Парень посмотрел на Арие остолбенев.

– Ему и так уже светит два года за пособничество. Если выдвинут обвинение в поставках героина, может схлопотать все пять, а то и больше. Думаешь, он выдержит такой срок?

– Сволочь! – проскрежетал палестинец.

Бен-Рой ухмыльнулся. Не то чтобы ему нравилось запугивать, демонстрируя свою власть, – наоборот, даже после Галиной смерти он крайне редко прибегал к подобного рода методам, – однако сейчас ему необходимо было узнать правду, и он почувствовал, что не ошибся.

– Шесть лет в Ашкелоне, – продолжал он издевательски. – Шесть лет в одной камере с насильниками, педерастами и убийцами. И это еще тихони по сравнению с тамошней охраной. Тяжеленько придется брату, а, Майди? Выдержит ли Хани – даже не знаю. Ну, может, все-таки расскажешь, зачем ты поджег квартиру?

– Сволочь израильская! – прорычал, словно загнанный в ловушку зверь, Майди.

Он докурил сигарету до самого фильтра и медленно вдавил дрожащей рукой окурок в пепельницу. Горько покачав головой, Майди подъехал к телевизору, поставил на него пепельницу и вернулся к старушке.

– Ты меня точно не сдашь? – тихо спросил он после долгой паузы.

Бен-Рой молча кивнул.

– А Хани? Обещаешь его не трогать?

– Слово офицера полиции.

Парень презрительно усмехнулся. Он посмотрел сначала на Бен-Роя, затем опустил глаза к полу и чуть слышно сказал:

– Мне заплатили.

Бен-Рой подошел на полшага ближе.

– Кто?

– Дядя. Был у него один партнер в Каире. Торговец фруктами. Однажды он позвонил и сказал, что ему срочно нужна помощь. Надо было сжечь квартиру. Обещал хорошо заплатить. Пятьсот долларов. Главное, чтобы все было сделано быстро и без лишних вопросов. Вот дядя и попросил меня.

– Ты знаешь, кто это был?

Майди отрицательно покачал головой:

– Ни разу с ним даже не говорил. Дядя все уладил. – Он почесал глаза. – Помню только, что имя у него было не египетское. Гед, Гец, что-то такое.

Бен-Рой записал в блокнот.

– А с твоим дядей можно как-то связаться?

– Он умер четыре года назад.

С улицы донеслось звяканье, словно кто-то опрокинул банку с краской. Бен-Рой настолько увлекся разговором, что не обратил внимания на странный звук извне.

– Так, значит, этот Гед или Гец звонит из Каира и предлагает пятьсот баксов за поджог квартиры старушки?

– Мы и знать не знали, чья эта квартира. Просто нашли по адресу.

– А он не сказал, зачем ему это нужно? Ничего не объяснял?

Парень покачал головой.

– И вы не удивились?

– Конечно, удивились. Но когда предлагают такие деньги, особенно в нашем положении, раздумывать долго не будешь.

Бен-Рой посмотрел на него и сел обратно на раскладушку.

– Ладно, поехали дальше. Он просит поджечь квартиру. Что потом?

– Потом все то же самое, что я рассказывал на допросе, – ответил парень. – Проникли мы, значит, в еврейский квартал. К дому подошли сзади, через параллельную улицу. Хани оставили на шухере, сами полезли в квартиру, через заднее окно, залили все бензином и подожгли. Пока слезали, кто-то заметил и стуканул в полицию, ну, нас и взяли. Вот и все. Я уже об этом говорил…

– Что было в квартире?

– Ты смеешься надо мной? Неужели я помню – пятнадцать лет прошло!

– Ну хоть что-то можешь вспомнить?

– Да ничего я не помню! Всякая всячина: стол, телевизор, черт знает еще что… Обычная фигня. Как у всех.

Он вытащил еще одну сигарету и ухватил ее губами. На улице снова послышалось металлическое бряцание и звук, похожий на перешептывание.

– Бумаги было много, – добавил Майди, немного помолчав.

– Бумаги?

– Ну да. Поэтому квартира так быстро и загорелась. Полно было бумаги.

– А что за бумага? Журналы, газеты?

– Да нет, папки разные, ксерокопии. Штабелями лежали, аж пройти трудно было. Прямо будто какой-то…

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 3.3 Оценок: 4
Популярные книги за неделю

Рекомендации