Электронная библиотека » Пола Сторидж » » онлайн чтение - страница 11


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 21:54


Автор книги: Пола Сторидж


Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Голова у Джастины кружилась, земля уходила из-под ног. Когда она думала о тех минутах, которые они проведут вместе, у нее по телу пробегала дрожь, глаза невольно закрывались. Джастина воочию представляла себе эти безумные минуты долгожданной встречи.

Целые сутки. О Боже, впереди еще целые сутки. Они были для Джастины черной дырой, и только вдали, на горизонте, манило светлое пятно. «Шесть часов вечера, мотель «Кристофер». Как дожить? Джастина провела еще одну бессонную ночь.

На следующий день все у нее валилось из рук, на вопросы она отвечала невпопад. Когда же с кем-нибудь разговаривала, то глаза ее, казалось, смотрели не на собеседника, а сквозь него, будто человек, с которым она говорила, был сделан из стекла.

Встреча со студентами прошла еще более скомкано. Роджер, обиженный, не пришел. Джастина не довела занятия до конца и едва извинившись, покинула своих подопечных в полной растерянности. Они не успели опомниться, как услышали с улицы шум удаляющейся машины.

По шоссе Джастина повела машину в спортивном режиме. От нее все шарахались в сторону, съезжая на обочины и провожали ее недовольными взглядами, обзывая кто безумной старухой, а кто – безумной девчонкой, в зависимости от возраста обиженного водителя.

Джастина любила быструю езду, но удовлетворить эту свою тайную страсть ей удавалось крайне редко. И теперь она, не сдерживаемая ничем, от души давила на педаль акселератора. Домчалась до мотеля она за пять минут. Машину оставила на стоянке и тут же вошла в небольшой домик со стеклянным фасадом.

Справа возле стойки, где располагался стенд с ключами, сидел неприятного вида молодой человек.

– Слушаю вас, мэм, – сказал он лисьим голосом.

– Добрый вечер, – вежливо, но сухо отозвалась Джастина и назвала свое имя. – Мне должны были заказать у вас номер.

– Это вон тот желтый домик под номером семь, – многозначительно улыбнулся парень, указывая рукой через окно. – Ключей уже нет, мэм. Вас ждут…

Джастине было очень неприятно чувствовать на себе его взгляд – не часто в жизни она оказывалась в подобных ситуациях. Поэтому она поспешно вышла из конторы и направилась к небольшому коттеджу, который прятался в тени высоких и стройных сосен.

Джастина всегда поражала знакомых спокойным и уравновешенным характером. Она знала себе цену и не растрачивалась по пустякам, к разряду которых она относила любовные интриги. Сейчас же Джастина просто не узнавала себя. Ей не верилось, что все это происходит наяву и именно с ней.

Дверь оказалась незапертой. Немного поколебавшись, Джастина толкнула ее и вошла в комнату. Домик, казалось, был пуст, постель не тронута. Она остановилась в растерянности и стала оглядываться по сторонам.

Вдруг знакомый голос окликнул ее. Джастина вздрогнула и обернулась, вытирая слегка вспотевший от напряжения лоб.

Питер был одет просто, но элегантно. Он держался как всегда уверенно. Серебряные виски, немного насмешливые глаза, – все это напоминало Джастине первую встречу.

Она тоже выглядела прекрасно. Статная и по-кошачьи грациозная, Джастина держалась с уверенностью красавицы, которая знает, как прекрасно ее тело, скрытое под складками платья. Лицо ее было чарующим и выразительным. Весь облик был обворожительным.

У Питера все поплыло перед глазами: «Боже мой, сколько лет этой женщине? Как прекрасно она выглядит», – подумал он. Нет, он недостоин ее. Питер даже смутился в эти первые несколько мгновений, но затем взял себя в руки и бросился навстречу Джастине заключив ее в свои объятия.

– Дорогая!

– Наконец-то мы одни, жарко прошептала она, прижимаясь к нему.

Питер мгновенно позабыл обо всем на свете. Он стал осыпать ее лицо страстными поцелуями. Положение в обществе, чувство долга, совесть, страх, ненависть – все это полетело к черту. Сейчас единственной реальностью для Питера Бэкстера была заключенная в его объятиях женщина, которая гипнотизировала его одним своим присутствием, свои неотразимым обликом, изгибами и округлостями своего соблазнительного тела.

Никого не боясь и не стесняясь, они дали волю своим чувствам.


Джастина встала с кровати и подошла к Питеру, который стоял, задумчиво глядя в окно.

Она обняла его за плечи, прижалась щекой к его спине.

– Не уходи! – прошептала она.

– Я не ухожу, – коротко ответил он.

Она гладила его волосы, лицо, шею. От ее прикосновений он чувствовал легкую дрожь во всем теле. Ему было приятно ощущать ее рядом с собой. Питер закрыл глаза.

– Жаль, что мы встретились только сейчас, – сказала Джастина.

Он грустно улыбнулся:

– Но наконец-то мы встретились, и все хорошо. От этих слов ей сделалось как-то холодно на душе, потому что на самом деле больше не могло быть ничего хорошего. Прекрасные минуты забвения прошли, и настало время вернуться к жестокой реальности. Да, они любят друг друга. Но как? Украдкой, спрятавшись от всех… Через полчаса они выйдут из мотеля, сядут каждый в свой автомобиль и расстанутся.

Она будет врать мужу. Он также будет продолжать жить со своей женой, делая вид, что ничего не произошло. А если так, то во всей этой истории не может быть ничего хорошего.

– По-моему, ты стала еще красивее.

– Ты мне льстишь, – упрекнула она его.

Раньше он никогда не говорил ей комплиментов. Ему не позволяла делать этого его мужская гордость. Он был уверен, что для сильного мужчины комплименты столь же неестественны, как для женщины искусственные алмазы – вместо бриллиантов.

– Нет, нет, это чистая правда, – не согласился он.

Джастина усмехнулась.

– Наверное мы постарели…

– Нет, просто мы поумнели, – возразил ей Питер. – Раньше я не щадил никого и себя в том числе.

Выражение лица Джастины стало грустным и поникшим. Она опустила голову.

– Не все ли равно, – едва слышно вымолвила она. – Что это меняет теперь?

Питер повернулся к ней лицом. Джастина вся напряглась и отвернулась, глядя в сторону. Он опустился на колени и обнял ее за талию. Джастина задумчиво поглаживала его по волосам.

– Мы любили друг друга… – прошептал он. Ему не хотелось признаваться себе в том, что скорее она любила его, а он…

– Нет! – решительно сказала она, словно читая его мысли. – Это я любила тебя, а ты был лишь влюблен. Хотя… Даже это слово, возможно, слишком сильное для того чувства, которое ты испытывал ко мне. Это было нечто совсем другое. Ты не верил мне, поэтому стремился подавить мою волю, мою свободу и при этом постоянно боялся меня… Вернее боялся потерять свое достоинство или что-то в этом роде… Хотя, я знаю. Ты боялся за свое самолюбие. Ведь оно могло пострадать.

– И пострадало, – усмехнулся он. – Ведь ты думала о себе не меньше.

– А что я по-твоему должна была делать? – вздохнула она. – Ведь ты всегда появлялся, когда это нужно было тебе и так же внезапно исчезал. Ведь я была уже не девочка, я не могла без оглядки броситься в твои объятия только из-за одной любви.

Тогда, как и сейчас, я мечтала только об одном…

– О чем же? – поинтересовался Питер.

– О стабильности. Питер усмехнулся.

– Любовь и стабильность – несовместимые понятия.

– Ты прав, – вздохнула Джастина.

Они снова приникли к губам друг друга. Это были долгие и нежные поцелуи, в которых они замирали в блаженстве. В эти минуты забывались все обиды и муки, боль и разочарование.


Джастина изогнулась, немного отстранилась назад и нежно прикрыла своими пальцами губы Питера.

– Тогда ты был со мной очень нежен… – наконец промолвила она.

– Я и сейчас так же нежен, как и раньше.

– Как и раньше… – словно эхо повторила она.

Это были мгновения простого человеческого счастья, которого волею судьбы они были лишены в обычной жизни.


На улице давно уже стемнело, им было пора возвращаться. Выходя из номера, Джастина еще раз посмотрела в зеркало, поправляя прическу.

Питер стоял рядом. Его седые волосы, обычно аккуратно причесанные, сейчас были взъерошены и торчали как попало.

– Причешись, – сказала ему Джастина с улыбкой.

Он неловко приподнял руку, поправляя свою прическу.

– Мне всегда нравился этот твой жест, – сказала она. – Когда ты так делаешь, кажешься таким беспомощным!

Питер виновато пожал плечами.

– Вот видишь, ничего не изменилось, – он поцеловал ее в губы.

Обнявшись, они вышли из домика. Питер закрыл дверь.

– Я сниму его на месяц, – сказал он, идя вслед за Джастиной по узкой тропинке.

– Зачем?

– Не хочу, чтобы другие бывали в нем.


Нарушать традиции в обществе, а тем более – в оксфордском, было не принято, поэтому в следующее воскресенье все снова встретились в гольф-клубе. Правда Лион Хартгейм задержался из-за неотложных дел, но он обещал приехать чуть-чуть попозже. Джастина вместе с Молли почти сразу же пошла в поле, куда через некоторое время отправился и Питер. Ольвия осталась одна за круглым белым столиком под полосатым тентом. Но скучать ей долго не пришлось, так как через некоторое время к ней подсел высокий, стройный, импозантно одетый мужчина.

– Вы позволите? – деликатно поинтересовался он прежде чем сесть.

– Пожалуйста, – пригласила его Ольвия, так как быть одной ей совсем не хотелось. Но она тут же пожалела об этом.

– Миссис Рэдгрейв? – поинтересовался мужчина.

– Моя фамилия – Бэкстер, – холодно отозвалась она.

– Но ведь Рэдгрейв – ваша девичья фамилия, если я не ошибаюсь? – не отставал мужчина.

Его навязчивость начинала раздражать Ольвию.

– Вы – репортер? – спросила она его в лоб. – Если так, то сразу хочу вас предупредить: никаких интервью я давать не собираюсь.

– Нет, я не имею никакого отношения к масс-медиа, – высокопарно ответил мужчина. – Разрешите представиться, я – Пэтрик Пэриман.

– Послушайте, Пэтрик Пэриман! – Ольвия была раздражена. – Я терпеть не могу, когда незнакомые мне люди начинают копаться в моем прошлом.

– Прошу меня извинить, миссис Бэкстер, – Пэтрик постоянно жестикулировал как скверный актер, – но я, с позволения сказать, немножко в курсе о вашем прошлом. Я прошу, если вас не затруднит, выслушать меня.

Ольвии как минимум два часа предстояло провести в одиночестве, и поэтому она решила не прогонять навязчивого мужчину.

– Ну, хорошо, валяйте, – небрежно махнула она.

– Я являюсь большим почитателем вашего таланта, – мужчина видимо не умел говорить нормально и любая фраза в его устах приобретала импозантность и вычурность.

– Я прекрасно помню ваш головокружительный успех – ваши картины стали символом 60-х годов, таким же значительным, как музыка «Битлз» и «Ролинг Стоунз»! Ваше имя не сходило с первых полос центральных газет, ваши выставки производили фурор!

Ольвия поморщилась.

– Если вы думаете, что сказали нечто новое, то глубоко ошибаетесь.

– Я больше не буду, – мужчина тут же надел на свое лицо маску глубокого извинения. – Но сейчас я бы попросил вас всего лишь одну минуту внимания. Я хочу вам рассказать о себе.

– Вы думаете мне это будет интересно? – Ольвии почему-то хотелось его разозлить.

Но Пэтрик был непробиваем.

– Я очень надеюсь на это!

«Он либо нахал, либо круглый дурак», – подумала про себя Ольвия.

– Я – Пэтрик Пэриман, родился и вырос в Белфасте – столице северной Ирландии, – начал мужчина, так как будто выступал на заседании суда в качестве свидетеля.

– Я был младшим ребенком в семье, а всего нас там было аж девять человек и – о ужас! – восемь предыдущих – девочки, мои сестры. Видимо, родители очень хотели иметь сына и поэтому рожали детей одного за другим, пока не родился я. Мы почти все – погодки. Как вы сами понимаете, с раннего детства я жил среди девочек и привык восхищаться ими. Тем, как они одевались, разговаривали, их прическами и косметикой.

Ольвия криво усмехнулась.

– О, я понимаю, что вы могли подумать! – замахал руками мужчина. – Нет, нет, я не гомосексуалист, и никогда им не был. Я, разрешите представиться – дизайнер женской одежды, или выражаясь простым языком – модельер.

«Ага, теперь понятно!» – пронеслась в голове Ольвии мысль – «Привык тереться о голые женские задницы во время этих дурацких шоу – показов мод. Фу!» – Ольвия опять поморщилась.

Но Пэтрик был уже настолько увлечен собой, что не обращал внимания на ее реакцию.

– Должен вам признаться, что эту профессию я выбрал себе в детстве, в начале 60-х годов. Моя, с позволения сказать, любовь к приключениям привела меня в сам Париж! Это было прекрасно! Я чувствовал себя Ван Гогом и Гогеном одновременно. Я снял себе небольшую комнатку в мансарде, на Монмартре! Но это, так сказать, был внешний антураж, а с работой у меня сначала не очень ладилось. Я стучался в двери всех известных домов моделей, обивал пороги, кланялся, но кому я был нужен?! Мои юношеские амбиции улетучивались с каждым порывом ветра. Пока, наконец, меня не взял на работу один из малоизвестных модельеров, как он выразился «из жалости к бедному выходцу из Северной Ирландии». Три года я прожил в своей крохотной сырой комнатушке, пока ко мне не пришло настоящее спасение. Один из британских торговых гигантов привлек меня к работе над своим проектом в Неаполе. О, Италия! Как я люблю эту страну! А итальянские женщины – они такие темпераментные!

– Вы начинаете забываться, – прервала его Ольвия.

– О, прошу прощения, миссис Бэкстер! Это все так – экзотика.

– И что же было дальше? – поинтересовалась Ольвия.

Она боялась, что Пэтрик снова кинется в свои вычурные пространные изъяснения.

– Ах, да… План этот так и не был осуществлен. Но я остался работать в Италии и с тех пор я испытываю глубочайшее преклонение перед итальянским дизайном. А потом я поехал на свадьбу одной из своих сестер в Америку. Ах, да, я вас не предупредил – моя мать родом из Чикаго.

Ольвия закатила глаза: час от часу не легче!

– По пути назад я остановился в Нью-Йорке. Я подумал, что это для меня – шанс. О, как я люблю Америку: Манхэтэн, статуя Свободы – прекрасно!

Было очевидно, что Пэтрик потихоньку начал раздражать Ольвию.

Но он этого не замечал.

– Я снова стал стучаться во все двери и, как ни странно, и почти сразу же получил работу. Это было прекрасно! Я с головой окунулся в нью-йоркскую жизнь. Я провел там несколько счастливых лет. Я стал специалистом по экспорту и импорту одежды. После этого я решил вернуться в Ирландию, чтобы создать свое собственное дело. Такую маленькую компанию, – он сложил ладони, Показывая размеры своего предприятия. – Но успех сопутствовал мне неуклонно. Я превратил свою небольшую фирму в настоящий концерн!

Пэтрик посмотрел на Ольвию, ожидая реакции на свои последние слова. Но лицо женщины оставалось демонстративно безразличным. Пэтрика это немного смутило, но не настолько, чтобы он смог замолчать.

– Теперь я настоящий жрец моды и веду очень беспокойный образ жизни. Сами понимаете – дела! Я то в Дублине, то в Белфасте, то в Лондоне, то в Париже, то в Нью-Йорке.

– То в Оксфорде, – добавила Ольвия.

Пэтрик жеманно рассмеялся.

– О, здесь я оказался совершенно случайно.

– Вы искали меня? – спросила Ольвия.

– Нет, что вы. Я заехал к своему другу, и он мне рассказал, что вы живете рядом.

– Ваш друг – Лион Хартгейм?

Пэтрик удивленно посмотрел на Ольвию.

– Нет, я первый раз слышу это имя.

«Так, хорошо, что я его не прогнала, – подумала Ольвия. – Я надеялась, что попаду в тихое провинциальное местечко, где никто не будет знать обо мне ничего. Но не успели мы тут обосноваться, как уже весь город шушукается за моей спиной и сплетничает обо мне. Прекрасно! И зачем мы только покупали этот дурацкий дом? Ведь я хотела только одного – тишины и покоя. Да и Питер со мной постоянно соглашался. Надо было, как я и предлагала, ехать на острова, в деревню, к простым людям, которым нет дела до того, чем ты занимаешься сейчас или занимался в молодости. Это все Питер. Он испугался деревни. Его можно понять, он никогда там не жил. А для меня это было бы возвращением в детство».

Тут до нее дошло, что все это время Пэтрик говорил без умолку, размахивая руками:

– Связано с утонченным дизайном, с моделями одежды, которые изготавливаются из качественных тканей, в частности из ирландского льна. Я всячески стараюсь избежать истерии, зачастую связанной с индустрией одежды. Видите ли, я равнодушно отношусь к обреченным на недолгую жизнь так называемым театральным тенденциям, но…

– Какие могут быть но? – огрызнулась Ольвия. – Ведь, как я поняла, у вас все прекрасно!

– Вы совершенно правы, – закивал головой Пэтрик, – но для того, чтобы удержаться на гребне волны, мне просто необходимо появляться со своими моделями в самых престижных салонах. И вот здесь, в Оксфорде, когда мне сказали, что вы сидите рядом, у меня тут же родилась идея.

Ольвия расхохоталась. Она почувствовала, что раздражение ее начинает улетучиваться с каждой минутой. Теперь Пэтрик просто ее веселил.

– Видите ли, если бы вы согласились на то, чтобы я использовал мотивы ваши известных всему миру произведений в своих моделях одежды, то я уверен, что мы смогли бы создать великолепную коллекцию, которая была бы близка всем поколениям. Она бы была одновременно и в стиле ретро и ультрамодная по своей форме. Если бы мы с вами объединили наши усилия, то смогли бы создать такое!.. – Пэтрик захлебнулся, не находя слов, что было для него довольно странно.

Ольвия снова рассмеялась. Теперь она уже не знала, как поступить: либо послать мистера Пэримана к черту, либо досмотреть этот балаган до конца, хотя конца ему не предвиделось.

Спас ее Лион Хартгейм, который как раз в это время подъехал к гольф-клубу и, заметив Ольвию, подошел к ней. Появление другого мужчины смутило Пэтрика, и он стушевался. Ольвии даже стало его немного жаль.

– Хорошо, мистер Пэриман, я подумаю над вашим предложением, – решила успокоить его Ольвия. – А сейчас – прошу прощения!

– Я все понимаю, все понимаю, – Пэтрик театральным жестом приложил руки к своей груди, встал из-за столика и протянул Ольвии свою визитную карточку.

– Я с огромным нетерпением буду ждать вашего звонка, – произнес он, раскланиваясь.

Пока Ольвия со смехом рассказывала Лиону о Пэтрике Пэримане, к столу подошли Джастина, Молли и Питер, закончившие игру. Они уселись в легкие плетеные кресла и принялись жадно пить сок. Питер поставил пустой стакан на столик и сообщил радостным голосом Ольвии и Лиону:

– А знаете, Джастина убедила меня принять участие в ее студенческом театре.

– И ты согласился? – удивленно посмотрела на него Ольвия.

– А почему бы и нет? – улыбнулся Питер. – Ведь это так прекрасно – современная молодежь с ее беззастенчивостью и раскрепощенностью!

– Но ведь ты всегда скептически относился к любительству в любом деле, ты же всегда ратовал за высокий профессионализм!

– Профессионализм не рождается на голом месте, – назидательно сказал Питер, – а поэтому если мы хотим, чтобы наш театр в конце концов не умер окончательно, должны помочь молодым людям найти правильные ориентиры во всем этом хаосе, который обрушивается на их головы.

– Совершенно с вами согласен, – поддержал его Лион.


– Какое прекрасное вино! – воскликнул Лион и отпил глоток из высокого бокала.

В этот вечер они с Джастиной были приглашены на ужин к Бэкстерам.

– Вы хотите что-нибудь еще? – поинтересовалась Ольвия.

– Нет, нет, что вы! – поблагодарили Лион и Джастина, – большое спасибо. Мы так наелись. Все было очень вкусно!

– Ну, тогда скоро будет кофе, – улыбнулась Ольвия.

Она собрала тарелки и отправилась на кухню.

– Извините, миссис Бэкстер, – окликнул ее Лион, – я кофе по вечерам не пью. Лучше чай.

– Вас что-нибудь беспокоит? – участливо поинтересовалась Ольвия.

– Да, – Лион смутился, – сердце видите ли…

Лион вызвался помочь хозяйке. Он взял оставшиеся тарелки и пошел на кухню.

Ольвия мыла посуду, а он взялся варить кофе.

– Но ведь вы его не пьете! – улыбнулась Ольвия.

– О, зато в молодости я был большим гурманом. Все это знали, поэтому в любых компаниях варить кофе всегда доверяли только мне.

Питер и Джастина остались в комнате вдвоем. Они сидели за столом и молчали. Пауза стала затягиваться.

– Так и не произнесешь ни слова? – Джастина посмотрела на Питера.

Вместо ответа он поднялся из-за стола, схватил ее за руку и подвел к книжному шкафу, там Лион и Ольвия не могли их увидеть.

– Завтра в шесть я тебя жду в мотеле, – Питер коснулся губам ее уха.

От его горячего дыхания по телу Джастины пробежала дрожь.

– Нет… Нет. Она волновалась.

Питер хотел поцеловать ее, но она испуганно отмахнулась и громко произнесла:

– Какие прекрасные у вас книги.

В это время с кухни вернулись Лион и Ольвия.

– Вы не плохо обставили комнату, – заметил Лион.

Действительно, из серой, необжитой получилась очень уютная гостиная. Здесь не осталось и следа от той аскетичной строгости, которая доминировала при прежнем хозяине.

Кожаная обивка дивана и кресел прекрасно гармонировала с шелковыми обоями и роскошной люстрой. Интерьер дополняли тяжелые длинные драпировки на окнах.

– Да, неплохо получилось, – сказал Питер. – Камин такой большой… Вот только рояль немного не вписывается.

В самом деле рояль был громоздким и старомодным. Он плохо сочетался с современной обстановкой комнаты.

Ольвия пригласила всех к столу. Они снова уселись на свои места, а хозяйка все еще сновала между гостиной и кухней.

– Ой, а это что такое? – неожиданно раздался ее голос из коридора.

Она появилась в холле, держа в руках небольшой сверток, перевязанный ленточкой. Питер страшно смутился.

– Это подарок, – пробормотал он.

– Мне? – его жена удивилась.

– Тебе, – ответил он.

Джастина метнула на Питера недовольный взгляд.

– У вас сегодня праздник? – холодно полюбопытствовала она.

– Нет, – пожала плечами Ольвия.

От неожиданности она сама немного растерялась. Обычно Питер не любил делать подарки, а вернее сказать, не умел. Поэтому все вещи она покупала себе сама.

– Это – подарок перед разлукой, – пробормотал Питер.

Не сообразив сразу, Джастина бросила на него недоуменный взгляд. Лион тоже посмотрел на него.

– А! Вот оно что! – рассмеялась Ольвия. – Я уезжаю на три дня, – пояснила она. – Питер не хочет ехать со мной. Говорит, что намерен кое-что переставить в доме. Я не удивлюсь, если к моему приезду рояль будет на чердаке.

Все рассмеялись, а Джастина и Питер загадочно переглянулись.

– И куда же вы едете? – поинтересовался Лион.

– В Лондон, – ответила Ольвия. – Мне вчера позвонил один из моих бывших агентов. Не знаю точно, но вроде бы к моим картинам снова проявляется повышенный интерес. В общем, надо съездить, на месте со всем разобраться.

Она склонилась над свертком.

– Сейчас посмотрим. А, кажется я догадываюсь. Спасибо, дорогой, – она улыбнулась мужу.

– И что же там такое? – поинтересовалась Джастина.

– В прошлое воскресенье мы гуляли по городу и зашли в магазин готового платья, – пояснила Ольвия. – Одно из них мне очень понравилось. Я его даже примеряла.

Она улыбалась, она была счастлива.

– А потом? – допытывалась Джастина. Питер посмотрел на жену.

– Потом я заметила, что его нельзя надевать, потому что оно слишком экстравагантное.

В это время Ольвия достала платье из ярко-красной ткани с большим вырезом на спине. Ее глаза радостно светились. Лион посмотрел на нее и про себя отметил, что Ольвия сейчас очень хороша собой.

Джастина же наоборот вспыхнула. Она ревновала, она хотела, чтобы Питер дарил подарки только ей и любовался лишь ее красотой. В эту минуту она завидовала Ольвии, хотя, в принципе, прекрасно сознавала, что этого делать не следует. Она даже понимала, почему Питер поступил так. В глубине души он, видимо, чувствовал большую вину перед своей женой и подсознательно пытался хоть как-то оправдаться. Именно поэтому он и купил ей это платье. Хотя Джастина понимала это – поступок его был довольно неуклюжий.

Питер сидел, потупив глаза, он проклинал себя за то, что забыл спрятать злосчастный пакет и оставил его лежать на видном месте.

Ольвия стояла счастливая и смущенная.

– Отличное платье – сказала Джастина. – Теперь именно такие и носят.

Ольвия рассмеялась.

– Но ведь вы еще не видели его на мне.

– А вы примерьте, – предложила ей Джастина.

– Да, как-то неудобно, – пожала плечами Ольвия.

– Что вы, что вы, – поддержал свою жену Лион.

Джастина посмотрела на Питера. Тот сидел молча, нахмурив брови. Ему все это было неприятно. Он хотел быть с ней вдвоем и только вдвоем. И чтобы никого рядом – никакого Лиона, никакой Ольвии.

Они были лишними, они мешали. Ему так хотелось взять Джастину на руки и целовать, целовать, доводя себя до исступления. Ольвия стояла в нерешительности, поглядывая на Питера, который, она не понимала почему, был недоволен.

– Пойдемте, я вам помогу, – Джастина встала с кресла.

Вскоре из спальни донесся их возбужденный разговор.

Лион усмехнулся:

– Женщины всегда остаются женщинами. Питер в ответ пробормотал что-то невнятное.

– Вы не представляете себе, что для меня означает ее смех, – прервал короткое молчание Лион.

Питер удивленно посмотрел на него.

– В последнее время у нас не ладились отношения и все это было по моей вине.

– Но сейчас, надеюсь, у вас все в порядке? – спросил он у Лиона.

– О, да, конечно, благодарю вас, – ответил тот. – Сейчас у нас, слава Богу, все хорошо.

При этих словах Лион рассмеялся.

Их прервали оживленные голоса Ольвии и Джастины. Женщины спускались по лестнице. Лион поспешил им навстречу. Растерявшийся Питер немного помедлил, но потом пошел следом за ним. В тот вечер Ольвия была хороша, как никогда! Платье подчеркивало ее стройную фигуру, а декольте придавало ей особый шик и сексуальность.

Питер застыл от изумления. Он не знал как себя вести. Перед ним стояли две женщины, обе принадлежали ему. Он восхищенно смотрел на Ольвию и искренне радовался ее новому платью, но все-таки она была серой мышкой в сравнении с обворожительной красавицей Джастиной.

Питер встретился взглядами с Джастиной. В глазах ее он видел холодноватый блеск. Она решила быть жестокой до конца:

– Декольте сейчас в моде, разрез совсем небольшой. Я едва уговорила Ольвию выйти сюда. Она пообещала мне, что будет надевать это платье только при муже.

– Нет, – возразил Питер. – Пусть надевает когда захочет. Я отнюдь не ревнивец.

Он снова встретился взглядом с Джастиной. Ольвия кружилась, подол платья поднялся. Одна нога полностью оголилась – с боку был глубокий разрез, чуть не до самого бедра. А Питер подумал, что если бы на месте жены была Джастина, то это было бы выше его сил. Он был смущен и не знал куда деваться. Лион же наоборот стал изображать из себя галантного кавалера и опять помог Ольвии убрать посуду со стола.

Питер стоял возле стены, делая вид, что разглядывает картину. Как только они остались вдвоем, Джастина взяла его за руку:

– Я приду завтра в шесть, – шепнула она.

Питер хотел обнять ее, но она ловко увернулась и тоже пошла на кухню. Там Лион беседовал с Ольвией. Они ни о чем не догадывались, ни о чем не подозревали.

Ольвия считала себя счастливой женой. А Лиону было приятно видеть Джастину снова цветущей, улыбающейся, с блеском в глазах. Правда он не мог понять – почему. Раньше он никогда не задавал себе подобных вопросов. Природная уверенность в том, что у него все должно быть в порядке, не позволила ему сделать этого и теперь. Питер стоял и слушал, как на кухне громко разговаривают и смеются. У него кружилась голова, подкашивались ноги.

«Боже, как они глупы. Они не знают настоящей жизни, настоящего счастья!» А он был счастлив, потому что Джастина любила его. И завтра вновь наступят сладкие минуты блаженства…


В актовом зале колледжа стояла мертвая тишина. Только что закончилась «прогонка» спектакля, который студенты готовили к очередному фестивалю, и все актеры, не успевшие снять костюмы и смыть грим, сидели в зале. Не слышно было возбужденных возгласов, никто не обсуждал игру своих товарищей, не шептался, не назначал свиданий.

И это было понятно. Ведь в зале присутствовал сам Питер Бэкстер. Актеры проклинали себя за то волнение, которое их охватило, когда они узнали, что спектакль будет смотреть сам маэстро. Никто из них не мог даже мечтать о том, что когда-нибудь знаменитый режиссер будет оценивать их игру. Они прекрасно понимали, что Бэкстер – один из самых известных в мире театральных профессионалов. И то, что он снизошел до просмотра жалкого любительского спектакля, было для них непонятно. А все непонятное пугает и заставляет делать ошибки.

Никто из них не догадывался об истинной причине такого демократизма лондонского бонзы. Питер, прекрасно понимая, что все ждут от него каких-нибудь слов, не торопясь, с достоинством вышел к сцене и, повернувшись, стал напротив притихших студентов.

Окинул взглядом взволнованные лица, посмотрел на Джастину, сидевшую среди своих питомцев, и усмехнулся.

Вначале он хотел просто посмеяться над всем этим карнавальным действом, которое только что отшумело на сцене. Но потом он подумал, что Джастина ему этого не простит. И тогда он решил оставить свою спесь и поговорить с молодыми людьми всерьез и начистоту. Спектакль ему не понравился. Он был откровенно неудачным, но в то же время назвать актеров полностью бесталанными он не мог. От его профессионального взгляда не укрылось и то, что из двух-трех в будущем могут выйти неплохие артисты. Но это при условии, если они будут работать. А работать нужно, забыв про все на свете, целиком отдав свою жизнь любимому делу. Только тогда может выйти какой-то толк. Хотя, это можно сказать не только про театр. Так – в любом деле.

Питер снова посмотрел на актеров, на их дурацкий грим, на клоунские костюмы, которые, по задумке постановщика, должны были вызывать смех в зале.

– Комедия… – негромко произнес он. После этого слова студенты все, как по команде, подняли глаза на него. Он продолжал:

– При кажущейся простоте, комедия – самый сложный жанр театрального искусства. Потому что если комедия – ради комедии, то это не театр, а цирк, балаган. В театре же жанр комедии используют для того, чтобы выразить глубокие идеи. Главное достоинство комедии заключается в том, что она одновременно и занимательна и серьезна. Ведь юмор по своей природе глубоко философичен.

Питер улыбнулся лукавой улыбкой.

– Я прекрасно понимаю, что вы сейчас обо мне думаете. Вот мол, пришел старый дурак и будет нас – молодых – учить жизни. Поверьте мне – это не так. Я не собираюсь вас учить жизни. Но если вы хотите от меня услышать мнение о театре, то тут мне есть что вам сказать. И любой мой совет, любое мое слово выстрадано мною за долгие годы. Самое главное – вы должны осознать, что жизнь не так поверхностна, как кажется на первый взгляд. Но в то же время надо уметь говорить о самых серьезных проблемах легко и доступно. Люди постоянно пытаются упорядочить хаос, а добившись своего, испытывают острое чувство потери. Это происходит оттого, что жажда хаоса глубоко органична для человека. А поэтому мне импонирует та тема, которую вы разрабатываете. В вашем спектакле, в этой новой, на первый взгляд, комедии, кроется глубокая серьезная мысль. Ваши герои ищут счастье, но оно оказывается призрачным, потому что они подменяют понятие счастья, так необходимого всем людям, просто общепринятыми нормами поведения в обществе. А про таких людей очень хочется сказать, что они были бы счастливее, если бы не были такими счастливыми.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации