Читать книгу "Две стороны одной измены"

Поднялась и, подойдя к двери в комнату, распахнула её. Тут же в меня буквально впился требовательный взгляд отца. В глазах его плескался страх, но при этом сквозило немое предупреждение. Он словно обещал мне все кары мира, если вдруг всё пойдёт не так, как нужно ему.

– Я пришла, чтобы маму отпустить на маникюр, – откликнулась я бесстрастно, прекрасно поняв, что папа действительно в курсе прибытия Альбины и обнажения передо мною злосчастной правды.

Он выдохнул не без облегчения, когда осознал, что мама ничего не знает, даже попытался заискивающе улыбнуться.

– Я могу и не уходить… Если тебе снова нездоровится… – произнесла мама растерянно.

Она слишком хорошо чувствовала своего мужа, что раньше вызывало у меня восхищение, а сейчас – агрессию в сторону отца. Ему же это было так удобно… Комфортно пользоваться семейным благополучием, созданным руками той женщины, которой он безбожно врал столько времени…

– Нет-нет, иди Лар, иди, – откликнулся папа, и я повернулась к ней.

– Мам, давай, беги на маникюр, мы здесь прекрасно проведём время, – пообещала, не сумев сдержать того, что прорывалось через все преграды, которые я выставляла внутри себя.

Пока мама собиралась, я прошла в их с отцом комнату и устроилась на стуле. На папу старалась не смотреть, хотя и ощущала, как он пытается установить между нами зрительный контакт.

– Всё, я побежала! Скоро буду, – донёсся до меня голос мамы их прихожей, а через пару мгновений она ушла.

И как только мы с отцом услышали звук поворачивающегося в замке ключа, показалось, что пространство заиндевело. Стало ледяным и хрупким.

– Я думаю, ты в курсе всего, папа, – произнесла я, всё же взглянув на отца.

Голос мой при этом был хриплым, царапал горло.

Тот человек, которого я безумно любила и которому доверяла на все сто, упрямо вздёрнул подбородок и ответил:

– Да, я знаю, что Альбина к тебе приходила. Но поверь мне – я сделал свой выбор уже давно. Только ты и Лара – моя семья. А всё остальное не имеет никакого отношения ни ко мне, ни к тебе, ни тем более к твоей матери!

Папа говорил с запалом, и я бы, возможно, поверила его словам, если бы не видела своими глазами тот чёртов альбом.

Отец прекрасно жил на две семьи, растил Альбину… Он познакомил свою вторую дочь с моим мужем. Так что все его фразы можно было делить на десять, а то и на сто.

Но сказать ему об этом я не успела. Потому что папа вдруг ошарашил:

– Маме нельзя нервничать. Она не говорила тебе, чтобы не волновать, но не так давно у неё обнаружили рассеянный склероз. Сейчас она на уколах… И эти новости ей здоровья не прибавят. Так что давай обсудим всё, о чём бы тебе хотелось поговорить, а после ты будешь просто молчать по поводу Альбины.

Известия о маминой болезни стали ещё одним ударом. Сколько будет подобных потрясений, которые устроят мини атомный взрыв в моей порядком истощённой нервной системе?

Что ещё я узнаю следом? То, что не позволит мне и дальше быть тем человеком, которым я являлась на протяжении тридцати пяти лет своей жизни?

– Что за бред? – не без воинственности, явно звучащей в голосе, потребовала я ответа у отца.

Первой мыслью была идея о том, что папа просто придумал это, чтобы избежать обнажения грязной правды. Но может, это и впрямь истина? Мама ведь была очень любящим родителем, она всегда меня ограждала от плохих новостей, говоря, что жизнь в любом случае выдаст целый ворох неприятных известий.

– Никакой не бред, – откликнулся отец.

Он опустил ноги с постели, и я в очередной раз отметила про себя тот факт, что папа сильно исхудал. А может, здесь всё просто? Пока мама реально болела, отец был в нервном напряжении по поводу того, что будет с ним и его семейной обустроенностью, в которую он так вцепился. Вот и недомогание налицо…

– Я бы не стал такое выдумывать, ты же знаешь. И я очень за неё переживаю.

Сложив руки на груди, я смотрела за тем, как отец встаёт и начинает медленно одеваться. Наверное, это было неправильно, но сейчас в каждом его жесте и движении мне виделось нечто театральное. Как будто он намеренно показывал мне, как всё плохо и как ему тяжело.

А на деле мне нужно было думать о том, что трудно вовсе не ему. Пока только на моих плечах лежал весь груз тех жутких новостей, которые ещё не скоро смогу осознать.

– Так переживал все эти годы, что тебе это не мешало полноценно растить Альбину? – хмыкнула в ответ.

Он смерил меня строгим взглядом, но ничего произносить не стал. Задумчиво посмотрел куда-то в сторону, затем опять перевёл глаза на меня.

– Я был ей отцом для того, чтобы скрыть свой грешок. О котором очень сожалею, и если бы мне предоставилась возможность всё исправить там, в прошлом, я бы никогда даже не подумал о близости с другой женщиной.

У меня к горлу аж комок подкатил. Стало трудно дышать и затошнило. Об этом я знать не хотела, но пришлось всё же спросить:

– И почему же подумал в своё время? Хотел уйти от матери?

Только я задала этот вопрос, как отец буквально вызверился на меня:

– Никогда! Никогда я даже близко об этом не думал, Лена! Надеюсь, что это ясно по тому, как я относился к Ларе всегда, всю нашу совместную жизнь!

Он говорил с запалом, но смысла в том, чтобы так пытаться меня в этом убедить, не было. Я ведь действительно видела своими глазами родительские отношения. Только сейчас всё было омрачено тем следом, который тянулся из прошлого…

– Это ясно да, только поверь, папа, когда думаешь о вашей с мамой совместной судьбе и вспоминаешь прибытие Альбины, как-то уже совсем не радужно становится.

Отец покаянно опустил голову, а я продолжила наступление:

– Зачем ты познакомил Тимофея со своей второй дочерью? – намеренно выбрав именно эти слова, спросила у отца. – Ты же теперь в курсе того, что у меня больше нет семьи? Как на это смотришь, папа? М? Душа не болит? Или если вторая кровинушка счастлива, то и на первую уже плевать?

Я начала духариться. Выдавала эти суждения голосом, в котором сквозило отчаяние, потому что понимала: я осталась одна… Просто-напросто одна…

Больше не будет задушевных разговоров с отцом, мужа у меня и впрямь больше нет. Зато эта сучка-Альбина, наверное, в восторге…

– Нет, Лена, нет… – вдруг выдохнул папа, закрыв лицо руками.

Его тело стали сотрясать рыдания, но бросаться и успокаивать человека, который сам и создал эту ситуацию, я не стала. Горе отца – ничто в сравнении с тем, какой крах постиг мою жизнь…

Я думала об этом и удивлялась сама себе. Эгоисткой никогда не была, но сейчас именно мысли о себе любимой стали якорем, за который я уцепилась мысленно.

– Мне на тебя никогда не будет плевать! Я отдам тебе всё – только ты моя дочь и больше никто! А то, как поступил Тимофей… Я говорил с ним об этом не раз. Но сейчас он уже непреклонен. Если раньше твой муж ещё допускал вероятность того, что ему удастся жить на две семьи, теперь сказал, что его выбор однозначен.

Папа сглотнул, глядя на меня виновато, а мне было не до его реакций и чувства дискомфорта. Конечно, я знала от Васина, что он – уже не мой. Но сейчас меня будто обухом по голове ударяли и ударяли раз за разом.

Вся эта мерзость обсуждалась за нашими с мамой спинами, а мы жили свои жизни, которые зависели от выбора папы и Тимофея. И в любой момент рука палача могла опуститься и покончить с нашим эфемерным счастьем.

Что и случилось…

– В целом, мне всё понятно, – проговорила я тихо, поднимаясь, чтобы покинуть общество отца.

Он тут же всполошился:

– Ты ведь ничего не скажешь Ларисе, да? Ей будет очень плохо… и мне тоже. И главное – эта правда ничего не исправит! Сделает только хуже. А Альбина успокоится, я уверен. Теперь-то точно…

Прекрасно… Мою семью принесли в жертву, чтобы папе спокойно жилось и дальше. Я и мои дети станут заложниками этой ситуации и будут страдать в первую очередь, чтобы остальные наслаждались тем, что украли у безвинных людей…

– Ничего не могу обещать, Алексей Юрьевич, – хмыкнула, впервые назвав отца по имени-отчеству. – Ничего не могу обещать.

Слова, которые я повторила, повисли в воздухе той горечью, которой было пропитано всё моё существование в данный момент.

Через мгновение я ушла, не выдержав больше напряжения, пронзившего пространство.

Кажется, теперь у меня точно больше не было не только мужа, но ещё и отца…

***

Возвращение домой вновь ударило по натянутым до предела нервам. От вида той еды, которую сегодня готовила, ещё не зная, что моя жизнь вот-вот превратится в кошмар наяву, на глазах сами по себе выступили слёзы.

Но разнюниваться было нельзя. Сначала я обязана была пройти через ещё одно жуткое событие в виде разговора с Крис и Викой. Пока даже не представляла, как они отреагируют. Особенно старшая, на которую, казалось, не так посмотри, и она уже впадёт то в депрессию, то ещё во что похуже…

Сначала домой вернулась Вика. Я покормила её, расспросила о том, как прошёл день. Кажется, дочь по мне не заметила, что наша семейная жизнь висит на волоске, что было, разумеется, только к лучшему.

Затем я стала порядком нервничать. Вика ушла в детскую, а я поняла, что Кристина задерживается. Схватив телефон, набрала номер дочери, но она не подошла!

Страх затопил меня удушливой волной. Вытеснил вообще все негативные ощущения, которые были связаны с предательством отца и Тимофея. Стало понятно в одночасье, что нет ничего хуже, чем опасаться за своего ребёнка – всё остальное меркло по сравнению с этим, превращаясь в ничто.

Набрав номер классного руководителя, я задала ей вопрос относительно местонахождения дочери, на что получила ответ, что она выяснит это и свяжется со мной через десять минут.

И это время стало жутким, наполненным такой чёрной безысходностью, что я забыла, как дышать.

Наконец, классная позвонила, и как раз в этот момент в прихожей раздался звук поворачивающегося в замке ключа.

– Спасибо, Наталья Леонидовна, – выдохнула я, приходя в себя. – Кристина вернулась.

Слушать ответ классрука не стала. Вышла в прихожую, где как раз переобувалась дочь, и поняла, что явилась она домой не одна.

– Ой, Лен… Ты чего так с лица сбледнулась, – выдал Васин ту фразу, которую обычно любил вставить к месту и не особо. – Мы с Кристи дома.

Я так и застыла немой статуей, ибо казалось, что Тимофей завёл какую-то свою игру.

Не обращая на мужа внимания, потребовала у Кристины ответа:

– Почему ты не подходила к телефону?

Дочь недовольно сверкнула глазами в мою сторону, а затем обменялась с отцом понимающими взглядами. Всё ясно… Пока я выясняла с папой обстоятельства того, как Альбина пришла в нашу жизнь, Тим без дела не сидел.

Но чего он добивался? Что я оставлю его жить здесь? Или что мы всё же ни слова не расскажем девочкам, а он солжёт, что уехал в длительную командировку?

Внезапно меня прошило жуткой догадкой. А что если Тимофей уже всё поведал Кристине? Но сделал это в том свете, который был бы выгоден ему?

Нет, это бред чистой воды. Дочь бы никогда не восприняла подобное как норму…

– Мы с папой ели гамбургеры, я не слышала, – пожала плечами Крис.

Я удивлённо воззрилась на Тима. Во-первых, такую еду дочь не любила. А даже если иногда и съедала «в охотку», потом себя корила за лишние употреблённые калории. Во-вторых, у нас было негласное правило – ужинаем мы дома, тем, что мать, то есть, я, ставит на стол.

– Вообще-то я сегодня полдня готовила, чтобы мы сели поесть, как обычно… – начала, но поняла, что это бессмысленно.

И даже опасно. Если вдруг сейчас Васин заявит, что мы тогда садимся ужинать всей семьёй, то придётся уже сейчас высказать ему, куда он может идти со своими предложениями.

– Я сыта, мам, – откликнулась Кристина и, подхватив сумку, вновь обменялась с Тимом молчаливыми взорами.

Которые мне совершенно не понравились и даже ввели в некое состояние ступора.

– Отнеси вещи и скажи Вике, что мы ждём вас обеих на кухне, – проговорила я в спину удаляющейся дочери.

Она лишь на мгновение застыла и, ничего не ответив, скрылась в недрах детской. А мы с Васиным остались наедине.

Говорить с мужем о чём бы то ни было, смысла я не видела. Мы всё обсудим, но когда сядем вчетвером обговаривать грешки главы семейства. Однако когда направилась на кухню, муж спросил:

– Как диалог с отцом?

Обернувшись к Васину так резко, что это движение отдало мне в шейные позвонки, я в недоумении смотрела и смотрела на него, гадая, что именно он хочет услышать. Скорее всего, интересуется этим для Альбины, ведь этой змее подколодной всюду надо заползти и пустить свой яд.

– Не твоё дело, – отрезала в ответ. – С нынешнего дня это только наши семейные истории с мамой и папой, и тебя они совершенно не касаются.

Хотела присовокупить к этому, что и его шлюха тоже никакого отношения к данному аспекту моей жизни не имеет, но не стала этого делать. А потом у меня и вовсе дар речи потерялся, когда Тимофей проговорил спокойно, будто это была данность:

– Хорошо, дело твоё. А вот моих детей вопрос наличия Али касается. И Кристина уже в курсе того, что у неё есть братик. Я ей сегодня всё рассказал.

Мои глаза распахнулись, а воздух в лёгких кончился. В который раз за сегодняшний день. Нет, нужно перестать даже задаваться вопросом о том: есть ли что-то, что способно меня удивить ещё сильнее? Потому что из раза в раз жизнь в лице мужа или отца показывала – может.

– Что ты… что ты натворил? – выдохнула с неверием, очень рассчитывая на то, что Васин мне просто соврал.

А сама Кристина… Она действительно вот так просто восприняла эти известия?

– Да ничего не натворил, Лена! – процедил Тим. – Ничего! Ты всё равно бы им всё сказала…

Я схватилась за голову, которую стало разрывать на части. Надо взять себя в руки… Надо просто взять себя в руки…

– Так… Хорошо. Идём говорить, как и планировали, – отчеканила я ледяным тоном. – Хочу лично узнать у дочери, что она об этом думает!

Я всё же прошествовала на кухню, и мне казалось, что в спину вонзаются кинжалы – видимо, некогда любимый муж буквально испепелял меня взглядом. Но мне было на это всё равно. Сейчас я хотела лишь дать знать своим детям о том, что Тимофей Игоревич сотворил собственными руками.

Наконец, они втроём пришли следом за мной. Тим опустился напротив, Кристина предпочла занять нейтральную позицию, устроившись посередине между мною и своим отцом.

А вот Викуся держалась поближе ко мне. И если даже подозревала что-то неладное, старалась этого не показывать.

– Итак… Крис уже в курсе того, по какому поводу мы собрались, а вот для Вики это будет сюрпризом, – мрачно проговорила я, смерив мужа таким взором, по которому бы он понял, что лезть вперёд меня в пекло не стоит.

Старшая дочь насупилась окончательно и опустила глаза долу, а младшая нахмурилась.

– У вашего отца есть вторая семья, в которой растёт ребёнок. Мальчик.

Я намеренно не стала говорить определений вроде «ваш брат» или чего-то подобного. Может, тот самый сын и не был виноват ни в чём, но для меня он был никем. И думать я должна была исключительно о себе и своих детях.

Которые отреагировали совершенно по-разному. Крис ещё ниже опустила взгляд, а Вика вдруг сделала рваный вдох и прошептала вопросительно:

– Мама?

Я повернула к ней голову и увидела такой ужас, который плескался на дне глаз дочери, что у меня душа ушла в пятки. А что если от этого ей станет плохо? Что, если она получит сейчас настолько глубокую моральную травму, что она станет для неё шрамом на всю жизнь?

Хотя, что толку об этом спрашивать, если ответ очевиден?

– Викусь, мама говорит правду, но это не значит, что вы перестанете быть мне детьми! – с жаром заявил Тимофей, пока наша младшая дочь стала впиваться в моё колено пальцами.

Она делала это неосознанно, а я машинально потянулась к ней, прижала к себе крепче, чтобы поделиться ощущением материнского тепла и надёжности. Теми фундаментами любой нормальной человеческой жизни, которые держат на плаву, что бы ни случилось.

– Мама? – снова шепнула Вика, и я обняла её так, что показалось, будто хрустнут косточки.

– Я узнала об этом сегодня, когда ко мне пришла женщина по имени Альбина, – произнесла безэмоционально, потому что мне нужно было держаться.

Ради детей, пусть я пока и не понимала, что чувствует и думает Кристина.

– Она попыталась проникнуть в наш дом, рассказала, что пять лет живёт с вашим отцом. Родила ему сына. И что она забирает вашего папу в обмен…

– Замолчи! Лена! Замолчи!

Тим заорал это не своим голосом. Он выпучил глаза и смотрел на меня, как будто я была сумасшедшей. На что он рассчитывал? Что я промолчу и не стану говорить о «родственных» связях с этой захватчицей?

– Не смей на меня кричать! – завопила я так, словно и впрямь была безумна.

Вика закрыла лицо ладонями и стала рыдать взахлёб. А Кристина побелела и только и сидела, кусая губы чуть ли не до крови.

– Это вы с моим папашей сотворили всё это! Вы вдвоём! А сейчас я должна засунуть язык себе поглубже и сделать всё так, чтобы вы не пострадали и выглядели чистенькими?

Муж бешено вращал глазами, глядя на меня с ненавистью. Затем резко отпихнул от себя стол и поднялся. Из глотки Тима вырывалось надсадное тяжёлое дыхание.

Мы же с девочками сидели втроём, и сейчас казались особенно уязвимыми и слабыми. Но это было не так! Пусть ни папа, ни Васин даже не рассчитывают на то, что я сломаюсь! И позволю сломать своих детей!

– Мама… в обмен на кого забирает папу эта… женщина? – прошептала Кристина, взирая на меня остекленевшими глазами.

Я могла соврать ей. Им обеим. Не впутывать в это бабушку и дедушку девочек и действительно принять решение просто отпустить Тимофея и забыть обо всём, как о страшном сне.

Хотя бы попытаться это сделать…

Но я понимала: не выйдет. Ложь всегда порождает ложь. И рано или поздно я обнаружу себя завравшейся настолько, что стану смотреть в глаза своей матери и не понимать, где истина, а где блеф.

И нет – я себе такого не позволю.

– В обмен на вашего дедушку Алексея, Кристина, – удивительно спокойным голосом ответила я.

После чего добавила, глядя прямо в лицо изменщика, на котором проступили пятна:

– Потому что у него тоже была вторая семья. И Альбина – моя сестра, о которой я ничего не знала до сегодняшнего дня.

Я не ожидала, что когда-нибудь в моей жизни наступит тот момент, который принесёт настолько острый негатив в мою сторону от мужа. Теперь в его глазах полыхала не просто ненависть… Он буквально прожигал меня взглядом, словно я только что отняла у него едва ли не всё.

– Я ненавижу эту вашу взрослую жизнь! – истерично выкрикнула Кристина, которая держалась из последних сил. – Ненавижу вас всех!

Вскочив, она устремилась прочь из кухни, пока Вика вновь стала всхлипывать. Так жалобно и горько, что у меня разрывалось сердце каждое мгновение. Но я не жалела о том, что случилось… Не сокрушалась по поводу того, что была не сдержана.

– Довольна? – прошипел Тимофей, в глазах которого появилось ещё и мрачное удовлетворение.

Дескать, ну что? Нашлась тут мать года, издевающаяся над своими собственными детьми.

– Нет, Васин. Я не довольна. И не успокоюсь вплоть до момента, пока вы с моим отцом не расплатитесь передо мною за то, что натворили.

Ледяной тон, которым я произносила эти слова, давался мне легко и просто. Пусть Тим соберёт свои вещи и свалит, и вот тогда я позволю эмоциям взять над собой верх. Мы с девочками всё обсудим втроём, без этого отравляющего и пышущего миазмами лжи присутствия Тимофея. Который думал о себе в первую очередь, а потом уже о тех, кто должен быть особенно дорог.

– Что ты имеешь в виду? – потребовал он ответа, сложив руки на груди.

По Вике, что тихо плакала рядом со мной, муж скользнул равнодушным взглядом. И я видела, что он словно бы опасается. Вот только бы понять, чего именно?

– Я подумаю об этом, когда останусь одна с детьми. Кажется, мы обсуждали тот факт, что ты сегодня собираешь вещи и уезжаешь к новой семье?

Васин продолжал сканировать меня взглядом, который, судя по всему, был призван уничтожить всех неугодных навечно. И хотя я понимала, что это невозможно, приятного от присутствия Тима и этих взоров было мало.

– Да, Лена, именно так я и поступлю, – наконец, проговорил он. – И знай, что сейчас ты совершила просто гигантскую ошибку!

Что под этим подразумевалось, бросаться и выяснять я не стала. Тем более, что и Тимофей выскочил из кухни, словно она превратилась в душную клетку.

Я же повернулась к дочери и предложила:

– Давай умоемся… И когда твой папа уедет, мы с тобой и Кристиной сядем и поговорим.

Вика кивнула и мы с ней отправились в ванную. Пока дочь умывалась, я чутко прислушивалась к тому, что происходило в квартире. И до меня доносились лишь звуки сборов Васина. Он нарочито шумел, даже выматерился пару раз.

Пусть выказывает своё раздражение сколько влезет! А потом забирает шмотки и валит ко всем чертям! Ведь то, что ещё утром казалось катастрофой, сейчас воспринималось чуть ли не благом.

Наконец он появился в прихожей. Тащил с собой чемодан и сумку, из которой аж торчало что-то, настолько сильно он её набил барахлом.

– За остальным приеду позже. И знай, Викуся, я хотел всё сделать иначе! Но твоя мама решила мстить через вас!

Я дёрнулась в сторону мужа, который, видимо, понял, что ещё пару слов – и ему несдобровать. Потому быстро обулся и, накинув куртку, выволок из квартиры вещи.

Мы с Викой остались вдвоём, при этом дочь вроде бы уже успокоилась, хотя я и понимала, что на осознание этой ситуации нам понадобится ещё очень много времени.

– Я пойду поговорить с Кристиной, – мягко сказала дочери. – Побудешь с нами? Или потом обсудим всё это вместе?

Она задумалась ненадолго, после чего решила:

– Поговори с ней сама…

И я поняла, что нервы Вики напряжены до предела. Продолжения она попросту не выдержит.

– Хорошо, родная, – ответила ей, крепко обняв. – Помни, что я тебя очень люблю и сделаю всё, чтобы ты и твоя сестра не пострадали.

Дочь вновь вжалась в меня со всей силой и на какое-то время мы застыли так, черпая успокоение друг в друге. А после она отправилась на кухню, а я – к Кристине.

И за что мне всё это?

***

– Папа! Папа!

К Васину со всех ног бросился тот человечек, которого он безмерно любил, и Тимофей, подхватив сына, закружил его, насколько позволяло пространство холла.

А оно позволяло, ибо Альбина и Денис жили в весьма комфортных и хороших условиях.

– О, Тимми, – улыбнулась Аля, которая вышла из спальни следом за сыном. – Как хорошо, что теперь ты с нами.

Васин прижал к себе Альбину одной рукой, предварительно усадив Дениса на сгиб второй. Проклятая червоточинка сомнений, которые охватили его в тот момент, когда он покидал квартиру своей официальной семьи, стала исчезать.

Всё теперь правильно, а истерики Лены объяснимы и даже очевидны. Никто же не думал, что она просто проглотит горькую правду, словно пилюлю с цианидом?

– Да, теперь я с вами, – ответил он, отстранившись и опустив Дениса на пол. – Но уходил со спецэффектами, – нервно усмехнулся он. – Женушка устроила целый спектакль из нашего расставания. Даже успела смотаться к вашему отцу.

Он едва договорил это, как глаза Али загорелись каким-то лихорадочным блеском, и она потребовала ответа:

– Её мамаша, эта старая кошёлка, теперь тоже в курсе? Серьёзно?

Тимофей в последнее время стал замечать, что Альбина очень даже негативно настроена в сторону Лениной матери. По правде говоря, его это порядком удивляло – если уж Але так нужен был он, то какая разница, что там происходит у Алексея и Ларисы?

Но Альбина, словно одержимая, регулярно заговаривала о том, как желает испоганить жизнь маме Лены, при этом какого-то веского повода у неё для этого не имелось.

Лариса, если уж так посудить, была пострадавшей стороной, которая, ко всему, ещё и ни о чём не знала. Но Васин больше об этом не упоминал. Хватило ему одного раза, когда ляпнул, не подумав, дескать, Лариса Валентиновна не при чём, так что с неё и взятки гладки. Тогда Аля взбеленилась так сильно, что он с трудом узнал в фурии с исказившимися чертами лица ту нежную любимую женщину, которой Альбина для него являлась.

– Нет, кись, она не в курсе. И не думаю, что будет хорошей идеей ставить Ларису Валентиновну в известность, ты же знаешь.

Покосившись на Дениса, что переминался с ноги на ногу рядом, видимо, ожидая новой порции отцовского внимания, он опять притянул Альбину к себе. Глаза её теперь полыхали недовольством, которое могло в любой момент перерасти в нечто большее. Поэтому Васин поспешил заверить:

– Иначе нам это может дорого стоить… ты же всё знаешь и помнишь, родная.

Он поцеловал её в нос – оставил на нём лёгкое касание, пока Аля дула губы. Затем она вздохнула и отстранилась сама, высвобождаясь из его объятий.

– Я всё помню, – ответила, успокоившись. – Поиграй с Денисом, а я пока разберу твои вещи и приготовлю ужин.

Она не стала дожидаться ответа и направилась в спальню. Васин, подмигнув сыну, велел:

– Идём-ка с нами. Поможем маме управиться с делами.

Ему нравилось это чувство, которое рождалось внутри. Какой-то беззаботной лёгкости, которую Тимофей сам в себе и пестовал. Была, конечно, горечь, связанная с тем, что там, вдалеке, остались его дочери, которые сейчас наверняка думают об отце всякое дерьмо, а Лена их по данному пути всячески направляет. Но и сделать, по крайней мере, сейчас, Васин ничего не мог. Так что толку было изводиться?

А здесь, рядом с Денисом и Алей, он обычно чувствовал себя гораздо свободнее, чем в оковах порядком опостылевшей семейной жизни. Так что и хвататься за это ощущение Васин намеревался всем нутром.

Ну а дальше будет видно, как себя повести в отношении Кристины и Вики. По крайней мере, время на решение данного вопроса у Васина точно было.

Готовила Аля вполне сносно, а учитывая, что после не такого уж и плотного ужина в виде гамбургера, Тим весьма проголодался, с тарелки он всё буквально смёл.

Денис же вяло сидел и ковырялся в своей порции, и Васин знал, чем это закончится. Когда трапеза завершится, Альбина просто заберёт у сына недоеденное и выбросит в мусорное ведро. И больше не получит Ден ничего до самого завтрака.

– Его спать пора укладывать, займешься? – спросила Аля, которая была какой-то задумчивой.

Когда доела, сделала то, чего Тимофей и ожидал, и стоило только львиной доле картофельного пюре и котлет улететь в помойку, как Васин поднялся и взял сына на руки.

– Займусь, – пообещал он Альбине и понес Дениса в сторону ванной умываться.

Наконец, ребёнок был уложен, хотя и не собирался спать, суть по тому, каким бодрым выглядел. А Тимофей, приняв душ, устроился на той постели, где ночевал довольно редко. И которая отныне будет его местом для сна.

Аля присоединилась к нему чуть позже. Она зашла в комнату, нанося на лицо крем, а когда увидела, что Васин уже в кровати, удовлетворённо ухмыльнулась.

– Массаж? Или сразу к делу? – предложила Альбина.

Тимофей мысленно вздохнул, но постарался ничем не показать того, что заниматься сексом сегодня ему совершенно не хотелось. Да и вообще считал, что это должно быть понятно без лишних слов.

Такие потрясения, которые выпали ему на долю сегодня, не каждый сдюжит.

– Давай сначала массаж, – милостиво согласился он, переворачиваясь на живот.

Собирался схитрить. Сделать вид, что наслаждается прикосновениями любимой, а в процессе заснуть. Хотя, это и хитростью-то было не обозвать. Он и впрямь дико желал просто отрубиться.

Однако Альбина могла обидеться, он это знал. Вот и приходилось буквально «вставлять спички в глаза».

– Мне всё покоя не даёт одна вещь, – призналась Аля, устраиваясь сверху него.

Вылив масло на спину Васина, она начала довольно умело разминать его тело, пока Тим мычал что-то нечленораздельное, давая понять ей, чтобы продолжала и говорить, и делать своё дело.

– Во-первых, делёжка вашей с женой квартиры. С этим нужно что-то решать, потому что Лена может подумать, будто мы всё ей оставим…

Васин напрягся, и даже сон как рукой сняло. Он уже пообещал жене, что из жилья их с дочками выселять не будет… Но Тим ведь справедливо полагал, что раз им с Алей и Денисом есть, где жить, этот вопрос решён сам по себе.

Пока подбирал слова, не зная, нужно ли сейчас заверять Альбину, что им лучше не спешить с этим вопросом и обдумать, не стоит ли оставить всё, как есть, любовница продолжила его шокировать:

– И второе… Я хочу от тебя ещё одного ребёнка, Тимми. И чем скорее – тем лучше.

Самое время было притвориться мёртвым опоссумом, но Васин понимал: он напрягся так отчётливо, что не заметить этого Аля не могла.

– Ребёнка? – чуть приподнявшись, спросил он тупо, не понимая, зачем ему ещё один карапуз?

У него всё сложилось в голове и жизни. Были две дочери, которых он любил, а так же долгожданный сын. О нём Тимофей действительно мечтал, и вот Альбина эту мечту в жизнь воплотила. Так для чего ещё кого-то рожать, если и этих-то на ноги поднять – задача не из лёгких?

– Да. Ребёнка. Девочку. Ты же знаешь, что я хочу передать свою красоту дочери.

Аля перестала делать массаж и просто устроилась рядом на постели, и Васин перевернулся на спину. О том, что Альбина желает что-то там кому-то передать, он слышал впервые. Нет, она, конечно, заводила разговор о том, что именно дочери наследуют физические данные матерей, но Тим слушал вполуха.

– Аль, ты должна понимать, что сейчас я стану проходить через сложный период. Развод, всякие нюансы, которые будут с ним связаны. Какой ребёнок прямо здесь и сейчас?

Васин уже видел, что Альбина становится недовольной. За то время, что они были вместе, успел изучить простую вещь: если Аля что-то вбила себе в голову, она станет этого добиваться всеми правдами и неправдами. К этому, пожалуй, стоило привыкнуть, хотя Тимофей всё ещё пытался противодействовать. Но уж слишком по-разному вели себя сёстры…

– Не здесь и сейчас, а через девять месяцев, – отрезала она и снова его оседлала.

Только теперь воспользовалась позой Васина и принялась стаскивать с него трусы. И Тим почувствовал себя человеком, которого сейчас возьмут силой.

– За это время успеешь и развестись, и квартиру поделить.

Васин машинально схватил любовницу за запястье, когда она потянулась к причинному месту. Произнёс жёстко:

– Не сегодня, Аля!

Его стало раздражать, как вела себя Альбина. И тот факт, что она настойчиво продолжала говорить и говорить о разделе квартиры, которая принадлежала ему и Лене, Тимофею совершенно не нравился. Но сейчас так не хотелось всё это обсуждать и, возможно, даже ругаться. Васин желал лишь лечь и спать, спать, спать…

– Хорошо-хорошо, – вскинула она ладони и прилегла рядом. – Но помни о том, что я тебе сказала, Тимми.

Аля в одночасье провалилась в сон, как это умела делать только она. Просто прикрыла глаза и стала дышать мерно и глубоко, а Тимофей, натянув одеяло до подбородка, отключил ночник и какое-то время полежал, глядя в потолок.