Читать книгу "Академия сердцеедов. Охота"

С этими словами миссис Гретта в графе «комната» написала номер триста четыре и выдала мне ключи.

Не знаю, что это был за странный тип в подвале, но надо наведаться к нему еще раз и поблагодарить за помощь.

***

– О-о-о-о, – только и смогла выдохнуть, зайдя в свою новую комнату.

Она была больше, чем та, в которой мы жили со Стеллой. Светлая, просторная, с высокими потолками и большим окном, затянутым плотными шторами. Не считая длинного рабочего стола возле окна, мебель была расставлена симметрично по обеим сторонам. Две кровати, два трехстворчатых шкафа, две тумбочки.

Пользуясь тем, что оказалась в комнате первой, я заняла место слева. Заглянула в шкаф, пытаясь представить, что туда положу. С добром у меня скудно, даже трусов лишних нет, а единственный носовой платок отдала избитому бедолаге в подвале.

– Ладно, дело наживное, – утешила себя и перешла к тумбочке. Внутри две полочки, на которые тоже нечего класть. – Кхм.

Зато есть кровать! И на нее я могу положить себя!

Я села на краешек, ожидая, что будет жестко и колюче, но матрас оказался удобным, пружинистым и даже не скрипел. Скинув ботинки, я плюхнулась на него в полный пост и, зажав рот ладонью, завизжала.

Поступила! Мать вашу, поступила! Из Муравейника в Хайс, в Вэсмор!

Осознание накатило по полной, и по венам побежал дикий кипяток. Вплоть до этого момента меня все еще терзала мысль, что я сплю и вижу жутко привлекательный подробный, но все-таки сон. А сейчас, лежа на своей новой кровати, в своей новой комнате, я наконец поверила, что правда. Невероятная, умопомрачительная правда.

Эмоции переполняли. Давясь смехом, я принялась колотить пятками по матрасу, а потом и вовсе вскочила и начала прыгать.

– Поступила, поступила, поступи… ла.

В момент, когда я, задрав руки, с перекошенной восторгом физиономией голосила от радости, дверь в комнату медленно открылась, и на пороге появилась… Кайла.

– О нет, – она обреченно закатила глаза, – нищета, мне кажется, ты ошиблась комнатой. Закутки для убогих где-то внизу.

– Сама ты убогая, – огрызнулась я, сползая с кровати.

Радость немного скисла. Наблюдая за тем, как белобрысая небрежно закинула в шкаф свой кожаный рюкзак, а потом прошлась по комнате, недовольно морща точеный нос, я думала о том, что у судьбы черное чувство юмора. Я поступила, но стала предметом позорного спора. Заселилась в хорошую комнату, но получила в соседки самую невыносимую зазнайку. Что дальше?

– Где Стелла?

Я ведь действительно думала, что буду и дальше жить с рыжей. Пусть она странная, но мы с ней поладили, и я к ней уже начала привыкать. А вот Кайла Браш под боком – это последнее, чего бы мне хотелось.

– Откуда мне знать? – Кайла взяла в руки подушку, придирчиво ее помяла, зачем-то понюхала и бросила обратно на кровать. – Я за блаженными не слежу. Но если ты решишь свалить к ней, буду не против. Вы друг друга стоите.

– Мечтай больше.

– А чего мечтать? Все равно скоро вылетишь, – убежденно сказала блондинка и, подойдя к окну, распахнула шторы. – Блеск.

Наш корпус стоял бок о бок с пятиэтажным мужским. И в данный момент из окна напротив на нас пялилась чья-то глумливая физиономия.

– Ясно, голой не походишь, – цыкнула Кайла и снова задернула тряпки. Потом развернулась ко мне, – значит так, деревня. Жить с тобой я не собираюсь и буду требовать, чтобы тебя отселили… Мало ли что ты из своего Муравейника притащила. Блохи какие-нибудь, тараканы…

– Боишься, что мои деревенские сожрут твоих породистых? – парировала я с милой улыбкой, а сама подумала о том, сильно ли мне достанется, если я отметелю ее так же, как и того бедолагу в подвале.

– Ха-ха-ха, смешно, – Кайла скривила губы, – сильно не раскладывайся. Скоро переезжать… Ах да, у тебя же нечего раскладывать. Нищеброды из Муравейника путешествуют налегке.

С этими словами она решительно направилась к выходу и успела закрыть за собой дверь за секунду до того, как я запустила ей в спину подушку.

Гадина какая! Не хочу я с ней жить! Не нужен мне никакой третий этаж! Лучше уж в подвале, чем с этой заносчивой язвой!

Я была готова к тому, что по требованию избалованной аристократки меня переселят из хорошей комнаты в место попроще, и даже хотела этого. Но Кайла вернулась минут через пятнадцать красная, как помидор, и злющая, как черт.

Не глядя на меня, она тут же прошла в душевую и со всей дури хлопнула дверью. Донеслись звуки льющейся воды и неразборчивое, но явно ругательное шипение. Когда она вышла обратно, я спросила напрямую:

– Меня переселят?

– Нет! Эта бабища на вахте сказала, что распределение идет один раз и до конца срока обучения. Никаких переездов. Коровища кривоногая.

– Зато у нее красивый кулон с незабудками.

Блондинка громко выдохнула, села на кровать и уставилась на меня своими голубыми глазищами:

– Значит, так. Если мне придется терпеть твое присутствие, то сразу озвучим правила.

– Валяй, – прошипела я в ответ.

Не скрывая досады, Кайла скрипнула зубами и продолжала все таким же жестким тоном:

– В комнате не гадить. Не переношу нерях. Твои вещи только на твоей половине. Все, что найду на своей, тут же отправлю в помойку.

– Согласна.

– Не разговаривай со мной. Не смотри. Не подходи ни здесь, ни на учебе. Мы просто делим одну территорию, никакого общения мне не надо.

– Взаимно.

– И самое главное. Я сюда пришла учиться. Поэтому никаких кутежей, никаких парней. Будешь мне мешать – я найду способ превратить твою жизнь в ад.

– Справедливо. У меня встречное требование. Можешь считать меня невидимкой и воротить нос, но не смей вставлять мне палки в колеса. Я тоже пришла учиться и порву любого, кто попытается мне помешать.

– Договорились.

По-хорошему, тут надо было бы пожать друг другу руки, но мы отвернулись, сделав вид, что никого рядом нет.

Глава 3

Спустя пару минут Кайла молча вышла из комнаты.

– М-да, – протянула я, когда дверь за ней закрылась.

Вот это подарочек, всем соседкам соседка. Даже грустно стало. Как с ней жить-то? Это же вечное состояние войны, как дома с сестрами, которые только и мечтали нагадить исподтишка. Неужели и здесь так же придется всегда быть начеку?

Тошно.

За окном уже начинало смеркаться, тяжелые, хоть и светлые шторы, света не добавляли. Я все-таки решила их раздвинуть. Пусть смотрят, мне все равно. Ничем плохим я не занимаюсь, голой, как сказала Кайла, бродить не собираюсь. Так что пусть.

– Да блин…

Соседний корпус, третий этаж, самое ближнее окно. И кто в нем?

Хеммери!

Первый порыв – задвинуть шторы обратно. Я дернулась, но руки словно чужими стали. Вцепившись в ткань, сминали ее в кулаках и безвольно дрожали. А я смотрела, не в силах отвести взгляда от наглеца, который еще несколько часов назад прикидывался влюбленным, а теперь беседовал с какой-то девкой.

Да-да, прямо у себя в комнате!

Она ему что-то эмоционально высказывала, а Коул стоял, уперевшись руками в бока и, запрокинув голову, смотрел в потолок с видом человека, которого все достали.

Надо было уйти, не смотреть, но я словно к полу приросла. Не было сил ни шевельнуться, ни вздохнуть, только в груди пульсировало сильно-сильно и больно-больно. Это ведь его девушка, да? Та, с которой он постоянно? Наверное, узнала, что учудил ее ненаглядный, как целовался с другой на глазах у всех, и устроила скандал.

Почему я раньше не подумала о том, что такой популярный парень просто не может быть сам по себе, что у него наверняка есть избранница?.. И не одна.

Девочка явно злилась и гневно тыкала пальцем ему в грудь. Ничего, у него язык хорошо подвешен, наболтает глупостей или прокатит с ветерком на новом эр-мобиле, она и растает.

Боги, как стыдно. Кажется, на щеках под кожей пылал самый настоящий пожар.

К черту его! Просто к черту, и все! Я пришла учиться – вот и буду учиться, а парни пусть идут лесом.

Я снова потянула шторы, намереваясь сдвинуть полотна, и в этот самый момент Коул обернулся, буквально врезавшись в меня взглядом.

Меня прострелило до самых пяток, а с него мигом слетело устало-расслабленное состояние. Он подобрался, как уличный кот перед прыжком, зубы стиснул и указал пальцем на себя, потом на меня, потом на улицу, требуя, чтобы я вышла и поговорила с ним. Я показала ему фигу.

Коул ломанулся к окну с явным намерением открыть, а девица начала хватать его за руки, пытаясь остановить.

Смотреть на них было тошно, поэтому шторы я все-таки задвинула, но от окна не отошла. Так и стояла, уткнувшись носом в свои кулаки, и пыталась совладать с собственным сердцем, которое ни в какую не хотело успокаиваться. Перед глазами стояла девчонка эта, как она хватает того, кому я еще утром была готова доверить свою жизнь…

Какая же я дура!

Сидеть в комнате, зная, что происходит за окном, было невыносимо. Поэтому я схватила оставшиеся карточки и ринулась прочь.

В коридорах мне попалось несколько девчонок со старших курсов. На меня, как и на любого новичка, они смотрели с интересом, но заводить разговоры не спешили. Только одна из них – шатенка с зелеными глазами – преградила мне дорогу и спросила:

– Факультет?

– Гончие, – брякнула я.

Она почему-то удивилась, но вопросов задавать не стала, молча обошла меня и скрылась в ближайшей комнате, а я пожала плечами и отправилась дальше.

На вахте скучала миссис Гретта. Разложив перед собой газету, она лениво переворачивала страницы, даже не вчитываясь в то, что на них было написано.

– Извините, что отвлекаю, – я виновато улыбнулась и выложила перед ней свои карточки, – но мне бы вот с этим разобраться. Я не знаю, куда идти и к кому обратиться.

Комендантша, обрадованная тем, что появился собеседник, начала тараторить:

– Все просто. Библиотека в главном корпусе. Мистер Бор не любит, когда приходят вечером, и будет долго бухтеть, если посмеешь сунуться прямо сейчас. Поэтому советую отложить до завтра.

Настроения слушать чужое бухтение не было, поэтому я решила прислушаться к совету и оставить поход за книгами на следующий день.

– Вопросы обеспечения тоже решаются в главном корпусе. Первый этаж до конца направо. На двери так и будет написано: отдел по обеспечению адептов. Эти вообще только до обеда работают, так что уже поздно.

– Ну хоть форму-то я могу сегодня получить? – спросила без особой надежды.

– Форму можешь, – милостиво кивнула она, – сейчас выйдешь на улицу, пройдешь прямо до одноэтажного белого дома. Это склад. Туда и стучись. Они до поздней ночи работают.

– Спасибо.

– Но на твоем месте я бы поспешила в столовую. Ужин скоро начнется.

С проблемами и потрясениями я напрочь забыла о еде, но один вопрос у меня все-таки был:

– Столовая общая?

– Конечно, – удивилась миссис Гретта, – все курсы, парни, девушки и даже преподаватели там едят.

Аппетит пропал окончательно. Я ничего не имела против остальных адептов и преподавателей, но, зная Коула, была уверена, что он постарается меня там перехватить. Поэтому поблагодарила комендантшу и отправилась получать форму.

Найти нужный дом оказалось несложно. Он стоял обособленно от остальных, и под покатой треугольной крышей алела большая надпись «Форма здесь». Дверь была заперта, но когда я постучалась, в ней открылось окошечко:

– За формой? – пробасил мужской голос.

– Да.

– Карту давай.

Я поспешно сунула серую карточку.

– Так, что у нас тут… Гончая, девчонка, да еще и руны… Кхм, странное сочетание, – мужчина почесал блестящую лысину, – придется подождать, пока я сделаю нашивки. Торопишься?

– Нет, – вздохнула я, оглядываясь в поисках лавки, на которой можно скоротать ожидание.

Место для отдыха нашлось не рядом с пунктом выдачи, а в метрах двухстах дальше. Пришлось углубиться в парк и уже там между двумя желтеющими ракитами, низко свесившими длинные ветви, примостить свою уставшую тушку на коричневую лавочку.

Мистер Стром сказал, что ему понадобится час, не меньше, ибо сочетание странное и готовой нашивки для моего случае нет, поэтому ему придется комбинировать из тех, что есть. Я не торопилась. Вечер, хорошая погода – самое время для прогулки.

Укрытие оказалось удачным. Вроде и в людях, и в то же время чуть в стороне от основной тропы и не бросаешься в глаза. А в сумерках так и вовсе сразу не рассмотришь, кто тут притаился.

Я все думала про Хеммери. Наверняка будет пасти меня возле столовой и, не дождавшись, взбесится и пролезет в общагу. Он ведь хитрый, как лиса, и такой же пронырливый. И привык добиваться своего.

Я не собиралась бегать от него все время. Смысла в этом не было, но день-два все-таки собиралась обходить его стороной. Надо собраться с силами и договориться с собственным сердцем, которое скакало, как дурное, стоило только подумать о Коуле, а еще найти где-то на затворках остатки гордости, чтобы при встрече не разреветься.

А пореветь действительно хотелось. Столько всего навалилось за последние дни и хорошего, и плохого, что я не справлялась. Испытания, страх провала, радость поступления, горечь обмана. Такой гремучий коктейль, что сразу до дна не выпить.

Есть не хотелось, но в животе было пусто, и его заунывные трели были единственным развлечением в пустынном парке. Впереди внушительной громадой возвышался главный корпус, похожий на раскинувшую крылья птицу. Пока оно утопало во мраке, но в понедельник все изменится. В освещенных окнах допоздна будут мелькать тени адептов и строгих преподавателей, изо всех углов будут доноситься разговоры о том, кто что задал и у кого можно списать домашнее задание.

Так странно было ощущать себя частью этой жизни. Интересно, какой она будет для меня? Справлюсь ли? Стану отличницей или и буду бегать за преподавателями с просьбами о пересдаче? Было немножечко страшно. Молодых аристократов из Хайса с детства готовили к поступлению, а я в Муравейнике училась только не умереть либо от голода, либо от холода, либо от тяжелой руки бандита на темной улице.

Кстати, о темных улицах.

Летние сумерки плавно перетекли в прозрачный вечерний морок. Деревья неспешно шелестели листьями, где-то вдали раздавались веселые голоса еще не обремененных учебой адептов, а в воздухе растекалась сладость распускавшихся ночных цветов.

Хорошо ведь… Только неспокойно. И дело не в страхе перед учебой, не в проблемах с репутацией и даже не в пройдохе Хеммери. Дело было в том, что в парке я была не одна.

Чужое присутствие ощущалось так четко, что волоски на руках встали дыбом, а ладони вспотели, но я никого не видела. Даже с лавочки привстала и, вытягивая шею, посмотрела в обе стороны дорожки. Никого. Однако я слишком хорошо знала этот бой в груди, когда еще не видишь опасность, но уже чувствуешь ее приближение.

Стараясь не шуметь, села обратно на лавку. Нащупала ногой камень и, осторожно нагнувшись, подняла его. Вряд ли булыжник поможет, но с ним спокойнее.

Минута прошла, две, три. Потом раздался легкий шорох шагов по отсыпанной мраморной крошкой дорожке.

Вот сейчас… сейчас…

Шорох стал настолько явным, что сомнений не было – таинственный некто был совсем рядом. Вот только я по-прежнему никого не видела. Всматривалась в полумрак, пытаясь разобрать хоть что-то, но без толку. То ли невидимка, то ли кто-то очень маленький.

То ли просто тень…

Я увидела черное пятно размером с собаку и сначала действительно приняла его за тень от старой ольхи, но оно двигалось. Перебирая долговязыми лапами, трусило мимо меня, а я сидела ни жива ни мертва и боялась даже ресницами шевельнуть.

У него не было ни морды, ни даже головы. Хвоста тоже не было, вместо него тянулись ошметки тьмы, похожие на языки черного пламени. Просто тело на лапах, которое куда-то спешило, не обращая внимания ни на что вокруг. Пробежало буквально в десятке метров от меня и даже головы не повернуло.

Ах да, поворачивать-то нечего.

Постепенно шорох начал отдаляться и вскоре полностью затих. Непонятное нечто ушло, а я тихо поднялась на ноги и, оглядываясь через каждые три шага, поспешила обратно к складу. Ну его… Надо возвращаться в комнату, мало ли что может бродить по ночам на территории академии.

– Пришла, наконец, – проворчал мистер Сторм, когда я подскочила к окошку, – а я жду-жду…

– Простите, гуляла в парке, потеряла счет времени, – промямли я, а потом осторожно спросила: – А вы сейчас ничего странного не видели?

– Например?

– Что-то темное, непонятное.

– Эх, молодежь. Книг начитаются, потом мерещится всякое, – только и сказал мужчина, вручая мне большой мешок.

Потом еще один. И еще.

– Это что? Все мне? – я растерянно смотрела на внезапное богатство.

Он еще раз пересчитал мешки и удивленно поднял брови:

– А кому еще? Бери.

– Спасибо.

Кое-как прихватив все три, я поволокла их к общежитию, но на ходу нет-нет, да и оглядывалась, ища взглядом странную тень.

До комнаты добралась без проблем. Навстречу мне не попался ни Коул, ни Лекс, ни даже темное пятно без головы. Кайлы тоже еще не было, поэтому я смогла в полном одиночестве насладиться разбором новых вещей.

В одном мешке был комплект форменной одежды. Пара юбок, три белых рубашки, жилет на пуговицах и еще один вязаный. Платье с длинными рукавами и воротником под горло. Темно-синяя мантия до самого пола, теплый плащ и второй полегче. Колготы лёгкие шелковистые и еще плотные с шерстяным начесом. Куртка и двое брюк – классические, а вторые защитного цвета с десятком карманов. Несколько футболок.

Во втором мешке обувь. Пара туфлей на низком каблуке для учебы, пара на высоком – наверное, для торжественных мероприятий. Удобные ботинки из мягкой кожи, легкие сапоги со шнуровкой и сапоги на меху. Даже тапки положили!

В третьем оказались мелочи, на которые я вообще не рассчитывала. Комплект полотенец, банный халат, даже ночные сорочки до пят были!

Я разложила все это богатство на кровати и просто сидела и смотрела, не веря своему счастью.

Да у меня отродясь столько одежды не было! Платья за сестрами донашивала. Вечно доставалось то широкое в груди от Эммы, то узкие, что не шевельнешься лишний раз – от Камиллы. Колготки были редкостью и тоже доставались мне не новыми. А зимой я ходила в жутком ватнике коричневого цвета и таких же штанищах, заскорузлых, которые на морозе стояли колом и весили, как еще одна Ева. Про валенки вообще молчу. Их Карла забрала у старой подруги. Когда-то те принадлежали ее сыну, но он вырос и отказался носить такое, даже по меркам Муравейника, убожество. Были они нежно-тошнотного цвета и оба на левую ногу, поэтому мачеха с радостью и принесла их мне. Ей нравилось рядить меня как чучело – тогда на моем фоне выгоднее смотрелись ее дорогие девочки.

А теперь столько всего у меня одной, что глаза разбежались. И все новое! С нашивками в виде герба моего факультета и моего дара – сердце внутри круга, образованного змеёй, поймавшей себя за хвост.

Конечно, я не удержалась и все перемерила, с воодушевлением крутясь перед зеркалом. Каждый предмет гардероба идеально садился на мою фигуру. Словно мерки снимали и для меня все шили. Даже снимать не хотелось. Я спать готова была лечь в новой форме.

Но вернулась Кайла, мазнула по мне ничего не выражающим взглядом, губы скривила и отвернулась. Ее форма не впечатлила. А чего ждать от избалованной девчонки, у которой все всегда было? Ей, небось, по щелчку и одежда самая хорошая доставалась, а не обноски с чужого плеча, и обувь дорогая.

Завидовать я не любила, потому что от этого становилось еще хуже, и собственная бедность еще сильнее бросалась в глаза. Смысл завидовать? Надо стараться, карабкаться и получить лицензию на открытие своего салона. Тогда все будет.

– Я спать, – заявила Кайла, – выключай свет.

Ругаться на ночь глядя не хотелось, да я и сама уже почти валилась с ног от усталости, поэтому переоделась в ночное, умылась и с удовольствием скользнула под одеяло. Моя первая ночь в роли адептки. Думала, после такого насыщенного дня быстро засну, но я лежала на кровати, смотрела в потолок, на котором играли отблески с улицы, и думала. Обо всем понемногу, но раз за разом мысли возвращались к призрачному пятну в парке.

Что это было такое? Почему-то мне казалось, что этому не место в академии. Куда оно спешило? А самое главное – откуда взялось? И вот эта последняя мысль мучила меня больше всего. Кусала, пинала по ребрам, подначивая встать и прогуляться. Какая-то нездоровая часть меня настойчиво желала сунуть свой любопытный нос куда не следует и разобраться в происходящем.

И посоветоваться не с кем. Коул теперь под запретом, Мерран уехал, а больше я ни с кем не могла такое обсудить. Не к Лексу же идти.

Промучившись так до полуночи, я все-таки уснула, по привычке прочитав про себя наговор из Муравейника:

– Сплю на новом месте, приснись жених невесте.

Увы, этой ночью жених ко мне так и не явился. Сны были тревожными. В них я куда-то бежала, торопилась изо всех сил, но все равно везде опаздывала. На занятия, в столовую, на примерку новых платьев. Во время очередного такого опоздания я дернулась и от испуга подскочила на кровати.

За окном еще только забрезжил рассвет, на соседней койке сладко посапывала Кайла, подсунув ладонь под щеку.

– Фу-у-ух, – я упала обратно на подушку и закрыла ладонями лицо, – просто сон.

Стараясь не разбудить соседку, я выползла из постели, достала из шкафа новые удобные брюки и футболку и, наскоро умывшись, вышла из комнаты.

Академия все еще спала, пользуясь последним не учебным днем. Это завтра все вскочат ни свет ни заря, а сегодня еще можно понежиться в теплой постельке.

– Мне-то что не нежилось, – проворчала я, выйдя на крыльцо.

Погода все еще стояла летняя, и если бы не золотые листья кое-где на деревьях, трудно было бы догадаться, что осень уже вот-вот вступит в свои законные права.

Вдохнув полной грудью сладкий воздух Вэсмора, я спрыгнула с крыльца и легкой трусцой направилась в парк.