Текст книги "Атака мертвецов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ataka-mertvecov-87275.jpg)
Автор книги: Рагим Джафаров
Жанр: Исторические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
– Подсадите! Да, вы двое, быстрее сукины дети!
Эскарпная стенка в высоту метра три, его подсадили, и он влез на берму, теперь не вставая, чтобы не выдать своего присутствия двинулся вправо, к тому месту, где находилась пулеметная позиция.
– Гранаты дайте!
Но в этот миг полетели немецкие гранаты. Ими щедро усеяли ров. Андрей вскочил на бруствер, укрываясь от взрывов, прямо перед ним пулеметный расчет заряжал свое орудие смерти. Загрохотали разрывы, взвыли раненые. Драться со всеми сразу он не мог, потому снова спрыгнул в ров, в этот раз падение было удачным, только под ногой что-то хрустнуло.
– Гранаты кидайте, быстрее. – Немногие выжившие стали бездумно, наудачу, кидать гранаты в сторону вражеского окопа. Корнет не сомневался, что все они взорвутся на бруствере.
– Господин корнет, держите! – Ему в руки сунули две гранаты и снова подсадили. Теперь он сел на берме, выдернул заглушки и, резко встав, метнул одну за другой две гранаты. Снова сел, громыхнуло. Андрей хотел полюбоваться на дело рук своих, но на бруствер выскочили представители ландвера. Впрочем, добрую их половину смел огонь взбиравшихся на бруствер драгунов, закипела рукопашная.
Нападавшие, бывшие поначалу в меньшинстве, отступали к краю рва, но, почуяв последний рубеж, стали биться отчаянно. Корнет в драку не лез, просто стрелял из револьвера. Наконец соотношение сил изменилось, и враг дрогнул. Андрей лег на спину и смотрел в затянутое тучами серое небо.
Какая-то неясная злость закипала в нем. Невысказанная, дурацкая детская обида.
– Андрей, живой? Андрей! – К нему шагал подполковник.
– Я же говорил, говорил же, пулемет. – Корнет перевернулся на живот и хотел встать, но руки отказали, он повалился на землю. Потом все-таки сумел встать на четвереньки. Чьи-то руки стали тянуть его вверх, он уже было встал на ноги, но какой-то спазм согнул все его тело пополам. Андрея вырвало желчью.
– Что ты в самом деле, хватит уже, вставай, ведь и не такое видел. – Саша сел рядом.
– Просто что-то не то съел. Накормили меня чем-то отвратным. – корнет достал флягу, прополоскал рот и умылся.
– Всех нас этим же кормят. Ладно пора, там уже коней по болоту перевели, Будне отсюда видно. Раз тут такой заслон, значит что-то там есть. – Они пошли к выстраивавшемуся отряду. К изрядно уменьшившемуся отряду.
– Хоронить, конечно же, некогда? – Андрей допил остатки воды из фляги.
– А когда-то по-другому было?
– Подожди меня, я шинель подыщу, моя куртка изорвана вся. – Корнет двинулся к пленным. Три десятка хмурых безоружных немцев сидели на земле, за ними приглядывали пятеро драгунов. Он стал деловито ходить между ними подыскивая шинель почище, наконец, осмотрев себя, понял, что не мешало бы и штаны сменить, да и сапоги почему-то оказались изорваны. Кончились поиски тем, что он переоделся в форму немецкого офицера, только фуражку оставил свою, пробирую осколком.
Когда офицер стал возмущаться бесчеловечным обращением с пленными, намекая на унижение достоинства, да и на холод, Андрей только усмехнулся: «Тебе уж не понадобится». В глазах немца мелькнуло понимание происходящего. Корнет двинулся к подполковнику.
– Ну ты и вырядился, смотри, пристрелят с перепугу. Все ребятки, давай их! – пленных повели ко рву.
– Саша, может не надо так, не японцы все-таки, европейцы.
– И чего мне с ними делать? По коням!
Через двадцать минут отряд вошел в Будне. Судя по всему, отсюда успели убраться все, кому это было необходимо. Местное население пока не спешило показываться на глаза, оно и понятно. Но так или иначе стало ясно, что враг, на захваченной территории, вел себя пристойно. По центральной улице они выехали толи к дому местного старосты, толи к какому-то административному зданию.
– Ротмистр! Организуй все как надо, но будьте готовы по первой команде в седло! Пойдем, Андре, посмотрим, что тут имеется. – Подполковник соскочил с коня, и, бросив поводья какому-то солдату пошел к дому.
Дверь в друг распахнулась, не менее пяти винтовок в тот же миг уставилось в нее, но из дома вышел дворецкий, действительно дворецкий, как положено в ливрее.
– Прошу господин подполковник, хозяина увы нет, но мы всегда рады нашим защитникам! – Голос у него был донельзя торжественный. Он крутанул ус и поклонился. Александр уставился на него как на призрака.
– Чтоб тебе провалиться старый! Страху навел. Пошли Андрей! – Друзья вошли в дом.
– Чей, говоришь, был дом? – Корнет крутил головой изучая весьма нескромное убранство.
– Пан Мирошлав Бригге тут проживал. – Оба военных поморщились от столь странного сочетания имени и фамилии.
– Дай угадаю, когда немцы заняли деревню, тут себе штаб устроил какой-нибудь полковник?
– Берите выше, генерал!
– Нашел чем гордиться, давно ушли? – Андрей изучал картины.
– Часу нет, бежали спешно, даже машину оставили и дам.
– Каких дам? – Заинтересовался Александр, до того изучавший бутылку коньяка.
– Какую машину? – Заинтересовался Андрей, до того изучавший лепнину.
– Они соизволили любовниц привезти, двух, и еще двух тут себе подыскали. Так спешно генерал улепетывал, что не до дам ему было. Они уж потом все разбежались, как узнали, что русские идут, а одна осталась, говорит идти ей некуда. Что до машины, так я в них не разбираюсь, можете в сарае посмотреть. – Друзья переглянулись, глаза их горели.
– Как делить будем? – В один голос спросили оба, затем расхохотались.
– Ладно, я женат, а ты в механике что-то соображаешь, поэтому мне женщина, а тебе машина. – Подполковник повернулся к лакею и велел тому отвести его к даме.
– Странная логика, господин подполковник, мы артиллерию-то искать будем? – Но Андрею уже никто не ответил.
Корнет пошел в сарай, где обнаружил четырехцилиндровый мерсер. Тот отказывался заводиться, что видимо и послужило поводом бросить его тут. Андрей подозревал, в чем может быть проблема, модель эта иногда капризничала. Через десять минут мотор завелся.
– У тебя есть такая? – У входа стоял подполковник, на нем красовался немецкая форма, судя по погонам генерал.
– Одевать вражескую форму входит в моду? Да, это не новая, в общем-то, модель. Но весьма элегантная и надежная. – корнет придавил педаль газа и мотор приятно загудел
– Всего два сидения? Хотя какая разница, красавица эта ни на русском, ни на французском не понимает. А я немецкий не изучал. Худая какая-то, не кормил он ее что ли. В общем, не в моем вкусе, забирай себе. Дай покататься. – Подполковник сел за руль.
– Когда выдвигаемся? – Корнет вытирал замасленные руки тряпкой.
– Как ротмистр доложит, так и двинемся, думаю пол часа у тебя есть, открой ворота. – Андрей распахнул ворота сарая, и Саша выехал во двор.
– Аккуратнее, тут дороги плохие.
– Все одно ей пропадать. Старый хрен! Веди корнета к даме! – Лакей возникший из дома учтиво поклонился.
– Постой, у меня есть идея, надо только фуражку немецкую найти. – Корнет рванул в дом и через минуту выскочил оттуда, теперь уже полностью в немецкой форме.
– Позволь спросить, что пришло в твою безумную голову?
– Пусти меня за руль, едем в Вольку-Пасечну. Проведем разведку. – Машина сорвалась с места.
– Не гони так! Господи, да ты не нормальный! – бывший подполковник, а ныне немецкий генерал вжался в сиденье.
– Я нормальный, Сашка! Она до ста сорока разгоняется, но не на таких дорогах.
На выезде из деревни они оставили инструкции ротмистру, и Андрей снова утопил педаль. Разбитая дорога перешла в более-менее приличную, что позволяло развить большую скорость. Вокруг тянулись унылые болотистые пейзажи. Вечерело, закатное солнце выкрашивало все в багровые тона.
– Ты мне ничего не хочешь сказать, до того, как мы приедем? – Андрей не отрывая взгляда от дороги закурил, потом посмотрел на друга.
– Ты все понял да? – Его голос не дрожал, но в нем что-то надломилось.
– Я же не идиот, пусть и вдвое младше тебя. Там не может быть артиллерии, ты рвешься туда за золотом. И не брезгуешь выстилать дорогу трупами своих же солдат. За грязным золотом грязной дорогой. Ты оставил моего ординарца в форте, отправил меня на пулемет. Откуда ты вообще про него узнал? – Они въехали в пролесок, и дорога завиляла, теперь все внимание корнета было занято необходимостью вести машину.
– Какая разница. Что тебе до этого золота, ты едва не самый богатый человек в России! Сопляк, ты играешь в войнушку, а мне жить надо как-то. Почему ты не можешь не совать свой нос в чужие дела? Лучше бы ты погиб при штурме. – Саша снял фуражку и провел рукой по волосам.
– Я дал слово, что это золото получит жена Жоржа. – Андрей еще ускорил машину, она скакала на ухабах и едва вписывалась в повороты.
– Я конченый человек, Андре, ты меня презираешь? – подполковник кое-как закурил и посмотрел на корнета.
– Нет, все живут как могут, но таким как ты не место в армии. Здесь не плетут интриги, здесь воюют. И если для тебя честь мундира пустое слово, то для меня нет.
– Это у тебя пройдет, с возрастом. Когда устанешь от несправедливости, от самодурства и коррупции. Когда сил твоих не останется, и ты взвоешь волком. Когда семью твою разрушат, вот тогда посмотрим, как ты заговоришь!
– Пока ты не устал, тебя это не волновало, ты и не замечал этого. Не надо мне говорить о том, чего быть может у меня никогда и не будет. Есть ты, а есть коррупция, какое отношение вы имеете друг к другу? – машину занесло, и Андрей не договорив стал бешено крутить руль.
– Хватит пить мою кровь, скоро мы все изменим, совсем скоро Россия будет новой, хватит этих архаичных законов и самодержавия…
– Что за революционная чушь? Оставь это институткам и великосветским повесам. Ты не получишь золота. – Александр кивнул, выкинул папиросу, достал револьвер и ткнул им в товарища.
– Останови машину. – Пока Андрей тормозил и съезжал на обочину, он вынул револьвер друга и взял его во вторую руку.
– Вот как, просто пристрелишь на обочине, паршивая смерть, бандитская.
– Дурак ты Андре, романтик. Ладно выходи из машины. я дам тебе шанс. – Друзья вышли из машины на дорогу. Револьверы остались на сидении. Уже почти совсем стемнело, только багровое небо напоминало о прошедшем дне.
Они встали друг напротив друга шагах в трех, подполковник вынул саблю из ножен и пару раз взмахнул ею. Кровавые отблески заката на лезвии будто предвещали ужасное.
– Пакостно это все, прости меня. – Андрей посмотрел на друга, тот рассмеялся.
– Это ты меня прости, тебе умирать в этой глуши от руки предателя, да еще и в немецкой форме. Так и бывает, с такими как ты, если бы не я, то сломил бы тебя наш бюрократический аппарат. Лучше уж так друг, знаешь я всегда… – Грянул выстрел. Корнет выстрелил прямо сквозь карман, не доставая револьвера. Саша прижал руку к животу и посмотрел на друга.
– Прости Сашка, так уж получилось.
– Второй револьвер, какая же ты сволочь. – Андрей прицелился и выстрелил в голову.
– Это ты романтик, а я на саблях плохо бьюсь.
Корнет втащил тело друга в машину, затем встал перед машиной и стал в нее стрелять. Теперь казалось, будто они попали под обстрел. Он закурил, кивнул удовлетворенно и поехал в Будне.
Что-то происходит, я чувствую это самим нутром. Эта война, она не такая, как русско-японская. Глупости, война такая же, но что-то случилось с самой Империей. Я чувствую, что вот-вот разразится буря страшнее той, в которой мне случилось участвовать. Именно сейчас я понимаю, как важно сохранить те узы, что связывают нашу семью. Матушка не приняла моего отъезда на фронт, но мог ли я поступить иначе? Долг офицера зовет меня сюда. Пусть простится мне мое лукавство. Дело ведь вовсе не в том, что я исполняю свой долг. Я приехал сюда за золотом. Золото необходимо на благо революции. Ничто не встанет между мною и моей целью. Ради этого оставил я столицу, семью и любимую.
Знаешь, все оказалось много сложнее. С этим золотом связано так много крови, понимаешь оно грязное. Ради него уже предавали. Иногда мне кажется, что цель не оправдывает средств. Я вижу то, что происходит здесь. Солдат, которые сражаются за отчизну, веришь ли, не за царя, но за Россию! И революция этой войне только помеха.
Но намерение мое все так же твердо. Победа или смерть, я положил на алтарь революции слишком много, чтобы теперь отступить. Но если уж ты читаешь это письмо, то я не справился. И единственной тому причиной может быть только Андре. Корнет без царя в голове. Я прошу тебя об одном, брат, не чини ему никаких препятствий, никогда не преследуй его и не мсти. Он достаточно получил от жизни.
Сама судьба столкнет нас лбами. Мы звери, пережитки прошлой войны. И поголовье наше нужно уменьшать России же во благо. Я верю. что революция свершится со мной или без меня, а я, я запутался, скорее бы все решилось. Так или иначе.
5
Полковник задумчиво крутил в руках письмо.
– Признаться не ожидал, что и для меня что-то найдется. Выкладывай, кто ты, зачем эти письма таскаешь, зачем людей убиваешь? – Он испытующе взглянул на прикованного пацана.
– Дядь, ни слова не скажу. – Паренек уже начал приходить в себя.
– Вот как. А я настойчиво просить буду, не таких раскалывал.
Послышались шаги. Кто-то торопливо поднимался по лестнице. Наконец показался старший лейтенант Сеченов.
– Товарищ полковник, старший лейтенант Сеченов по вашему приказу прибыл! – Михаил вытянулся по стойке смирно.
– Смотри старлей, если все правильно сделаем, то скоро и капитаном станешь. Сначала надо расколоть сопляка, а потом уладить с ворами конфликт. Сейчас шум ни к чему. – Полковник продолжал рыться в сумке и бегло просматривать чужие письма.
– Ни слова не скажу, не мучайтесь, сразу пристрелите. – Полковник и старлей посмотрели на мальчишку.
– Откуда такой дерзкий? Дай ему по зубам Миша. – Тяжелый сапог врезался в челюсть, хлынула кровь.
– Meine Ehre heißt Treue! – Паренек буквально выплюнул эту фразу, при этом забрызгав кровью брюки Сеченова.
– Гитлерюгенд! – Одновременно выдохнули мужчины.
– Ни слова, скоты, не вытрясете! – Он зло оскалился демонстрируя окровавленные зубы.
– Теперь больше верю. Но не так, чтобы даже не пробовать.
Пацан вдруг стал кусать воротник своей шинели. Полковник взвыл от досады и рванул к пленнику, не желая дать тому покончить с собой. Началась яростная возня. Михаил же растерянно моргал, не зная, нужно ли помочь. Вдруг борьба прекратилась. К шее начальника политического отдела прижималась узкая полоска стали – стилет.
– Расстегни наручники. – Полковник не дернулся.
– Патовая ситуация, зарежешь меня, тебя убьет Миша. Что делать будем? – Голос его оставался ровным, если он и испугался, то виду не подал.
– Мне это подходит. – Давление на стилет усилилось.
– Стой, не торопись, сейчас отстегну. – Все так же спокойно Адонин достал ключ и отстегнул руку пацана от батареи. Тот в свою очередь прибрал к рукам револьвер полковника и направил его на старшего лейтенанта.
– Оружие на пол и отойдите к стене оба. – Ситуация поменялась, мужчины вынуждены были повиноваться.
– Ты не уйдешь, сюда едет наряд. Веди себя хорошо и от вышки я тебя уберегу. – Во дворе, будто в подтверждение его слов, завизжали тормоза, захлопали двери машины. Паренек зажмурился на секунду.
– Нельзя мне сдаваться. Высшая мера, так или иначе. Миша, в наручники полковника. – Старший лейтенант посмотрел на начальника, тот кивнул и повернулся спиной.
– Глупость делаешь, не пропустят тебя, даже с заложником. – Голос Адонина был по прежнему твердым и спокойным.
– А я попробую. Миша, на пол. – Старлей лег на живот.
Полковник стал спускаться по лестнице, пацан прихрамывал следом. Снизу послышался топот, несколько человек спешно поднималось по лестнице.
– Назад, у него заложник, всем покинуть здание! – Кричал старший лейтенант, судя по тому, как глухо звучал его голос он по-прежнему лежал на полу. Шаги затихли, потом снова зазвучали, но теперь они удалялись.
– Ничего, господин полковник, если хорошо себя вести будете, я вас отпущу. – Голос пацана дрожал, рука с револьвером дрожала.
– Ты никогда отсюда не выйдешь, пока не поздно, положи оружие. – Они продолжали спускаться, оставалось пройти два этажа, когда за спиной паренька что-то скрипнуло. Он резко развернулся, но не успел. Из открывшейся двери в него выстрелили. Пуля пробила горло и вошла в спину полковника, оба рухнули на пол.
Михаил, услышав выстрел, вскочил на ноги и опрометью кинулся вниз по лестнице. Ему открылась ужасная картина. В одной, быстро расползающейся луже крови, лежал и чертов пацан, и полковник Адонин. Если первый хрипел и хватался за горло, будто пытаясь остановить кровь, то второй пытался подняться на ноги, но ему сильно мешали скованные руки. Адонину помогал оперативник, но они оба скользили в крови.
– Да кто так стреляет!? Чуть меня не угробил! Сними с меня эти кандалы! – недовольство было вполне объяснимым.
Миша присел над парнишкой, стараясь не наступить в кровавую лужу. Взял оброненный им револьвер и три раза выстрелил. Два раза в оперативника, один раз в полковника.
– Если скажешь, где золото, то останешься жив, сейчас врачи и пострашнее раны латают. – В подъезд, судя по звукам, уже вбежали сотрудники политического отдела. Паренек кивнул.
Михаил вернулся домой к утру. Паренька увезли врачи. поговорить с ним получится не скоро. Личность его установить не удалось, никаких документов у того не было. Зато продвижение по службе, которое он устроил себе своими же руками, не могло не воодушевлять. Но капитан был бы дураком, если бы просто радовался, в городе действительно непростая ситуация. Тем не менее он провел пол ночи не в раздумьях над этой проблемой, а в чтении писем, которые нашел в сумке у паренька.
– Ты вернулся, расскажи, ты нашел его? – Мать не спала. Последнее время она вообще не спит. Постарела разом лет на десять.
– Он больше не опасен. Есть еще одна новость. Налей чаю. – Капитан Сеченов тяжело опустился на стул.
– И что же это за новость? – старуха суетилась у плиты.
– Он искал не твое золото, что логично. Золото, которое прислали когда-то тебе, это все состояние Андре Тирера. В свое время ему не удалось изыскать способ доставить золото тебе. Он просто продал все, что у него было. Судьба немецкого золота мне неизвестна, но паренек что-то знает. Как только он придет в себя я узнаю где оно. Я пересмотрел невероятное количество писем, но боюсь, чтобы перечитать все уйдет немало времени.
Михаил проснулся от телефонного звонка. Взглянул на часы, едва сорок минут проспал. Аппарат раздражающе звенел и в ближайшее время прекращать сие действие явно не планировал. Миша рывком поднялся, протер глаза тыльной стороной ладони и зашлепал босыми ногами к телефону. Около аппарата уже стояла его мать, она передала ему трубку и повернулась было в сторону кухни, когда зазвонил дверной звонок.
– Черт знает, что с утра творится! Капитан Сеченов у аппарата! – Старуха тем временем открывала дверь. Миша повернулся посмотреть на утреннего визитера.
– Ефрейтор Вильзский, товарищ капитан, паренек то умер! – в этот самый момент мать вскрикнула и неловко повалилась на спину. В дверном проеме с пистолетом в руке стоял тот самый человек в черной шинели. Миша просто прыгнул в сторону. Пуля ударила ровно в то место, где он был секунду назад. Не будь капитан проворнее его голова разлетелась бы как арбуз. Паренек держал в руке ТТ. Миша рванул в комнату и буквально влетел в нее. Еще одна пуля прошла над головой. Капитан схватил свой пистолет и прижался к стене. Он долго вслушивался, но не слышал ни звука. Спустя минуту услышал неясную возню, видимо мать пришла в себя. Наконец капитан набрался смелости и выглянул из-за дверного косяка, это стало роковой ошибкой. пуля прошила дверной косяк и вошла ему в глаз. Раздался еще один выстрел, женщина, возившаяся у двери затихла. Человек в черной шинели отправился на поиски сумки.
6
Ночной вокзал жил своей жизнью, всюду сновали местные пройдохи, суетились лоточники. Тут и там слышались крики восхваляющие пирожки. По перрону среди прочих шагал человек в черной шинели. Вещей у него не было, только сумка через плечо, да и та больше напоминала офицерский планшет. Он шел в толпе других приехавших, но будто бы отдельно. Стоптанные сапоги мерно стучали по перрону, левая рука прижата к планшету, правая делает широкий взмах. Человек в черной шинели вышел на привокзальную плошать и закурил. Покрутил головой, пытаясь понять, куда ему двинуться дальше, и уверенно зашагал к одному ему известной цели. Через двадцать минут он уже курил напротив двери, в которую долго стучался, но не получил никакого результата. Он ждал, просто ждал, когда хозяин квартиры придет домой. Паренек смотрел в окно, курил и брезгливо морщился глядя на заплеванный пол подъезда. Если бы сейчас его видел кто-то из тех, кому он приносил письма, то человек этот несказанно удивился бы изменениям, произошедшим в этом молодом человеке за месяц. Ровно месяц назад он доставил последнее письмо, после чего пропал из города. Ни политический отдел, ни воры ни милиция, никто так и не смог найти его. Щеки его ввалились, скулы четко выделялись на обветренном лице. Глаза будто провалились и теперь злобно зыркали исподлобья. Он постоянно хмурился и иногда брезгливо морщил нос.
Шесть часов ожидания принесли свои плоды. Мимо него прошла молодая девушка, мимолетно окинув его подозрительным взглядом, после чего подошла к той самой двери и принялась искать ключи.
– Скажите пожалуйста, Александра Рубцева тут живет? – паренек спрыгнул с подоконника, и подошел к хозяйке квартиры.
– Нет, уже лет пять точно. А вы кто? – Голос у девушки был приятный, но очень усталый.
– Я посыльный, а вы не знаете, где она теперь живет?
– Она умерла.
– Соболезную. Думаю, тогда я передам это письмо вам. – Он полез в свою сумку, долго рылся в ней, наконец протянул девушке пожелтевшее от времени письмо.
– Спасибо, конечно, но это ни к чему. – Она взяла конверт и стала его разглядывать.
– Как вас зовут? – Серо-стальные глаза паренька буквально врезались в ее лицо.
– Настя, а вас как? – Он подошел к ней ближе, за ее спиной была дверь, отступать ей было не куда. Человек в черной шинели уперся рукой в дверь и наклонился к самому ее лицу.
– Послушай Настя. Будь хорошей девочкой. Впусти меня в квартиру, я просто осмотрюсь там, а ты в это время почитаешь письмо. Хорошо? – Последние слова он говорил уже прикоснувшись лбом к ее лбу.
– Да, я все поняла, вы меня не убьете? – Голос ее дрожал, а руки так сжимали ключи, что пальцы побелели.
– Если ты все сделаешь правильно, то нет. Давай, Настенька, открывай дверь.
Девушка быстро развернулась, ключ никак не попадал в замочную скважину, отчего становилось страшнее с каждой секундой, а руки тряслись все сильнее. Когда она была на грани отчаяния, рука паренька уверенно обхватила ее руку. Настя вздрогнула и хотела обернуться, но побоялась. Она чувствовала его совсем рядом, за спиной. Его рука уверенно, но не грубо направила ее ручку, наконец, ключ вошел в замочную скважину. Лязгнул замок.
Они вошли в просторный коридор. Хозяйка привычно зажгла свет.
– Слушай меня внимательно Настя. Дверь запри и иди в ванну. Там читай письмо вслух, громко, так, чтобы я слышал. Прочитаешь до конца, начинай сначала. И так тридцать раз. Понятно? – Она быстро закивала.
– Тридцать раз считая первый или не считая? – Паренек ошарашенно уставился на нее.
– Давай не считая.
– Тогда это тридцать один раз! – Она пошла по коридору, видимо к ванной. Паренек удивленно покачал головой, ухмыльнулся и не разуваясь пошагал следом. Он свернул в первую попавшуюся комнату. Это оказалась спальня.
Здравствуйте, любимая моя, Александра Николаевна!
Я безмерно скучаю по Вам, все время вспоминаю Ваши синие глаза. Здесь так не хватает мне Вашей ласки. Наверное, так не пристало говорить офицеру, да еще и в военное время, но это правда. Все, чего я хочу сейчас, это немного нежности. Завтра состоится суд, от исхода которого зависит моя судьба. Я думаю меня расстреляют. Я раньше и не думал о том, что смерть – это навсегда.
Низкий сводчатый потолок буквально нависал над людьми. Все вокруг заволокло сизым дымом. На огромном столе разложена карта, вокруг нее стоят офицеры гарнизона.
– Таким образом мы потеряем сначала участок фронта здесь, а после, господа, будет прорыв! Нам нужно оттянуть войска назад. Эта контратака была слишком самонадеянной. Мы не удержим такой участок. – Майор от инфантерии размахивал руками и брызгал слюной. Теперь, когда не было на совете бравого кавалерийского полковника он почувствовал себя много увереннее.
– Это глупо. Посмотрите, есть ряд укреплений, позволяющих сдерживать напор ландвера. Мы наладим линии снабжения, частично восстановим бастионы. Нам жизненно необходимо это пространство. Крепость пора ремонтировать. Я так понимаю, что по приказу коменданта уже подготовлены планы инженерных работ? – Начальник крепостной артиллерии посмотрел на инженера. Тот кивнул.
– Совершенно верно, все готово и нам действительно нужно это пространство. Работы предстоят, так сказать, грандиозные. – Он снял очки и принялся их остервенело протирать.
– Это все прекрасно, господа, а кто удержит эти позиции? Вот тут, посмотрите! Люди держатся словом Христовым! Мы не можем воевать без еды, не говоря уже о патронах! – тут спорить с майором было сложно. Дело в том, что всегда район этот был невероятно труден для перемещения. Река имело множество рукавов, все устилали болота, которые и зимой-то не всегда замерзали. Потому организовать снабжение было очень трудно. А после того как на этой территории знатно повоевали и пожгли все мосты. Кроме парома ближайшая переправа была километрах в двадцати выше по течению.
– Мы будем держать позиции. Все свободны господа. Начальник продовольственной службы, будьте добры, останьтесь.
Приказ коменданта оспаривать никто не решился. Майор только всплеснул руками и поспешил прочь. Андре пошел следом за ним.
После его возвращения к передовому дозору было решено прекратить рейд и возвращаться в тыл. Никто, конечно, прямо не усомнился в его словах, но какие-то смутные слухи и подозрения, видимо, витали по гарнизону крепости. Потому корнет все более оказывался в одиночестве. Даже комендант крепости перестал проявлять к нему свою благосклонность.
– Господин майор! – Тучная фигура развернулась высматривая говорившего.
– Что вам угодно, корнет?
– Правильно ли я понимаю, что ситуация отчаянная?
– Более чем, молодой человек. Я отъезжаю к своим людям, а вы меня задерживаете, вас привело ко мне что-то, кроме праздного любопытства? – корнет посмотрел в глаза майору. Он явно недооценивал того. В нем был какой-то стержень, какая-то честь, которая теперь велела ему отправится на передовую.
– Разрешите отбыть с вами, господин майор. – Они молча смотрели друг на друга.
– Будь по-вашему, собирайтесь.
Через пятнадцать минут они с сопровождением выехали за ворота крепости. Ехали молча, обстановка не способствовала ведению беседы. Вдали слышались разрывы снарядов. Немецкая артиллерия, отошедшая на новые позиции, снова поливала русские окопы свинцовым дождем. Возле парома их нагнал начальник продовольственной службы. Сухощавый, что не свойственно его должности, капитан. Он носил аккуратную бородку и усы.
– Господа, позвольте присоединиться. – майор и корнет удивленно посмотрели на капитана.
– Чего ради, позвольте спросить, вы отправляетесь на передовую? – капитан вздохнул и грустно улыбнулся.
– Меня сняли с должности до окончания расследования. Меня подозревают в хищениях. – такой откровенности никто не ожидал.
– Что же, думаю мы можем дальше двигаться вместе.
Разговор снова не клеился. Майор все время пыхтел и морщился. На лошади он сидел как на заборе. Капитан был погружен в свои невеселые мысли, корнет тоже не был настроен на ведение светских бесед. Казаки из сопровождения и вовсе держались от офицеров подальше, только тихонько переговаривались между собой.
Наконец они остановились на привал. Уже вечерело, и майор решил остановиться на ночевку. Теперь все трое сидели у костра, капитан помешивал что-то в котелке, обстановка становилась все менее напряженной. А когда горячая еда и немного коньяка из фляжки капитана попали в желудки к офицерам обстановка изменилась кардинально.
– Капитан, а у вас нет еще коньяку? – майор с надеждой взглянул на бывшего начальника продовольственной службы с надеждой.
– Да, еще две бутылки. – Он полез в сумку и вытащил оттуда бутылку коньяка с маркировкой драгунского полка. Майор расхохотался от такого зрелища.
– Как вас зовут?
– Игорь. – Капитан ошарашенно смотрел на маркировку, казалось он сам не понимает откуда эта бутылка в его сумке.
– По имени, так по имени, я Дмитрий, а корнет – Андре. Выпьем! – На майора напало какое-то лютое, истеричное веселье, судя по всему.
– Я много не пью, господа. – Андре попытался остановить капитана, который все лил и лил коньяк в его кружку.
– Брось, Андре, когда еще выпадет шанс хорошенько напиться на природе. Вон, даже карлушки поутихли. – Канонада, и вправду, уже давно не звучала.
Никто так и не понял, когда они начали напиваться. Напиваться зло, и безостановочно. Разговоры велись обо всеми как полагается дошли до политики, а после и до женщин.
– И что же, капитан, ты получается от жены ушел к любовнице? – Майор лежал на спине подложив седло под голову и задумчиво смотрел в небо.
– Да, вот точно так и сделал. А почему бы и нет. Она не любит меня, да и не красива. – Капитан пытался сесть, но неуклюже повалился на землю.
– Стало быть, если девушка некрасива, то тут уж все, не будет ей счастья? – корнет уже пять мину пытался налить себе еще коньяку.
– Что бы ты понимал в женщинах Андре. Все, что нужно, чтобы они были красивыми.
– Постой, то есть если родилась какая дама, которая красотой не блещет, то ей можно сразу в петлю? – Майор резко сел и посмотрел на капитана.
– Как это родилась некрасивая? Мне казалось они все примерно одинаковые.
– Господи, корнет, да ты пьян в стельку! – Майор произнес это за секунду до того, как пухнуть на землю, после неудачной попытки встать на ноги.
– На самом деле, мне иногда кажется, что вообще не имеет значения какая она. Понимаете, что красивая или нет это все детали. Вот будто бы связана красота женская с душой. Чем чище и красивее ее душа, тем и сама она будет красивее.
– Капитан, это все патетика. Я вот люблю полненьких. – Майор прекратил бесплотные попытки встать на ноги.
– А я нет. Это вообще к чему сказано было?
– Какая разница! Корнет, у тебя женщины были? – Корнет отчего-то вздрогнул, выронил кружку, схватился за саблю и повалился на бок.
– Вас это не касается, господин майор!
– Да брось ты. Я же вижу ты молодой совсем. А уже пол жизни на войне провел. Где бы тебе успеть-то. Нет, правда, скажи Андре. Как же амур и все такое? – Капитан и майор пристально смотрел на корнета.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.