Текст книги "Атака мертвецов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ataka-mertvecov-87275.jpg)
Автор книги: Рагим Джафаров
Жанр: Исторические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
8
Человек в черной шинели стоял напротив старого, полусгоревшего дома. Как рассказали прохожие, в нем никто не живет, кроме одного человека. Какая-то безумная старуха жила в давно покинутом здании. Нету газа, электричества и воды, но она по-прежнему не хотела покидать это место. Место, прослывшее недобрым даже среди воинствующих атеистов, к которым принадлежало большинство местного населения. Алина Вайцмюллер, она-то ему и нужна.
Паренек докурил, затоптал окурок и пошагал к подъезду. Странно, но внутри не пахло сыростью, только гарью. Да и то, не слишком навязчиво. Паренек стал подниматься по почерневшей, закопченной лестнице. На четвертом этаже он остановился перед запертой дверью. На полу, перед ней, лежал коврик, казалось, что ничего не произошло. Дом этот не горел когда-то, жильцы его не покинули и вообще, все прекрасно.
Паренек подошел к заколоченному окну и посмотрел в щелку. Из окна было видно, как раз то место, где он стоял пять минут назад. Бетонный забор, тротуар и тополь. Ничего, совершенно ничего примечательного, но возле тополя сидел какой-то мужчина и чинил велосипед. Похоже соскочила цепь. Человек в черной шинели стал внимательно изучать горе-велосипедиста. Какие-то сумки подвешены на руле, видимо продукты, Залысина, глуповатого вида очки, куртка и светлые брюки, ничего особого. Мужчина все возился с цепью, руки он давно измазал маслом, его было очень много, но результата так и не добился. Что-то не так, что-то вызывало у паренька чувство смутной тревоги. Он сделал в памяти заметку и снова подошел к двери.
Постучал и стал ждать. Спустя пять минут постучал еще раз, снова стал ждать. Прошло не меньше двадцати минут прежде чем из-за двери донесся голос хозяйки: «Уходите, я никого не жду».
– Я принес письмо из Осовца. – Долгая мучительная тишина последовала за этой репликой.
– Кому?
– Алине Вайцмюллер. – послышался лязг отодвигаемого засова.
Паренек мог прикинуть возраст хозяйки, лет восемьдесят. Но выглядела она прекрасно, не больше чем на пятьдесят. Седоволосая, стройная женщина с приятным лицом.
– Вы хотите сказать, что этому письму больше сорока лет?
– Да, мадам.
– Как вы нашли меня? – женщина с интересом смотрела на гостя.
– Это моя работа, разрешите войти, я очень устал.
– Не думаю, молодой человек, дайте письмо и уходите. – парень посмотрел в глаза старухе. Они секунду боролись взглядами, старуха сдалась.
– Налью вам чаю.
Она впустила паренька в темный коридор. Закрыла за ним дверь и пошла куда-то по коридору. Гость послушно поплелся следом. Они дошли до конца коридора и свернули вправо, оказавшись на кухне. Старуха сразу же поставила на стол чашку и налила в нее заварку. Потом налила кипятку. Поставила на стол варенье и сахар. В голове паренька крутился только один вопрос, откуда в обесточенной и лишенной газа квартире взялся кипяток. Не на костре же она его грела.
– Вот возьмите. – он протянул письмо старухе. Та покрутила его в руках и снова пристально посмотрела на гостя.
– Лучше вы.
Паренек кивнул и развернул сложенный несколько раз лист. Лист был полностью исписан, аккуратные строчки заполняли все его пространство, но главное, письмо было на немецком языке.
Алина, это мое последнее письмо. Все кончится сегодня в полночь. Проклятый корнет что-то подозревает. Прости меня, я не справился. Но я надеюсь ты продолжишь мое дело и все-таки сможешь добиться результата. Я рад, что эта история, так или иначе, заканчивается.
Андре сидел возле пулемета и вглядывался в темноту. Все пространство перед ним, что можно было увидеть под светом луны, покрывали рытвины и воронки, порушенные проволочные заграждения и трупы. Совсем распогодилось и теперь трупы лежали в грязных лужах источая ужасный смрад. От него кружилась голова, возникали рвотные позывы, а если находиться неподалеку от них долго, то будто бы клонило в сон.
– Господин корнет! – Андре вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял Лешка.
– Дьявольски тихо ты ходишь, Леша! – Друзья пожали руки, повисла неловкая тишина.
– У меня приказ от командования.
– Выкинь его, толку от этих бумажек. – Алексей озадаченно взглянул на корнета.
– Чего это вы?
– Да так, шучу. Плохи дела тут, на передовой, а в крепости как?
– Тяжко, строим по ночам, а днем от бомбежки прячемся. Не помню, когда я спал. Там тяжко, но люди держатся. – Выглядел он плохо. Впалые щеки с проступившей щетиной, ужасные мешки под глазами и трясущиеся руки.
– Что, совсем не спите? – Андре покосился на друга.
– Отчего же, к бомбежке привыкли уже. Днем часа четыре удается поспать.
– Почему тогда такой замученный?
– Устал я, господин корнет, очень устал. День за днем одно и то же. Даже погода не меняется, понимаете. Весь день, как крыса по норам прячешься, ночью в темноте, как вор какой, каменюки таскаешь. А эта сволочь все стреляет и стреляет, сил никаких уж нету. Вчера совсем худо стало.
– Еще хуже? И что, позволь спросить, произошло?
– Говорят какие-то новые пушки немцы пригнали. Четыреста двадцать миллиметров. Здания в труху превращают. Ужасно выглядит. Выдел прямое попадание в капонир. Тот сложился, как кукольный домик. – Алексей поежился, то ли от ветра, то ли от неприятных воспоминаний.
– Значит большие берты привезли. Если одна батарея, то получается две таких красотки по крепости работают. Знать бы где они стоят, если повезет, то те пушки, которые я в крепость доставлял, должны достать до их позиций. Вот это был бы конфуз, вот это была бы сенсация. Только представь. Один выстрел такой пушки в Льеже заставил гарнизон капитулировать, а там крепость не чета нашей. По последнему слову фортификационной науки построена. Нам бы размолотить хоть одну из всех, так бы карлушкам нос утерли. – Андре мечтательно прикрыл глаза.
– Вы, господин корнет, с командованием одинаково мыслите. Сегодня здесь состоится рандеву. Придет наш разведчик через линию фронта, принесет данные по расположению их артиллерии.
– Прекрасно, Лешка, просто прекрасно! А ты это откуда знаешь? – Корнет лег на спину и подложил сумку под голову.
– Слушок прошел по крепости.
– Как всегда, чем секретнее данные, тем больше народу их знает. Тебя-то к нам как занесло?
– Попросил о переводе, не могу я больше в крепости. Ей богу не могу, будто строитель какой, а не солдат! – Лешка тоже лег на спину и, заложив руки за голову, стал смотреть в небо.
– Из армии уйти не думал еще?
– Думал, кончится эта оборона и уйду сразу. Конца войны даже ждать не буду. Хватит, сыт я по горло.
– Вот так возьмешь и уйдешь? Кто же тебя во время войны отпустит? Дурак ты Лешка.
– Не отпустят так сам уйду. Вы бы на холодном-то не лежали, потом мало ли каким боком откликнется, может и детей не будет. – Алексей приподнялся и красноречиво посмотрел на корнета.
– А может и не надо, детей-то? Тебя к какому подразделению приставили?
– Не знаю, сказали катись к своему корнету, он вольноопределяющийся, и ты туда же.
– Ясно. Так ты мне скажи, где тебя сабельному бою учили?
– Да как где, то тут, то там вот и нахватался. – Корнет сел и посмотрел на друга, задумчиво покачал головой.
– Хорошо нахватался, очень хорошо, талант у тебя.
– А вы господин корнет, скажите, что случилось с тем полковником? – Алексей посмотрел прямо в глаза корнету. Взгляд его был на удивление жесткий и цепкий. Корнет выдержал этот напор, ни один мускул на его лице не дрогнул.
– Он умер. – Леша растянул рот в дьявольской улыбке.
– Лучше и не скажешь, что будем в вопросы играть?
– Давай сыграем. Моя очередь.
– Кто научил тебя биться на саблях? – корнет встал на ноги, потянулся, спрыгнул в окоп и привалился к эскарпу.
– Ганс Беккер. – Алексей спрыгнул следом за Андре и встал напротив, скрестив руки на груди.
– Хорошо, твоя очередь.
– Ты причастен к смерти полковника?
– Да. Ты жил в германии?
– Нет. Зачем ты убил своего же друга? – Долго, минут пять корнет молчал.
– Тут нет друзей. Особенно, когда твой друг готов тебя пристрелить. Я не буду вдаваться в подробности, но по-другому поступить я не мог. А вообще это к лучшему, то, что так вышло действительно к лучшему. У всех нас должна быть одна цель и только тогда мы можем воевать. Когда кто-то забывает о цели и начинает вести свою игру, все рушится. Это видно буквально по глазам. Вот ты, например. Ты работаешь не больше остальных, но устал значительно больше и дело тут вовсе не в твоих физических данных. Ты парень здоровый, но куда-то ведь все твои силы делись, так Алешка? – Корнет полез через бруствер, Алексей последовал его примеру.
– Это вопрос?
– Нет, вопрос такой: ты имеешь отношение к немцам? – Они стояли во весь рост перед окопом и смотрели в сторону немецких позиций.
– Да, но я не понимаю, что за ерунду ты несешь про усталость.
– Дай папиросу, у меня давно кончились. – Они взяли по папиросе и прикурили от одной спички.
– Это не чушь. Твоя ложь сжирает тебя. Твое внимание направлено на то, чтобы не быть обнаруженным, а на это уходит очень много сил. В какой-то момент, как по волшебству, ты начинаешь забирать силы и у товарищей. А так нельзя, тут война. – Корнет с блаженством затянулся, потом закашлялся.
– Тот еще бред! Начальника продовольственной службы ты тоже убил?
– Нет.
– Когда тебя завербовали?
– Десять лет назад. Сколько тебе лет?
– Я не буду отвечать на этот вопрос, в обмен ты можешь не ответить на мой вопрос. – Ночную тишину разорвал звук выстрела. Собеседники мигом очутились в окопе.
– Опять этот снайпер, дьявол его забери!
– Тебе бы радоваться надо, ваш ведь снайпер-то. Ты вообще русский? – корнет снял сапог и вылил из него воду.
– Нет, чистокровный прусак. Настоящего Алексея давно доели волки. Ты думаешь, что доживешь до утра? – Их взгляды снова встретились, корнет невозмутимо надел сапог, тряхнул плечами, будто разогреваясь.
– Да, с чего бы мне сегодня умереть. – Алексей фыркнул.
– С того, что я, например, могу тебя пристрелить. А потом встретить вашего разведчика и его тоже пристрелить. И вам никогда не узнать где расположена наша артиллерия. Большие Берты разнесут эту крепостушку в клочья.
– Если бы ты мог меня пристрелить, так непременно сделал бы это. Но тебе известно, что я быстр и меток. Обмен пулями будет обоюдный, тебе это не на руку. Предлагаю так: закуриваем и вылезаем из окопа. Там стоим в полный рост, а уж ваш снайпер решит, кому до утра жить. – Алексей задумался.
– Детские игры, тут не книжки про рыцарей, это жизнь!
– И поэтому ты предлагаешь сделать два трупа вместо одного? Я давно держу тебя на мушке, да и ты меня тоже. – Корнет растянул рот в невероятно отвратительной улыбке. Алексея передернуло.
– Будь по-твоему, держи, на всякий случай. – Алексей протянул Андре письмо. Тот молча взял его и убрал в нагрудный карман.
– Тогда и ты мое держи, все-таки есть шанс, что пристрелят меня, пусть и мизерный.
– Самонадеянный пацан!
– Ладно, пошли, предлагаю отойти на двадцать пять шагов от окопа, чтобы не было соблазна прыгнуть обратно или чтобы не суметь доползти, будучи раненым. – Корнет посмотрел на соперника ища поддержки.
– Да, хорошая идея, полезли. – Они выбрались из окопа и пошагали вперед. Андре шагал первым и считал шаги, наконец он остановился и улыбнулся.
– Вот и пришли, давай папиросу, хотя бы накуримся вдоволь. – Алексей протянул корнету папиросу, а вторую закурил сам.
– Глупо себя чувствую, какое-то мальчишество.
– А война, мой прусский друг, не мальчишество? Скажи, у тебя есть тут какой-то интерес кроме службы фатерлянду?
– Да, теперь, когда золото, которым платили за предательство, никому не принадлежит я бы очень хотел прибрать его к рукам. Но боюсь его перепрятали. – Раздался выстрел, Алексей зажмурился и задержал дыхание. Корнет захохотал.
– Да тебе никак страшно!? Бравый разведчик испугался?
– Прекрати этот цирк, всем страшно, ты должен был бы это понять. – У Алексея дрожали руки, он судорожно затягивался папиросой.
– Мне даже интересно, кому ты мог написать письмо, в германию я его не очень-то хочу везти. – Корнет задумчиво ковырял сапогом землю. Точнее лужу, в которой стоял.
– Не волнуйся, письмо отправить надо в Россию, да и тебе этого делать не придется. – Снова грянул выстрел, пуля клюнула бруствер далеко за спиной Алексея. Тот побелел и едва не упал.
– Страшно, прусак, и правильно. Знаешь почему мне не страшно? – Корнет улыбался, но как-то по злому.
– Почему же, дьявол тебя забери?
– Я сидел тут сутки. На этом участке фронта у вашего снайпера нет конкурентов. Поэтому он не меняет позицию, обленился. Я вычислил где он сидит. Прямо сейчас я в его слепой зоне, понимаешь, а для того, чтобы пристреляться ему нужно три выстрела. Мне не страшно, Алёшенька, нисколько не страшно. – Алексей взревел и на миг замешкался. Он не знал, что делать, стрелять в корнета или бежать прочь. В этот самый момент германская пуля пробила сердце верного слуги фатерлянда.
Корнет пошагал к окопу.
Алина, это мое последнее письмо. Все кончится сегодня в полночь. Проклятый корнет что-то подозревает. Прости меня, я не справился. Но я надеюсь ты продолжишь мое дело и все-таки сможешь добиться результата. Я рад, что эта история, так или иначе, заканчивается. Я очень устал, просто невероятно. Нет больше никаких сил. Двадцать четыре часа в сутки я должен думать о том, что говорю и делаю, должен помнить где и кому наврал. Мой мозг выстраивает миллионы схем. Я должен быть бдительным абсолютно всегда. Я мечтал о подобном задании, когда меня готовили, но все оказалось по-другому.
Бог мой, если бы ты знала, как боюсь я проболтаться во сне. Из-за этого страха я стал спать урывками. Каждые десять минут я просыпаюсь от одного и того же кошмара. Мне снится, что меня разоблачили.
И почему-то мне очень стыдно, понимаешь? Стыдно смотреть в глаза защитникам этой богом забытой крепости. Они честны и действительно любят свою родину. Невероятное самопожертвование каждый день и каждую минуту – вот их жизнь. Я однажды спросил у умирающего пулеметчика, зачем он бился до последнего, почему не отступил? Неужели надеялся на что-то, неужели верил, что его спасут. Он ответил, что надеяться уж давно позабыл, но позади его близкие. Говорил, что слышал их голоса прямо у себя за спиной, потому и не мог отступить.
Страшно тут и глупо. И стыда все больше во мне. Стыда и страха, кажется будто я стал слабым. Это все ерунда. Вот главное. Корнет знает где золото, добудь его, прошу тебя.
Вот такая судьба, не правда ли смешно, одна ночь и семь лет в разлуке. Любовь моя ничуть не утихла.
Прощай!
Старуха сидела на стуле и крутила в руке чайную ложечку.
– Я начинаю понимать, зачем вы пришли ко мне. Я клянусь вам, молодой человек, что ничего не знаю о золоте. Но мне кажется, что в ведомствах, подобных вашему клятвам не верят. Я знала, что за мной однажды придут, что кто-то придет, чтобы убрать старую шпионку. – Она положила ложечку на стол и подошла к подоконнику.
– Я не из ведомства и мне до вас никакого дела. Просто посидите пятнадцать минут у окошка и не оборачивайтесь, тогда все будет хорошо. – Паренек встал из-за стола и вышел из кухни. Старуха терпеливо ждала глядя в окно. Через пятнадцать минут о госте напоминал только ужасный беспорядок, буквально вся квартира перевернута.
9
Майор Сеченов еще раз перечитал отчет. Упустили поганца. Зашел в полусгоревший дом и больше не выходил. Теперь вся надежда на засаду. Сеченов устало вздохнул и поправил повязку. Он уже почти к ней привык.
– Товарищ майор, разрешите?
– Валяй, Женя. – в кабинет вошел человек в гражданском костюме.
– Я осмотрел этот дом. Оказывается, там живет какая-то старуха. Осмотрели квартиру, все вверх дном. Паренек там что-то искал. Дай нам часа три, может четыре, и мы ее растрясем.
– Времени на допросы у вас сколько угодно много, но, мне кажется, от нее мы ничего интересного не узнаем. – Майор достал папиросы и закурил.
– Скажи, адрес, на котором сидит засада, он верный? Паренек туда придет? – Женя устал ждать приглашения и сел на стул. Начальник никак не проявил недовольства.
– Адрес из его заметок, он туда письмо принесет. Ошибки нет, просто я не знаю в каком порядке доставляется эта несчастная корреспонденция. Все, иди ищи пацана, сотрудник твой как ребенок, ей богу. Потерял того, кто и не подозревал о слежке. – Майор даже поморщился.
– Не теряют тех, кто не подозревает. Пацан хвост увидел и ушел. Я думаю мы его найдем еще до ночи.
– Будем надеяться, все, свободен. – Сеченов потерял интерес к визитеру и углубился в отчет.
Человек в черной шинели стоял на крыше здания и смотрел на окна дома, расположенного напротив. Коллекционер, про которого говорил Малюта, оказался совсем не прост. Это был отставной полковник, но не совсем понятно, чего. Какое-то ведомство, причем плохое. Из тех, которые навсегда меняют людей. Денег на то, чтобы выкупить орден нет, а лезть на рожон к подобному человеку не хотелось. Но видимо придется. Пацан просидел на этой крыше восемнадцать часов и за это время полковник ни разу не отодвинул плотные шторы. Это значило, что меткий выстрел в окно не мог решить проблему.
Паренек вздохнул и пошел к двери, которая вела на чердак, стал спускаться по лестнице. Времени оставалось все меньше, а сделать надо по-прежнему очень много. Скоро снова вся милиция поднимется на уши, во второй раз ему не дадут уйти. Возможно за ним уже следят.
Погруженный в свои мысли он буквально налетел на какого-то мужчину, который поднимался по лестнице.
– Прошу прощения. – Он уже прошел мимо него, но одну деталь уловил четко. Мужчина очень растерялся и само по себе это не является чем-то из ряда вон выходящим. Но он дернул руку к бедру, так, будто там кобура с пистолетом. Паренек развернулся и метнул нож, тот вонзился ровно между лопаток. Его жертва зарычала и глупо выгибаясь стала пытаться вынуть нож, но тот расположился ровно в центре спины и достать его было трудно. Пацан подскочил к мужчине и сбил его с ног. Потом ударил по ушам, по затылку и по шее, бедолага утих.
Паренек вынул нож, перевернул тело и стал осматривать карманы и нашел то, чего не хотел найти. Удостоверение сотрудника политического отдела и пистолет. Паренек взвалил тело на плечи и почти побежал на чердак. Там положил пленника на пол, достал заблаговременно припасенную веревку из тайника, и принялся вязать узлы.
Когда тихий стон оповестил о том, что мужчина очнулся паренек стал тянуть веревку, перекинутую через балку под самым потолком. Пленник был вынужден встать на ноги, а потом и вытянуться в струнку, балансируя на самых кончиках пальцев. Если он перестанет это делать, то натяжение веревки усилится, и он задушит себя. Паренек закрепил веревку и подошел к своей жертве.
– Я знаю, поза очень неудобная, и стоять в ней очень тяжело. Но если будешь быстро отвечать на вопросы, то долго это не продлится. Судя по документам зовут тебя Геннадий. Так вот Гена, выкладывай все, что знаешь по делу, связанному со мной.
– Я ничего не знаю, мне просто приказали следить и все. – судя по голосу пленник еще не успел перепугаться и продолжал надеяться на что-то.
– Когда-то я провел в такой позе двое суток, но я не был ранен и вешу не в пример меньше твоего, понимаешь? Я просто уйду, предварительно заткнув тебе рот, а ты будешь бороться. Бороться с силой притяжения, что бесполезно. Ты устанешь, ослабеешь и задушишь сам себя. – На лице пленника отразилась лихорадочная работа мысли.
– Что ты хочешь знать?
– Вот так лучше, ты благоразумен, я немного ослаблю веревку, а ты пока рассказывай все, что придет в голову. Мне надо знать насколько глубоко я влип. – Паренек пошел к веревке.
– Очень глубоко. Судя по всему, у майора Сеченова к тебе личные счеты.
– Сеченов жив!? – пацан ошарашенно посмотрел на пленника.
– Да, дверной косяк, через который прошла пуля сменил ее траекторию движения и сильно погасил энергию. В общем только глаз вышибло. Он лично курирует дело. Пока все не так плохо, но потихоньку он подключает лучших из лучших, а главное верных. Тебя не будут судить. На квартире, в которую по его мнению ты явишься, тебя ждет засада. Три оперативника.
– Кто приносит им еду? – паренек так и не дошел до веревки.
– Никто, у них запас на месяц. Они оттуда не выходят. Им велено ждать тебя до победного. Отменить приказ может только Сеченов – лично. – Пленник умоляюще посмотрел на паренька. У Гены уже дрожали ноги, и веревка стала впиваться в шею. Паренек опомнился и чуть-чуть ослабил натяжение.
– Гражданские есть в квартире?
– Нет, их переселили пока.
– Адрес?
– Не знаю, мне никто не говорил.
– Ладно Гена, веревку я ослабил, теперь ты можешь часа три продержаться легко. Рот затыкать не буду, кричи, зови на помощь. Кто-нибудь придет и развяжет. Заодно посмотрим, есть ли в этой стране еще кто-то кто пойдет на призыв о помощи, а не побежит прочь. А вот это я тут положу. – Паренек кинул удостоверение сотрудника политического отдела и пистолет на пол, почти у самых ног пленника.
– Нет, нет, я же все сказал! Развяжи меня! – Человек в черной шинели быстро шагал к другому краю чердака. Там, в куче хлама, отрыл большую черную сумку, закинул ее на плечо и пошагал к выходу.
– Удачи Гена!
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.