Текст книги "Мелодия Джейн"
![](/books_files/covers/thumbs_240/melodiya-dzheyn-99125.jpg)
Автор книги: Райан Уинфилд
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Джейн стояла и смотрела ему вслед.
Едва певец скрылся за углом, как на тротуар перед ней упала дождевая капля, в том самом месте, где он только что находился, как будто его тень осталась там, оплакивая Мелоди.
Джейн в одиночестве стояла посреди тротуара и чувствовала, как ее душат слезы.
А потом дождь вдруг без предупреждения хлынул стеной, и Джейн съежилась в комочек под козырьком двери, перед которой он играл, обхватила колени руками и стала смотреть, как дождь барабанит по мостовой, заглушаемый безотрадным плеском воды под колесами безымянных автомобилей, проносящихся мимо.
Глава 3
– Тебе нужно поесть. – Грейс кивнула на тарелку с густым супом, стоявшую на столе перед Джейн. Лицо ее выражало материнскую озабоченность.
– Знаю, – отозвалась Джейн. – Но я не голодна.
– Вот, возьми булочку. – Грейс придвинула к Джейн тарелку с хлебом и знаком подозвала официанта, который протирал столики, освободившиеся после обеденного наплыва посетителей.
– Вам принести что-нибудь еще? – спросил тот.
– Две бутылки «Мак энд Джек», пожалуйста.
– Янтарного или светлого?
– Янтарного, будьте добры, – отозвалась Грейс.
Как только официант отошел от столика, Грейс, заметив изумленное выражение на лице Джейн, устремила на нее взгляд и спросила:
– А что такое?
– Просто я никогда раньше не видела, чтобы ты пила, – ответила Джейн.
– Слушай, мы же состоим в «Ал-Аноне»[2]2
«Ал-Анон» – общественная организация, имеющая целью помочь семьям алкоголиков; существует на добровольные пожертвования своих членов. – Прим. ред.
[Закрыть], а не в «Анонимных алкоголиках». Если мой непутевый муженек в завязке, а твоим родственничкам тоже не помешало бы завязать, это еще не значит, что мы не имеем права время от времени позволить себе пропустить по бутылочке пива. И потом, каким еще образом мы сможем их вынести?
– Логично! – засмеялась Джейн.
Чтобы не пить на пустой желудок, Джейн заставила себя проглотить несколько ложек супа, прежде чем появившийся официант поставил перед каждой из них по большому бокалу пива. Оно было терпкое и горькое, но приятно обжигало пищевод, уже после нескольких глотков Джейн откинулась на спинку стула и почувствовала, что ее действительно слегка отпустило. Ей вспомнилось, как они с Грейс впервые пришли в этот паб. Это случилось примерно через неделю после того, как Джейн продала ей страховку жизни. Джейн с трудом верилось, что было это целых пятнадцать лет назад и Грейс тогда было столько же, сколько ей сейчас.
– Ты еще не вернулась к работе? – поинтересовалась Грейс.
– Я уже почти месяц никому не звонила, – покачала головой Джейн.
– Что ж, никакой спешки нет, – рассудила Грейс. – В конце концов, после похорон прошло всего несколько недель. А как у тебя с деньгами?
– Все в порядке, – отозвалась Джейн. – У меня было кое-что отложено. – Она принялась крутить в руке бокал с пивом, разглядывая янтарные отблески, которые заиграли на шероховатой поверхности стола в лучах солнца, бившего в окна паба. – Знаешь, чем я в последнее время занимаюсь каждую ночь?
– И чем же? – поинтересовалась Грейс.
– Включаю ноутбук и пасусь на страничке Мелоди на «Фейсбуке».
– Ох, Джейн, – вздохнула Грейс. – Это, должно быть, настоящая пытка.
– И так и не так, – отозвалась та. – Мелоди не закрыла свою стену, и я прокручиваю ее, пытаясь восстановить ее жизнь. Такое чувство, что я совершенно не знала свою дочь. Я прочла последнюю запись, которую она оставила. За два дня до того, как… в общем, до того, как она умерла, Мелоди написала: «Жизнь есть жизнь, и она хороша». Можешь себе такое представить?
– Ты ни с кем из ее друзей не разговаривала?
– Нет. Не знаю даже, как подступиться к такому разговору. Но почти каждый день кто-нибудь пишет на ее стене очередное «Прощай». А некоторые даже вывешивают фотографии. В основном, конечно, с выпивкой в руке.
– А что с ее приятелем? С тем музыкантом?
– У нее в друзьях его нет. Но Мелоди оставила несколько записей о том, что влюблена. Жаль, что он отказался со мной говорить, когда я наткнулась на него тогда. Я до сих пор храню монетку, которую он оставил у дочери на могиле.
– Может, еще раз попробовать? – посоветовала Грейс. – Найди его и попытайся зайти с другой стороны.
– Думаешь?
– А что ты теряешь? Джей, не можешь же ты до конца жизни ломать себе голову.
– Не знаю.
– Ты должна найти способ жить дальше.
Джейн взяла ложку и рассеянно поболтала ею в супе, хотя есть больше не собиралась.
– Думаешь, стоит? – спросила она. – Я имею в виду, пытаться его разыскать?
Грейс придвинула тарелку с хлебом поближе к Джейн:
– Съешь булочку, милая. Ты слишком худенькая.
– Но что я ему скажу?
– Может быть, стоит для начала получше его узнать. Поговорить с ним о музыке или еще о чем-нибудь. Если и есть какая-то тема, о которой большинство людей не прочь поболтать, то это они сами.
* * *
По пути из паба домой Джейн размышляла над тем, что сказала Грейс. И впрямь, что ей терять? Нечего, ведь она и так уже все потеряла. Джейн знала, что ей не станет лучше, пока она не поймет, чем жила ее дочь в последние месяцы перед смертью от передозировки. К тому же что-то в лице того парня не давало ей покоя: какая-то затаенная боль, точно он нес в душе какое-то бремя, которым не смел ни с кем поделиться. Джейн затормозила и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, поехала к парому.
Сквозь просвет в облаках пробивались золотистые лучи солнца. Паром подошел к городской пристани и пришвартовался. Джейн подъехала к «Девилз кап» и припарковала машину. Она вернулась к той двери, перед которой тот парень тогда играл на гитаре, но не обнаружила там ничего, кроме переполненных мусорных бачков да полустертых рисунков мелом, которые предрекали наступление Судного дня.
Едва Джейн переступила порог «Девилз кап», как немедленно поняла, что за кофе-машиной стоит тот самый Льюис, потому что по окружности головы у него торчали розовые шипы из волос, а остальная голова была выбрита. Это и в самом деле придавало ему сходство с карикатурной cтатуей Свободы. Джейн заказала латте у новой девушки за стойкой, потом подошла к Льюису, который молол кофе, и поймала его взгляд.
– Привет, – произнесла она с вымученной улыбкой.
– Привет, – отозвался тот.
– Меня зовут Джейн. Я мать Мелоди.
Льюис кивнул, как будто ожидал ее появления.
– Беки сказала, что вы заходили, – произнес он. – Мне очень жаль, что все так произошло. Мелоди была клевая девчонка.
– Вы хорошо ее знали?
– Нет, я познакомился с ней, когда она пришла сюда работать, – ответил он. – Но пару раз мы тусовались вместе.
– Тусовались?
Щеки Льюиса залились румянцем точно такого же цвета, как и его прическа.
– Не в том смысле, – пробормотал он. Потом снова поднял глаза и добавил: – Хотя я был бы не против. Мелоди была симпатичная девочка. На вас похожа. – (Джейн не знала, что на это ответить, поэтому лишь улыбнулась.) – Мы лишь пару раз ходили с общими друзьями попить пива в «Гараж». Короче, ничего сверхъестественного.
– Не знаете, у нее был парень? – спросила Джейн.
– Не могу сказать наверняка, – отозвался Льюис и принялся крутить какие-то ручки. Машина выпустила струю пара, от которой он уклонился.
– А гитарист? – спросила Джейн. – Который торчит на углу?
– Возможно, – пожал плечами Льюис. – Он часто приходил сюда в ее смену. Они немного флиртовали.
– Не знаете, где его можно найти?
Льюис влил в чашку с кофе вскипевшее молоко и изобразил из пенки цветочек.
– Попробуйте заглянуть на Пайк-Плейс-маркет, – сказал он, придвигая к ней кофе. – Он иногда там играет. Или на Пайонир-сквер.
* * *
Место для парковки нашлось только примерно в полумиле от рынка, и Джейн порадовалась, что надела туфли без каблука. Городской рынок кишел туристами и местными, решившими воспользоваться долгожданным просветом в дожде, и Джейн пробиралась сквозь толпы, слушая одинаковые во все времена смешки ребятишек и призывы их родителей утихомириться. Парочки неторопливо прогуливались рука об руку, откусывая от общего пирожка или свежего фрукта, купленного с одного из многочисленных лотков. Тут и там яркими разноцветными пятнами пестрели охапки свежесрезанных на продажу цветов.
Джейн остановилась посмотреть, как торговец рыбой уговаривает маленького мальчика потрогать голову страшенного морского черта, специально ради таких случаев выложенного на гору колотого льда. Добившись своего, он украдкой потянул за неприметную веревку, привязанную к хвосту, и рыба разинула зубастую пасть. Малыш, завизжав, отдернул руку и бросился к родителям. А потом засмеялся, и толпа зааплодировала.
Джейн пошла дальше по вымощенной красным булыжником улице, подставляя лицо солнечным лучам, и на несколько блаженных мгновений совсем забыла, что привело ее сюда. Она просто впитывала в себя этот город с улыбкой беззаботной женщины, которой была когда-то. Ведь была же? Джейн и сама уже не помнила точно. Потом воспоминание о том, что ее дочери больше нет, мучительной болью пронзило сердце, и Джейн, грубо выдернутая из грез, вернулась к своему насущному делу.
Она вглядывалась в лица людей на тротуарах, но все было тщетно. Перед «Старбаксом» несколько соул-музыкантов во все горло распевали госпелы в обмен на монетки, которые бросали им в перевернутые шляпы. На другом углу Джейн наткнулась на долговязого субъекта, облаченного в комбинезон, который был на пару размеров ему велик. Он играл на банджо и губной гармошке одновременно, не переставая при этом вращать на талии несколько разноцветных обручей. Неудивительно, что того, кого она ищет, здесь нет, подумалось Джейн. Кто в здравом уме станет тягаться с таким уникумом?
Она вышла с рынка и двинулась дальше по Первой авеню. Туристы уступили место более спокойным толпам горожан, спешащих по своим делам или направляющихся домой из офисов. Джейн долго шла, растворившись в ритме собственных шагов, пока не увидела перед собой старые кирпичные здания Пайонир-сквер. Она двинулась дальше по пустынным улицам: мимо художественных галерей, мимо неоновых вывесок религиозных миссий и приютов, мимо теней опустившихся людей, сидящих на асфальте прямо у домов, с коричневыми пакетами между колен. На улицах валялись разбитые бутылки, след прошлой ночи. В одном месте на глаза ей попалась бесхозная пара ботинок, перевернутых подошвами вверх, как будто их хозяина засосало в асфальт.
Солнце уже успело закатиться за крыши, и тротуары погрузились в густую тень. Джейн поежилась, жалея, что не оделась потеплее. В воздухе пахло мокрым кирпичом и близким дождем. Она уже собиралась развернуться и отправиться в долгий путь обратно к машине, когда увидела лежащего на скамейке мужчину. Он заряжал свой мобильник от общественной розетки в ее основании. Его лицо было прикрыто знакомой бейсболкой.
– Привет, – произнесла Джейн, глядя на него.
– Это уже попахивает преследованием, – отозвался он, не удосужившись даже приподнять бейсболку.
Неужели у меня такой характерный голос, удивилась Джейн.
– Да ладно вам, – сказала она. – Я просто хотела немного поговорить. – Мужчина ничего не ответил, и она добавила: – Не важно о чем, о чем хотите.
– Зачем? – поинтересовался он из-под бейсболки.
– Не знаю, – призналась она честно.
Джейн и в самом деле не знала, зачем приехала сюда, зачем его разыскивала. Наверное, ради того, чтобы пообщаться с кем-нибудь, кто знал ее дочь.
Мужчина громко вздохнул. Потом сел, подхватив слетевшую с лица бейсболку.
– О господи! – вырвалось у Джейн, и она присела на корточки, чтобы получше разглядеть его обезображенное синяками и ссадинами лицо. – Что с вами случилось?
– Жизнь на улице случилась, – ответил он.
– Это нельзя так оставлять, – настойчиво произнесла Джейн. – Рану на лбу нужно зашить.
– Ничего, переживу как-нибудь, – отозвался он. – Бывало и хуже.
– Нос цел? – спросила Джейн.
– Без понятия, – пожал плечами мужчина. – Вроде бы да.
– Он у вас от рождения с горбинкой?
– Ну да, наверное.
– У вас еще что-то болит?
Джейн заметила, что у него разбита рука, и взяла его за кисть, чтобы получше разглядеть. Рука была худая и мускулистая, подушечки пальцев загрубели от многих лет игры на гитаре. Костяшки посинели и опухли.
– Надеюсь, вы хотя бы хорошенько их отделали? – поинтересовалась она.
– Ага, – ухмыльнулся он, хотя его разбитая губа от этой ухмылки тут же снова треснула. – Но все равно лишился всех своих пожиток.
Джейн сжала его руку в ладонях.
– Вставайте-ка, только аккуратно, – распорядилась она. – Я отвезу вас в больницу.
– Ни в какую больницу я не поеду. – Мужчина попытался выдернуть руку, но Джейн не отпустила. – Бросьте, леди. Это всего лишь пара ссадин и «фонарь» под глазом. Мне доставалось и хуже. До свадьбы заживет.
– Никуда я вас не отпущу, – решительно заявила она, усилив хватку. – Во всяком случае, пока вы не позволите мне хотя бы проводить вас до дома и промыть ваши ссадины. Не хватало вам только заполучить еще и заражение.
– Что ж, тогда вам повезло, – отозвался он и свободной рукой обвел площадь, – потому что мы уже там.
– Там – это где?
– У меня дома.
– Вы живете на улице?
Джейн оглянулась по сторонам, как будто внезапно осознала, что в сгущающихся сумерках может таиться опасность.
– Это временно, – сказал он. – Я еду в Остин.
– И что будет в Остине?
– А вам какая разница?
– Вставайте. – Джейн потянула его за руку. – Вы едете со мной.
– Куда? – спросил мужчина, приподнявшись со скамьи, но все еще колеблясь.
– А вам какая разница? – передразнила она его. – Вам же все равно некуда больше идти. Поехали. Судя по вашему виду, вам совсем не помешало бы немного подкормиться и ради разнообразия поспать в чистой постели.
Когда мужчина с ее помощью поднялся со скамьи, Джейн с удивлением отметила, что он намного выше, чем она ожидала. Он наклонился и, выдернув телефон из розетки, сунул его в карман вместе с зарядкой. Потом двинулся следом за Джейн к машине.
– Странно, что у вас есть мобильный телефон, притом что вам негде спать, – произнесла она, нарушая молчание.
– Это единственное, что мне удалось сохранить, – ответил он. – Его давным-давно отключили за неуплату, но я знаю места, где есть бесплатный вай-фай, так что можно хотя бы проверить почту. Когда живешь на улице, быстро учишься всяким полезным штукам. Разумеется, – добавил он, по-мальчишески улыбнувшись, – я использую его в основном для того, чтобы быть в курсе, как там поживает мой инвестиционный портфель.
Джейн рассмеялась, и они зашагали дальше в молчании.
От нее не укрылось, что он прихрамывает.
– Наверное, мне стоило бы узнать, как вас зовут, – произнесла она. – Раз уж я решила привести вас к себе в дом.
Он с озорной ухмылкой покосился на нее:
– Только не говорите, что ни разу не приводили домой мужчину, имени которого не знали.
– Те, кого я приводила, предварительно угощали меня выпивкой. И не были в два раза меня моложе.
Еще с минуту помолчав, он сказал:
– Меня зовут Калеб.
– Приятно познакомиться, Калеб. А я Джейн.
– Где, вы сказали, оставили машину, Джейн?
– Хотите, подождите меня здесь, а я подъеду за вами.
– Не нужно, – ответил он. – Я дойду.
* * *
Полчаса спустя Калеб спал рядом с Джейн на пассажирском сиденье машины, откинув назад спинку, а паром уносил их в закатную даль, к острову и к ее дому.
Лицо Калеба было отвернуто в другую сторону, но Джейн видела, как мерно вздымается и опадает его грудь. Интересно, ему что-нибудь снилось? И если снилось, то что? На нем была вытертая джинсовая куртка, на рваном воротнике запеклась кровь. На джинсах живого места не осталось от дыр, а в ботинках отсутствовали шнурки. Похоже, из всей одежды, которая была на нем, когда он играл на гитаре неподалеку от «Девилз кап», уцелела лишь бейсболка. Джейн задумалась о том, каково это – жить на улице. Она представить себе не могла, насколько уязвимым должен чувствовать себя человек, не имеющий безопасного места, которое можно назвать домом.
Потом ее мысли перескочили на Грейс – как бы она прореагировала, узнав, что ее подруга решила приютить подобранного на улице незнакомого парня. Наверное, промолчала бы или предостерегла Джейн, чтобы та не слишком усердствовала в спасении человечества – в ее устах это означало: «впадение в созависимость». Впрочем, разве плохо помочь человеку, если ему действительно нужна помощь? При условии, что это ничем не повредит тебе самому.
Когда они причалили к пристани, солнце уже зашло, и Джейн следом за другими возвращающимися на остров съехала с парома, стараясь вести машину как можно аккуратней, чтобы не разбудить Калеба. Добравшись до дома, она заехала в гараж и, обойдя машину, открыла дверцу с его стороны. Калеб пошевелился и открыл глаза, и по его лицу промелькнуло выражение боли, от которого ее и без того разбитое сердце едва не разбилось еще раз.
– Приехали, – сказала Джейн. – Идемте внутрь.
Она отвела его в дом и проводила в старую комнату Мелоди, единственную в доме спальню, кроме ее собственной. Калебу не помешало бы сейчас принять ванну, но вид у него был слишком измученный, поэтому Джейн просто усадила его на кровать и помогла снять куртку. Потом стащила с него ботинки и уложила на кровать. Она попыталась снять с него бейсболку, но он вцепился в нее, и Джейн оставила его в покое.
Затем она отправилась в ванную и заглянула в аптечку, но во время последнего визита Мелоди – в промежутке между реабилитационными центрами, разумеется, – она избавилась от всего сильнее адвила. Джейн налила в стакан воды, потом намочила полотенце и вернулась со всем этим в комнату. Когда она зажгла лампу, ей показалось, что опухоль у Калеба стала еще сильнее. Но возможно, это была лишь игра света и тени. Однако даже это не лишило парня привлекательности, а в его глазах сквозила какая-то отрешенность, которая, учитывая его молодость, была ей непонятна.
– Вот. Примите.
Заставив Калеба проглотить таблетку адвила, Джейн взяла полотенце и осторожно стерла с его лица запекшуюся кровь. Когда она закончила, Калеб откинулся на подушку и закрыл глаза.
Джейн немного постояла с полотенцем в руках, глядя на него. Наконец она нарушила молчание, спросив, не хочет ли он поесть, но Калеб ничего не ответил, и Джейн поняла, что ее неожиданный гость уснул. Она выключила лампу и направилась к выходу, на миг остановившись на пороге, чтобы прислушаться к его тихому дыханию, прежде чем выйти в коридор и закрыть дверь.
Остаток вечера Джейн провела перед телевизором в спальне, время от времени заглядывая к нему в комнату. Когда она выключила свет, было уже очень поздно, но Джейн еще долго лежала без сна, думая о разном. Ее память была точно комод с выдвинутыми ящиками, которые она никак не могла задвинуть. Одно за другим Джейн извлекала оттуда воспоминания и рассматривала их, прежде чем снова сложить в дальний угол.
Присутствие другого человека в комнате Мелоди пробудило воспоминания о других бессонных ночах, в которые она не находила себе места, гадая, застанет ли утро ее дочь дома или нет. Ей вспомнилась ночь, когда она проснулась оттого, что в дверь барабанили полицейские. Они вручили ей пьяную в стельку Мелоди, которая должна была в это время мирно спать в своей постели. И это было только начало. С того дня ее маленькая девочка замкнулась в себе, скрылась от нее за полным муки взглядом – взглядом, дальше которого Джейн не могла проникнуть, как ни старалась найти за ним свою дочь. Чего она только не делала. И к психологам вместе с Мелоди обращалась. И в Общество анонимных алкоголиков для подростков пыталась ее устроить. Лечила дочь амбулаторно и в стационаре. Пыталась даже хорошенько ее напугать, оставив в полицейском изоляторе на выходные, после того как Мелоди разбила машину Джейн, тайком от матери отправившись со своими дружками через мост за выпивкой. Но все было тщетно. И чем старше девочка становилась, тем больше шла вразнос, а Джейн оставалось лишь смотреть на все это. Смотреть и плакать от собственного бессилия.
А потом однажды вечером Мелоди не пришла ночевать совсем. Местная полиция отказалась принимать заявление о пропаже, раз не прошло еще три дня, и Джейн обзвонила всех, кого могла, пока не добилась, чтобы полиция штата объявила ее в розыск. Два дня спустя Мелоди прислала ей сообщение, что она у какой-то подружки в городе и дома в ближайшее время не появится. И не появилась – до первого передоза. Джейн забрала тогда дочь из наркологической клиники и привезла домой в ожидании, когда освободится место в одном из многочисленных реабилитационных центров.
К тому времени они с Грейс уже давно были подругами, но именно тогда Джейн попросила ту быть ее куратором в «Ал-Аноне». Ей необходимо было найти способ как-то сосуществовать с болью, и она нашла его в обществе мужчин и женщин, которые пережили то же самое, что переживала сейчас она. На собраниях некоторые из них говорили о том, что потеряли своих близких от наркомании, и хотя Джейн тогда полагала, что понимает их горе, на самом деле не подозревала даже, что это такое, пока в ее собственном доме не раздался роковой звонок коронера.
Все, достаточно, подумала она. На сегодня хватит.
Но мысли по-прежнему лезли в голову, и Джейн перестала сопротивляться и отдалась им полностью, погрузившись в водоворот образов и пытаясь сосредоточиться на незнакомце, который сейчас спал в постели ее дочери.
Она снова была на кладбище, и Калеб стоял перед ее машиной в своей бейсболке, с которой текла вода, с выражением муки на лице. Потом она снова очутилась на тротуаре, слушая его прекрасную песню. А теперь стояла у кровати Мелоди, глядя, как Калеб спит. Джейн сама еще толком не понимала, каким образом, но он был единственной ниточкой, связывавшей ее с дочерью. И она была исполнена решимости ни в коем случае не отпускать его раньше времени.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?