Читать книгу "Твоя следующая жизнь. Your next life"

Офис у них, правда, красивый. Хайтек, в синих тонах, с большими стеклянными витражами в пол. На всем отпечаток рациональности и мужской сдержанности. На полу уютный серый ковролин. Поэтому мои подкошенные ноги ступают бесслышно, и я никак не выдаю своего присутствия. Путь в их конференц лежит через опен-спейс. Возможно, мне повезёт, и я проскочу, ни с кем не встретившись.

Но нет. Исполинская фигура посреди опен-спейса не оставляет шансов. И мой пульс в момент ускоряется на сорок показателей и отдается неразборчивым гулом в висках.

Он стоит с опущенной головой, разбирая какие-то бумаги на столе. И во всей Его фигуре, в хмуром невыспавшемся лице сквозит недовольство. Я только сейчас вспоминаю, что, если смотреть на Него издалека, посторонним взглядом, то Он всегда кажется очень недовольным человеком, человеком, которому постоянно что-то не нравится. Но я уверена, что это просто маска, а внутри бьётся ясное, чуткое и очень благородное сердце.

– Добрый день, – шевелю сухим языком между губами.

Он даже не услышал это. Ему просто послышались шаги, и Он поднял глаза.

Он посмотрел на меня… Как, например, смотрят на пролетающего мимо воробья или привычный пейзаж за окном. Или, как едва замечают безликого дворника, подметающего листву во дворе дома. Его лицо не выдало не единой эмоции. Одна сплошная надменность.

Он лишь слегка наклонил голову в знак приветствия.

– Мы с Еленой договорились встретиться. Обсудить один срочный вопрос, – мямлю я, словно пытаясь оправдаться. – По запросу одной из наших дочерних компаний. Вы не будете возражать, если я подожду её у Вас?

Поначалу Ему даже лень говорить что-нибудь мне в ответ, и Он лишь головой указывает в сторону их конференц-рума. Но потом, видимо, вспомнив про деловую этику, неохотно отвечает:

– Да, Вы можете пройти и подождать.

Захожу в их конференц-зал. Он ещё прохладный с утра. Солнце только начинает понемногу наполнять его, скользя по верхушкам кресел.

Его безразличный приём моментально охладил всё: пульс пришел в норму также резко, как и вышел из неё, руки уже не трясутся и машинально набирают пароль на ноуте, мысли не летят в смятении, а ступают стройным ходом, и краски вокруг… моментально поблекли, вернувшись в прежние тона повседневности.

Что я там думала? Ах да, я думала: «Посмотрю на Него и сразу пойму, помнит ли Он про ту нашу случайную встречу, чувствует ли Он притяжение».

Как-только вспомнила об этом, злой скептический зверь внутри меня разразился истерическим хохотом: «Что ты там ожидала? Притяжения?! Ой, ржу, не могу, держите меня! Ты что из себя возомнила? Джоконду?! С тонкой душевной организацией? Такой тонкой, что Ему с первого взгляда должно быть заметно?! Да Он даже не помнит, кто ты вообще такая! Серая офисная мышь. Заурядная тетка. С заурядной профессией. Занимайся своим делом. Продолжай дальше стучать по клавиатуре и невидимо батрачить на Елену. Кому ты нужна, старая идиотка! Реально насмешила! Ржу, не могу!»

Что-то во мне смиренно отвечает зверю: «Хорошо. Я, возможно, заблуждалась. Так бывает. Я сейчас всё сделаю, выполню, что обещала людям. И пойду домой. И выйду из мира иллюзий, и вернусь назад».

Он вошел в конференц незаметно, в самый разгар моего самобичевания. Неслышно прошел по ковролину и сел прямо напротив меня, загородив своей спиной солнце. Я, только что спустившаяся с небес на землю, усмиренная собственным скептическим зверем, с удивлением взглянула на Него, и с этого момента удивление уже не покидало меня.

Где тот надменный безразличный человек, встретивший меня в офисе? Где недовольство, сквозившее во всём, во взгляде, в каждом движении? Высокомерие, отбрасывающее тебя куда-то глубоко ниже? Передо мной тёплый взгляд голубого бездонного моря. Греющий, играющий как морская гладь, пока ещё незнакомыми оттенками. И вновь это выражение, которое не сравнить ни с чем, – когда Он сосредоточенно всматривается в меня, пытаясь проникнуть в мысли…

Какая удивительная метаморфоза! После моего столь глубокого падения у моего интеллекта нет ни сил, ни времени что-либо анализировать, нет никаких аргументов. Я и не думаю, как интерпретировать это изменение, как нужно реагировать на него, как нужно дальше себя вести. Я уже не способна думать. Я просто… погружаюсь в море (раз меня опять туда пустили). И отдаю себя в полное распоряжение морю и собственному сердцу…

Он всё помнит. И ту случайную встречу в декабре, и ту светлую радость, внезапно случившуюся с нами. Он носит в себе эту память. Море рассказало мне об этом. В самую первую секунду. И чем больше я погружаюсь в него, чем больше понимаю, насколько это небезразлично Ему…

– Ещё раз добрый день! – говорит Он, мягко улыбаясь. Как будто пытается своим повторным тёплым приветствием отменить действительность первого, холодного и равнодушного.

– Добрый день! – я с удовольствием соглашаюсь на такую замену.

– Вас давно не было видно. Прошел уже целый пул переговоров, но Вас не было на них. Я даже подумал, что Вы вышли из проекта.

«Он думал?! Обо мне?!» Не успеваю осмыслить значение этого откровения, чувствую лишь как острый всплеск радости толкнул кровь и погнал её несдержанным потоком к вискам, а потом по всему телу.

– Я не вышла из проекта. Я продолжаю оставаться в нем. Просто в другой его части. Я участвую в согласовании с дочерними компаниями. Больше на этом сконцентрирована.

– Вот значит как… Тогда Вам не позавидуешь. На самом деле это самая сложная часть процесса. Могу себе представить, с чем Вам приходится сталкиваться каждый день.

У Него о многом правильное и чёткое понимание вещей. Наверное, в результате незаурядного интеллекта и интуиции. Вот и сейчас Он говорит о моей ситуации, словно сам побывал в ней. Хотя Он может иметь о ней лишь отдаленное представление.

– Да, это не просто. Но я держусь. Избрала для себя один метод и следую ему.

– И какой же это метод? – Его тон становится теплее, также, как и взгляд. И теперь море почти изумрудное.

– Возможно, «метод» – это слишком громкое слово. Просто в какой-то момент я поняла, что не справляюсь со всей этой ситуацией, и если продолжу в том же духе, то это закончится либо бегством, либо нервным срывом. Анализировала, выбирала для себя и выбрала то, что показалось наиболее подходящим…

Он слушает внимательно, изучающе, и я понимаю, что придется углубиться.

– Вы же знаете, как дочерние компании относятся к соглашению. Будем откровенны, они плохо к нему относятся. И когда заставляешь их присоединяться к нему и нести на это затраты… Каждый день приходится сталкиваться с негативными эмоциями людей. Эмоциями, замешанными на страхе. А это очень сильные эмоции. Они вызывают во мне ответные, такие же сильные эмоции. В итоге для самой работы не остается сил… И я решила выключить эмоции из процесса. Вообще. Я выключила собственные эмоции, как будто у меня нет этой функции, просто не предусмотрено. А в отношении эмоций других людей. Конечно же, я не могу запретить им эмоционировать. Но я могу исключить своё восприятие чужих эмоций. И когда отключаешь собственное восприятие, собственную оценку чужих эмоций, дистанцируешься от всего этого, получается, что эмоций больше не остается. Остаются факты, с которыми нужно работать, действия, которых от тебя ждут и которые нужно совершать. Так намного легче. Меньше информации, но больше энергии.

– Вы хотите сказать, что у Вас теперь вообще нет эмоций? – Он улыбается ещё теплее, хотя казалось, что куда ещё теплее.

Я начинаю краснеть, вспоминая сегодняшнее утро, и всё, что со мной случилось.

– Я говорю сейчас только про работу. Да и то, только про блок работы с дочерними компаниями. А в остальном, конечно же, я позволяю себе эмоционировать, – говорю лёгкую неправду. Потому что, если вспомнить сегодняшнее утро, я не то, чтобы «позволяю себе» эмоционировать, эмоции совершенно захлестывают меня так, что я вообще не контролирую себя и не управляю собой.

Повисшую паузу и моё прогрессирующее «краснение» спасает Его вопрос:

– Вы говорили, что Вам нужно обсудить с Еленой какой-то важный вопрос по дочерней компании. Я могу быть чем-то полезным Вам в этом?

– Это по нашим энергетикам. Их аудиторы выкатили каверзные вопросы. И здесь, конечно, нужна дополнительная экспертиза. В любом случае это должны быть синхронизировано с переговорным процессом по соглашению.

– Давайте попробуем в них разобраться, – в Его голосе искренне желание помочь.

– Давайте…

Последующие сорок пять минут были потрясающими. Удивительными. Лучшими в своём роде.

Я зачитывала вопрос. Сначала заикаясь, прерываясь от волнения, но потом всё более уверенно. После вопроса шло непродолжительное молчание, – Ему требовалось лишь несколько секунд, чтобы осознать суть вопроса. А затем Он начинал размышлять вслух. Последовательно, поступательно. Это была красивая, безупречная работа интеллекта. Логически выстроенная, нацеленная на результат.

Его живо интересовала суть проблемы. Он искренне вдохновлялся ею. Когда же в результате своей работы Он понимал, что нашёл решение, море волновалось и отражало настоящее удовольствие.

Я заслушивалась. Завороженная, я даже боялась дышать. А потом, спохватившись, судорожно конспектировала ход Его мыслей, болезненно сожалея, что не в состоянии фиксировать с точностью всё, что услышала.

Ум, рациональность, красота, сила… Всё это, удивительным образом воплотившееся в одном человеке, залило комнату, меня, мир вокруг, настоящим светом. И даже мартовское солнце, врывающееся в витражные окна, терялось в этом свете, поглощенное его более совершенным излучением.

Я боялась пошевелиться. Я боялась одним неловким движением задеть этот момент в пространстве, потревожить его безупречность. Мне хотелось, чтобы он длился вечно. Также, как длится это вечное Солнце.

Если кто-то может светить и светит, то обязательно есть те, кому необходим этот свет. Необходим, как глоток свежего воздуха, как толчок настоящей живой энергии. Который заставит кровь пульсировать по-новому. Заставит течь по венам, наполняясь красотой бытия. И если Он – это Солнце, греющее, щедро изливающее свой свет, то я, трава на чёрной земле, тянусь к нему каждой своей нехитрой клеткой, греюсь в его лучах, вдыхаю их, открывая для себя счастье. Кажется, это называется одним простым словом – «гармония». Кажется, мы и созданы для того, чтобы обрести её…

С самого начала было понятно, что когда-нибудь придёт Елена и прервёт нас, но я не думала, что восприму это так болезненно.

Она вошла стремительно, шумно и мгновенно разрушила наш красивый мир.

Заградила своей бесформенной фигурой половину мартовского солнца.

– О!!! Да я вижу, Вы тут вовсю работаете! – её искусственно приподнятый голос рассек своей фальшью пространство.

– Да вот, разбираем вопросы энергетиков, – как всегда, от неожиданности её появления, Таранов выглядит слегка смущённым.

– Егор Александрович, дорогой! Да теперь весь наш холдинг должен быть Вам признателен за то, что Вы потратили на наши вопросы Ваше личное время. Ваше такое драгоценное время. И Ваш незаурядный стратегический талант. – Видно, что она искренне хочет Ему польстить, и, на первый взгляд, нет в этом ничего плохого. Он и впрямь не должен тратить время на наши внутренние вопросы. Он, в действительности, сделал это хорошо, как и всё, что Он делает. Но, то ли градус лести слишком высок, либо всё, что она произносит из себя, кажется «априори» неискренним, но в воздухе повисает неловкая пауза от «громоздкости» её комплимента.

Обычно Он свободно парирует на любые высказывания в свой адрес. Но вот с её нескрываемой, несдерживаемой «любовью» Он ещё не научился, как справляться, и пребывает в лёгком замешательстве, ничего не комментируя в ответ.

Через минуту Он всё-таки нашелся:

– Коллеги! Вы не возражаете, если я на минут десять отлучусь? А Вы дорешаете Ваши вопросы.

– Конечно, Егор Александрович! Как Вам будет удобно, – слащавая «патока» продолжает изливаться из неё.

Как только Он вышел, её «плывущая» физиономия резко трансформируется в сухую и непробиваемую.

– И сколько Вы с Тарановым рассмотрели?

– Девять вопросов из двенадцати.

– Это прямо удача для тебя, что он решил уделить тебе время, – видимо, не смогла удержать в себе недовольство и почти ужалила взглядом. – Ну ладно, давай посмотрим, что там получилось.

Вместо Него рядом теперь она, большая, звучно дышащая женщина. Вместо Его моря – её узкие змеиные зрачки. Женщина – крупная рыжая лиса, женщина – замаскированный вамп, женщина, несущая разочарование. И, слушая её, стараюсь не смотреть ей в глаза, чтобы она не смогла разглядеть степень мой досады.

К обеду мы разобрали все вопросы. К этому же моменту в конференц вернулся Таранов. У меня уже не было причин оставаться дальше. Как бы мне этого ни хотелось, но я должна была собрать свой ноутбук в сумку и свою волю в кулак, чтобы покинуть их офис. Совершив все эти манипуляции, привстала с места и уже было стандартно попрощалась:

– Коллеги, спасибо Вам за помощь! Елена, я вечером всё это оформлю в ответ и скину Вам для проверки.

Елена одобрительно кивнула, решив, что разделалась с необходимостью дальше меня видеть.

Но вдруг, совершенно неожиданно для неё и меня, Таранов серьёзно посмотрел на меня снизу вверх и заявил:

– Рената, я заказал обед из Черетто. Пожалуйста, останьтесь с нами. Буду рад Вашей компании.