Текст книги "Мы – плотники незримого собора (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/my-plotniki-nezrimogo-sobora-sbornik-119055.jpg)
Автор книги: Рэй Брэдбери
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Ну, так как, сыграем в шахматы?
– Нет, я все время выигрываю. Не хочу бахвалиться, но еще в школе я был лучшим полевым игроком и ни разу не попал в аут. Самым лучшим!
Бруно отрезал ломтик мяса.
– Чем ты занимаешься, старикан?
– Выведываю, что куда катится, – уклончиво ответил Нибли.
Кролл метнул взгляд в Нибли. Старик заторопился.
– Впрочем, я и так знаю, куда катится Вселенная, будь она неладна.
Все подняли глаза от своих тарелок.
– Но если скажу, ты мне не поверишь, – рассмеялся старикан.
Кто-то присвистнул. Остальные захихикали. Кролл вздохнул с облегчением. Бруно поморщился. Нибли продолжал:
– Это чистое ощущение. Как нельзя описать звезды слепцу, так и нельзя никому описать Бога. Если бы мне вздумалось, я бы вывел формулу, а если бы это сделали вы, то окочурились бы от отравления математическими символами.
Опять смех. По кругу пустили немного вина для храбрости, которая им понадобится в предстоящие часы. Нибли посмотрел на запретное зелье и встал из-за стола.
– Ладно, мне пора.
– Отведай винца, – предложил Бруно.
– Нет, спасибо, – сказал Нибли.
– Отведай, отведай, – настаивал Бруно.
– Это не по мне, – отказался Нибли, облизываясь.
– Какая ерунда, – не унимался Бруно, сверля его взглядом.
– Мне нужно наверх. Приятно было потрапезничать с вами, ребята. Увидимся еще, после Метеорного роя…
При одном упоминании приближающегося Пояса все приуныли. Кто-то вцепился пальцами в край стола. В одиночестве Нибли вскарабкался по лестницам в свой маленький отсек, как паук по паутине.
Спустя час Нибли захмелел, как пират.
Он держал это в тайне. Он втихомолку припрятал бутылку вина в своем гамаке. Ему улыбнулась удача. Именно, удача. Да, да, повезло же ему! Он нашел это отменное винишко в шкафчике при иллюминаторе. Правда, правда! И поскольку его столько лет томила жажда, жажда, жажда, то что в итоге? Буль-буль-буль!
Нибли напился.
Он покачивался перед иллюминатором под воздействием винных паров, определяя траектории тысяч невидимых пустяковин. Затем стал полусонно спорить сам с собой, как он это обычно делал, когда винные паутинки, свитые красными дремотными паучками, облепляли его мозг. Сердце стучало глухо. Его колючие глазки внезапно гневно заискрились.
– И все-то вы врете, мистер Нибли, – сказал он сам себе. – Вы тычете в метеоры, но кто может доказать или опровергнуть ваши слова? А? Кто может? Вы расселись тут и ждете, ждете, ждете. Машины там внизу все портят. Вам никогда не выпадет шанс проявить свои способности! Нет! Капитан не воспользуется вашими услугами. Он в вас не нуждается! Никто из тех парней вам не верит. Думают, вы лжец. Поднимают на смех. Да, на смех. Да еще обзывают старым лгунишкой!
Тонкие ноздри Нибли затрепетали. Его худое морщинистое лицо стало пунцовым и злобным. Он вскочил, схватил свой любимый разводной ключ и стал помахивать им взад-вперед.
* * *
На мгновение его сердце чуть не остановилось. Он лихорадочно схватился за грудь, сжимая и разжимая ее ладонью, чтобы заставить свое сердце биться. Вино. Треволнения. Он выронил гаечный ключ.
– Нет, еще не пора! – он глянул на свою грудь и принялся яростно ее растирать. – Только не сейчас, ну, пожалуйста! – вскричал он. – Сперва я им всё докажу!
Сердце стучало медленно и опьянело.
Он нагнулся, подобрал ключ, тупо усмехаясь.
– Я им покажу, – закричал он, выписывая на полу кренделя. – Они еще не знают, на что я способен. Долой конкурентов! Я сам поведу корабль!
Он стал медленно спускаться по лестницам и крушить машины.
И наделал много шуму.
Нибли услышал крик:
– Держи его!
Его рука рухнула вниз еще и еще раз. Раздался пронзительный свист, лязг рухнувшего металла, небольшой взрыв. Его рука с ключом еще несколько раз опустилась. Он услышал свое чертыханье и громыхание. Что-то вдребезги разлетелось. К нему бежали люди. Оказалось, это компьютер. Он стукнул по нему еще разок. Вот тебе! Затем его схватили, как пустой мешок, врезали кулаком по лицу и швырнули на пол.
– Выключить ускорение! – прокричал кто-то издалека.
Корабль сбросил скорость. Кто-то въехал ему ногой по физиономии. В глазах потемнело, почернело – и он провалился во мрак.
Очнувшись, он услышал голоса.
– Возвращаемся.
– Еще чего! Кролл говорит, мы полетим дальше, что бы ни случилось.
– Это самоубийство! Как же мы войдем в Пояс астероидов без радара?
Лежа на полу, Нибли посмотрел вверх. Кролл склонился над ним.
– Как же я не догадался, – твердил он.
В трезвеющем взгляде Нибли его лицо было все еще расплывчатым.
Корабль завис – ни движения, ни звука.
В иллюминатор Нибли увидел, что они обосновались на солнечной стороне большого планетоида, который служил им щитом от большинства астероидных осколков.
– Я прошу прощения, – сказал Нибли.
– Он еще просит прощения!
Кролл выругался.
– Именно тот, кого мы взяли на борт в качестве запасного компьютера, оказывается вредителем и разбивает нашу машину! Черт тебя подери!
Бруно оказался в комнате. Нибли заметил, как его глаза расширились во время этой тирады Кролла. Значит, Бруно все знает.
Нибли попытался встать.
– Мы все равно пробьемся через Астероидный рой. Я вас проведу. Поэтому-то я и расколошматил эту чертову машину. Конкуренция мне не по нутру. Я могу проложить курс через астероиды таких размеров, что Луну возьмут на буксир.
– Кто дал тебе вино?
– Я его нашел. Просто нашел и все.
Экипаж сверлил его ненавидящими взглядами. Он ощущал их ненависть, как тучу летящих в него астероидов, которые ударяются об него. Они ненавидели этого сморщенного, съеженного старикашку со всеми его потрохами. Они окружали его, дожидаясь, когда Кролл отдаст им его на растерзание.
Кролл ходил вокруг старика.
– Ты думал, я рискну взять тебя проводником через Пояс?
Он фыркнул.
– А если бы ты на полпути опять нализался?
Он встал спиной к Нибли, погрузившись в раздумья и поглядывая через плечо на старика.
– Я не могу тебе довериться.
Он посмотрел на звезды в иллюминаторе, на сияющий в космосе Юпитер.
– А с другой стороны…
Он посмотрел на экипаж.
– Вы хотите вернуться?
Никто не шелохнулся. Ответа не требовалось. Они не хотели возвращаться. Они хотели лететь дальше.
– Значит, вперед, – сказал Кролл.
Бруно заговорил:
– Не мешало бы дать слово и нам, членам экипажа. Я – за возвращение. У нас ничего не получится. Только зря погибнем.
Кролл спокойно посмотрел на него.
– Похоже, вы в одиночестве.
Он вернулся к иллюминатору. Покачался на каблуках из стороны в сторону.
– Это вино попало к Нибли не случайно: кто-то знал о его пристрастии к вину, вот и подсунул ему бутылку. Кому-то марсианские промышленники заплатили за то, чтобы этот корабль не дошел до места назначения. Хитроумная комбинация. Машины были разбиты таким образом, чтобы подозрения пали на невиновного, ну, или почти невиновного человека. Нибли был всего лишь орудием в чьих-то руках. Хотел бы я знать, в чьих…
Нибли поднялся с гаечным ключом, зажатым в мозолистой руке.
– А я вам скажу, кто подбросил мне эту бутылку. Я всё думал-думал и теперь…
Тьма. Короткое замыкание. Топот ног по стальным листам пола. Крик. Мрак, прошитый очередью. Потом свист, словно что-то пролетело и во что-то ударилось. Кто-то застонал.
Свет снова зажегся. Нибли стоял у выключателей.
На полу с пистолетом лежал Бруно с мутнеющими глазами. Он поднял пистолет, выстрелил. Пуля попала в живот Нибли.
От боли Нибли схватился за простреленное место. Кролл пнул Бруно ногой по голове, и она запрокинулась назад. Бруно валялся на полу без движения.
Между пальцами у Нибли пульсировала кровь, а он наблюдал за этим не без любопытства, но с гримасой боли.
– Я знал его орбиту, – прошептал он, усаживаясь на полу со скрещенными ногами. – Когда свет погас, я выбрал свою орбиту возле выключателя. Я знал, куда двинется Бруно в темноте. Я, конечно, воспользовался гаечным ключом и запустил его по заданной траектории. Кто же знал, что у него такая непробиваемая черепушка…
* * *
Нибли перенесли на скамью. Помрачневший Дуглас склонился над ним, взрослея с каждой секундой. Нибли, прищурясь, посмотрел вверх. Все ребята встали вокруг него. Нибли ощущал их отчаяние, испуг, волнение и лихорадочный гнев.
Наконец, Кролл сделал выдох.
– Развернуть корабль, – велел он. – Возвращаемся на Марс.
Экипаж стоял, безвольно опустив руки по швам. Они устали. Им расхотелось жить. Они просто попирали ногами пол. Затем они, один за другим, стали разбредаться, подобно холодным безжизненным существам.
– Постойте, – вскричал слабеющий Нибли. – Я еще жив. Мне еще нужно рассчитать две орбиты. Одну до Юпитера для вашего корабля и одну отдельную тайную орбиту для себя лично. Не смейте поворачивать обратно!
Кролл поморщился.
– Старик, ты мог бы догадаться, что на прохождение через Астероидный рой нужно семь часов, а тебе осталось жить часа два от силы.
Старик рассмеялся.
– А то я не знаю. Черт возьми! Кому полагается все это знать, мне или вам?
– Тебе, старикан.
– Тогда, черт побери, принесите мне скафандр!
– Послушай…
– Я сказал, скафандр!
– Зачем?
– Слыхали вы когда-нибудь про такую вещь, как триангуляция? Так вот, может, я не выживу, чтобы лететь вместе с вами, но, будь я проклят, если этот корабль не долетит до Юпитера!
Кролл посмотрел на него. На корабле воцарилась тишина, в которой было слышно дыхание и биение сердец. В нерешительности Кролл сделал вдох, потом тускло улыбнулся.
– Ты слышал, Дуглас, принеси ему скафандр.
– И носилки! И высадите эти девяносто фунтов костей на самый крупный астероид в округе! Понятно?
– Вы слышали, Хайнс? Носилки! Приготовиться к маневру!
Кролл присел возле старика.
– Что ты задумал, дед? Ты… трезвый?
– Как стеклышко!
– Что ты собираешься делать?
– Искупать свои грехи! А теперь убери от меня подальше свою уродливую личину и дай мне все продумать! И вели им пошевеливаться!
Кролл прикрикнул на своих людей, и все забегали. Принесли скафандр. Поместили в него девяносто кричащих, сипящих слабеющих фунтов. Доктор закончил свой зондаж и штопку. Старика пристегнули, затянули, наложили сварные швы. Пока шла работа, Нибли все говорил:
– Помнится, в детстве я пулял бейсбольными мячами на все четыре стороны, на кого бог пошлет, – он издал сдавленный смех. – А потом предсказывал, какое окно и в каком доме они разобьют! – Свистящее хихиканье. – Однажды я сказал отцу: «Папа, на гараж Симпсона в Джонсвиле только что упал метеор». «До Джонсвила шесть миль, – сказал отец, погрозив мне пальцем. – Если не перестанешь врать, отправишься у меня в дровяной сарай!»
– Побереги силы, – посоветовал Кролл.
– Ничего страшного, – сказал Нибли. – Знаете ли, самое странное то, что я врал напропалую, и все говорили, что я вру напропалую, но потом выяснялось, что я вовсе не врал. Это оказывалось правдой. Я просто это чувствовал.
Корабль совершил посадку на пустынный безветренный планетоид. Нибли перенесли на носилках на неприветливую скалу.
– Опустите меня тут. Приподнимите мне голову, чтобы я мог видеть Юпитер и весь Пояс астероидов, будь он неладен. Настройте мои наушники, чтобы они были в лучшем виде. Вот так. Теперь дайте мне лист бумаги.
Нибли накорябал на бумаге какие-то змеевидные каракули и сложил листок.
– Когда Бруно очухается, отдайте ему это. Может, он и поверит мне, когда прочитает. Лично в руки. И чтобы никто не подглядывал.
Старик откинулся назад от сверлящей боли в желудке и от какого-то грустного счастья. Откуда-то доносилось пение. Он так и не разобрал, откуда. А может, это звезды двигались по небосводу?
– Ладно, – внятно сказал он. – Что ж, дети мои, пожалуй, всё. Теперь грузитесь на борт. Оставьте меня одного. Нужно пораскинуть мозгами. Я еще ни разу не делал таких жутко громоздких вычислений! Тут сам черт ногу сломит! Будут и траектории, и перекрестные орбиты. И огромные огненные шары, и крохотные сверкающие осколки. И ей-богу, я их вычислю до единого, всю их свору из ста тыщ треклятых выродков с их отродьями. Вот увидите! Все на борт! Я скажу вам, что нужно делать.
Дугласа терзали сомнения.
Нибли перехватил его взгляд.
– Что бы ни случилось, – закричал он. – Дело стоит того, разве нет? Все же лучше, чем возвращаться на Марс, не так ли? Не так ли?
– Лучше, – согласился Дуглас, и они пожали друг другу руки.
– А теперь валите отсюда!
* * *
Нибли проводил взглядом стартовавший корабль. Его глаза видели ракету, Астероидный рой и сверкающую точку – колоссальный Юпитер. Он почти стал ощущать голод и нужду тех, кто ждал там, на светящейся звездной точке.
Он заглянул в космос. Его глаза расширились, и в них он вместился целиком, этот космос, раскрывшись подобно цветку. С естественностью текучей воды мозг Нибли, вопреки усталости, начал выстукивать вычисления. Нибли заговорил.
– Капитан! Держитесь прямого курса. Как слышите меня?
– Слышу вас хорошо, – ответил капитан.
– Взгляните на приборную доску.
– Смотрю.
– Если шкала № 7 показывает 132:87, так держать. Если стрелка отклонится на одно деление, то в противовес ей доведите показания на шкале № 20 до 56:90. И так летите 70 тысяч миль. Пока все ясно. Затем, после этого, делаете резкий вираж и летите 1000 миль курсом № 2. На этом направлении вам придется уклониться от огромной тучи метеоров. Ну-ка посмотрим, посмотрим…
Он немного поразмыслил.
– Поддерживайте постоянную скорость 100 тысяч миль. На такой скорости… сверьте свои часы и хронометры… ровно через час вы окажетесь во второй части Большого пояса. Затем ложитесь на курс № 3 и летите примерно 5000 миль. Потом ровно через пять минут – снова вираж и…
– Нибли, вы видите все эти астероиды? Вы уверены?
– Уверен. Их видимо-невидимо. И все летят в разные стороны! Летите прямо два часа с этого момента. Затем после моих последних инструкций начинайте отклоняться к Юпитеру. Сбросьте скорость до 90 тысяч на 10 минут. Затем прибавьте скорость до 110 тысяч на 15 минут. После чего – 150 тысяч на всем протяжении пути!
Ракетные дюзы изрыгнули пламя. Корабль стремительно унесся вдаль, уменьшаясь в размерах.
– Показания на шкале № 67!
– Четыре.
– Доведите до шести! Установить автопилот на 61–14 – 35. Теперь – все в порядке. Считывать показания хронометра таким образом: семь, девять, двенадцать. Придется туго, но ровно через 24 часа вы прямиком прилетите на Юпитер, если доведете скорость до 700 тысяч и будете лететь, не снижая скорости, шесть часов с этого момента.
– Прямиком так прямиком, мистер Нибли.
Нибли спокойно полежал с минуту. Его голос звучал непринужденно, без визгливых ноток.
– И на обратном пути к Марсу не пытайтесь меня искать. Я полечу во тьму на этом железном утесе. Мне уготована одна только тьма. А вам – обратно в перигелий и Солнце. Знаете… знаете, куда я собрался?
– Куда?!
– В созвездие Центавра! – засмеялся Нибли. – Так что помоги мне Господь!
Он наблюдал за удаляющимся кораблем, затем прозондировал собранные воедино траектории всего экипажа. Он испытывал удовольствие от того, что является их проводником. Как в старые времена…
Снова пробился голос Дугласа:
– Дед, дедушка, ты еще на связи?
Короткая пауза. Нибли ощущал биение крови под своим облачением.
– Да, – отозвался он.
– Мы только что дали Бруно почитать твою записочку. Уж не знаю, что ты там накропал, но когда он ее прочитал, то чуть с ума не сошел.
Нибли сказал вполголоса:
– Сожгите, чтоб никто не прочитал.
Пауза.
– Сожгли. Что в ней было?
– Не надо допытываться, – резко ответил Нибли. – Может, я доказал Бруно, что его на самом-то деле и не существовало вовсе. Ладно, к черту.
Ракета набрала постоянную скорость. Дуглас радировал:
– Все в порядке. Отменные вычисления, дед. Я доложу Ракетному начальству в Марс-порте. Им будет приятно о тебе услышать. Отличные вычисления. Спасибо. Как у тебя дела? Я говорю… как твои дела? Дед, слышишь, дед?!
Нибли поднял дрожащую руку и помахал ею в пустоту. Корабль скрылся из виду. Даже шлейф пламени из двигателей исчез. Он ощущал движение твердого металлического тела среди звезд по проложенному им курсу. Он не мог говорить. Его переполняли эмоции. Наконец-то он услышал похвалу из уст механика радара-вычислителя!
Он помахал рукой в пустоту. Он не наблюдал никаких объектов, движущихся по пересекающимся траекториям других невидимых ничтожеств. Наступила полная тишина.
Он опустил руку. Теперь ему оставалось проложить свой последний курс. Тот, который он хотел завершить только в космосе, не желая, чтобы его вернули на Марс.
Для того чтобы всё точно просчитать, не понадобилось молниеносных вычислений.
Жизнь и смерть находились на концах его параболической траектории. Долгая жизнь, первое появление из тьмы, полет по дуге к неизбежному перигелию, а теперь уход…
В мягкую обволакивающую тьму.
«О Боже, – тихо думал он, слабея. – До самого конца – моя репутация на высоте. Никогда не ошибался с вычислениями и не ошибусь…»
И оказался прав.
1943
Завтра, завтра, завтра[4]4
У. Шекспир, «Макбет», акт V, сцена V.
[Закрыть]
До того как он распахнул дверь, этот день ничем не отличался от всех остальных. Стив слонялся по Лос-Анджелесу в поисках работы, которой не существовало в природе, глазел на еду в витринах магазинов, которая была ему не по карману, и дивился своей закоренелой привычке жить, ибо он был не в силах расстаться с жизнью даже тогда, когда жить стало невмоготу.
Все складывалось не так уж плохо до тех пор, пока у него была пишущая машинка, ради которой он возвращался домой. Он мог хоть ненадолго натянуть реальному миру длинный нос, создавая свои новые дивные миры, где он разгуливал этаким щеголем без малейшего чувства голода. Мог показывать нос внешнему миру и созидать свои новые, блистательные и сияющие миры, в которых он фигурировал этаким франтом, не знающим голода. Он мог даже тешить себя мыслью, что однажды станет писателем, купающимся в славе и деньгах.
Он скорее расстался бы со своей правой ногой, чем с машинкой! Но ни в одном ломбарде не платили денег за правые ноги, а парню же надо чем-то питаться и вносить квартплату.
– Да неужели? – съязвил он, обращаясь к собственной двери. – Назови две причины, почему?
Он не смог назвать и одной, отпер дверь, захлопнул ее за собой, включил свет и собирался было снимать шляпу.
Но так ее и не снял. Он совершенно забыл и о шляпе, и о голове на плечах, а просто остолбенел, вытаращив глаза.
На полу стояла пишущая машинка.
Комната принадлежала ему. Растресканный потолок, обшарпанные обои, синяя в полосочку пижама, обозначавшая вехой его путь от неубранной стенной кровати, воспоминания об утреннем кофе.
Но эта машинка ему не принадлежала.
Никакая машинка никоим образом не могла здесь оказаться. Это так же гнусно, как обнаружить у себя в ванне верблюда. Но и в этом случае обычного верблюда как такового можно взять себе. Это от зеленых с крылышками возникали проблемы.
Машинка из того же разряда – крупная, из чего-то, похожего на полированное серебро, и с отливом, как рыба под водой. Она была столь обтекаемой формы, что создавалось необыкновенное впечатление, будто она движется. В каретку был вставлен лист чистой бумаги, а клавиатура пестрила множеством неизвестных алых клавиш.
Он стоял и пялился на нее. Подобно своей комнате, он не отличался ни особенными габаритами, ни формой, ни цветом, ни возрастом. Всего лишь серый сгусток человечества с усталыми глазами за толстыми линзами и лицом, не выражавшим ничего, кроме полного краха. Имя нарицательное «джон доу», извечный ноль, без которого никакое размножение невозможно.
Он зажмурился, встряхнул головой и снова глянул: машинка была на месте. Он произнес вслух:
– Я не пьян. Меня зовут Стив Темпл. Я проживаю по адресу: Девятая-стрит, 221. Задолжал арендную плату за три недели. И давно ничего не ел.
Его голос прозвучал как обычно. В пределах разумного.
Чего нельзя было сказать о машинке, которая по-прежнему не думала исчезать.
Он глубоко вздохнул и осторожно обошел ее вокруг. У нее было четыре стороны. Она производила впечатление твердого тела, если не считать перелива. Машинка покоилась на потертом коврике так, словно составляла одно целое с домом, а ее красивый отлив заполнял собою все вокруг.
– Ладно, – сказал он, обращаясь к машинке. – Ты находишься здесь и пугаешь меня до чертиков, если так уж тебе нравится. А дальше что?
Он медленно склонился над ней, не испытывая особой приязни. Говоря по правде, она ему совершенно не нравилась. Ему хотелось прикоснуться к ней, потому что она была такая красивая и, вместе с тем, холодная…
И тут она принялась печатать. Сама собой. Прямо здесь, на полу.
Он не мог пошевелиться. Он был просто не в состоянии – оцепенел в согнутом положении и глазел, как блестящие клавиши вспыхивают и стучат без чьего бы то ни было прикосновения.
«Вызываю прошлое! Вызываю прошлое! Вызываю прошлое!..»
Подобно воде, стучащей в промасленное окно и отскакивающей назад. Он слышал нежный перезвон и видел слова. Ни проводов… ни оператора… но она печатала. Беспроводная, радиоуправляемая машинка.
Он оторвал ее от пола и водрузил на стол, словно она его обжигала.
«Вызываю прошлое! Вызываю прошлое! Нажмите кнопку ОТПРАВКА и напечатайте ответ. Нажмите кнопку ОТПРАВКА и напечатайте ответ…»
Стив почувствовал какое-то движение. Оказалось, это его рука. Тянется сама по себе. Нажмите кнопку. Он нажал.
Машинка остановилась в ожидании.
Тишина. Слишком многое на него навалилось, к тому же так внезапно. Темпл почувствовал, как кровь приливает к его щекам, обжигает уши. Стало так тихо, что нужно было, наконец, разогнать эту тишину.
И он начал печатать.
«Всем послушным мальчикам будет хорошо. Всем послушным мальчикам будет хорошо. Настал черед всем добропорядочным гражданам протянуть руку помощи своей стране…»
Машинка с грохотом подскочила, словно по ней замолотили кулаками. Зазвонили колокольцы. Она вырвалась из рук Темпла.
– Привет! – воскликнула машинка. – Значит, вы там живы. У меня были опасения, что я попаду в эпоху до пишущих машинок… Значит, Гитлер вас не убил. Повезло вам!
– Нет, нет, – громко ответил Темпл. – Гитлер десять лет как издох!
Потом он сообразил, что говорить вслух непрактично, и напечатал на бумаге: «Это 1955 год. Гитлер окочурился». Потом он уставился на свои пальцы, не понимая, что заставило его это написать.
Блестящие клавиши машинки задвигались.
«Кто вы? Отвечайте немедля! Где вы находитесь?»
Темпл ответил: «Хотелось бы задать тот же вопрос. Это розыгрыш?» Он щелкнул пальцами, сделал глубокий вдох. «Гарри… это ты, Гарри? Наверняка ты! От тебя не было вестей с сорок седьмого года… Черт бы тебя побрал с твоими розыгрышами!»
Холодно щелкнула кнопка ПРИЕМ. Кнопка ОТПРАВКА впитала в себя текст.
– Извините, я не Гарри. Меня зовут Эллен Абботт. Пол женский. 26 лет. Год 2442. Рост пять футов, десять дюймов. Блондинка. Глаза голубые… специалист по измерениям. Так что извините. Я не Гарри.
Стив Темпл попытался сморгнуть отпечатанные слова – не вышло. Не вышло.
* * *
Машинка содрогнулась. Клавиши, каретка, алые и платиновые буквы растаяли, словно политые мгновенно действующей кислотой. Машинка исчезла. Испарилась. А через мгновение она опять возникла, сверкающая и осязаемая под его пальцами. Она вернулась, молниеносно выпалив мрачные вести:
«Я вынуждена передавать вам это сообщение второпях, но вместе с тем, во избежание просчетов, мне необходимо провести с вами пространную разъяснительную работу. Но времени нет. Праздные разговоры при диктатуре Кракена смертельно опасны. Я приведу вам тривиальные, элементарные факты. Но для начала расскажите о себе, сообщите точную дату и прочие подробности, имеющие к вам отношение. Я должна знать. Если вы не в состоянии помочь, я отзову машинку и перефокусируюсь на другую эпоху. Пожалуйста, ответьте…»
Стив вытер пот со лба.
«Имя: Стив Темпл. Профессия: писатель. Возраст: 29, но кажется, что все 100. Дата: вечер понедельника, 10 января, 1955 года. Наверное, я не в своем уме».
В своем или не в своем, но машинка начала печатать:
«Отлично! Я сфокусировалась прямо в самый центр Кризиса! Предстоит многое сделать до пятницы 14 января в вашем году. Мое время истекает. Держитесь. Идет охранник, сопровождающий Кракена. Они поведут меня из этой камеры в Суд. Приговор, думаю, вынесут сегодня вечером. Так что… завтра вечером в это же время. Я снова выйду с вами на связь. Я не решаюсь отозвать машинку. Мало шансов, что я смогу снова перефокусироваться на вас. Будьте наготове…»
И все.
Сияющая машинка пребывала на своем месте и молчала. Темпл прикоснулся к клавишам. Они намертво застопорились.
Он встал с широко раскрытыми глазами и сунул в рот свою последнюю сигарету, позабыв ее прикурить. Потом он огляделся вокруг в поисках шляпы. Обнаружил ее у себя на голове. И быстро вышел из комнаты.
Он гулял в парке. В прогулке по парку нет ничего нового, но она пошла ему на пользу. Созерцая звезды, прохожих и лодки на воде, он бродил, пока не зашатался, как пьяный, окончательно выбившись из сил, и страх отступил. Потом он вернулся домой.
Не включая света, он разделся и лег в постель. Старый трюк, чтобы вообразить себя ночующим в отеле «Билтмор».
Но как избавиться от въевшегося в стены комнаты капустного запаха? «Билтмор» пришел в упадок, подумал он.
Вдруг он включил свет. Подслеповато, без очков, оглядывая комнату, он увидел машинку.
Он выключил свет и натянул одеяло по самые уши.
«Извините, я не Гарри. Меня зовут Эллен Абботт. Год 2442. Извините. Я не Гарри».
Он поежился.
* * *
Кто-то ни с того ни с сего стукнул его по голове. Во всяком случае, так ему показалось, когда он проснулся на следующее утро. В комнате царила тревожная, наэлектризованная атмосфера, словно некто заплыл внутрь его жилья, навис над ним и мгновенно исчез за секунду до его пробуждения.
Дверь была заперта изнутри.
Пружины кровати застонали, когда он переместил свой центр тяжести, чтобы свесить длинные ноги. Он встал и надел очки.
Он узрел все ту же машинку. Снова сел. Очень медленно.
Назойливый сон, выдающий себя за явь. Однако он совершенно позабыл о нем, когда спал, и не понимал, как это он запамятовал нечто, столь грубым образом вторгшееся в его жизнь.
Одеваясь и прибираясь в комнате, он делал вид, будто интересуется всем, кроме машинки. Весьма посредственное актерство. Он тянул, насколько возможно, время и нехотя уходил на поиски работы. Задерживаясь по ту сторону двери, он прислушивался. Ни звука. Только его собственное дыхание. Затем… он вспомнил. Сегодня вечером. Так сказала Эллен Абботт. Этим вечером, в то же время.
Он ушел искать несуществующую работу.
Должно быть, он ходил долго. У него отекли ноги. Должно быть, он переговорил с десятками людей, и ему было отказано в десятках рабочих мест. И где-то, между делом, он сел в трамвай, потому что вечером по дороге домой он обнаружил у себя в руке неиспользованный проездной билет. Еще он нашел долларовую бумажку, взятую взаймы неизвестно где, впрочем, ему было все равно. Главное, побыстрее добраться до своей комнаты.
Никогда еще он не бежал со всех ног домой, в свою комнату, как, впрочем, в любую другую комнату! Перед ним распахнулась парадная дверь в меблированные комнаты. Потупя голову, он поднялся по шатким лестничным пролетам. На полпути он остановился. Его лицо задергалось, запылало. Его обуяла тревога.
Вот оно. Слабый перезвон. И перестук клавиш, словно биение его сердца.
Он не перепрыгивал через три ступеньки разом аж с незапамятных времен, но снова научился этому!
Захлопнув дверь, он увидел ее и остолбенел. Словно человек под толщей прозрачной воды, он медленно и заторможенно прошагал по комнате. Где-то вдали щелкнула машинка, но на самом деле она находилась перед ним.
«Привет… Стив Темпл!..»
Он стоял наготове. Пальцы в нерешительности стучали по клавишам. Он захлопнул отвисшую было челюсть. Потом разрешил себе продолжать, и это было легко.
«Привет, Эллен, – написал он. – ПРИВЕТ ЭЛЛЕН!»
В первые спокойные минуты после установления контакта Темпл нехотя описал ей свою жизнь. Череда скомканных, унылых серых лет, тянущихся, словно вереница узников на одной цепи. Ночи, проведенные в ожидании стука в дверь, в надежде, что кто-то придет и станет ему другом. А там – никого, кроме хозяина, скулящего из-за арендной платы. Его единственные друзья жили под обложками книг. Некоторые из них возникли из его пишущей машинки до того, как он снес ее в ломбард. Вот, собственно, и все.
Потом заговорила Эллен Абботт.
– Если вы собираетесь мне помочь, а вы, Стив Темпл, единственный, на кого я могу сейчас положиться, чтобы изменить будущее, то вы заслуживаете исчерпывающих объяснений. Моего отца звали профессор Абботт. Вы, конечно, слышали о нем. О, нет, как глупо с моей стороны. Как вы могли о нем слышать! Вы же умерли пятьсот лет тому назад…
Стив нервно сглотнул слюну.
– Спасибо. Я чувствую себя вполне живым. Продолжайте.
Эллен Абботт продолжала:
– Это парадокс. Для вас я еще не родилась, а следовательно, я невероятна. А вы уже пять веков, как умерли и похоронены. И, тем не менее, все будущее мира держится на нас, двух невозможностях, и в особенности на вас, если вы согласитесь действовать от нашего имени.
Стив Темпл, вам придется поверить в то, что я скажу. Я не жду от вас мгновенного безоговорочного исполнения, но у вас осталось всего три дня на раздумья и действия. И если в последний момент вы откажетесь, то получится, что я зря вела с вами разговоры, а вместо этого могла бы обратиться с призывом к кому-нибудь другому, живущему в вашем веке. Я должна убедить вас в своей полной искренности. Вам предстоит потрудиться…
Темпл прочел возникающие слова, и в нем все помутилось и перекосилось. В комнатушке стало зябко, и Стив, не шелохнувшись, смотрел на появляющиеся слова.
– Вам предстоит потрудиться не ради меня… нет, не ради меня, а ради всех нас, живущих в будущем.
* * *
Следующее, что бросилось в глаза, была чашка кофе в правой руке; напиток вызывал сокращение мышц в его горле и обжигал желудок. Грек был на своем месте – за стойкой, тучный и засаленный. Его легко было обнаружить по запаху. Сверкнуло что-то белое – Грековы зубы.
– Привет, Грек, – Темпл еле шевелил губами. – Как я здесь очутился?
– Ты зашел так же, как каждый вечер за последние три года. Не бери в голову. Ты похож на призрака. Что стряслось?
– То же, что всегда. Сегодня вечером туманно?
– Разве ты не знаешь?
– Я? – Стив потер руки, покрытые холодной влагой. – Ах, да! Конечно, конечно. Сегодня туман. Я совсем забыл.
Он сделал дрожащий вдох, который показался ему первым глотком воздуха за многие часы.
– Странная штука, Грек. Через пятьсот лет от туманов избавятся…
– Торговая палата примет закон?
– Воздействие на погоду, – сказал Стив.
Воздействие. Он подумал над словом и добавил:
– Да. Всяческие воздействия. Должно быть, диктатура.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?