Текст книги "Искра"
![](/books_files/covers/thumbs_240/iskra-247620.jpg)
Автор книги: Рейвен Кеннеди
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
В этой книге нет слов, пространных пояснений о моем происхождении, моих людях. Только сейчас я поняла, насколько отчаянно это искала. Возможно, я думала, что открою книгу и найду ответы на все вопросы, которые у меня были, но о которых я даже не подозревала.
Вместо того на каждой странице лишь кропотливо выполненные рисунки: какие-то потрескались, какие-то стерлись – краска проиграла в битве со временем. Ни слов, ни давно забытых фейри на этих страницах нет, чтобы дать мне ответы о том, кто я такая, или напомнить о доме, про который я многое забыла.
По какой-то причине молчание оправдано рисунками. Словно человек, составлявший эту книгу, не мог поделиться со мной словами, а дал что-то иное.
Эннвин.
Мой мир смотрит на меня с запретных страниц забытой земли. Сверкающие реки, залитые лучами рассвета, улыбающиеся цветы и деревья с цепкими ветками. Холмы, которые качаются, когда на них наступаешь, и песок, сделанный из стекла.
Глаза пощипывает от слез, когда я просматриваю рисунки, а пальцы покалывает, словно чувствуя отголоски чего-то знакомого. Я останавливаюсь на самой последней странице, где ореанская женщина с соломенно-желтыми волосами и осенними глазами прижимается к мужчине-фейри с ониксовой короной. У него заостренные уши, смуглый цвет кожи и прозрачные крылья, нависающие тенью за его спиной. Они стоят на фоне закатного неба, за ними круглые облака оранжевых и розовых оттенков.
Мужчина и женщина смотрят друг на друга так, словно они одни в целом мире. Они окутаны легкой дымкой, их глаза блестят от любви. В самом низу изящным почерком выведено одно-единственное слово на древнем языке фейри.
Päyur
Я долго рассматриваю рисунки.
Листаю книгу в свете угасающего пламени, чтобы утолить свою тоску по прошлому. Смотрю на книгу, пока от усталости не начинает щипать в глазах, а мысль о Дигби не отступает.
Я не могу оставить Дигби здесь, так что найду его. Даже если придется рыскать по всему замку, я отыщу своего стражника. А потом, когда уйду – потому как я обязательно уйду, – я заберу Дигби с собой.
Дигби, пожалуйста, живи.
Живи, пожалуйста.
Я засыпаю с тайной книгой в кармане моего платья, и мне снится та пара фейри, стоящая в сумерках, объятая общей аурой и шепчущая мне возвращаться домой.
Если бы я только знала, где находится дом.
Глава 13
Царь Мидас
Я на три уровня ниже первого этажа замка Рэнхолд, и это все равно что находиться в ледяной коробке. Даже мантия и толстые перчатки не спасают от пронизывающего холода. Удивительно, как при каждом выдохе у меня изо рта еще не идет пар.
Когда я прохожу мимо одной тюремной камеры до другой, от меня испуганно дергаются тени. Полагаю, узники в темнице Фулька пробыли тут слишком долго, чтобы попытаться со мной заговорить. Даже если они действительно понимают, что к власти пришел новый правитель, то им лучше не утруждать себя мольбами или криками о пощаде.
Судя по запаху из некоторых камер, можно предположить, что их узники либо уже мертвы, либо одной ногой в могиле. Помилование им будет ни к чему.
Мои шаги эхом отдаются по серому каменному коридору, когда я прохожу под многовековыми арками, построенными, на мой взгляд, слишком низко. Их высота словно создана для того, чтобы обитатели темницы чувствовали себя еще более замурованными.
С потолка, как подношение талого снега, капает холодная вода. Вечно мокрая от снега земля просачивается до самых темниц и стекает безразличным пренебрежением к их обитателям в виде ледяных сталактитов, напоминающих замороженные пальцы, обвинительно указывающих на узников.
Стоящие на посту стражники темницы кланяются мне, когда я прохожу мимо по узкой лестнице на уровень выше. Здесь намного светлее благодаря двойному количеству канделябров, но потолок все же покрыт инеем.
Я направляюсь в комнату слева, и стражник распахивает дверь так быстро, что мне даже не приходится сбавлять шаг.
Тепло окутывает сразу же, как я оказываюсь в передней. Я стою напротив толстого кожаного балдахина, свисающего с потолка и отделяющего комнату от входа. Я отодвигаю тяжелую коричневую полу и, наклонив голову, прохожу в огромное, полное пара помещение.
Здесь непокладая рук трудятся несколько человек, некоторые скребут стены. В этой комнате, вместо инея и капающих сосулек, камни скользкие от горячей воды, просачивающейся в каждую трещинку. Работники уделяют внимание каждому дюйму, пытаясь помешать распространению плесени. Другие стоят между длинными рядами растений, ухаживая за каждым листом и цветком.
Я осматриваюсь, переводя взгляд с одной фиолетовой формы на другую, а потом в самом конце нахожу лекаря, который суетится у пристроенной к стене стойки.
Долговязый мужчина не замечает меня, пока я не оказываюсь прямо напротив него. Увидев меня, он чудом не роняет бутылку, которую наполнял.
– Ваше Величество, прошу прощения, – быстро поклонившись, говорит он. – Я не знал, что вы сюда спуститесь.
– У меня было еще важное дело, – говорю я и бросаю взгляд на стоящие в ряду готовые к применению кроваво-красные бутылки с пипетками.
К нам подходит работница, и ее фартук мнется, когда она приседает в быстром реверансе. Женщина берет одну из наполненных бутылок и на ходу ее откупоривает. Я вижу, как она до конца выливает содержимое в почву ближайшего к нам куста.
Здесь растут сотни таких растений. Они, видимо, прихотливые, поскольку вянут на солнце, но для пышного роста им необходимо больше влаги и тепла.
Их ветви тянутся вверх, как ограда из кольев. На каждой ветке растут бесцветные бутоны с пепельно-белыми лепестками. Бутоны бесполезны, распускаются спустя длительное время, но они созрели и почти готовы опасть со стеблей – именно их и собирают как можно аккуратнее садоводы.
При должном уходе на этих висячих лепестках появляются кроваво-красные капли росы. Мощная эссенция, которая при приеме внутрь вызывает расслабление и продлевает удовольствие. В этом королевстве роса приносит довольно много денег.
– Чем я могу вам помочь, Ваше Величество?
Я поворачиваюсь к лекарю, который вытирает тряпкой испачканные пальцы, а потом бросает ее на рабочую поверхность. На его морщинистом лбу блестят капельки пота, а щеки разрумянились от заполнившей комнату влажности.
– Я хотел убедиться, что все наложницы получают противозачаточный тоник.
– Безусловно, мой царь. Я лично его разносил.
Кивнув, я вытираю с затылка выступивший пот.
– А беременная наложница? – спрашиваю я. – Ее изолировали?
– Да, и утром я ее осмотрел. С ней все хорошо.
– Я хочу, чтобы мне докладывали о каждом осмотре.
Мужчина послушно склоняет голову и вытирает носовым платком верхнюю губу.
– Будет исполнено, сир.
– Отлично.
На выходе я еще разок окидываю полную пара комнату оценивающим взглядом. Все заняты своими делами, все здесь продумано до мелочей и организованно. Все слаженно, как безукоризненно пошитый костюм.
Возможно, Фульк и был глупцом, но в вопросах разведения и поставки росы ему хватило ума назначить главными нужных людей.
Покидая нижние уровни замка, я чувствую, как за считаные секунды мою мокрую кожу овевает неприятный холодок, а скопившийся влажный пот лишь усугубляет дело. Грязь подземелья и сырость теплицы так липнут к одежде, что у меня зудит кожа. Не помешает переодеться. И, возможно, принять ванну.
Как только я добираюсь до верхних этажей и возвращаюсь в открытую часть замка, стражники отходят от стен и следуют за мной. Но стоит мне сделать три шага, как вперед выходит главный страж и протягивает послание.
– Сир, к вам только что прилетел ястреб.
На ходу я беру послание, уже продумав, в какой наряд переоденусь, но застываю на ступенях, заметив белую восковую печать в форме колокола.
Срываю ее и пробегаюсь взглядом по письму.
Вот же холодная, бесполезная тварь!
Читаю снова и снова, а на третий раз скрежещу зубами, чтобы подавить ярость. Когда читаю в четвертый, в голове уже созревает план.
Малина больше не хочет быть полезной? Хочет отринуть своего супруга и царя?
Так тому и быть.
Я резко разворачиваюсь, бросив намерения вернуться в свои покои.
Стражники следуют за мной тенью, когда я выхожу из замка. Прохожу мимо внутреннего двора, мимо ледяных скульптур, мимо конюшен. Сапоги скрипят на усыпанной снегом тропинке, и наконец я оказываюсь перед открытой тренировочной площадкой.
В круге собралось несколько солдат, которые проводят тренировку. Краем глаза вижу, как они останавливаются и кланяются, но не обращаю на них внимания и продолжаю идти к пристроенному зданию.
– Ждите здесь и закройте дверь, – приказываю я стражникам.
Изнутри здание представляет собой голый скелет. Всего лишь небольшой склад для тренировки. Кучей лежат деревянные мечи, мягкие нагрудные доспехи для отработки битвы на мечах, а еще здесь полно стрел и луков с ослабленной тетивой. Тут беспорядок и разит потом, пол – одно сплошное пятно грязи и соломы в сочетании с грубыми стенами из камня.
Несколько солдат с удивлением поднимают взгляд на звук закрывшейся двери, но, увидев меня, кланяются.
– Всем выйти, – опустив взгляд на старика, грозно приказываю я, и солдаты бросаются врассыпную. Он уже не солдат, но ему поручено проверять оборудование и держать это место в порядке, хотя в последнем он не сильно преуспел.
– Приведи Худа.
Мужчина с изумлением приподнимает брови, но быстро уходит, как я ему и велел. В ожидании я расхаживаю и недовольно морщусь от того, в каком теперь состоянии мои сапоги от хождения по этому отвратительному полу. Нужно выпороть этого мужчину за пренебрежение своими обязанностями.
Через несколько минут снова открывается дверь, и в комнату входит Худ. Нет нужды видеть его лицо, дабы понять, что это он, так как на нем толстый плащ с капюшоном, который он постоянно носит. Без него я ни разу его не видел, лицо всегда затенено широким капюшоном.
И все же я вижу двухцветную кожу на подбородке и шее: смуглую и бледную. Это называется «витилиго», при которой какие-то участки кожи бледнее других.
Некоторые солдаты над ним насмехаются, называют воловьей кожей, но мужчина никогда им не отвечает, не огрызается в ответ. Фульку он был не нужен в качестве солдата. Повезло, что я прочитал солдатские доклады и понял его потенциал.
И я устрою этому «потенциалу» проверку.
– Худ, – здороваюсь я, когда он замирает в паре метров, обхватив рукой запястье в солдатской стойке.
И хотя осмеянным изгоем, возможно, Худа сделало уродство его кожи, немота только довершила дело. Фульку понадобилось несколько лет, чтобы понять, что этот человек обладает магией.
Я смотрю на его покрытую плащом фигуру, оглядываю пятна на руках, словно каким-то образом вижу, почему магия предпочла бежать по его венам.
Поистине сильная магия уже не так часто встречается в Орее, как раньше. Без смешения крови с фейри она медленно иссякает в нашем мире. В основном она передается по королевской линии, но только если союзы подобраны верно.
Но стоящий напротив мужчина – тот, кто слишком долго оставался неучтенным, незамеченным. Самый обычный, хотя и подкованный пехотинец. Его тайна раскрылась только после одной чрезвычайно дурной драки, где семеро выступили против одного, и он исчез у всех на виду.
К счастью для меня, Фульк вел неплохие заметки.
– У меня есть для тебя задание.
Худ ждет, молчит, как и ожидалось. За недели наблюдения за ним он ни разу не заговорил. Я расцениваю его молчание как еще одно полезное приобретение.
– Холодная царица стала проблемой. Я хочу, чтобы ты принял меры ради меня.
Отчасти я разочарован в Малине. Я думал, супруга будет умнее, хоть и предугадывал, что она может так отреагировать. Ее дерзкий отказ лежит смятым письмом на моей ладони, которым она предопределила свою судьбу.
То был единственный шанс, который я готов был ей дать, и она только что отвергла его, поскольку переоценила собственную значимость. С ее жалкими интригами и попытками удержать Шестое королевство, отказом принять наследника, теперь она стала совершенно бесполезной.
Ненужной.
– Твоя магия быстрая? – подойдя ближе, с интересом спрашиваю я.
В ответ он опускает руки по бокам и приподнимает голову, показав пятна вокруг рта и носа, а потом сосредоточенно опускает веки.
Изменения происходят медленно, как бурлящая туча в небе. Его тело вьется и волнуется, а потом становится темной, полупрозрачной струйкой внутри дымки.
Этот мужчина – неподвижная тишина и бурлящие тени.
Увидев его призрачные очертания, магию незримого видения, которое может исчезнуть в собственной тени и поглотить вокруг себя свет, я одобрительно хмыкаю. Я протягиваю руку, чтобы опробовать эти странные тени, но пальцы проходят сквозь них, и я чувствую только прохладный дым.
Удивительно. Полезно. У Худа идеальная магия, поэтому его можно использовать в качестве наемного убийцы.
Опустив руку, я смотрю, как Худ снова показывается на глазах. Тень и свет объединяются вокруг него, пока его тело снова не становится видимым и осязаемым.
– Я хочу, чтобы ты отправился сегодня же, – говорю я. – Не подведи меня.
Худ в согласии кивает, а потом поворачивается и ускользает, покинув склад так же тихо, как и вошел.
Малина пожалеет, что отказала мне. Я пресеку ее поползновения на мое королевство, а потом моя тень ее уничтожит.
Глава 14
Аурен
– Аурен, ты пропустила пятно на полу.
Я поворачиваю голову и смотрю, куда показывает Мидас. Мой уставший взгляд падает на мрамор, позолоченные прожилки которого теперь ползут по каждой глянцевой плитке.
Тяжелым шагом я бреду через всю залу к тому пропущенному отвратительному месту. Желаю, чтобы золото полилось из моих босых пят и пальцев, но оно почти не движется. Стопы сводит так, словно кто-то впился ногтями в напряженные мышцы.
Позолотив пропущенный участок, я приваливаюсь к стене. Ноги подкашиваются от усталости. На лбу выступил пот, и мне требуется вся сила воли, чтобы не лечь прямо здесь, посреди тронного зала, и не вырубиться.
– Уже почти стемнело, – говорит Мидас. Можно подумать, мне нужно от него напоминание.
Мидас сидит на троне, на его коленях лежит записная книга, которую он листал все эти часы, что мы тут провели. Пока он читал и делал, кто знает, какие заметки, я последовательно все тут золотила. Точно так же, как и в остальных комнатах на протяжении последних четырех дней. Превращение замка в золото выкачивает намного больше сил, чем я помню.
Когда я сделала такой же объем работы в Хайбелле, моя магия еще струилась по мне. Да, она приходила брызгами и быстро истощалась, но не так, как сейчас. И все же с годами она крепла. С каждым разом мне удавалось продержаться дольше, но сейчас, истощив силу за четыре дня, я чувствую, как усталость меня одолела. Настолько, что, увидев приближение сумерек, мне хочется вздохнуть с облегчением.
То обстоятельство, что моя сила проявляется только днем, означает, что время у меня ограничено, но вместе с тем это и благословение. Как только садится солнце, я могу расслабиться. Не нужно обращать внимание на каждое движение, контролировать свою кожу и прикосновение. Что особенно важно – у меня появляется передышка от нескончаемых просьб Мидаса.
Я только и делала, что трудилась до седьмого пота, снова, снова и снова пользуясь своей магией, чтобы его умилостивить. Он угрожает мне жизнью Дигби. Как только у меня возникало желание велеть ему катиться ко всем чертям, вместо того чтобы превращать очередной предмет одежды, посуду, растение или стол в золото, приходилось прикусывать себе язык. Приходилось сжимать руки в кулак и все равно выполнять его приказ, потому как угроза убить Дигби довлеет надо мной, как готовая разразиться песчаная буря.
Единственное благо в моей неустанной работе – то, что она проходила весьма познавательно. Я смогла увидеть большую часть замка не таясь, смогла составить карту. Теперь я не только ищу выход, но и пытаюсь выяснить, где держат Дигби.
– Сегодня я больше не могу, – честно признаюсь Мидасу, покачав головой и опустив взгляд на липкие руки. Жидкое золото вязкое и липкое, наполовину пристало к ладоням, как густая краска. – Я без сил.
Сдвинув брови, он закрывает книгу и засовывает ее под жилет, после чего встает с трона. Трона, который благодаря мне теперь из чистого золота в точности как и возведенный помост. Под моим прикосновением все предметы быстро становятся золотыми, но чем больше я пользуюсь силой, тем труднее и изнурительнее мне это делать. Не знаю, сколько еще дней этого бесконечного потребления моей магии я выдержу. Я уже чувствую себя так, словно состарилась лет на двадцать.
Мидас подходит ко мне, водя взглядом по тронному залу. Он смотрит на блестящие полы, на позолоченные оконные рамы и стекла, которые отныне окрашены в золото. Мне даже удалось позолотить стены, на что ушел не один час при таком огромном пространстве. Пришлось золотить все струями, чтобы не слишком быстро истощились силы.
А теперь я устала, не в духе и достигла дневного предела, попустительствуя тонким намекам Мидаса, что еще нужно позолотить.
Нахмурившись, Мидас возводит глаза к потолку. Я не смогла поднять свою силу так высоко, а потому потолок и люстры из голубого хрусталя остались нетронутыми. Лично я считаю, что белый и голубой цвета выглядят лучше.
Единственное, что осталось в неизменном виде, – это наблюдательная секция, деревянные поручни и скамьи. Однако, учитывая размеры зала, сегодня я сделала гораздо больше, чем рассчитывала.
– Как жаль насчет люстр, – остановившись напротив меня и запрокинув голову, задумчиво произносит Мидас.
Приходится держать язык за зубами, чтобы не наброситься на него с упреками. Я без устали работала целый день, и теперь он говорит мне такое?
Я чувствую, как проклевывается из бездны моей души уже знакомый мне гнев. Я завязала ленты в безыскусные банты на спине, но от вспышки гнева они инстинктивно натягиваются.
Пока Мидас оглядывает комнату, я смотрю на него.
– Жаль тебя разочаровывать, – огрызаюсь я.
– Завтра мы закончим, – задумчиво говорит он, не заметив мой тон.
Для меня загадка, почему он говорит «мы», если просто праздно сидит тут и смотрит.
– Как раз вовремя. Я получил весть из Третьего королевства. Им помешали тимбервинги, но они вернулись на прежний курс и скоро прибудут. – Он с гордостью смотрит на позолоченный трон, словно уже нарисовал в своем воображении, как сидит на нем, пока за ним наблюдают его новые воздыхатели.
Монстр, прочно обосновавшийся у меня в груди, издает предупреждающие рулады, но я их подавляю.
Пока я каждый день золотила предметы, Мидас трудился молча, время от времени произнося буквально пару слов, а это значит, что у меня было достаточно времени на размышления. Я пытаюсь выяснить, кто я без его контроля, но… Хочу полюбить ту, кем становлюсь. Меня волновало, что может случиться, если это темное чудище, пустившее во мне корни, поднимет свою уродливую голову.
Судорожно вздохнув, я снова подавляю гнев, а пальцы прижимаю к ноющему виску.
– Теперь я бы хотела прилечь.
Мидас впервые смотрит в мою сторону, хмуро проводя по мне холодным взглядом.
– Ты устала?
– Конечно, устала, – раздраженно говорю я.
Вместо вспышки злости или резкого взгляда, который предупреждает меня помнить о Дигби, он лишь сильнее хмурится.
– Ты права. За последние дни ты провела большую работу, и мне стоило следить за тем, чтобы ты не переутомлялась. Ну же, мы выйдем через заднюю дверь, и я провожу тебя в твои покои, чтобы ты отдохнула.
Отдых. Звучит божественно.
Мидас поворачивается и начинает идти, но меня передергивает, когда я понимаю, что для того, чтобы отдохнуть, мне придется идти. Далеко.
Я умасливаю себя мыслями о пуховой кровати и перовых подушках, которые ждут меня наверху. Истинная трагедия этого тронного зала не в том, что мне не удалось позолотить люстры, а в том, что здесь нет ни одной подушки.
Поскольку самый мягкий предмет здесь теперь – это трон из чистого золота, то я проговариваю для себя вдохновляющую речь.
Я смогу.
Я смогу миновать долгий путь в свою комнату, хоть и черпала свою магию до изнеможения на протяжении нескольких дней. Смогу, потому что не хочу показывать перед Мидасом слабость. Я сильная женщина, которая учится быть независимой, будь я проклята.
Нет. Я почти сильная женщина. И пока этого «почти» должно хватать.
Издав решительный вздох, который звучит почти как всхлип, я отлипаю от стены и встаю на ноги.
Светлая сторона: мне удалось не упасть плашмя на пол.
А потом я вспоминаю, сколько ступеней придется преодолеть, и мое «почти» немного дает слабину. Дурацкие замки с дурацкими ступенями.
Я хватаю туфли и перчатки, оставленные на помосте, надеваю их, и в ту же секунду кожу покалывает от верного признака, что день подошел к концу.
Я прерывисто вздыхаю, когда моя золотоносная сила испаряется как туман, засыпает на ночь под заходящим солнцем, и мои ноющие ладони болят, когда оставшееся золото впитывается обратно в кожу.
Мидас ждет меня у двери, явно обратив внимание на то, сколько мне нужно времени, чтобы сюда добраться. Я волоку ноги, обутые в шелковые тапочки, и каждый шаг дается тяжелее предыдущего.
Когда я наконец подхожу к дверям, его брови сходятся на переносице.
– Я тебя измотал. Прошу прощения.
– Все хорошо.
– А вот и нет, – отвечает он, ведя меня по пустой зале для собраний, а потом и к двери в другом конце. – Мне просто не терпелось начать, а здесь столько всего нужно сделать… но это не оправдание. Я не должен был сегодня так на тебя давить. – Он останавливается перед второй дверью и поворачивается ко мне, будто и правда обеспокоен. Может быть, так оно и есть, но Мидас волнуется не за меня, вовсе нет. Если источник высохнет, золота у него больше не будет. – Прости меня. Я не хочу впадать в крайность, ты же знаешь.
Я знаю, что он – кусок дерьма, и точно не из золота.
– Мидас, мне просто нужно поспать, – хрипло говорю я, чувствуя, что вот-вот упаду. Медлить сейчас не лучшая идея, поскольку, возможно, я не смогу снова идти, а меньше всего хочется, чтобы Мидас прикасался ко мне в попытке помочь.
– Разумеется, – кивает он. – Завтра я тоже позволю тебе отдохнуть. Ты уже столько всего сделала. Если утром еще будешь чувствовать слабость, мы подождем следующего дня, чтобы доделать замок.
У меня голова идет кругом при мысли о том, сколько всего он от меня хочет.
Мидас прочищает горло.
– И, если продолжишь вести себя так же во время праздничного бала, я разрешу тебе увидеться с Дигби.
Внутри все сжимается, сердце делает кульбит.
– Правда.
– К тому времени ты это заслужишь, – говорит он, радостно мне улыбнувшись.
Я заслужу… или найду Дигби сама.
Я нервно, немного отчаянно улыбаюсь Мидасу, потому что именно этого он и хочет.
– Спасибо.
Кивнув, он открывает дверь, и мы выходим в пустой коридор. Каждый день на этой неделе, что я трудилась, он запирал эту зону, не разрешая никому приблизиться к залу, даже стражникам. Ведь ему же не нужно, чтобы кто-нибудь, просто проходя мимо, увидел, кто на самом деле обращает предметы в золото.
Мы вместе идем по коридору, и я смотрю себе под подкашивающиеся ноги, а Мидас тем временем распаляется долгим монологом. Рассказывает, с какими комнатами мы проделаем тот же трюк, какие предметы я пропустила во время первого захода, сколько золота нужно знати… Порой кажется, что он разговаривает не со мной, а с моей магией. Но мне хотя бы не приходится отвечать.
Когда мы выходим к парадному входу, слева и справа от которого поднимаются две извилистые лестницы, у меня по спине струится пот, а ноги дрожат.
Я останавливаюсь на площадке, хватаюсь за перила, чтобы удержаться, и перевожу дыхание, пока Мидас болтает о какой-то ерунде.
– Царь Мидас.
Он останавливается на несколько ступеней выше меня, а я поворачиваюсь на голос. На второй лестнице слева по ступеням спускается юноша, которого сопровождают три стражника, за спинами которого свисают пурпурные плащи.
– Принц Нивен, – склонив голову, ровным голосом отвечает Мидас. Только потому, что я прекрасно его знаю, улавливаю в его учтивом голосе толику неприязни. – Мне сообщили, что вы еще нездоровы.
Мальчик одет в траурную черную одежду с вышитыми на манжетах сосульками. Он носит траур по отцу – человеку, чуть меня не убившему.
Я поднимаю руку и провожу пальцами по шраму на шее. Он уже не очень заметен – всего лишь небольшая неровная линия, но когда я дотрагиваюсь до него, то словно чувствую вонзающий клинок Фулька.
– Сегодня мне лучше, – говорит принц, быстро спускаясь по лестнице.
Нивен юн. Если бы меня спросили, я бы сказала, что ему не больше двенадцати. И вместе с тем он ведет себя как юноша королевских кровей. Горделивый подбородок, идеально уложенные каштановые волосы и в совершенстве скроенные одежды. Когда он останавливает на мне взгляд, я с радостью отмечаю, что глаза у него голубые, а не карие, как у Фулька.
Он удивленно взирает на меня, словно на миг решил, что я статуя, а не живой человек.
– Так это правда, – говорит он, подойдя ко мне. – Она полностью из золота.
Я напрягаюсь, но Мидас тотчас оказывается рядом со мной и загораживает меня.
– Принц Нивен, это Аурен. Моя позолоченная фаворитка.
Мальчик окидывает меня взором.
– Странно, – бормочет он, а потом смотрит на Мидаса. – Почему вы не превратите в золото всех своих наложниц?
– Потому что она особенная.
Я мысленно хмыкаю.
Принц Нивен легонько приподнимает уголки губ, и я понимаю, что его не слишком впечатлил этот ответ.
– Мой отец мог удваивать предметы за раз, но его сила не работала на людях и животных. Но когда проявится моя магия, она будет еще могущественнее, чем была у него. Возможно, даже могущественнее вашей, – говорит он таким напыщенным тоном, каким только может обладать маленький принц.
– Уверен, вы всех поразите, как только проявится ваша магия, – спокойно отвечает Мидас.
– Да, – кивает Нивен, окидывает меня напоследок взглядом, после чего полностью забывает о моем существовании. – Рад, что застал вас, царь Мидас. Я бы хотел обсудить с вами некоторые вопросы. Может, мы пройдем в зал для собраний?
Я вовремя опускаю взгляд и вижу, как Мидас раздраженно постукивает пальцем по бедру, шесть последовательных ударов по золотой ткани брюк.
О, как же ему неловко!
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не заулыбаться как идиотка. Возможно, сейчас я немного поглупела от дикой усталости, но от этого разговора сразу же приободряюсь. Должно быть, играя в правителя Пятого королевства, Мидасу презренно иметь дело с полным самомнения маленьким принцем.
Одно выражение лица Мидаса делает мою усталость стоящей. Я безмерно рада видеть, как ему приходится сдерживать все едкие мысли, кружащие у него в голове, и вместо того кивать принцу.
– Конечно, Ваше Высочество. Я к вашим услугам в решении любого вопроса.
– Превосходно, – говорит Нивен несколько высоковатым и гнусавым голосом. – Пройдемте.
– Я присоединюсь к вам сразу же, как сопровожу свою фаворитку в ее покои, – отвечает ему Мидас и показывает мне идти за ним по лестнице.
Принц Нивен хмурится.
– Уверен, правителю нет нужны заниматься подобными пустяками. – Мальчик оглядывается и замечает стоящих над нами на лестнице двух стражников Мидаса в золотых доспехах. – Эй вы! Спуститесь сюда и проводите фаворитку царя Мидаса в ее покои. У вашего царя неотложные дела, и ему не интересны такие мелочи.
Мидас краснеет, и от этого зрелища у меня почти вырывается смешок. Я заглушаю его, но случайно издаю сдавленный звук, который приходится прикрыть кашлем.
Оба монарха неодобрительно на меня смотрят.
– Извините, – скрипучим голосом говорю я. – Пыль в горло попала.
Стражники тем временем быстро к нам спускаются, а Мидас подходит ко мне.
– Иди прямиком в свою комнату.
Я склоняю голову, играя роль покорной наложницы.
– Да, царь Мидас.
Он замирает, слегка прищурившись, и только спустя секунду я понимаю, что назвала его царем Мидасом, а не «мой царь». Наверное, это много говорит для нас обоих. Я более не считаю его своим царем.
Подошедшие стражники отвлекают Мидаса, и он сурово смотрит на них.
– Сопроводите Аурен прямо в ее покои, – приказывает он, а потом, запустив руку в карман, вытаскивает ключ и пихает его в руки одному из стражей.
– Да, Ваше Величество.
– Идемте, царь Мидас. Мне многое нужно с вами обсудить, – говорит Нивен, который всем своим тоном показывает нетерпеливость, проходя мимо нас к залу собраний.
Плечи у Мидаса становятся напряженными, от раздражения брови сходятся на переносице. Интересно, что бы он на самом деле ответил принцу, если бы не занимался плетением политической паутины, пронизанной лживой любезностью?
Напоследок бросив взгляд на меня, Мидас круто разворачивается и догоняет Нивена. До меня доносится щебетание принца, тут же завязавшего беседу. Мидас подстраивается под шаг Нивена, и он так напряжен, что даже не покачивает руками во время ходьбы. Они сворачивают за угол и исчезают из виду, и напряжение, о котором я даже не подозревала, тут же меня покидает.
– Пойдемте, миледи.
Перевожу внимание на стражников.
– Да. Хорошо, – вздохнув, отвечаю я. – Просто… дайте мне секунду.
Опираясь на перила, я смотрю на ноги, словно взглядом каким-то образом смогу их подбодрить. Делаю шаг-другой, а на третий ноги снова начинают подкашиваться. Когда я поднимаю стопу и ставлю ее на ступеньку, то понимаю, что велика вероятность того, что я свалюсь на пол бесформенной кучей.
Снова останавливаюсь и прислоняюсь к перилам. Ладони горят от того, как сильно я сжимаю поручни. Великие боги, потребление своей силы на протяжении четырех дней без устали – это чересчур.
– Миледи?
– Просто… дайте… минуту, – теперь вместо секунды я прошу минуту, но на самом деле мне нужно несколько часов.
Я пытаюсь дышать, приказывая себе не падать. Я зашла гораздо дальше, чем это осознавала.
– Мы должны немедля сопроводить вас наверх, – упорствует стражник.
Я чувствую небывалую слабость, и это выводит меня из себя. Эта слабость – то, что мне точно нужно искоренить. Я должна обрести власть над своим разумом, телом, укрепить силы.
Стражники шепчутся между собой, но голова у меня кружится, поэтому им все равно придется подождать. Я кладу голову на перила, пытаясь не заснуть стоя, но не уверена, что у меня получается.
– Золотая пташка? Что случилось?
Я резко открываю глаза.
Пошатнувшись, я поворачиваю голову налево, не поднимая ее. С каких это пор голова у меня такая тяжелая?
– Рип?
Вижу только, как он идет ко мне, перепрыгивая через ступеньки. Его мускулистое тело облегает кожаная форма. Я вижу, что это настоящий Рип, а не его двойник, потому что шлем он снял, и к его силуэту липнет темная аура. Шипы угрожающе торчат, а выражение его лица вынуждает стражников попятиться назад.
Увидев, как они отступают, Рип грозно сдвигает брови, а его аура пронизывает воздух фальшивой нотой, и я морщусь из-за пронзительной дрожи.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?