Читать книгу "В лабиринтах правды"

– Я сейчас не пытаюсь тебя сравнивать с сестрой, дорогуша. Мне просто хочется понять твой мотив и причины всего происходящего.

Ох, дружок, по тонкому льду ты сейчас прошел. Когда наши взгляды встретились, я медленно наклонилась вперед. Теперь его лицо находилось снова опасно близко к моему. Черти в изумрудных глазах охотника плясали танго с демонами в моих глазах. Если Александр был дьяволом, то Ал – его адвокатом. Хорошие связи я собрала в прошлом, конечно, но в настоящем у меня теперь из-за них бесконечный список проблем.

– Если тебе так не дают покоя эти вопросы, могу показать все, как было, вместо тысячи слов, – процедила я и получила усмешку в ответ. – Что ж, я предупредила.

Схватив охотника за майку, я впилась в его губы. Ал, похоже, ждал этого момента, поэтому не сбавил темп и углубил наш поцелуй. Мы были словно голодные звери, которые часами ходили вокруг жертвы и, наконец, схватили ее. В животе порхали не бабочки, а горело пламя, становясь все больше и больше. Я позволила Алу сбросить мешающие тарелки на пол, а себя усадить на стол. Проведя пальцами по волосам охотника, специально прикусила его губу. В ответ на это Ал спустился к моей шее, но заходить дальше с поцелуями я ему не позволила. Пока охотник наслаждался моментом, я пробралась, словно тень, в голову бессмертного и послала ему воспоминание. Увидев его, Ал разорвал наш поцелуй и, с ужасом глядя на меня, отшатнулся. Страсть, огонь и все остальное потухло в один миг в глазах охотника. Я с горечью усмехнулась и встала со стола, поправляя халат.

– Надеюсь, то, что ты увидел в моих воспоминаниях, останется между нами теперь. И ни слова об этом королю. Моя правда – это оружие, которое может убить нас всех. Именно поэтому я пока тяну время, спасая вас ложью, и кормлю иллюзиями.

Я взяла бутылку и хотела выпить, как вдруг раздался звонок и стук в дверь. Мы переглянулись, Ал отправился открывать. Не расставаясь с вином, я последовала за ним. Когда неожиданный гость завалился на плечо охотника, истекая кровью, моя бутылка полетела на пол, а меня призраки прошлого забрали в лабиринт воспоминаний и галлюцинаций.

Ночь IV
Первые воспоминания

Кровь. Слишком много крови. Она повсюду: и в воспоминаниях, и в реальности. Пока в прошлом я тонула в кровавом море и белых розах, в настоящем сестра из последних сил боролась за жизнь. Зажмурившись, я попыталась найти, за что можно было зацепиться и поплыть к берегу острова Реальность. Секунды сгорали, но я все барахталась в море и жадно хватала воздух, которого становилось все меньше и меньше.

Сначала голос Ала проносился эхом, но после того, как кто-то начал тянуть меня вниз, исчез. Оставшись одна, я закрыла глаза и перестала искать новые попытки выбраться отсюда, позволив прошлому утопить себя в галлюцинациях. Кровь заполнила легкие и заглушила голоса, кричавшие что-то на латыни. Что это значило? Смерть догнала меня и обняла? Хотелось бы оказаться в объятиях другого, но не в собственных галлюцинациях из прошлого, где смерть толкнула меня в лабиринт.

«Только попробуй сбежать, Каролина!»

Руки короля и угрожающий голос вытащили меня из кровавого моря, вернув в реальность. Мне словно влепили звонкую пощечину и встряхнули. Теперь уже вместо роз и крови я увидела, как Ал осторожно положил Анжи на диван и побежал зачем-то в ванную. Сестра задыхалась, из ее раны на шее потоком стекала на подушку кровь. Вены постепенно чернели и набухали. Я словно наблюдала за тем, как умирала сама, а не сестра. Будто я – это душа, которая сейчас покинула тело. Глядя в глаза бессмертной, я видела, как вечность угасала в них вместе с жизнью.

– Набери кого-нибудь быстро и скажи, что нужна помощь, срочно!

Я вздрогнула, когда Ал появился в комнате с ножницами и коробкой с лекарствами, отдав мне приказ, что сделать. Пока охотник возился с сестрой, я взяла телефон, лежавший на комоде возле аквариума. Мобильник требовал ввести пароль. Попросив его у охотника, я набрала цифры, и экран был разблокирован. Трясущимися руками нажала на первый попавшийся контакт. После пары гудков я наконец услышала знакомый грубый голос, но что-то вдруг не дало мне заговорить. Мне будто зашили рот.

– Я же просил не звонить мне сегодня ночью, – раздраженно бросил король, заглушая своим голосом эхо от вырывающегося из грудной клетки сердца. – У тебя там все нормально?

Мне понадобилась пара секунд, которые показались вечностью, чтобы найти слова:

– Раз я теперь здесь, то нормально у нас ничего никогда не будет.

Охотник выхватил у меня телефон.

– На Анжи напал экиммонуд, и похоже, не впервые. Я не знаю, что и как произошло, но нужно срочно отвезти ее в больницу, а ты сам лишил меня прав за нарушение сам помнишь чего, – гневно ответил Ал.

Я не стала слушать их разговор дальше, а подошла к Анжи и присела рядом с ней на край дивана, взяв за руку. Она оказалась настолько холодной, что и ко мне перешел ее холод. Последний раз мы с сестрой друг друга держали за руки, когда были детьми и водили хоровод вокруг елки с родителями. После смерти матери многое изменилось. Я никого близко не подпускала к себе и часто уходила из реальности либо в книги, либо в музыку.

– Алекс пришлет охотника с машиной, а сейчас нам нужно аккуратно замотать ее шею. – Охотник бросил на диван телефон и взял бинт из аптечки.

– Слишком много крови и рана большая, – проговорила я, посмотрев на шею. – Ты уверен, что мы успеем доставить ее в больницу?

– Если мы будем только болтать, то да, ничего не успеем.

Похоже он заразился раздражением от короля.

Не спрашивая у него что-либо еще, чтобы не раздражать его еще больше, я принялась осторожно вытирать кровь ватой, пока Ал резал ножницами бинт. Вскоре я сама уже вся была в крови, но мы хоть немного забинтовали шею и сверху приложили на раненое плечо кусок тканевой салфетки. Анжи вот-вот отключится, и Ал приказал делать все, лишь бы сестра не закрывала глаза до тех пор, пока не окажется в больнице. Я разговаривала и отвлекала ее, словно мать, успокаивающая ребенка перед операцией, пока охотник надевал кожаную куртку.

– Я поеду с вами! Мне плевать, что случилось в прошлом между нами, но она все еще моя сестра!

Я вскочила, когда Ал взял на руки сестру. Несколько секунд мы испепеляли друг друга взглядами, но в конце концов охотник сдался и попросил накинуть сверху хотя бы другую его куртку, поскольку я была в одном халате, а другой женской одежды в доме не имелось. Я взяла с вешалки куртку, захватила с комода ключи, и мы вышли.

Пока ждали лифт, я закрыла квартиру и убрала ключи в карман халата. Время для меня перестало существовать. Все происходило как в замедленной съемке: вот мы вышли на улицу, подъехала черная машина, я села на заднее сиденье и всю дорогу разговаривала с сестрой, молясь, чтобы она не закрывала глаза и смотрела только на меня. Черные вены уже были повсюду, зрачки становились все темнее. По словам Тимофея, который нас вез, ничего хорошего это не значило для вампира.

За окном проносились небоскребы и разноцветные огни ночного города. Бен-Йорк ожил, вернее, проснулись все его монстры, вышедшие на охоту. Я многое уже повидала за сотни лет, но то, что происходило сейчас с Анжи, увидела впервые. Когда охотник-водитель поднялся на мост и прибавил скорость, я убрала черную прядь со щеки сестры и заглянула ей в глаза, внушая, чтобы она смотрела только на меня. Установив с ней контакт, пробралась в сознание и принялась искать последние воспоминания Анжи.

И чудо все-таки произошло: нить, которая и привела меня к нужной двери, нашлась. Я не задумывалась о последствиях и открыла ее, став зрителем недавних событий. Кадр за кадром пронесся, показав все, с чего началась новая жизнь Анжелики после обращения в бессмертную и чем закончилась. После увиденного я забыла, как правильно дышать. Меня разрывало от ненависти к себе и тем, кто поймал убитую горем сестру и отдал Лили для экспериментов, словно подопытного кролика. Правда, которая сейчас открыла мне глаза на некоторые мелочи в нашем с Лили театре, оказалась тем еще чудовищем. Знал ли эти мелочи король и Совет? Вопрос родился столь же внезапно, как и желание вырвать глотку Алу. Последнее я решила осуществить немного позже, а сейчас нужно было скорее передать сестру врачам.

Припарковавшись возле главного входа больницы, Ал первым выскочил из машины и взял на руки сестру. Мы ворвались в здание, напугав всех своим визитом и развеяв тихую и мирную обстановку в помещении, подобно буре, нагнавшей серые тучи и грозу. Несколько девушек, дежуривших в ночную смену, прекратили милую беседу и подбежали к нам.

– Что случилось? – спросила одна из них с серьезным лицом.

«Бессмертие», – услышала я мысленный ответ Ала и с недоумением посмотрела на него, в то время как девушка молча кивнула и раздала остальным трем медсестрам команды, кого срочно нужно было позвать и какие аппараты приготовить, а после попросила нас следовать за ней.

Мы на лифте поднялись на третий этаж, нас провели по длинному коридору и сообщили, что дальше вход запрещен. Ал нехотя положил Анжи на каталку, и ее увезли. Все, что нам оставалось теперь делать, – это ждать вердикта от врача.

Часы, висевшие над дверьми, либо сломались, либо у них была какая-то особенная скорость. Как ни гляну, стрелка не идет, а ползет. За это время я успела и постоять, прислонившись спиной к белоснежным стенам, и посидеть на полу, и полежать на скамейке, и померить шагами коридор. Тимофей молча сидел, сложив руки на груди, и отбивал правой ногой такт, а Ал смотрел в одну точку и иногда кусал нижнюю губу или прикусывал щеку. Охотники большую часть времени сидели, если коротко. Ожидание убивало и сводило с ума. Выдохнув, я снова скатилась по стене спиной, садясь на пол и обнимая себя. В домашних тапочках, в розовом халате с рисунками зайчиков и куртке друга, с сырой головой я сидела и молилась всем богам, в которых не верила и отрицала, чтобы сестру спасли. Осознав, в какой нелепой ситуации я оказалась, усмехнулась и прикрыла глаза.

– Пару недель назад я купалась во лжи и роскоши. Меня не волновала ничья жизнь. А сейчас я сижу в больнице и молюсь тем, в кого не верю. – Я перевела взгляд с часов на двери. – В какую драму меня занесет еще? Чувствую себя не королевой вампиров, а той девочкой из прошлого. Она молилась за жизнь и здоровье близких, не подозревая, что в будущем сама и предаст всех, а на ее молитвы отзовутся не боги, а сама смерть, – вновь усмехнулась я. – Меня сейчас тошнит от этого странного чувства.

– Тебя тошнит не от чувства, а от правды, которую ты не хочешь принимать, – поправил Тимофей.

Я бросила на него недовольный взгляд. Чертов философ! Неужели заразился от Влада? Скривившись, отвернулась. Через пару минут мертвой тишины меня вдруг осенило, я вновь посмотрела на Тимофея и осторожно спросила:

– Стоп, ты все помнишь? Король не стер тебе память?

Тим хитро улыбнулся, в то время как Ал готов был швырять в мою сторону молнии. Я будто выдала какую-то тайну века, из-за чего охотник теперь хотел отчитать меня.

– Советую не разбрасываться подобными вопросами и следить за своими словами, Кара. Тебе дали шанс, так используй его с умом, – со сталью в голосе произнес Ал. – Король стер память о тебе, но не всем.

– Помнят о тебе только те, кто пробудит твою совесть, – непринужденно добавил Тим, улыбнувшись уголком губ.

Не успела я поразмышлять над его ответом и найти подвох, как открылась дверь и вышел врач. Мы все втроем подскочили в напряжении, словно струны, натянутые до предела и готовые порваться в любой момент. Оглядев нас суровым и не предвещающим ничего хорошего взглядом, бессмертный выдохнул и, убрав руки в карманы белого халата, наконец-то соизволил заговорить:

– Мы сделали все, что смогли, но…

Часы остановились. Внутри у меня все сжалось в тугой узел. Последнее воспоминание, которое я увидела в сознании у Анжи, ударило меня, подобно молнии.

– Но?! – вскипела я, из последних сил борясь с желанием вырвать глотку не только Алу.

– Но гарантии, что пациент придет в себя, дать не можем. Крови своей бессмертная потеряла много, но мы очень надеемся, что весь яд выкачать успели, и черные розы не пустили свои корни в тело. Анализы пока не готовы, но как только появится вся информация, мы сообщим вам.

Не дослушав сухую речь врача, я не выдержала и с яростью схватила Ала за шею, прижав его к стене. Гнев, словно вулкан, что начал выбрасывать из себя огненные камни, вышел, и невозможно было уже контролировать эмоции. Тимофей и врач кинулись нас отцеплять друг от друга.

– Это ты во всем виноват! – кричала я, готовая швырять в него молнии и что угодно. – Ты упустил ее тогда, когда она нуждалась в твоей помощи! Вместо того чтобы помочь своей девушке, обвинил ее в своих проблемах и позволил уйти!

– Откуда ты… – прохрипел Ал, не предпринимая никаких действий, чтобы остановить меня.

– Я видела все, – процедила я сквозь зубы, с ненавистью глядя ему в глаза. – В ту ночь, вместо того чтобы пойти искать ее и просить прощения, что был не прав, ты поплелся в свой чертов клуб напиваться дальше. Мы с тобой тогда встретились в туалете, помнишь? Ты еще назвал меня не моим именем.

Сначала в глазах охотника читалось непонимание, но когда я сильнее сдавила его шею, игнорируя Тима с врачом, прояснилось все. Ал вспомнил ту ночь, о которой я говорила, и с тенью боли выдавил ухмылку.

– Той ночью я был пьян, – хрипло признался он, когда я позволила двум бессмертным оторвать нас друг от друга и отпустила его. – Мы поругались из-за того, что я ревновал. Да, я был уже тогда пьян и в порыве чувств с эмоциями обвинил Анжи в проблемах, которые создавались по большей части из-за меня.

После этих откровений во мне с новой силой вспыхнул гнев, и, не сдерживаясь больше, я влепила охотнику пощечину. Спустя секунду последовала усмешка, после которой я снова с угрозой посмотрела в глаза охотнику.

– Если хоть пальцем тронешь ее снова, я лично сделаю коктейль из твоей крови.

Мы последний раз обменялись взглядами – словно на поле боя встретились и ждали, кто первый даст сигнал напасть, – и я, развернувшись, направилась к лифту, не попрощавшись с остальными.

Когда двери лифта закрылись и мне не нужно было больше скрывать боль и отчаяние под маской, я опустилась на пол и зарылась руками в волосы. Лабиринт лжи снова становился все больше, и выбраться из него давалось все сложнее. Некоторые воспоминания, подделанные мною в спектакле Лили, сейчас раздирали меня внутри, потому что то, чего я боялась и от чего убегала, догнало и толкнуло меня в пропасть, где жили призраки прошлого, хранившие чудовищную правду. Если бы кто-то сказал мне о том, какие последствия будут после моего пробуждения, я отказалась бы от сделки с Лилианой и не вышла бы на свет из лабиринта. Из-за моего появления в этом веке вот-вот случится катастрофа. Смогу ли я предотвратить ее? Очень сомневаюсь, ведь для этого нужно знать, с чего все началось. И проблема в том, что я не помнила большую часть прошлого. Некоторая часть моих воспоминаний либо мною подделана, либо смешана с воспоминаниями сестер. И потом, даже если удастся все вспомнить, правда может убить всех.

Я зажмурила глаза, прогоняя из головы голоса, шептавшие фразы на латыни, от которых было тошно.

«Manet omnes una nox».

Из десятков сотен голосов я четко услышала тот, чья фраза напоминала: всех нас ждет одна и та же ночь. Увидев белые окровавленные лепестки роз на снегу и черную змею, ползущую по черепу в лабиринте, я открыла глаза, жадно хватая ртом воздух. Свет в лифте замигал, а новые галлюцинации, в которых кровь текла теперь уже из щелей стен лабиринта, атаковали меня. Лифт все не открывался, сколько бы раз я ни нажимала на кнопки. Дышать стало трудно. Кровь будто бы заполнила легкие. Голоса эхом пели какой-то гимн. Увидев, как чья-то тень начала расти, и почувствовав присутствие еще кого-то рядом за спиной, я развернулась и еле сдержалась, чтобы не закричать. Если так выглядит сама Смерть, что ж, жизнь меня больше ничем не удивит.

Появившийся в лифте Безликий в алой мантии вытянул левую руку, и я увидела в ней белую окровавленную розу.

– Memento mori, – монотонно прозвучал голос Безликого, отчего по моей спине побежали колючие мурашки.

Когда несколько капель крови с розы упали на пол, свет перестал мигать, а голоса и Безликий исчезли. И в этот же момент двери лифта открылись. Я выбежала с мыслями скорее бы покинуть чертову больницу и никого больше не видеть.

На улице я встретилась не только с холодным ветром, но и с Владом. Когда я с ним столкнулась, куртка Ала упала с моих плеч, но я не обратила на это внимания: я не ожидала увидеть брата таким – измученный взгляд и темные круги под глазами. Он был будто обращен не в вампира, а в зомби. Когда Влад извинился и собирался войти в здание, я неосознанно схватила его за локоть.

– Влад, что ты здесь делаешь? – спросила и испугалась своего же дрогнувшего голоса.

Наградив меня равнодушным взглядом, брат ответил вопросом:

– Простите, мы с вами знакомы?

Я как будто прошлась по льду, что внезапно треснул. Увидев в глазах брата свое отражение, отпустила его локоть, смирившись с новой реальностью, в которой утонула после вопроса Влада.

Вот она, моя новая реальность… Реальность, где родные и близкие меня не помнят и не знают. Я почувствовала холод, но не от ветра, а от осознания того, что теперь придется смотреть каждый день и ночь правде в глаза. В глаза тех, кто, возможно, вернет мне мои воспоминания, но меня не вспомнит.

– Нет, я, наверное, ошиблась. Просто вы напомнили мне кое-кого. Извините.

Внутри все рухнуло, разлетевшись на тысячи осколков и задев сердце, но предложение я договорила, а затем, забыв поднять куртку Ала, помчалась, куда глаза глядели. Ветер словно подталкивал меня, а я и не сопротивлялась. Игнорируя сигналы машин, светофоры, возмущенные крики и голоса в голове, я бежала. Даже нет, летела, словно птица, которая наконец-то вырвалась из клетки и теперь была на свободе. Вот только она не знала, что мир, начинавшийся за пределами клетки, вовсе не тот, каким он ей снился. Там, где начиналась свобода, встречал тебя ад из собственных кошмаров, от которых уже не убежишь. Ответственность за правду – вот оно, мое главное чудовище. Именно от него я сейчас пыталась снова спрятаться, как ребенок, в этом городе из гигантских небоскребов и разноцветных огней.

Остановившись на миг в толпе людей, я подняла голову и посмотрела на серп луны. Казалось, она смеялась надо мной сейчас. Весь мир наверняка смеялся над безрассудством королевы. Я чувствовала себя одинокой и чужой среди своих же, потому что никто не понимал и не интересовался даже, через что мне пришлось пройти, чтобы спасти будущее тех, кто сейчас продолжал жить, не зная той правды, которая могла убить. В груди у меня билось не только сердце, но и жила та самая правда, которую не хотелось бы вспоминать.

Тяжело выдохнув, я продолжила путь к часовне, находившейся прямо в центре Бен-Йорка среди двух черных небоскребов. Не обращая внимания на взгляды людей, я добралась до нужного места и поднялась на крышу. Хотелось очистить голову от лишних мыслей и стереть из памяти все последние события. Сначала я не знала, зачем сюда шла, но теперь появилась цель. Здесь мне нужно принять решение и обдумать, что делать в новой реальности, и избавиться от того, что мешало перейти на следующую стадию – «принятия».

Пока ветер играл с моими волосами и сухими листьями, занесенными сюда, я подошла к краю и посмотрела вниз. Мир с высоты напоминал муравейник, в котором бурлила своя жизнь. Последнее воспоминание Анжи вспыхнуло, когда я среди потока людей заметила девушку – она сказала кому-то: «Хватит, я не могу больше так!» – и бросила после этого трубку. Она была зла и убита разочарованием, как и сестра, которую я, кажется, потеряю в этом проклятом веке.

Мое возвращение, похоже, для других означало смерть. Усмехнувшись от этого безумного вывода, я села на край крыши и вытянула ноги.

– Все хотят получить от меня воспоминания и информацию, как уничтожить лабиринт, но чего хочу я? – задала я сама себе вопрос, подняв голову к ночному небу, усыпанному звездами.

«Играть в игру по правилам короля я все равно ведь не буду», – мысленно сказала сама себе.

«Отправьтесь на поиски именно своих воспоминаний, а не тех, которые вас хотят заставить вспомнить. Разве вам не интересно узнать, как вы появились на свет и как жили до всех событий с лабиринтом?»

Я коротко улыбнулась уголком губ, увидев ворона, что приземлился на крышу рядом. Говорящая птица раздавала советы. Даже не знаю, кого из нас звала психушка.

– Я не хочу ничего знать о себе, а копаться в своем прошлом тем более. Иногда правду лучше не до конца знать, чтобы снова ею не отравиться и не убить других. Сегодня в воспоминаниях сестры я случайно узнала правду о том, что делала Лили с некоторыми моими близкими и друзьями, – и пожалела об этом. – Я замолчала ненадолго, вспомнив, как почувствовала к себе еще большую ненависть. – В своих дурацких экспериментах Лилиана использовала Анжи и отравленную кровь Софи. Сойлер наивно думала, что моя сестра сможет подчинить экиммонуда, если напьется его крови и затем установит с ним мысленно контакт. Почему именно она так думала? Для меня это теперь уже навсегда останется загадкой.

Повисла тишина. Мелодию играл только ветер, гонявший по крыше сухие листья, издалека доносился гул машин. Я наблюдала за происходящим внизу, пересматривая одновременно все воспоминания: и те, которые подделала себе, и те, что сегодня увидела. Король стер воспоминания обо мне всем, кроме Ала и Тимофея, если я правильно поняла, но почему? Этот вопрос внезапно стал сверлить мозг. Я не выдержала и обратилась к ворону:

– Тебе, случайно, не известно, почему его величество стер воспоминания обо мне всем, кроме двух охотников? Что произошло в зале суда после того, как я отключилась?

«Я всю ту ночь наблюдал с крыши за происходящим. Ваш отец предлагал вас убить и был не согласен с решением короля. Он напомнил всем о ваших нарушениях и предательстве. В зале многие прислушались к нему и перешли на сторону члена Совета. Такое случилось впервые, когда народ не соглашался и не слушал своего правителя».

Ухмылка сорвалась с моих губ, а в сердце будто ткнули иголку. Надо же, сколько лет и веков прошло, но отец все еще не забыл о смерти матери и продолжал ненавидеть меня, считая, что я виновата в этом. Его безумство давно перешло все границы.

«Пока его величество решал, что делать, по приказу отца вы пару дней провели в темнице, в которой и должна была случиться ваша смерть. Он хотел, чтобы вас в его присутствии переселили в клетку к экиммонуду, но без согласия короля он не мог отдать этот приказ», – продолжил тем временем ворон.

Больно ли мне сейчас от этой новости? Скорее, смешно. Я не выдержала и рассмеялась, упав на спину. Вот, значит, что хотели от меня теперь. Одни ждали правду и информацию по уничтожению лабиринта, а другие жаждали моей смерти. Я готова была хоть задохнуться от смеха, но никак не умереть от рук отца. Прекратив смеяться, я посмотрела на небо и сжала руку в кулак.

– Если я и умру, то только после тебя, папа, – сказала твердо, представляя, как вороны выклевывали глаза отцу.

Когда вновь подул ветер, я закрыла глаза и нашла воспоминания, в которых мама взяла меня на руки и начала кружиться со мной. Вокруг нас летали бабочки, и кто-то из сестер радостно смеялся. Внутри разлилось приятное тепло.

Вдруг раздался женский крик, от которого стая воронов слетела с деревьев, а где-то сработала сигнализация. Я всмотрелась в ту сторону, откуда услышала это все, и поняла одно: решение, что делать с новой жизнью, придется ненадолго отложить. Чей-то голос, доносящийся с места, где находился «Сад звезд», звал и просил меня о помощи.

Недолго думая, я спустилась с крыши и вышла затем через запасной выход, пройдя помещение, заваленное досками. Могла бы и упростить себе задачу – просто спрыгнуть с высоты, но лишнего внимания мне хотелось сейчас меньше всего. К тому же я давно уже не использовала «вампирские» способности, и кто знает, были ли они у меня до сих пор, кроме обостренного слуха.

Оказавшись на улице, я ускорила шаг. Чем дальше шла, тем сильнее звал голос. Подозрение, что что-то здесь не так, стало расти, пуская крепкие корни, когда до «Сада» осталось шагов пятнадцать. Я почувствовала в висках резкую, словно пуля, боль и зажмурилась, остановившись. Голос продолжал звать и будто подталкивал меня скорее прийти к нему. Я поджала губы.

Когда боль отпустила, я открыла глаза. Возле дерева, с голых веток которого слетела стая ворон, начали собираться люди. Кто-то кричал, кто-то снимал на телефон что-то, другие принялись вызывать кого-то. Среди этого гула голосов я почувствовала нарастающие волны паники, страха и… кровь. Запах крови – дурманящий и соблазняющий моего голодного зверя внутри – проник чуть ли не в каждую клетку тела. Я нервно сглотнула и сжала губы сильнее, едва держа себя в руках.

«Помоги мне забыть это».

Голос уже настолько глубоко залез в мою голову, что я перестала слышать собственные мысли. Он звал, толкал, молил о помощи и заглушал все остальное. Когда я наконец пробралась сквозь толпу, у меня внезапно вспыхнуло воспоминание, как я увидела испуганные глаза той, чей голос привел меня сюда и напомнил меня саму из прошлого. Я будто смотрела на себя в зеркало сейчас.

Словно оторвавшаяся бусинка, капля крови упала на снег. Будто художник, рисовавший картину в белоснежных и серебряных тонах, вдруг случайно взял другой цвет, но заметил это поздно. Зимний пейзаж стал кровавым. Капля за каплей падали, пачкая снег и дрожащие нежные женские руки, от которых недавно чуть не умер человек. Вьюга и холод стали свидетелями роковой ночи. Ночи, когда ангелы и боги отказались помочь и проигнорировали молитвы девушки, оказавшейся в лесу. Там, где несколько лет назад умерла ее мать.

Рухнув на колени в снег, девушка закрыла глаза, дав слезам выйти на волю. Она убегала от своих кошмаров как могла. Прятала все безумные мысли в дальние ящики сознания, строила стены и запирала на десятки замков, обманывала саму себя, внушая, что их не существовало у нее в голове. Каждый день Каролина натягивала улыбку, потому что так было надо… Так было заведено в обществе. Никто не должен был знать, что творилось тогда, когда гости и знать покидали замок, свечи гасли, а король снимал корону. С наступлением ночи три сестры видели не отца, а чудовище, которое кричало на детей, обвиняя в смерти жены. Год за годом Каролина наблюдала, как все дальше заходил отец, когда выпивал.

Сегодня, до того как Каролина сбежала в лес, ее позвал в свои покои отец. Он сидел с бутылкой в кресле возле камина и, когда дочь вошла, стал внимательно рассматривать ее. Его взгляд девушку пугал и нервировал. Она чувствовала себя животным, за которым охотится голодный хищник, растягивающий время до момента нападения. Все вокруг начинало давить, треск дров в камине раздражал. Каролина уже молилась, чтобы это прекратилось, но отец продолжал изучать ее безумным звериным взглядом.

– Я лучше пойду, – заговорила Каролина, нарушив натянутую, словно струна, тишину. Девушка как будто чувствовала, что нужно скорее покинуть это роскошное и мерзкое одновременно место, пока не поздно. – Доброй ночи, отец.

– Раздевайся, – раздался властный ледяной голос, точно прогремевший в мирном небе выстрел, из-за которого под ногами задрожал пол.

Окно, за которым бушевала вьюга, распахнулось. Холод потушил огонь в камине и свечи в комнате одновременно, а затем добрался до Каролины, которая застыла на месте, с ужасом глядя на отца. Сегодня принцесса встретила настоящего монстра, а все ее кошмары стали реальностью.

Каролина бросилась к двери, но отец грубо схватил ее за руку и прижал к стене, впиваясь в губы и стягивая с плеч платье. Как бы девушка ни сопротивлялась и ни пыталась выбраться из ловушки, ее сил было недостаточно. Белая, как фарфор, и нежная кожа горела от каждого прикосновения мерзких лап чудовища. Тошнота накатывала, паника нарастала и душила все сильнее, а мысли путались. Каролина бегала взглядом по спальне в поисках чего-то, что могло спасти ее и остановить безумца, который зашел уже слишком далеко, очевидно, потеряв рассудок. Почти радостный крик вырвался из ее уст, когда она нашла подходящий предмет: большую вазу возле кровати. Она ударила короля, ваза разбилась, но он оторопел лишь на некоторое мгновение, а затем ударил ее в ответ.

Не удержав равновесия, Каролина упала рядом с кроватью. Щека девушки горела, а сердце готовилось выпрыгнуть из груди. Переведя взгляд на короля, Каролина почувствовала, как паника сменилась гневом. Внутри постепенно потухал страх, и стоило чуть-чуть подождать, как на его месте вспыхнуло новое пламя… Пламя мести.

В этот момент король будто очнулся – до него дошло, что тут произошло, и чувство вины подкосило его. Он упал на колени, но было уже поздно. Пламя мести в Каролине никакими молитвами и извинениями отец не смог потушить. Не слушая его неразборчивую речь, Каролина схватила осколок вазы и с яростью, захватившей власть над ней, воткнула его в надплечье отца. Истошный крик заполнил комнату, а кровь, словно распустившаяся алая роза, хлынула, пачкая белую рубашку.

И вновь страх охватил девушку, когда она увидела руки в крови и собственное отражение в зеркале, что стояло напротив возле ширмы. В голове у нее все перемешалось, но момент, как она воткнула в отца осколок, навсегда остался в памяти, словно клеймо, которое не сотрешь теперь ничем. С трясущимися руками Каролина вскочила и бросилась прочь из проклятых покоев, оставив отца в объятиях боли и мучений. Она не помнила, как покинула замок и оказалась в лесу, но знала одно – этой ночью ее первое желание сбылось. Она отомстила отцу и испугалась своей мести. На снегу остался след крови, а в воспоминаниях пронеслось отражение девочки, на чьи молитвы о помощи очередной раз отозвалась смерть.

– Я не хотела этого, – сквозь слезы всхлипнула Каролина, открыв глаза и глядя на раненую ладонь, с которой стекала кровь.

Ворон, следивший все это время за принцессой, покинул ветку ели, стряхнув с нее снег, и приземлился рядом. Птица будто понимала девушку и хотела ее обнять.

Не это воспоминание я хотела найти. После того как дыхание восстановилось, я поинтересовалась, что произошло с девушкой. Пришлось немного напрячься, чтобы разобрать ее невнятные слова и с помощью внушения успокоить. К счастью, никто не заметил, что я применила тот трюк. Хоть мне и были противны теперь прикосновения, я смогла найти силы перебороть себя и в знак поддержки взяла дрожащие руки незнакомки. Поймав ее глаза, в которых бушевал страх, внушила успокоиться и все рассказать.