Читать книгу "Лиделиум. Пламя Десяти"

Когда Кристиан вновь посмотрел на меня, в его глазах не было ничего, кроме ожесточения и холодного расчета. Андрей как-то говорил мне о том, что он опасен. По его словам, сын Джорджианы представлял угрозу из-за непредсказуемости и неспособности контролировать силу Десяти. Но, как ни странно, телекинез Кристиана было последним, что внушало мне страх. Его хладнокровие и осмотрительная жестокость оказались куда более часто используемым оружием.

Изабель не проронила ни слова. Она сидела и бесстрастно наблюдала за нашим диалогом, сложив руки на коленях и слегка наклонив голову.

– Какие гарантии потребуются с моей стороны?

– Гарантии? – переспросил Кристиан с вялой небрежностью, словно давно потерял ко мне какой-либо интерес. – Что, по-твоему, я должен запросить? Потребовать, чтобы ты расписалась кровью? Ты сделаешь, как я скажу, потому что я, возможно, единственный во всем мире, кто не желает тебе смерти. – Его серые глаза смотрели на меня с прежним холодом, но в последний момент я вдруг заметила в них проблеск сочувствия. – Ты забыла, Мария? В этом мире у тебя больше никого не осталось.

Я прибыла на Тальяс примерно через месяц после этого разговора. Мне пришлось отрезать волосы, небрежно и коротко – так, как это бы сделала малоимущая беспризорница из побреса, и выкрасить их в ядовитый пепельно-белый цвет. И, конечно, лицо… Мне помогли – это обошлось мне в пару десятков кредитов и одну стертую память. Самостоятельно изуродовать себя до неузнаваемости и не повредить жизненно важные органы оказалось совсем не просто. Например, нельзя было трогать глаза. Синяк следовало поставить так, чтобы не повредить зрение. А еще нужно было быть крайне осторожной с носом. Со щеками и лбом было куда проще – несколько точных ударов и легких, небрежных порезов смогли исказить черты так, что я сама с трудом себя узнавала.

Я надеялась, что к тому моменту, как окажусь на четвертой планете Барлейской звездной системы, галактика окончательно похоронит Марию Эйлер. Но ни лиделиум, ни весь остальной мир не поверили в мою смерть, и тогда я впервые осознала, что новой внешности будет мало – мне нужно было придумать историю. Убедительную и желательно вызывающую сочувствие. Так появилась Лаура Гааль – дочь покойного торговца оружием, расплачивающаяся за грехи отца и мечтающая найти брата.

Кроме того, от меня требовалось оставаться равнодушной. Я знала, что хорошая история – лишь первый шаг. Самым трудным было отыграть ее до конца и не выдать себя по глупости. Намеренно не реагировать на какие-либо новости о поиске Понтешен и деле Крамеров, не вздрагивать каждый раз, когда мое настоящее имя срывалось с чужих уст, не подавать виду, что мне есть какое-либо дело до Хейзеров, Диспенсеров, Крамеров и Адлербергов, и, самое главное, не показывать, что происходило у меня в душе каждый раз, когда на экране появлялся Андрей Деванширский. Это было самой настоящей пыткой – периодически слышать его голос, как будто он вновь стоял рядом и, чуть протянув руку, я могла дотронуться до его длинных холодных пальцев; смотреть на него с голограмм и видеть, как его изображение в секунду растворяется в воздухе. Я соврала, когда сказала Андрею, что не ненавижу его. Я так сильно, так яростно ненавидела его за всю ту боль, причиной которой он стал, что это едва не сводило меня с ума. Но больше всего я ненавидела его за то, что, несмотря на все, что случилось в Диких лесах, я не могла перестать о нем думать. Ни на час, ни на одно долбаное мгновение я не могла выкинуть его из головы. В этом и была проблема: ненависть, отчаяние, боль, желание, ярость, жажда возмездия – Мария Эйлер имела право чувствовать все это. Лаура Гааль – нет.

Новая личность меня так и не спасла. Я просчиталась, когда понадеялась, что в конечном счете лиделиум оставит повстанческие базы в покое. Миротворцы Конгресса снова и снова устраивали свои обыски, из-за чего скрываться на Тальясе оказалось куда труднее, чем я думала. В конечном итоге даже Кристиан согласился, что убраться с четвертой планеты Барлейской звездной системы как можно скорее будет правильным решением. У меня все еще не было нового цифрового паспорта и идентифицирующего кода. К тому же я не могла калечить себя вечно. Кали и Филипп ничего не подозревали, но Мэкки сразу смекнула неладное. Мэкки и правда была очень умной.

За исключением некоторых моментов.

Чтобы обездвижить меня, она приказала Калисте использовать сразу две пары наручников. Вторыми они решили приковать меня к припаянному к полу столу. Мэкки была хорошим бойцом и сильным партнером на боевых спаррингах. Но сейчас, когда Калиста слишком долго и крайне неумело заковывала меня в самодельные кандалы, ее рука с пистолетом у моего виска дрожала так, будто Мэкки боролась с приступом эпилепсии.

– Вы же понимаете, что, если бы я собиралась причинить кому-либо из вас вред, я бы уже это сделала? – уточнила я. – Как минимум оказала бы сопротивление.

Закрепив вторые наручники, Калиста отошла от меня и в ожидании посмотрела на Мэкки.

– Это ее удержит.

– От чего? Неумелых противников?

Мэкки подошла вплотную и, чуть склонившись, так чтобы наши лица оказались на одном уровне, прижала дуло пистолета к моей голове.

– Должно быть, это твоя первая искренняя фраза за все время. Не переживай, мы обязательно поболтаем. Только дождемся, когда придет Филипп и запишет каждое твое треклятое слово.

Мэкки выплевывала слова сквозь зубы. Я первый раз видела, как она дает волю эмоциям. Даже Калиста рядом с ней выглядела слишком потерянной.

– Это и правда ты? Ты – Мария Эйлер? – Я не знала, был ли это вопрос или утверждение, но, кажется, Кали впервые за несколько дней обратилась ко мне напрямую.

– Это она, – ответила за меня Мэкки. Опустив пистолет, она протянула ей планшет. – Это точно она. Отрезала волосы и набила пару синяков, чтобы не привлекать внимание. Скорее всего, не без помощи какого-нибудь бродяги, которому стерла память. Для тебя это ерунда, верно? – процедила она, посмотрев на меня. – После Мельниса для тебя это, должно быть, не сложнее, чем плюнуть.

Я же говорила – слишком умная.

Мэкки ничего не знала, но она была права: я и правда пыталась не только привыкнуть к своим новым силам, но и обуздать их. За последние два месяца, мотаясь по другим системам, я неплохо преуспела. Кристиан помогал мне. Я мысленно связывалась с ним каждую ночь, и он учил меня контролю. Магия Десяти была похожа на жидкое пламя – она растекалась по венам вместе с кровью и подчиняла себе все мысли и чувства. Без контроля она была способна заполнить голову и лишить рассудка. Когда я пыталась обуздать ее, Кристиан всегда держал меня за руки, и тепло его ладоней возвращало меня на землю.

Я училась понимать свою силу. Вскоре после наших первых занятий у меня уже получалось проникать в чужой разум куда более осторожно. Кристиан говорил, что мое присутствие в его голове всегда было не только заметным, но и болезненным. Еще до того, как увидеть меня, он чувствовал, когда я входила в его сознание. После наших первых занятий я начала тренироваться, в том числе и без его помощи. Кристиан об этом не знал, а это означало, что у меня получалось. Я осторожно входила в его разум тогда, когда он этого не подозревал, и погружалась в его воспоминания. Я видела то, как он хоронил своего отца, как впервые встретился с Изабель и убил Адриана Мукерджи. Позже, когда спустя время он так и не заявил, что знает о моем вмешательстве, я начала считывать не только его сознание, но и память Андрея. Я видела его детство и воспоминания о первых годах жизни в резиденции Брея. Мне оставалось только надеяться на то, что, так же как и Кристиан, Андрей не догадывался о моем вмешательстве.

Филипп Адонго влетел в комнату через пару минут. Это вернуло меня в реальность. Он предусмотрительно прикрыл дверь до щелчка и переглянулся с Мэкки и Калистой. Когда наши взгляды встретились, я с удивлением обнаружила в его глазах нескрываемую обиду, словно Филипп винил меня не за то, что я сделала с Мельнисом, а за то, что я по-дружески не рассказала об этом ему.

Я посмотрела на Мэкки.

– Я вам не враг, Мэк. Если бы я была готова причинить вред хоть кому-то из вас, я бы не сдалась так просто, надеюсь, ты это понимаешь? Я не улетела на Радиз по собственной воле.

– Мы не обязаны с ней говорить, – тихо напомнила Калиста.

– Так же, как и держать здесь. Вы легко можете сдать меня миротворцам Конгресса прямо сейчас, но почему-то до сих пор этого не сделали. Так почему же? Почему, Мэк?

Мэкки стояла, замерев и прожигая меня тяжелым взглядом. В отличие от испуганной Калисты и растерянного Филиппа, она лихорадочно пыталась найти ответ в своей голове.

– Назови хоть единственную причину, почему нам не следует этого делать? – выдавила она сквозь зубы. – Ты пудрила нам мозги с первого дня, как прибыла на Тальяс. Ты подставила Майю Феррас и убедила Филиппа сдать ее властям, – Мэкки подошла ближе и вновь направила дуло пистолета мне в голову. – Назови хоть одну гребаную причину!

– Майе Феррас ничего не угрожало. Я действительно подставила ее, но исключительно для того, чтобы выиграть время. Она была похожа на меня… прежнюю, и я знала, что, когда она попадет к Конгрессу, они быстро поймут, что взяли не ту. У меня был на счету каждый день, – я с надеждой посмотрела на Филиппа. – Мне нужно было выиграть еще немного времени для того, чтобы вы успели сделать мне новый браслет и я могла бежать на Радиз, поэтому я убедила тебя сдать Конгрессу Майю. К тому моменту, как они бы поняли, что взяли не ту я должна была улететь.

– Так почему же не улетела? – резко перебил меня Филипп.

Я сглотнула и встретилась взглядом с Калистой.

– Все дело в Крамерах, точнее в Марке Крамере. Я надеялась, что его оправдают. Но теперь, если ему и правда светит смертный приговор, я хочу… я должна ему помочь.

– В пекло! – озлобленно выплюнула Кали. – Она одна из них. Будьте здесь, а я сообщу о том, что мы ее взяли. Сдадим ее Конгрессу прямо сейчас.

Она направилась к выходу, но Мэкки тут же перехватила ее руку.

– Притормози, Кали, – тихо, но твердо приказала она, – пусть сначала все расскажет. Это может быть полезно.

– Я даже смотреть на нее не могу, – побледнела Калиста. – Как вы вообще можете говорить с ней, зная о том, что она сделала?!

– А что она сделала? – криво усмехнулся Филипп. – Пусть сама и расскажет.

– Ты придурок, Адонго! А как же Мельнис? Ты забыл, на что она способна?

– Я не трону вас, Кали, – процедила я, дернув руками в наручниках и едва сдерживая подступающее раздражение. – Или ты полагала, это меня удержит?! Если бы я и правда хотела от вас избавиться, передо мной бы уже лежали три трупа.

– Весьма заботливо, – пробормотал Филипп.

– Я должна помочь Марку Крамеру, потому что за подрыв Мельниса ответственен только Леонид. Я знаю это наверняка, Кали. Я помню о твоей ненависти к лиделиуму и знаю, из-за чего погибла твоя сестра…

– Не смей даже упоминать ее! – прошипела Калиста, побледнев еще больше.

– Мне очень жаль. Но поверь мне, Марк не виноват. Ты слышала, что сказал суд, они не намерены снимать с него обвинения, и, если Леонид отправится на плаху, Марка, скорее всего, ждет то же самое. Я не смогу спасти его от смертного приговора, но я могу облегчить его боль. И страх. Я хочу попытаться сделать хотя бы это. Это все, о чем я прошу. – Я с мольбой посмотрела на Мэкки. – Если Марка Крамера приговорят к смерти, позвольте мне ему помочь. После этого можете сдать меня Конгрессу. Клянусь, я не окажу сопротивления. Вы сделаете это прямо сегодня, когда все закончится. Я прошу лишь об отсрочке на несколько часов.

Калиста смотрела на меня, сжимая челюсти и широко раздувая ноздри. Филипп выглядел заинтересованным, а лицо Мэкки и вовсе ничего не выражало.

– Ты правда сделала это с Мельнисом, свела с ума два миллиона человек? – спросила она. – Все, о чем заявили Крамеры, – правда?

– Я не знаю. Я не помню тот день.

– Врешь! – в мгновение подлетев ко мне и схватив за шиворот, выплюнула мне в лицо Мэкки. – Ты врешь!

– Нет, – тяжело дыша, прошептала я. – Я пыталась вспомнить хоть что-то много раз, но не помню. Но да, полагаю, это правда. Мои силы вышли из-под контроля, и я не справилась… Не смогла это остановить. Я расскажу вам обо всем, Мэк, прямо сейчас, – заверила я. – Обо всем, что я знаю о Мельнисе, о том, что было в Диких лесах. И если после этого вы сдадите меня Конгрессу, не окажу никакого сопротивления, обещаю.

– Какая честь, Ваша светлость, – процедила Мэкки. – Позволите узнать почему?

– Потому что для того, чтобы спасти Марка Крамера, мне потребуется ваша помощь.

Глава 9. С Днем рождения, мистер Брей!

Кристанская империя. Кальсион, третья планета Валаатской звездной системы, юрисдикция Бреев, 4857 год по ЕГС* (7082 год по земному летоисчислению)

За 9 лет до трагедии на Мельнисе

– Когда мы договаривались, что ты ответственен за еду, мы думали, ты раздобудешь ее для всех нас, – возмущенно прошипел Алик Питеру.

Он, как и Андрей, сидел на полу антресольного этажа и через широкие щели перил наблюдал за шумными приготовлениями в холле. С раннего утра по резиденции носилась взволнованная прислуга, и мрачное готическое жилище Нейка Брея уже не казалось таким тоскливым, как обычно. Темные плотные шторы на панорамных, в два этажа, окнах наконец-то были убраны, а мягкие парадные ковры разложены. В гостиной и холле ломились от изобилия десятки фуршетных столов, и Алик то и дело бросал в их сторону голодные взгляды.

– Мне флевать, фто вы с Эндрю жумали, – довольно пробурчал Питер с набитым ртом. – Я фам не ламка.

– Что? – скривился Алик.

– Он нам не мамка, – устало перевел Андрей.

– Сечешь! – одобрил Питер, вытирая рот.

Из четырех брускет, что он успел стащить снизу, не осталось ни одной. Пока Андрей с Аликом пускали от голода слюну, Питер, причмокивая, уплетал их за обе щеки и время от времени весело подмигивал. Андрей не сомневался, что Адлербергу доставляло особенное удовольствие дразнить их с Аликом. Ради этого он был готов объесться до тошноты.

Когда с четвертой брускетой было покончено, Питер небрежно вытер свои руки о брюки и вновь посмотрел на своих «вынужденных» союзников.

– Че уставились?

Андрей вздохнул и отвернулся.

– Он мне не нравится, – украдкой шепнул ему Алик.

– Мне тоже, – поджал губы Андрей. – Но он нам нужен. Дождемся, пока он проникнет к Диспенсерам, а потом…

– Избавимся от него, – уверенно закончил Алик.

– Вообще-то я все еще здесь и прекрасно вас слышу, сопляки, – раздался голос Питера прямо у них над головами. – Если что, я от вас тоже не в восторге. Поэтому не понимаю, почему мы вообще тут ошиваемся. Брея нет, дом полон людей – отвлекающих маневров достаточно. Самое время действовать и пробраться в его кабинет. Так какого черта мы теряем время?!

Андрей сидел, обеими руками вцепившись в перила, и с вниманием хищника следил за шумной неразберихой внизу. Как он и рассчитывал, все гости уже давно прибыли и в нетерпеливом ожидании толкались в холле. Все складывалось как нельзя лучше – их было даже больше, чем он рассчитывал. Пятьдесят, может, даже шестьдесят гостей из лиделиума, что стеклись сюда со всех концов галактики, чтобы уважить Нейка Брея. Они надели свои лучшие наряды и заговорщически переглядывались, ожидая виновника торжества и опустошая бокалы с игристым. Но это было не самым главным.

В куда больший восторг Андрей приходил, наблюдая за тем, во что именно превратили парадный холл эти самые гости. Месяц назад, когда миссис Ронан поинтересовалась у него, планирует ли Нейк Брей как-либо отмечать свой сорокапятилетний юбилей, и предложила в качестве сюрприза организовать для него скромное торжество, Андрей заверил ее, что это блестящая идея. А когда речь зашла о подарках, посоветовал сделать кое-что особенное.

– Вы знаете, как Нейк любит искусство. Не так давно он начал собирать свою галерею и точно будет рад хорошей картине. То есть картинам. От всех вас.

– Великолепно! Я знаю несколько чудесных полотен, которые наверняка бы понравились Его светлости…

– Уверен, у вас прекрасный вкус. Правда, если вы хотите по-настоящему сразить его… – Андрей украдкой взглянул на женщину и подарил ей свою самую скромную и очаровательную улыбку. – Нейк Брей так ценит вас. Не хотелось бы, чтобы ваш подарок затерялся среди других.

Миссис Ронан просияла.

– Если у тебя есть идея, мой мальчик, молю, срочно поделись ею!

– Но только между нами, – заговорщически шепнул Андрей. – Вы знаете, мистер Брей чрезвычайно скромен и потому сам никогда не решится на это, но если кто-то подарит ему его портрет – он будет несказанно счастлив. В конце концов, это его галерея, и пусть он никогда этого не признает, ему важно, чтобы потом, спустя годы, люди помнили об этом…

Портрет Нейка Брея миссис Ронан заказала в тот же вечер. Всех остальных гостей Андрей убедил поступить точно так же. За пару недель он не поленился связаться с каждым из них и предложить идею по-настоящему эксклюзивного подарка.

– Я говорю это только вам, потому что знаю, что вы значите для Его светлости, – говорил он всем без исключений. – Да, Нейк закрытый человек и не особо многословный, но уверяю, он восхищается вами. Всегда восхищался. Ваше внимание и поддержка значат для него очень много.

Последние две недели Андрей пребывал в радостном предвкушении, а сегодня, когда, гости наконец прибыли и притащили с собой обещанные подарки, едва не лопнул от смеха. Вместе с Питером и Аликом он хохотал до слез, наблюдая, как растерянная прислуга расставляет огромные портреты Брея по всему холлу. Но даже это представление не шло ни в какое сравнение с тем, что он надеялся увидеть впереди.

– Чего мы ждем? – нетерпеливый голос Питера тут же вернул его в реальность.

По холлу пронеслась волна встревоженных перешептываний, и в следующий момент все без исключения гости кинулись к центральному входу.

– Вот этого, – с мрачным удовольствием отозвался Андрей, когда двери распахнулись и на пороге показался Нейк Брей.

Он был в грязных сапогах и обычной рабочей одежде. Последние пару дней герцог провел в одной из своих дальних систем и, замотавшись в делах, даже не успел побриться. Его одежда была явно не первой свежести, а легкая куртка сильно помялась. Скорее всего, во время ночного перелета Нейк уснул прямо в ней и теперь, проснувшись несколько минут назад, не мог поверить, что весь этот кошмар в самом деле происходит наяву. Он стоял, замерев в дверях и безумными глазами оглядывая разукрашенную толпу, а потом взгляд герцога переместился к соседней стене, и его лицо посерело как у мертвеца.

– Он заметил портреты! – взвыл от смеха Питер.

– А теперь моя любимая часть, – удовлетворенно отозвался Андрей. – Три, два, один…

Когда толпа гостей запела, Нейк Брей едва не упал. Эту идею тоже подсказал им Андрей, заверив, что музыкальные поздравления – местная традиция. Гости сделали все, чтобы угодить Брею, даже выучили пару праздничных куплетов, подготовленных Андреем лично и восхваляющих мудрость герцога, его ум, неземную красоту и мужскую силу. Последнее Андрей добавил по настоятельному требованию Питера.

Нейк Брей стоял неподвижно, и, кажется, Андрей отсюда слышал, как скрипят его челюсти. Герцог бледнел с каждой минутой, метая яростный взгляд по воодушевленным гостям, пока Питер катался по полу от хохота.

– Он убьет тебя, – заверил Андрея Алик, – теперь он точно тебя убьет.

Когда пения закончились, Нейк не успел сделать и шагу, как гости потекли к нему со всех концов, засыпая поздравлениями. Они накинулись на него, как полчище слепней.

– А сейчас валим! – скомандовал Андрей, заметив, как опекун ищет его. – Быстро!

Но было поздно. За секунду до этого взгляд Брея скользнул вверх и их взгляды встретились. Ярость опекуна никогда еще не была такой осязаемой. Он пробирался через толпу, широкими движениями раздвигая назойливых гостей обеими руками.

– Он будто плывет в океане лести, – испуганно отметил Алик. – А когда доберется до берега, сожрет нас с потрохами.

– Ты, ты и ты! – Нейк Брей в ярости тыкнул пальцем по очереди в Андрея, Питера и Алика, когда приблизился на достаточное расстояние, чтобы они могли его услышать. – Ко мне! Сейчас же!

– Ну все, нам крышка, – констатировал Алик. – Было весело, но теперь он точно нас убьет.

– Ничего не говорите, – успел предупредить Андрей, перед тем как герцог взлетел по лестнице. – Я сам разберусь.

Бежать было поздно. Нейк Брей добрался до них в считаные секунды и, схватив всех троих за шкирку, толкнул в сторону ближайшей комнаты. Дверь со свистом хлопнула у них за спиной, перекрыв голоса в холле. Они оказались в полной тишине, нарушаемой лишь одышкой Брея, и вмиг от веселья не осталось и следа. Даже Питер перестал улыбаться, хотя еще буквально минуту назад Андрею казалось, что еще немного – и от его хохота полопается посуда.

Нейк Брей встал спиной к двери и оглядел всех троих с ног до головы. Андрей было открыл рот для оправданий, но тот не дал ему вставить и слова.

– Ты, – прохрипел он, взглянув на Алика, отчего тот буквально скукожился от страха.

– С днем рождения, мистер Брей… – полушепотом сказал Алик, потупив глаза.

– Я всегда верил, что из всех троих ты самый разумный. Если эти два балбеса завтра сиганут с обрыва в океан, ты тоже прыгнешь?!

– Я… – Алик совсем потерялся. – Я не умею плавать, мистер Брей.

Питер прыснул от смеха.

– А ты… – угрожающе начал герцог, тут же переведя глаза на него.

– А я спрыгну, – без раздумий выпалил Адлерберг. На его губах расплылась лукавая улыбка. – Но только если Эндрю спрыгнет первым.

Андрей бросил в его сторону уничтожающий взгляд, отправляя немое послание.

«Не вздумай меня в это впутывать».

Нейк Брей устало вздохнул, проведя ладонью по лицу. Андрей не сомневался, что, если бы было кому, он бы тоже отправил немое послание. Что-то вроде «эти идиоты сведут меня в могилу».

– Я знаю, этот балаган твоя идея, – Нейк перевел убийственный взгляд на Андрея. – Не сомневайся, с тобой я еще разберусь. С каждым из вас, треклятые шутники, – он вновь осмотрел всех троих с ног до головы. – А пока я разгребаю ваш бардак, чтобы нос отсюда не высовывали, вам ясно?! Увижу кого-нибудь из вас снизу, и раскромсаю на щепки. Я доходчиво объяснил?!

Его низкий и угрожающий голос эхом звенел по стенам. Алик, Андрей, а следом и Питер послушно кивнули.

– И раз уж вы все это устроили… – начал Брей и неожиданно скрылся за дверью. Андрей уже собирался сообщить друзьям, что главная угроза миновала, как Нейк вновь возник на пороге, волоча за собой кудрявого мальчишку, примерно их ровесника. – Заберите его и развлеките чем-нибудь, – он слегка подтолкнул мальчика к ним. – Олух Леонид зачем-то приволок его сюда, а миссис Дарис чуть не задавила его своими юбками. Но если только вздумаете еще хоть что-нибудь выкинуть, я с вас три шкуры сдеру, вы меня поняли?!

– Еще с первого раза, мистер Брей, – недовольно пробормотал Питер.

– Тебя это, если что, тоже касается, – сурово пригрозил Нейк Брей незнакомцу, который выпучил глаза от испуга, – как там тебя… А, не важно, – он махнул рукой и вдруг замер у самого порога. – И да, Питер…

– Что? – вздернул голову Адлерберг.

– Перестань гоготать на всю округу, будто ты потомок гиены.

– Спасибо, мистер Брей…

Когда дверь с шумом захлопнулась за герцогом, Алик шумно выдохнул.

– Неужели пронесло?

Незнакомец, которого приволок Нейк, по-прежнему стоял у двери, нервно теребя свой электронный браслет, и испуганно переводил взгляд с Андрея на Алика, с Алика на Питера и обратно. Его руки слегка подрагивали, а выпученные глаза будто умоляли о помощи. Питер присвистнул, и Андрей прекрасно понял, о чем тот промолчал, – теперь у них добавилось проблем.

Все это было крайне, крайне не вовремя.

– Кто ты такой? – нахмурившись, обратился Андрей к незнакомцу, что преграждал им путь к двери.

– Марк Кра-кра-крамер.

Адлерберг вскинул брови.

– Кто? – прищурившись, переспросил Алик.

– Маарк Крам-мер, – не без усилий повторил мальчик, отчаянно покраснев.

– Нет, ты дерево, у тебя на голове гнездо, – констатировал Питер, указав на копну его мелких кудрей. – Мы всерьез будем тратить время на какого-то заику, Эндрю? – обернувшись, раздраженно уточнил он. – Пока Брей думает, как всех внизу вышвырнуть отсюда, это наш единственный и последний шанс пробраться к нему в кабинет.

Андрей сжал ладони в кулаки, сдерживая порыв броситься к Питеру и дать ему леща.

– Ты только что выдал ему наш план! – прошипел он. – Поэтому да, теперь мне придется потратить на него время.

– Мы все еще собираемся сделать это, да? Залезть к Брею? – на всякий случай сокрушенно уточнил Алик.

– Да кому сдался твой план! – подорвался Питер. – Что нам сделает этот куст?! Он и говорит-то с трудом!

Марк покраснел еще больше, но тем не менее сделал твердый шаг навстречу.

– Норм-м-мально я говор-рю! – выпалил он.

– Вот, слыхал? – сказал Питер, махнув рукой в сторону Крамера. – Он даже свое имя без запинки произнести не может.

– Питер, заткнись! – вспыхнув, не выдержал Андрей. – С каждой секундой ты делаешь только хуже!

– Могу! Я Ма-марк К-крамер! – в ярости повторил Марк.

Алик вздернул голову и тут же оглянулся в его сторону, будто только сейчас заметил.

– Крамер? Ты один из Крамеров из Лифонской системы? Там, где сайгайты?! – Его глаза радостно вспыхнули, когда он с надеждой посмотрел на друзей. – Я думаю, мы могли бы взять его с собой…

– Ради Десяти, Алик, – прошипел ему на ухо Андрей, потащив в сторону выхода. – Мы не можем довериться кому-то просто потому, что он любит сайгайтов так же, как ты!

– Я не лю-люб-блю сайгайт-т-тов, – еще больше вспыхнул Марк. – Они уб-били м-мою семь-мью!

– Чего-о? – ошарашенно протянул Питер.

– Ты серьезно? Ты тот самый, ну, родителей которых сайгайты… – Алик стушевался, когда Андрей толкнул его в бок локтем. – Да ты настоящая легенда! – с восторгом закончил он.

– Алик, пожалуйста! – простонал Андрей, распахнув дверь и выталкивая его наружу.

– Сочувствую, дерево, – сказал Питер, слегка хлопнув Марка по плечу и вслед за друзьями оставляя его позади. – Но сейчас лучше не путайся под ногами, иначе нам придется довести дело сайгайтов до конца и прикончить еще и тебя.

– Мы ничего не сделаем тебе, Марк, – поспешил заверить нового знакомого Андрей перед тем, как дверь за их спинами захлопнулась. – Просто если Нейк Брей будет искать нас, скажи, что мы отправились прогуляться, хорошо? Ты очень нас выручишь.

Андрей с облегчением выдохнул, когда они наконец-то оказались в коридоре.

– Как это мило, – проворчал Питер, едва они втроем приблизились к лестнице и замерли, прижавшись к стене и осторожно осматривая переполненный холл внизу.

– Все из-за того, что ты выболтал ему половину плана! – сквозь зубы процедил Андрей. – Надеюсь, у Брея не будет времени добраться до Марка или нас, пока мы шаримся у него в кабинете.

Он правда очень хотел в это верить. Тучную фигуру Нейка Андрей нашел в толпе с первого взгляда. Как и до этого, гости окружали герцога со всех сторон и, судя по их натянутым улыбкам, засыпали его льстивыми комплиментами. Именно такой день рождения Брея и входил в планы Андрея. А вот появление Марка и крайняя тупость Питера – нет.

– Это должно задержать его минимум на полчаса, – поделился он своими соображениями. – Но есть одна проблема.

– Какая еще проблема? – жалобно пробормотал Алик.

Андрей вздохнул, собираясь с мыслями.

– Брей всегда закрывает кабинет на ключ, что есть только у него. Там он хранит все важные документы, архивы данных – все, что требует особой конфиденциальности и защиты. Он не любит, даже когда прислуга шарится там в его отсутствие, и потому всегда следит за тем, чтобы не оставлять кабинет открытым.

– Хочешь сказать, у тебя нет ключа и ты только сейчас об этом говоришь?! – прошипел Адлерберг.

– Конечно, у меня есть ключ, Питер! Я стащил его у Брея прямо перед отъездом, но вокруг кабинета полно камер, не так уж просто проникнуть туда и остаться незамеченным. К тому же в северном крыле всегда ошивается больше всего прислуги. Но если вопрос с ней мы решили, заняв всех гостями, то проблема с камерами все еще есть. Если мы проникнем в кабинет Нейка, он узнает.

– Я так понимаю, теперь нам еще нужно и камеры вырубить, – озадаченно потер взмокший лоб Алик. – Класс. Просто… просто супер.

Питер нахмурился, скрестил руки на груди и выжидающе посмотрел на Андрея.

– И как, по-твоему, мы должны это сделать?

– Никак, – заключил Андрей. – Камеры никак не обойти, рано или поздно Нейк об этом узнает, поэтому дальше я пойду один. Надеюсь, мне удастся найти нужную информацию и передать ее тебе перед тем, как он до меня доберется. Не переживай, я не выдам ни тебя, ни Алика. Нейк привык к моим фокусам. Он будет думать, что я залез к нему в кабинет, просто чтобы в очередной раз вывести его из себя.

– Отличная идея, Эндрю! – нахмурился Питер. – Но нет. Пусть идет Хейзер.

Он подтолкнул Алика в сторону прохода.

– Я?! – ошарашенно выпалил тот.

– Да, ты! Из нас троих Брей больше всего любит тебя. Пора бы и тебе замарать руки.

– Это глупо, Питер, – тут же вступился за него Андрей. – Я здесь живу и знаю тут все наизусть. Никто не справится с этим лучше меня.

Пошарив в карманах, он протянул Алику и Питеру по микронаушнику.

– Забирайте, – велел он, – это чтобы оставаться на связи, пока я шарюсь в кабинете Брея. Свой, привязанный к вашим, я уже надел. Стойте на стреме и сообщите мне, если Нейк пойдет к себе. Все ясно?

– Я м-могу п-пом-мочь, – послышался неуверенный голос позади. Андрей обернулся и сжал челюсти, заметив стоящего позади Марка. Ну, разумеется, все это время он был тут. Было крайне глупо полагать, что ближайший час он просидит в одиночестве в запертой комнате.

– Я з-знаю, как от-тключ-чить к-кам-меры.

– Ты что?! – выпучил глаза Алик.

Марк неуверенно посмотрел на Андрея, как и прежде нервно теребя браслет на левой руке.

– Я зн-знаю…

– Это мы уже поняли! – перебил его Питер. – Объясни как.

Осмотрев проход антресольного этажа, Марк указал на скрытую в углу маленькую панель управления и вздохнул, набирая в грудь побольше воздуха.

– Она ак-ктивир-рует систем-му безоп-пасност-ти. С ее п-помощ-шью м-можно от-тключить эл-лектрич-чество, – пояснил он. – Но оно от-тключится в‑во всем д-доме. В-везде.

– Ничего себе, а заика соображает! – подхватил Питер. – Но план все равно дерьмовый. Если мы вырубим электричество на полчаса – все заметят, и это только создаст нам проблем.

– Нам и не понадобятся полчаса. Для того чтобы я проскользнул в комнату Брея, достаточно пары минут. Все примут это за случайные перебои. Это просто отличная идея, – заключил Андрей, посмотрев на Марка. – Ты знаешь, как именно отключить электричество на панели?