Текст книги "Гелиос. Жизнь после нас"

Голос Свардау

Вдали готовился проснуться и начать извержение грозный многовековой Свардау. Огромное облако дыма медленно поднималось над жерлом. Вулкан собирался взорваться и накрыть Гелиос тяжелым облаком смога и золы. Растрескавшуюся поверхность лихорадило и трясло.

– Стоять! – несколько изможденных тощих вооруженных солдат окружили Элли вплотную.

Откуда они взялись?

– Синий, а может, съедим ее напоследок? – чертыхаясь, рявкнул старший и направил на девочку острый штыковой нож.

И вдруг стало тихо!

Тихо настолько, как может быть, только если жизнь подошла к финалу, занавес закрылся, и зрители уже давно разошлись.

Кончик штыкового ножа, направленный в лицо Элли, начал плавиться, стекая крупными тянущимися каплями на землю. Вслед за лезвием потекла вниз рука солдата. Сначала кожа, оголяя мясо, сухожилия, а потом и кость. Лицо солдата перекосила гримаса боли и ужаса. Он был жив, чувствовал и видел все это, кричал. Но Элли не слышала ничего. Товарищей людоеда постигла та же участь.

Сцена напоминала ситуацию, как если бы художник, недовольный своим нарисованным акварельным рисунком, плеснул бы на него водой, отчего краски размокли бы и потекли вниз.

Вскоре от солдат остались только кровавые лужи. Элли испуганно осмотрела себя и свои руки. Все на месте!

– Здравствуй, Элли! – из воздуха, как на барельефе, выдавился прозрачный контур, похожий на человека.

В абсолютной тишине Элли слышала только этот вкрадчивый низкий голос:

– Я давно наблюдаю за тобой. Ты очень храбрая.

– Я умерла?

– Нет! Ты жива, и все, что происходит вокруг, – все по-настоящему.

– А вы кто? Создатель? Бог?

– Не уверен, что это верные слова! – по-доброму отозвался голос. – Я, скорее, лишь наблюдаю.

– Что случилось с солдатами? Это вы с ними сделали?

– Да, я. Они бесполезные идиоты, и они это заслужили, ты не находишь?

– Со мной вы тоже так сделаете?

– Конечно же нет. Пожалуйста, не бойся меня.

– Вы можете сказать, кто эта женщина на базе? – Элли показала рукой в сторону ломающихся и падающих друг с друга контейнеров.

– Это была ты, Элли. Ты, 20 лет спустя.

– Но как такое возможно? Я в будущем?

– Теперь это настоящее. Я хотел, чтобы ты увидела своими глазами, что случится с этим миром, то есть что с ним сделают люди.

– И для этого вы погубили мой Дом? Сбили Эспайер с орбиты?

– Я ничего такого не делал. Уверяю тебя, Элли.

– А что тогда произошло? Как такое получилось, как вы это допустили?

– Люди не хотели мира на Гелиосе. Они хотели подчинить его. А когда не смогли, решили использовать оружие, которое дало сбой и обернулось против них самих.

– Хотите сказать, это какая-то случайность? Сами себя взорвали?

– Увы, это правда, Элли. Короткое замыкание в торпедном отсеке и самоподрыв ядерной боеголовки.

– Вот так все просто?

– Пойми главное. Люди на Эспайере и племена Гелиоса – вы были последними двумя разумными расами в этой галактике. В Моей Подотчетной Галактике, за которую я отвечаю наверху. И вас больше нет.

– Что теперь будет с Гелиосом?

– Планета погибнет. Падение Станции запустило вулканическую активность. Остались считанные минуты.

– Если бы только я могла все исправить.

– Ты можешь, Элли. Поэтому я здесь. Я нарушаю десяток правил, разговаривая с тобой. Но ты познала ценность инопланетной жизни. Увидела, куда привел рок ошибочного выбора людей. Я хочу тебе предложить вернуться назад и уговорить полковника не открывать огонь и не нападать на племена. Ты это сможешь?

– Даже не знаю.

– Знаешь! Всегда и все мы решаем и выбираем сами. Сейчас выбираешь ты. Подумай и ответь «Да» или «Нет».

Элли кинула взгляд на базу, внутри которой, по всей видимости, лежала на грязном полу, корчась от боли, и стонала ее постаревшая, озлобленная на несправедливую судьбу копия из будущего. Глянула на Свардау, безмолвно изрыгающий взрывом первые мегатонны раскаленной магмы и расползающееся мрачное черное облако угарного газа и пепла. Подумала о Кирки, Споуке, Джаззе, Масу Аминчи, капитане Авиона и даже Джаггоре. Как было бы здорово снова оказаться вместе и жить в мире и доброте.

Крепко зажмурив глаза, Элли повернулась к незнакомцу, улыбнулась и четко произнесла…

– Да!!! – заорал во всю глотку маленький Грег.

– Обманщик, – нахмурилась бабушка Нэт. – И кто обещал мне заснуть?

– Я буду храбрым, как Элли. Буду наказывать плохих людей.

– У тебя есть все шансы для этого. Ты родился свободным человеком в свободном обществе. Ты можешь стать кем захочешь, когда вырастешь!

– Даже Джаггорой-бесстрашным?

– Да хоть Масу Аминчи, мой маленький выдумщик.

Бабушка поцеловала мальчика в лоб, приглушила свет ночника и вышла наружу. Жаркие капли ночного дождя монотонно чеканили по соломенному навесу. В воздухе отчетливо улавливался запах серы. Рабочие в мокрой униформе в спешке заканчивали сварку опор фундамента на корнях гигантского дерева.

Женщина поправила седой свисающий локон и прикоснулась к пересохшим от длинного рассказа губам. Легенды имеют свойство повторяться снова и снова в разное время с разными героями. История колонизации Гелиоса только началась, и все самое сложное и опасное еще оставалось впереди.

Часть 1. Эффект Приона

Прион – инфекционный агент, вирус, размножающийся внутри здоровой бактериальной клетки, встраиваясь в ее ДНК. Большинством уважаемых радиобиологов признан самостоятельной формой жизни…

Гелиос. 20 лет спустя

8:06 RT

Шестой тропосферный ретранслятор

Неподалеку от северной границы огненного леса Пирос-Эрдей

4-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутников

Стойки строительных телескопических ходуль заскрипели так громко, что по коже Эзры Грина, командира отделения связи, пробежали мурашки. Он помог сыну потуже затянуть потертые шнуровочные ремни вокруг стопы:

– Никаких капканов не надо. От такого шума вся тварь разбежится сама по себе, верно, Оз?

– Ненавижу болото, – поморщился молодой парень в легкой полевой униформе, включающей в себя серые пятнистые брюки, черные ботинки на шнуровке и светло-серую майку. – Неделю потом отмываться от этой вонизмы.

– Ты же сам напрашивался сюда с момента прошлогодних учений. Я и так рискую, взяв тебя с собой.

– Ладно, отец. Извини.

– Вы, молодежь, сами не знаете, чего хотите. Проверь еще раз остаток заряда в аккумуляторах. И убери исподнее. А то ты как взъерошенная уборщица, надышавшаяся хлоркой.

Шел четвертый день пребывания отделения Эзры Грина на объекте.

Узел связи представлял собой 120-метровую ураганно-устойчивую мачту с антеннами, жилой комплекс на девять койко-мест, посадочную площадку для грузового транспорта и низковольтную электрощитовую.

Здание комплекса возвышалось на трехметровых сваях над подсушенной болотной поверхностью и практически не давало усадки. На его крыше мирно и безразлично пустовало гнездо, в которое, по идее, должна была быть установлена поворотная тумбовая пулеметная установка М-4.

За много лет тренировок, ввиду отсутствия прямой и явной угрозы, обязательная процедура монтажа и оснащения боекомплектом М-4 спустилась в нормативной таблице в самый низ, с корректировкой статуса установки как «опционально». Мало кто вообще помнил, как и в какой последовательности устанавливать этот пулемет.

Аппаратная часть и электроустановка базировались на гусеничном шасси полноприводного бронированного тягача, который доставили сюда вместе с инженерной группой связи.

Большую часть года объект пустовал, ржавел и зарастал колючими вьюнами.

Видимо, что-то не поделив, перекрикивая друг друга, с мачты на крышу здания слетели две пестрые крупные попугаеобразные птицы – Ара-Папиги, одна с ярко-голубым, а вторая с ярко-красным оперением. Грудки и живот у них были желтыми с оранжевым оттенком.

Пару лет назад точно такая же пара цветных Ара-Папигов умудрилась свить гнездо на вершине мачты. И все бы ничего, но постоянная потребность этих птиц что-то грызть вкупе с острым клювом могли запросто привести к порче кабелей и фидеров. Пришлось срочно переносить гнездо на крону соседнего дерева, пока птицы кормились где-то на удалении.

Капитан Грин взял с собой сына впервые на военно-тактический объект. Подобные действия не запрещались по уставу, но и не поощрялись.

Тем более причина была подходящей.

Дело в том, что по невыясненной причине, отказала глобальная сеть Extranet и все тринадцать геосинхронных спутников связи Globus-А на орбите Гелиоса одномоментно вышли из строя.

Все это случилось четыре дня назад.

Чтобы сохранить информационное взаимодействие между поселениями и подразделениями, по всей планете была оперативно развернута трехмерная сеть связи, состоящая из шести тропосферных ретрансляторов и четырех беспилотных летательных аппаратов QR-1 Panther.

Почувствовав хруст под подошвой ботинка, Эзра безразлично стряхнул остатки случайно раздавленного жука-дровосека.

С высадкой на Гелиос он, как и многие другие, ждал кардинальных перемен, в частности – нового качества жизни и дополнительного времени отдыха.

Военная модель управления, укоренившаяся на Эспайере, долго бойкотировала эти настроения, и лишь спустя четыре года после старта колонизации, смелой инициативной группе, набравшей стремительную популярность за короткое время, удалось достичь официально задекларированного разрешения на свободу выбора места и образа жизни.

Движение «Дайте колонии шанс» возглавил тогда престарелый 88-летний ученый Тайрон Вилкокс, рожденный еще на Земле. Благодаря своим многочисленным научно-исследовательским заслугам на Эспайере и уважению в Объединенном Совете, ему удалось в те неспокойные времена «протолкнуть наверх» идею свободомыслия и добиться значительных послаблений для экипажа.

Именно в то «перестроечное» время, Эзра Грин, будучи еще молодым лейтенантом, заместителем командира небольшого отделения связи, со своей женой Рут и годовалым сыном решили, что остаться на службе под централизованным содержанием Системы, будет благоразумней.

Так и поступили.

Пятнадцать лет пролетели незаметно: сменяющиеся казенные комнаты, подъемы по тревоге, не всегда адекватные приказы, надбавки за выслугу, редкие отгулы.

Ничего примечательного.

Главной ценностью и смыслом жизни для Эзры стало воспитание Освина. Именно в этом он увидел свое истинное предназначение.

Даже сейчас, глядя на сына, Грин-старший испытывал целый купаж чувств из упоения, волнения и счастья.

Заправив майку за ремень, Освин вытер со лба испарину. Жара была настолько изнуряющей, что отец не посмел бы заставить сына нацепить еще и куртку:

– Оз, пилюли выпил свои?

– Не волнуйся за меня так, пожалуйста.

– Да или нет?

– Да, выпил.

Стоит напомнить, что из-за высокой концентрации в болотных газах активных кислот разложившихся растительных веществ Иав-Фадам оказался смертельно опасной угрозой для людей.

Без специальных мер защиты надышавшийся перебродившей органикой человек довольно быстро терял сознание, впадая в анабиоз. Далее, если верить Намгуми, «болотный дух принимался за свое дьявольское ремесло» и в течение предельно короткого промежутка времени человек мутировал в агрессивное голодное животное, рыскающее по топи в поисках свежей крови. Мозг окончательно отмирал, отдавая управление организмом в руки нового существа.

Кислотные пары, содержащиеся в болотных газах, в некотором смысле активировали «жажду голода», и тело, дышащее ими через раскрывшиеся поры и выросшие жабры, поддерживало таким образом в себе «жизнь».

Намгуми прозвали их Кута-Мамачи, «переродившимися в чудовищ», или просто «топтунами» – глупыми медленными животными, портящими растения, разрушающими грибницы и ягодные кусты.

Время от времени на бескрайних просторах гигантского леса Элигер-Сильварум патрули колонистов, аборигены и обычные странники натыкались на то, во что превратились те несчастные, кто по своей глупости заблудился, погиб в схватке с хищниками или просто забыл принять антидот.

Как бы там ни было, многолетний анализ феномена «реактивной мутации» зашел в тупик, оставив открытым главный вопрос – случайным ли оказался тот факт, что вирус был хорошо адаптирован под иммунную систему человека, зная наверняка все его бреши задолго до прибытия Эспайера на Гелиос.

Освин старался обо всем этом не думать.

Щелкнув тумблерами, он активировал электроусилители хода и гидростабилизаторы высоты, выпрямился во весь рост и, благодаря раздвижному механизму ходуль, «вырос» на полтора метра над помостом:

– Как вернусь, надо будет тщательно промазать стыковочные тросы и пружины! Иначе это старье рано или поздно сломается.

Он был совсем еще подросток, но, как и многие его современники, очень смышленым и подающим большие надежды.

На лестнице возникла фигура Ноа Диксона, старшего инженера смены, вытирающего на ходу шею влажным полотенцем:

– Душевая проржавела окончательно. Предлагаю переделать тягач под умывальню. Кто со мной?

Ноа был пожизненным оптимистом, никогда не унывал, постоянно улыбался.

На этапе знакомства такое радушие всегда подкупает. Но, общаясь с человеком год за годом, начинаешь принимать «веселость» за «странность» и в глубине души подозревать человека в дебилизме.

Эзра считал также:

– Ты бы лучше радисту помог, шутник.

– Нормально все, шеф! – Диксон недоверчиво прищурился, рассматривая старые ходули. – Он не слишком юн у тебя для таких задач, Эзра? Может, пустим дройда?

– Надо же когда-то расставаться с юношеством и становиться мужем. Тебе бы тоже не помешало!

Ноа подошел ближе, поскоблил ногтем по отколупывавшейся антикоррозийной краске на опорном стержне левой ходули, прокашлялся и заметил:

– Шеф. Вы меня хорошо знаете. Какой есть – такой есть. Давайте, я закажу на Яме пару банок эмали?

– Да, заполни заявку на резерв с Глиницы. Спасибо.

Сбоку, из поросшего мхом торфяного биотуалета, донесся громкий баритон электрика:

– Эй, Дикс. Бумаги нет. Выручишь, брат?

– Брось, Стивенс. У тебя что, майка короткая? – отшутился Ноа.

– Да пошел ты…

Эзра пропустил содержательный диалог мимо ушей. Поднял со скамьи лазерный резак-секатор и передал его Освину:

– Повтори задачу, сын.

– Дойти до северной пробоины в заборе, поправить радиолучевой сигнализатор.

– Молодец. В случае опасности?

– Пап, ладно тебе. Какая здесь может быть опасность. Сканер молчит сутки напролет. Мы тут одни…

– Надеюсь, ты прав. Докладывай обо всем, что увидишь.

С надстроенной площадки Освин сделал шаг вперед в воду и тут же провалился почти на метр в мутную болотную воду. Телескопические стабилизаторы справились «на отлично», и он не упал.

– Не бойся, герой, – снова начал шутить Ноа. – Мы будем отслеживать твои показатели по биометрическим датчикам. Если тебя съедят – мы узнаем это раньше тебя.

Эзра больно ткнул коллегу локтем под дых.

– Сын, добавь высоты, и будь осторожнее.

– Буду осторожнее! – парень перевел кулачковый переключатель в соседнее положение. Жаль, что сенсор беспроводной связи был сломан, иначе можно было бы отдавать управляющие команды голосом.

Ходули вытянулись вверх на еще один метр, так что Освина теперь не достал бы самый голодный Сауккой, помесь плотоядного бобра и выдры.

Пройдя несколько десятков шагов вперед, «герой» почувствовал усталость в ногах. Двигательные электроусилители работали неважно. Прикрепленные ступени для ног разболтались до такой степени, что намеревались вот-вот отвалиться окончательно.

Идею создания строительных ходулей люди позаимствовали в Акан-Люкар, одной из самых развитых деревень Намгуми. Местные аборигены учили своих детей с пятилетнего возраста ходить на деревянных ходулях, чтобы безопасно перемещаться вместе со взрослыми в случае затопления наземных пешеходных мостов во время сильного паводка.

Освин надвинул на нос легкие, прозрачные, многофункциональные очки дополненной реальности Advanced Holographic Navigation. Среди мешанины из деревьев и кустарников сразу обозначились голографические метки, значки-пиктограммы сторожевого оборудования, которое команда разместила три дня назад, сразу по прибытию на объект. Замаскированные сейсмические и подводные радиосигнализаторы, смонтированные на деревьях инфракрасные камеры, радиолучевые ловушки, капканы на аллигаторов и заградительные сетки.

Час назад сработала ловушка на дальнем участке повалившегося забора.

Нужно было разобраться, в чем дело. Едва ли это был громадный аллигатор Матара-Торон, в противном случае его засекли бы соседние сейсмические датчики. Вероятнее всего, сигнализатор потревожила Гупуга, красная болотная птица с белой головой.

Гупуги строили себе плавучие гнезда из отмершей растительности, питались водорослями и гниющими растениями. Их здесь было пруд пруди.

Грин-младший сымитировал в воздухе прикосновение к метке сработавшего сигнализатора, и тотчас рядом с ней развернулась интерактивная таблица вспомогательных параметров, включая дальность в метрах, сведения об остатке заряда батареи и график последней активности.

Учитывая немалый радиус периметра узла связи, вдоль которого много лет назад было построено заграждение, запомнить нужную точку и тем более найти ее по памяти было проблематично, особенно во время ночного шторма.

Обойдя несколько крупных деревьев и высокий ягодный кустарник, сын Эзры Грина достиг края покосившегося ржавого забора.

Облако длинноусых москитов врезалось в лицо.

Эх!

Портативный отпугиватель с нагревающимися репеллентными пластинами остался в кладовой камере хранения.

– Ну конечно! Только тебя мы и ждали. На ужин.

Заваленный заградительный столб и фрагменты плетеного каркаса плотным хватом сжал Куску-Нуокк – массивный темно-зеленый водяной удав, с двумя рядами больших продолговатых бурых пятен.

Освин логично заключил, что тот и стал виновником аварийного срабатывания системы. Приготовленное на огне, богатое минеральными веществами и белками мясо болотного удава было в разы питательнее и вкуснее сублимированного супа и галет из сухого пайка, выданного каптером на время несения вахты.

В воде неподалеку забегали пузыри.

Активировав резак, парень приблизился к удаву. Мощности лазера было достаточно, чтобы разрезать Куску-Нуокка вместе со столбом.

Наметив вектор удара, Грин-младший замахнулся.

– А-а-а! – со стороны базы донесся сжатый скомканный крик и последовавший за ним выстрел.

Освин обернулся.

Жуть!

Кричал отец. Такое ни с чем не перепутаешь.

Парень замер, прислушиваясь к звукам недружелюбного леса.

Руки вмиг ощетинились выпрямившимися волосками словно иглами ежа.

Внутренности сжались в тугой болезненный узел:

– П-п-пап? Как меня слышно?

Одного единственного слова в ответ было бы достаточно, чтобы спокойствие мягко обволокло все тело. Но динамик переговорного устройства предательски молчал.

В один миг Освин ощутил всю нестерпимую необратимость момента, а также свою подростковую незрелость и беспомощность, перемешанную с отчаянием.

Со стороны комплекса донесся новый выстрел, вслед за которым из-за деревьев вывалилась целая стая Ара-Папигов и огалдело пронеслась над головой будто спасаясь от разъяренного хищника.

Дрожа от страха, парень сжал секатор покрепче и осторожно зашагал вперед.

Владыка бездны

15:14 UGT

Воздушное пространство ИВК, в ста километрах к северо-востоку от деревни Гайар

4-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутниковой связи

Разрезав молчаливые облака, навстречу алеющему закату выплыл гордый и грациозный Авион.

– Хур-ро! – прокричал кто-то с гондолы.

Гул электрических силовых агрегатов оборвался в пронзительную тишину. Оба турбовинтовых двигателя, размещенных на корме гондолы, прекратили работу и Авион почти моментально замер на месте. Инерционность воздушного судна в столь плотной атмосфере равнялась практически нулю. Три фигуры на палубе – члены экипажа, еле удержались за поручни грот мачты, чтобы не вылететь вон.

Илиокрийцам, «познавшим силу природного газа», северной расе разумных обитателей Гелиоса, чьи деревни вошли в состав Интегрированного Военно-производственного Конгломерата (ИВК) на окраине Элигер-Сильварума, «посчастливилось» подвергнуться технической модернизации и переоснащению.

Так, например, на многие Авионы вместо ремневых ручных были установлены газотурбинные винтовые двигатели, системы радиосвязи и оповещения о надвигающемся шторме, механизмы для отлова и транспортировки летучей рыбы Муя-Най-Тцесс в промысловых количествах и даже компактные спасательные парашюты.

Под огороженную высоким пятиметровым забором-стеной территорию ИВК в общей сложности попали три деревни: трудолюбивая и мирная Аликадэ-Ици, община собирателей из Гайар и небольшое поселение воинов из Риккама-Кейтеки.

В некоторые жилища было проведено электричество. Оборудованы пункты медицинской помощи, пожарные расчеты. Всем желающим предлагалась работа.

– Три тысячи триста шесть метров, – чуть не вывалившись за борт аэростата произнесла симпатичная девушка, всматриваясь вниз.

Звали ее Сэм.

Полное имя – Саманта Роуз Уорд – произносилось вслух исключительно редко, причем только одним человеком и в воспитательных целях, ее влиятельным отцом – генералом Самсоном Файервудом. Самым влиятельным должностным лицом в ИВК.

Девушка ненавидела официальный тон, как и иные проявления канцелярита, и требовала обращаться к ней никак иначе, как Сэм. Неделю назад ей стукнуло шестнадцать. Она была очень милой. С правильными чертами лица, большими наивными бирюзовыми глазами, полными жизни и энергии, тонкими губами и слегка задранным носом.

Экран на запястье показывал не только высоту, но и десяток других не менее важных параметров, таких как остаток заряда аккумуляторной батареи, давление в газовом баллоне, разреженность воздуха и прочее.

Сенсорный блок управления был частью экосистемы портативного антигравитационного снаряжения SOAR-H, который использовали инженеры Эспайера для высотных промышленных работ на стратегических объектах Гелиоса без страховки.

Подобный комплект оборудования находился под многоуровневым складским контролем за десятью формами строгой отчетности. Но Сэм умела находить общий язык с любыми служащими, а в случае упорного «сопротивления» не пренебрегала административным рычагом.

Попросту говоря, запугивала клерков грозным именем отца, чтобы получить свое, во что бы то ни стало.

Антигравитационный комплект SOAR-H, новейшее чудо техники, был спроектирован учеными и опробован на практике уже здесь, на Гелиосе. Он включал в себя легкий супертонкий вытянутый ранец с управляющими элементами, а также набор из пояса, наколенников и налокотников со встроенными компенсаторами веса.

Блок управления вместе с батареей, шестиосным гироскопом и акселерометром размещался за спиной. Кроме того, во внутреннем отсеке ранца крепился небольшой баллон со сжатым природным газом для свободного аэродинамического маневрирования и экстренного торможения в случае общего отказа системы. Выхлопные трубки подводились к локтям вдоль туловища, а химический выброс струй газа приводился вручную контактными клавишами, встроенными в наладонники специальных smart-перчаток.

– Если снова закоротит, Люка, я тебя вместо Матара-Торона на сапоги для офицеров пущу. Отец подпишет все бумаги, не сомневайся, – Сэм угрожающе погрозила указательным пальцем и ткнула прямо в нос нагому долговязому зеленому аборигену с круглой татуировкой на лбу, склонившегося перед ней на одно колено.

Трясущимися руками он медленно вставил крепление в фиксирующее кольцо на поясе Сэм и щелкнул застежкой.

– Начита! – зеленый жестом рапортовал о готовности.

– Я шучу, Люка, ты же знаешь…

Зеленый улыбнулся в ответ.

Сэм расправила складку на своем новеньком обтягивающем черно-белом комбинезоне для скайдайвинга и фрифлая. Сшитый по точному раскрою из высокотехнологичных тканей, он подчеркивал плотную посадку и смотрелся отлично на молодой спортивной фигуре.

– Проверь еще раз электрический преобразователь!

Люка обошел сзади и внимательно вгляделся в показания информационного жидкокристаллического табло на крышке ранца. Вытянул большой палец вверх.

– Если что не так, соскребете меня со скал лопаткой прямо в балластовый мешок. Может, пригожусь еще.

На самом деле, девушка была уверена в исправности SOAR-H. Использовала она его часто, сама проводила техосмотры и конкретно под себя значительно доработала эргономику жестов. Инженерный талант передался ей при рождении от матери Элизабет, отношения с которой сильно испортились несколько лет назад, во время очередной вспышки ее «великой депрессии».

Сэм ввела код команды на сенсорном экране. В ранце послышался нарастающий звук заряжающихся конденсаторов.

Вытянув вперед руку, она соединила пальцы. Яркой синей молнией между подушечками вспыхнул и пробежал электроразряд. В кончики перчатки были вмонтированы высоковольтные импульсные контакты, превращавшие ладонь в мощный электрошокер.

– Запомните меня молодой и красивой! – девушка забралась на самый край борта, повернулась к аборигенам лицом и тотчас опрокинулась вниз за борт.

Активация системы компенсации веса сработала полуавтоматически, с задержкой чуть больше одной секунды. «Не годится. Надо будет еще раз подкрутить», – первое, о чем подумала Сэм.

Магнитные гасители гравитации, встроенные в наколенники, налокотники и центральную пряжку фиксирующего пояса, полностью экранировали девушку от воздействия гравитационного поля Гелиоса и целиком и полностью обнулили ее вес.

Сэм почувствовала невероятную легкость во всем теле и ощутила эффект свободного парения в воздухе.

Подобного балансирующего результата глубоководные дайверы добиваются, управляя погружением и подъемом с помощью грузового пояса и обжимания воздушной камеры жилета у гидрокостюма.

– Это круто! – прокричала она смотревшим сверху аборигенам.

Для илиокрийцев подобные «чудеса» оставались за пределами логического понимания. Но Богами людей никто не считал.

Сэм активировала короткий скоростной выброс сжатого газа из локтевых креплений и удалилась на несколько десятков метров от аэростата.

Слоисто-кучевые облака сгустились в пышное бескрайнее одеяло, так что ни единого участка поверхности в зоне видимости не осталось. Только плавно тающее над горизонтом «новое Солнце людей», розовато-песочная звезда Тау Кита, придавала воздушному океану динамику уходящего дня и легкие нотки романтичного настроя.

Больше всего в этот момент Сэм захотелось отключить SOAR-Н и нырнуть «щучкой» в воздушно-капельные «взбитые сливки», чтобы уже не вынырнуть назад никогда. Слишком тяжелые иногда в голову приходили мысли, и никакие компенсаторы не облегчили бы их и не исправили бы мир вокруг.

Левой рукой Сэм нащупала в кармане комбинезона и извлекла наружу миниатюрный бордовый самодельный свисток. Она сама вырезала и выточила его из гигантского дерева Ду, одного из сотен спиленных бульдозерами ИВК для сооружения и укрепления оградительных периметральных заборов. В ее понимании, маленькая креативная поделка хоть как-то оправдывала десятки тонн напрасно загубленной древесины.

Подумайте сами. Зачем строить стену, если врагов нет?

Девушка поднесла манок к губам и, выдохнув изо всех сил, подала им длинный громкий сигнал. Потом еще раз. И еще.

Где-то вдалеке очень тихо и почти незаметно прокатилась серия раскатов грома. Надвигался шторм. А может, просто показалось.

– Тафи Комайя Мин! – с Авиона забеспокоился Люка, призывая вернуться.

Сэм просто проигнорировала его.

Она набрала полную грудь для нового свистка, но выдохнуть не успела.

Откуда-то снизу спереди, из нутра облаков, раздался оглушающий протяжный рев, и будто из туманной дымки, во всей красе, резво и величественно вынырнул гигантский небесный кит Даббар. Покачивая телом, плавниками и играя развивающимися щупальцами, он завис, уставившись на Сэм.

Это был половозрелый самец, по меркам Гелиоса чуть больше средних размеров. Около двадцати метров в высоту и шестидесяти метров в длину.

Другой бы на месте девушки испугался или, может, даже умер от разрыва сердца, но только не Сэм. Смелая по природе, она хладнокровно посмотрела в глаза Владыке небес, выдержав его суровый, недоверчивый и проницательный взгляд, подняла руку и громко дунула в манок.

Даббар раскрыл пасть и прорычал так раскатисто и так сильно, что вылетевшие крупные капли слизи, насквозь пропитанные рыбным духом, как вакса намертво припечатались к комбинезону.

Только бы не оглохнуть! А одежду потом можно будет сдать в химчистку. Это всего три-четыре дня ожидания.

Даббар поднырнул к девушке, но та успела согнуть руки и с помощью выброса газа мгновенно отдалиться на несколько метров:

– Нет-нет! Так не годится! Вот еще, попрошайка! – наставнически она погрозила киту.

Сэм подняла руку и снова подала сигнал.

Даббар как будто задумался на мгновение, а потом вдруг взял и повернулся на бок, приподняв вертикально вверх огромные плавники.

– Така Нутика! – комментируя искусность девушки, Люка пробубнил второму, крепкого сложения аборигену, ошарашено раскрывшему рот.

– Умница, Рыбина! – Сэм не скрывала радости.

Шла девятая неделя так называемой дрессировки и первый настоящий измеримый успех, в который она искренне верила с самого начала.

Приступая к «тренировкам», Сэм сразу поняла, что принцип исключения наказания будет доминирующим. Кнут, крик или даже оружие в дрессировке дикого и властного животного не помогут. Страх или боль использовать было бесполезно. Ответная агрессия могла привести к непредсказуемому печальному финалу.

В легенде, рассказанной в детстве матерью, Даббар уничтожил целый боевой флот людей, когда те продемонстрировали неоправданную жестокость.

Что же делать?

По правилам дрессировки – с помощью свистка можно сформировать нужное действие, обозначив правильность поведения. Но важнее всего – закрепить новый условный рефлекс желанным и ценным вознаграждением.

Ведро рыбы? Благодарность?

Даббар вернулся в исходное положение и снова приблизился необъятной устрашающей мордой к Сэм. Если бы он раскрыл пасть, то проглотил бы хрупкую девушку, даже не прожевав ее.

Сэм нажала несколько клавиш на сенсорном экране и протянула вперед правую руку. Животное медленно и очень аккуратно прикоснулось нижней губой к ладони.

Сильный треск электроразряда неприятно отозвался в ушах.

Тело Даббара покрылось изящными узорами, которые вспыхнули синим светом и погасли. Кит отставил морду и удовлетворенно заревел, раскрыв источающую голубоватый свет хищную пасть.

Здесь нужно упомянуть следующее. Путешествуя по заснеженной горной цепи Мапири-Экселис, Сэм много раз наблюдала по ночам, как небесные киты играют с молниями и буквально заряжаются энергией, светясь причудливым каскадом оттенков во время штормов.

Тогда она и загорелась идеей приручения Даббара с помощью «условного якорения» рефлексов электрическими разрядами, которых днем найти в ясном небе было невозможно.