Электронная библиотека » Роман Глушков » » онлайн чтение - страница 5

Текст книги "Лед и алмаз"


  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 15:12


Автор книги: Роман Глушков


Жанр: Боевая фантастика, Фантастика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– Заберите маркер у пилота! А мой вы не получите, потому что я иду в Академгородок с вами! – дрожащим голосом повторил ученый, вогнав меня в еще большее замешательство. Жорик от столь неожиданного известия дернулся, попытавшись вскочить, но ремни безопасности, про которые он сгоряча запамятовал, удержали его на месте.

– Чего-о-о-о?! – протянул Дюймовый, стиснув кулаки и вперив в пленника негодующий взор. – Куда-куда ты там лыжи навострил?

– С вами! – исполнившись решимости, выкрикнул ему «толстолобик», дрожа не столько от болтанки, сколько от страха. – И если в вас есть хоть капля здравого смысла, вы наверняка со мной согласитесь! Готов поспорить!

– О’кей, продолжай! – кивнул я, жестом велев напарнику прикусить язык. Чутье подсказывало мне: уверенность, с которой говорил этот тип, – верный признак того, что вступать с ним в спор лучше не надо. Как не надо пытаться отобрать у него маркер силой. Куда разумнее будет выслушать заложника – авось и впрямь скажет что дельное. И на все про все у него в запасе имелось лишь три минуты. После чего вертолет приземлится, и времени на болтовню у нас уже не останется.

– Вы не знаете, куда отправилась экспедиция, которую ведет ваша Динара, а я – знаю! – выпалил пленник. Он не хуже нас осознавал, что нужно говорить быстро, кратко и исключительно по существу. – Без меня вам придется их очень долго разыскивать. Могу ручаться!

– А с тобой нам их и подавно не найти, – хмыкнул я. – Как только мы окажемся в Академгородке, ты сразу тайком свяжешься со своими, они нас схватят, а ты получишь благодарность и крупную денежную премию. Именно так следует понимать ересь, которой ты трешь сейчас нам по ушам. Кстати, кто ты такой? И какого черта тебя посадили в этот вертолет? Я помню всех лаборантов, обычно сопровождавших Грободела, но тебя вижу впервые.

– Меня зовут Тиберий! Тиберий Свистунов! – представился «толстолобик». – Я – доктор, работаю в Пятом отделе Центра заместителем начальника лаборатории по… – Свистунов замялся. – По… биохимическим исследованиям.

– Врешь, сволочь! – не поверил я. – С чего вдруг «Светочу» отправлять за мной биохимика? Мой симбионт давно перестал интересовать Пятый отдел!

– А почему вы решили, что я прилетел именно по вашу душу? – возразил Тиберий и, переведя испуганный взгляд на Дюймового, кивнул в его сторону. – Меня послали вон за ним. Или за его останками – как повезет. Просто подопытный субъект номер «шестьдесят шесть»… в смысле э-э-э… ваш друг Георгий являет собой первый в истории Центра случай, когда воздействие на человека сыворотки Хайда оказалось обратимым. На биохимическом уровне реверсирование этого процесса протекает очень быстро. И потому мне поручили взять у Георгия необходимые анализы сразу же, как только это станет возможно.

– Эй! Да я ж тебя, гада, узнал! – вдруг взорвался Жорик. – Это ведь ты – доктор Зеленый Шприц! Вот уж не думал, что когда-нибудь дотянусь до твоей глотки! Ну, падла, держись!

И, остервенело рыча, взялся расстегивать замки на ремнях безопасности. Озверелое лицо «субъекта № 66» красноречиво выдавало его дальнейшие намерения и решимость немедля воплотить их в жизнь.

– Сидеть!!! – рявкнул я на напарника, чья вспышка гнева была, бесспорно, справедливой, но крайне несвоевременной. – Сидеть, я сказал! И ни слова больше, а то!..

Я замахнулся, но не стал отвешивать Черному Джорджу подзатыльник, на который он напрашивался. Чтобы пресечь его порыв, мне хватило и этого окрика. Осаженный сталкер одарил меня свирепым, ненавидящим взором, но проверять, блефую я или нет, не рискнул. Вот и славно! Дружба дружбой, но за столь откровенные глупости я могу без раздумий двинуть по шее даже лучшему другу.

– Да, это я колю подопытным сыворотку Хайда! – подтвердил доктор Зеленый Шприц. – Как видите, я вам не вру! Хотя мог бы начисто все отрицать, сказав, что Георгию это только привиделось! Но ничего не попишешь: таковы сегодня мои служебные обязанности! И за их неисполнение мне грозят крупные неприятности, вплоть до краха моей научной карьеры! Которая и без того давно застопорилась в «Светоче», потому что Пятый отдел – это тупик для настоящего ученого! Болото, которое если тебя засосало, то уже никогда не отпустит. Наоборот, будет тянуть все глубже и глубже, на самое дно.

– А какой цели ты намерен добиться, помогая нам? – полюбопытствовал я. – Неужто карьерного взлета? Что-то не вижу логики.

– Взлета?! – переспросил Тиберий и презрительно скривился. – Ха! Берите выше! Гораздо выше! С вашей помощью я стану по-настоящему великим! И независимым ни от кого! Ну и богатым – это само собой разумеется! Нет-нет, дело вовсе не в ваших алмазах… или, если быть точным, не только в алмазах. Дело в той энергии, которая в них заключена. Я читал протоколы ваших допросов и сделанные на их основе аналитические отчеты. Те семь огромных алмазных глыб, какие вы якобы видели внутри той стальной махины… Жнеца… Вы небось не в курсе, что в их существование у нас мало кто верит? И что ваше заявление о том, на базе чего был сооружен двигатель Жнеца, официально считается фикцией?

– Садимся! – прокричал очередное предупреждение пилот. Вслед за его докладом Ми-ТПС тряхануло так, как ни разу до этого. Я все-таки не устоял на ногах и грохнулся в проход, едва не выронив «Ультимар». Однако самый сильный толчок оказался и самым последним. Не успел я выругаться, как болтанка прекратилась, и вертолет принял устойчивое положение.

– Готово, парни! Долетели в лучшем виде! – отрапортовал лейтенант дрожащим от возбуждения голосом. В котором наряду со страхом звучала и вполне закономерная гордость. Еще бы! Даже на учебном тренажере пилотирование вертолета на ручном управлении в бурю – экзамен не для слабаков. А тут всё взаправду, без поблажек на неопытность, да еще под дулом пистолета! Справился бы я с подобной задачей, когда мне было столько же лет, сколько этому пилоту? Даже не знаю. Но если бы справился, вряд ли моя последующая реакция отличалась бы от реакции Чуйского, который только что укротил бурю.

– Хорошая работа, лейтенант! – похвалил я его, поднимаясь с пола. – Только не задирай нос раньше времени. Помни: тебе еще обратно лететь!.. А теперь, будь другом, передай моему напарнику свой маркер. – И, глянув на Черного Джорджа, спросил: – Ты как? Остыл? Готов ко входу в тамбур? Тогда чего расселся? Собирай манатки, и – в путь!

Все еще дующийся на меня Жорик пробухтел что-то неразборчивое, но протеста не выказал. Поднявшись с сиденья, он взял протянутый пилотом маркер и принялся настраивать его на координаты Новосибирской локации. Свистунов также отстегнул ремни безопасности, но продолжал пока оставаться на месте.

– Так вот я, в отличие от моих недалеких коллег, – вернулся он к прерванной беседе, когда я вновь повернулся к нему, – склонен вам верить. «Светоч» убежден в том, что Жнец двигался за счет одних лишь «Сердец Зверя», соединенных между собой в особый контур. И в том, что ваш феномен никак с этим не связан, что бы вы на сей счет ни твердили. Не веря вам, эти болваны идут по заведомо ошибочному пути и даже не подозревают об этом.

– Но ведь должны были остаться доказательства, – возразил я. – Алмазные нановолокна, которые проникли в Жнеца снизу доверху! Такие же нановолокна, какие соединяют между собой семь энергетических сгустков моего симбионта!

– Нет там никаких волокон, – ответил Тиберий. – Всё облазили, всё проверили – пусто! И, по всем признакам, никогда не было, а значит, вы – тот еще сказочник. Так по крайней мере написано в официальных итогах расследования того дела. Но мы-то с вами точно знаем: и гигантские алмазы, и аномальная энергетическая сеть там были. А потом сплыли. Улетучились. Испарились… Фьють!

И Свистунов, присвистнув – извините за невольный каламбур, – изобразил жест, символизирующий, судя по всему, развеянные по ветру, сгинувшие доказательства моей правоты.

– Ну я-то, допустим, об этом знаю, потому что видел «большого брата» своего симбионта собственными глазами, – заметил я. – Но откуда, скажи на милость, в тебе подобная уверенность? Сам же говоришь: моя версия тех событий признана Центром насквозь лживой и высосанной из пальца.

– Есть один фактор, который все исследователи вашего феномена попросту проигнорировали, – признался Тиберий. – В то время как я склонен считать отметенную ими версию ключом не только к вашему исцелению, но и к дальнейшему постижению и укрощению энергии, которая двигала Жнецом и законсервирована в вас.

– И что это за ключевой фактор? – Я старался сохранять невозмутимость, но чем дольше мы беседовали, тем меньше оставалось от моего напускного равнодушия.

– А не лучше ли нам сначала перебраться в Новосибирск и продолжить разговор в каком-нибудь более безопасном месте?

– Нет! – отрезал я. – Пока ты не убедишь меня в своей полезности, тебе с нами не по пути. – И, покосившись на Жорика, надевающего ранец, добавил: – И если в ближайшие полминуты этого не произойдет, тебе придется вернуться на базу. А надумаешь увязаться за нами самовольно – пристрелю на месте без колебаний.

– Хорошо, – пожал плечами Тиберий. Кажется, мой жесткий ультиматум его отнюдь не смутил. – Полминуты так полминуты. Попробую уложиться, раз так нужно…

– Двадцать пять секунд!

– Ладно-ладно, я все уяснил… Короче, нет в вас никакого симбионта, который вылетел из гиперпространства и вселился в ваше тело. То, что вы и прочие ковыряющие ваши алмазы ученые сочли за аномального паразита, есть всего лишь аллергическая реакция организма на контакт с чужеродной энергией. Поэтому и лечить вашу болезнь надо, как лечат аллергию. То есть терапевтическими, а не хирургическими методами. Никто ведь не вырезает скальпелем у аллергиков сыпь и отеки, верно? Тем не менее всякий, кто берется разгадывать ваш феномен, ставит перед собой одну и ту же задачу: выдрать из вас алмазы и заодно стать богаче на триста миллионов баксов. И эти мясники еще смеют называть себя служителями науки! Тупые бездари с напрочь зашоренными глазами – вот кто они такие!

– И у тебя есть догадка, какое лечение мне необходимо? – спросил я после того, как выругался про себя. Но не от злости, а, напротив, выразив таким образом похвалу нестандартному и оттого интригующему ходу свистуновской мысли. Которая, впрочем, ничего пока не объясняла, а лишь порождала уйму новых вопросов.

– Естественно! – и глазом не моргнув, подтвердил доктор Зеленый Шприц. – Стал бы я пичкать вас своими догадками, будь они абсолютно беспочвенны? Только вот беда – мои полминуты уже истекли.

– Считай, что за правильный ответ тебе накинули призовое время, – смягчился я. – Так уж и быть, давай, договаривай.

– С чего начинается лечение любой аллергии? – поинтересовался Свистунов и, не дожидаясь ответа, сам же пояснил: – Разумеется, с поиска аллергена. А где в Пятизонье найти раздражитель, который может вызвать у вашего организма подобную нетипичную реакцию? Подсказка: реакция эта, как я уже сказал, есть следствие контакта с аномальной энергией из гиперпространства.

– Неужто в Узле?

– Эко лихо вы замахнулись! – усмехнулся Тиберий. – И каким чудом, по-вашему, мы туда попадем? А если вдруг попадем, где гарантия, что нам удастся оттуда выбраться… Нет, господин Хомяков, мое решение этой проблемы выглядит на несколько порядков проще. Интересующие нас источники аномальной энергии присутствуют в ловушках Пятизонья. Отыщем нужную ловушку, проведем нужные замеры и тесты, понаблюдаем за вашей реакцией и подберем правильный курс лечения. Исключительно научным методом. Безо всякой хиромантии, отбеливания чакр и прочих дурацких плясок с бубнами.

– Ловушки?! – в очередной раз удивился я неординарному мышлению этого «толстолобика». Натасканный в свое время Мерлином, я по примеру сталкеров всегда обходил ловушки стороной. И тем паче не предполагал, что они могут как-то помочь в изгнании моего паразита. Или, если придерживаться беспрецедентной версии Свистунова, – в лечении моей аллергии.

– Бьюсь об заклад, прежде вы и не думали искать в ловушках лекарство для себя, – без особых усилий догадался он. – Более того, я уже приблизительно знаю, где обнаружить нужный нам источник энергии. Именно к нему и отправилась экспедиция, которую ведет ваша Арабеска. Только те идиоты, которым она помогает, хотят проверить там свои идиотские теории, а я хочу проверить свою. И не только проверить, но и доказать, что я прав, а они в корне заблуждаются! Потому что я – чертовски гениальный и амбициозный сукин сын! И я достаточно долго прослужил у них на побегушках для того, чтобы понять, насколько я умнее этих безмозглых типов… Ну так что вы решите? Мы идем в Академгородок втроем или дерзнете попытать удачу самостоятельно? Валяйте, я не возражаю. Мне-то что? Мое дело – предложить… Но если завтра вдруг выяснится, что ваша удача сидела сегодня с вами в одном вертолете, а потом по вашей же милости улетела обратно в Центр, пеняйте на себя. Договорились?

– Переобувайся, бери ранец и топай за нами. И советую не отставать, – приказал я, придвинув к Тиберию аварийную капсулу, где еще имелись лишние комплекты для выживания. – К оружию даже не прикасайся!.. А ты, Черный Джордж, не в службу, а в дружбу прихвати-ка еще один «Страйк». Не будем загадывать наперед, но вдруг этот долбанутый гений и впрямь оправдает наше доверие? Ну а не оправдает, пусть тоже пеняет на себя. Нечего было набиваться в друзья к беглым подопытным, чьи задницы еще не зажили от его проклятых уколов!..

Глава 4

Мороз и солнце; день… не лучший, сказать по правде. Хотя нынешней зимой мне вряд ли выпадало более радостное и погожее утро.

– Забыл вас предупредить, – сказал Тиберий Свистунов, переводя дыхание и откашливаясь после телепортации, которую все мы только что пережили. – Читал вчера штабные сводки погоды. И в них было сказано: этой зимой под Новосибирским Барьером выпало доселе небывалое количество снега. Не помню его уровень в числах, но счет идет на метры. Почти все разломы и щели, кроме самых глубоких, засыпаны доверху. Так что надо быть особенно осторожными и не заходить без нужды на неутоптанные участки локации.

– Как будто на утоптанных безопаснее! – проворчал я, озираясь по сторонам. И, вопреки опасениям, не наблюдая поблизости ни единой – как живой, так и биомеханической, – души.

– Зато здесь солнце чаще бывает! – заметил приободренный Жорик, глядя на загорающуюся над заснеженной пустошью багровую полосу восхода. После чего, зябко передернув плечами, добавил: – Хотя, что ни говори, а на острове было потеплее.

– Кому как, – возразил я, испытывая несказанное удовольствие от обретения настоящей зимней одежды и обуви. – Побегал бы ты с мое голышом по бурану, посмотрел бы я, сколько бы у тебя осталось «теплых» воспоминаний о юге. Нет уж, Черный Джордж, благодарю покорно: лучше я буду свободным человеком в Сибири, нежели рабом чистильщиков в Крыму.

Томясь в застенках «Светоча», я был лишен возможности видеть солнце. Но этот наблюдаемый мной впервые за долгое время восход не доставил мне никакой радости. Я уже почти забыл, как выглядят нормальные, не искаженные мутью Барьера восходы и закаты, луна, звезды… Живя в обычном мире обычной жизнью, я не то чтобы слишком часто и с охотой любовался небесными светилами. Правильнее сказать, я их попросту не замечал. Светят, греют, движутся, и ладно – чего с них еще взять? Однако, когда между ними и мной навис купол Барьера, тут-то и выяснилось, насколько, оказывается, сильно я привык к солнцу, луне и звездам. И как тоскливо становится на душе, когда понимаешь, что, возможно, тебе больше никогда их не увидеть…

После гиперпространственного перехода нам по обыкновению потребовалось время, чтобы прийти в себя и акклиматизироваться. Сегодня этот процесс выдался для нас особенно болезненным. Разница в климатах Керченского острова и Новосибирска была, пожалуй, самой чувствительной из всех, какие можно пережить при путешествии по Пятизонью. Сырость пропитывает атмосферу зимнего Крыма настолько, что, угодив туда, вы поначалу дышите словно сквозь влажную губку. Потом, разумеется, привыкаете и не обращаете на это внимание. Ровно до той поры, пока не покидаете эту негостеприимную к вольным сталкерам локацию. И если затем вас заносит прямиком в Новосибирск, первое впечатление, какое вы при этом испытываете: влажную губку на вашем лице резко заменили на другую – сухую и долгое время пролежавшую в морозильнике.

Вырвавшись из тамбура в крайне непривычный климат, мы хрипели и кашляли так, словно нас пинком выставили из горящего здания или газовой камеры. Мороз, который днем ослабевал, ночью опять усиливался и на рассвете достигал своего пика. Оттого жадно хватать ртом ледяной воздух – то, чем мы сейчас дружно занимались, – было вдвойне мучительно. Но, несмотря на это, сегодня никто из нас не умер от удушья и спустя несколько минут адаптировался к новой среде.

Световая полоска восхода на розовеющем горизонте расширялась и уже давала нам возможность оглядеть утопающие в снегу окрестности. В отличие от Курчатника, где Катастрофа утопила вход в гиперпространство на дно глубокого кратера, в Академгородке все случилось с точностью до наоборот. Здесь буйство аномальной стихии вознесло тамбур на вершину монументального двухсотметрового кургана, что вырос аккурат под зданием гигантского Торгового Центра. Последний, естественно, такое вознесение не пережил и обратился в обломки, которые затем раскатились по склонам холма.

Покидать Новосибирск, особенно когда вас преследуют враги, было той еще головной болью. Не всем гонимым отсюда сталкерам удавалось преодолеть финальную преграду, отделяющую их от спасительного выхода. Не счесть, сколько их полегло на этом кургане за шесть минувших лет. Зато все прибывающие в Академгородок бродяги сразу же автоматически получали выигрышный бонус в виде шанса изучить локацию с господствующей высоты. Коим и пользовались, если поблизости опять-таки не наблюдалось опасности.

Наше появление в Новосибирске ничем подобным, к счастью, не омрачилось. И прежде чем спуститься с холма, мы не спеша и обстоятельно осмотрелись. В наших ранцах отыскались компактные бинокли, которые мы незамедлительно достали, после чего устремили вдаль свои усиленные цифровой оптикой взоры. И хоть мой бинокль после этого вышел из строя и его пришлось выбросить, несколько минут он все же проработал, позволив мне увидеть в рассветных сумерках почти все, что я хотел.

Свистунов не обманул: толщина нынешнего снежного покрова била здесь все прежние рекорды. Причем не только за время существования Пятизонья, но и, пожалуй, за всю историю Сибири, начиная с Ледникового периода. Я глядел на мертвый город и не верил своим глазам. Его устилали сугробы величиной с пустынные барханы. Уродливая шершавость, какую имела пустошь при взгляде на нее летом, была замазана снегом словно шпаклевкой. Из него выступали лишь единичные неровности: уцелевшие крупные здания и руины. Окружающие их наносы наверняка позволяли прыгать в них без опаски даже с верхних этажей еще не обрушившихся небоскребов. Если, конечно, смельчаку, который на это рискнет, хватит сил и терпения прорыть затем пещеру, чтобы выбраться из пробитой им в сугробе ямы.

К западу от тамбурного смерча заснеженный ландшафт проседал широкой, протянувшейся до самого горизонта котловиной. Да, такую неровность метелям и снегопадам уже не зашпаклевать. Обь! Покрытое льдом и наметенными поверх него белыми дюнами речное русло разрубало локацию на две неравные части: восточную и западную. Площадь первой была примерно вдвое больше, чем второй, и тамбур тоже располагался на ней.

От центрального кургана до восточного берега Оби было около четырех километров. Посередине ее замерзшего русла громоздились высокие торосы, похожие на торчащие из-под снега плавники замерзших исполинских рыб. Что заставило лед вздыбиться – взбаламутившая воду стихийная аномалия или почтивший своим визитом эти края технокракен, – определить не удавалось. Но торосная гряда создавала труднопроходимую преграду для тех сталкеров, кому могло понадобиться пересечь реку по льду. Зимой такая переправа была куда безопаснее, нежели по, как правило, разрушенным мостам, где вольные бродяги рисковали столкнуться и с егерями Хистера, и с чистильщиками, и с биомехами.

Раскинувшийся пред нами пейзаж можно было бы сравнить с арктическим или антарктическим, если бы не одно «но» – в нем отсутствовала унылая умиротворенность, столь характерная для безлюдных полярных широт. Кое-где из-под снега вырывались клубы пара, порождаемого сейсмически активными разломами земной коры. То тут, то там на всем обозримом пространстве наблюдалось какое-нибудь копошение. Неугомонный технос бороздил колесами, гусеницами и стальными конечностями волны белых барханов. И чем выше вставало солнце, тем сильнее становилось заметно, что пустошь испещрена тысячами разнообразных следов.

При взгляде сверху их отпечатанная на снежной толще хаотическая сетка напоминала узор папиллярных линий. Примерно такой, какой присутствует на руках у человека. Здесь также имелись широкие проторенные дороги – вроде больших складчатых линий на ладонях, и дороги поменьше, и совсем узкие, едва заметные отсюда тропки, оставленные поверх сугробов легкими ботами. Вот только, при всем богатстве выбора, ни один из раскинувшихся перед нами путей не мог считаться безопасным. Что, впрочем, в равной степени относилось и к нехоженым участкам пустоши. Только они были опасны по иной причине. Той самой, о какой несколько минут назад заикался хитромудрый доктор Зеленый Шприц.

– И куда теперь? – осведомился я у него, выбросив отслуживший свое и не подлежащий восстановлению бинокль. Несмотря на обнадеживающее начало нашего рейда, все оказалось намного хуже, чем я предполагал.

– Дайте-ка сориентироваться, я ведь в этих краях еще никогда не бывал. – Тиберий опустил бинокль и, продолжая глядеть вдаль, начал в задумчивости покусывать губу. – Та-а-ак… Если я сейчас стою лицом к северу, значит, идти нам нужно… э-э-э… А где Государственный университет?

– Да ты, «ботаник», по-моему, до сегодняшнего дня вообще никогда из своей лаборатории нос не высовывал! – фыркнул Дюймовый, озвучив и мои опасения тоже. – Вон же, блин, оно – твое НГУ! Под снегом, прямо у подножия холма! Видишь верхушки зданий? Это и есть «энгэушные» корпуса!

– Не «оно», Георгий, а «он». НГУ – это, в первую очередь, университет, и только потом – здание, – поправил Жорика Свистунов, вглядываясь в указанном направлении. – Стыдно в твои-то годы таких элементарных вещей не знать… Ага, вижу! Точно, он – прямо как на тех фотографиях, которые мне показывали.

– Не тебе, профессорская морда, учить меня русскому языку! Я тоже, между прочим, институт закончил и немного в науках кумекаю! – огрызнулся напарник. – А ты, вместо того, чтобы умничать, разуй глаза и приглядись к этому своему университету! Давай-давай, внимательно смотри, не отвлекайся!

– Ну, пригляделся. И что конкретно я должен там увидеть? – нахмурился Тиберий, явно почуяв в словах оппонента подвох.

– Да ничего, кроме камней и развалин! – хохотнул Жорик. – Ноль целых ноль десятых там сегодня от твоего НГУ осталось. Лишь стены и потолки. Да и те дырявые, уже наполовину рассыпались. Так что, хочешь ты или нет, а прав все-таки я. Вон оно, твое НГУ! Оно, усек? И только попробуй еще раз обозвать меня тупицей! Отстрелю башку и закопаю в ближайшем сугробе!

– Вообще-то, тупым тебя здесь называет лишь твой закадычный друг, – заметил Свистунов, с опаской оглянувшись на меня. – А я отношусь к тебе дипломатично, как на посольском приеме. Сомневаешься – спроси у господина Хомякова. Уж он-то не даст мне соврать, поскольку, как офицер, разбирается в этикете получше нас с тобой, вместе взятых.

– Надо же: жрецы науки наконец-то о моей офицерской чести вспомнили! – проворчал я, невольно втягиваясь в спор. – Только поздновато спохватились. Да, была у меня когда-то такая, но сегодня вся вышла. Вы же, «светочи», сами последние ее остатки по ветру развеяли. Вот теперь и ловите их, если они вам понадобились.

– Геннадий Валерьич меня тупым исключительно за дело обзывает, – отвесил мне реверанс Жорик. Чем фактически признал, что не держит на меня обиду за давешнюю грубость, с которой я осадил его в вертолете. – А ты, лаборант, явно нарочно меня на драку подначиваешь!

– И зачем мне это нужно, скажи на милость? – пожал плечами Тиберий.

– Знал бы, зачем – ты бы уже не жил, – безапелляционно заявил Черный Джордж. – И моли Бога, чтобы я твою гнилую сущность не раскусил!

– Ладно, хватит угроз! Нашли время трепаться о сущностях и прочей ерунде! – прервал я неуместную дискуссию. И, указав на развалины университета, вернул Тиберия к теме: – С чего вдруг тебя интересуют эти руины? Сталкеры туда по доброй воле никогда не суются – слишком рискованно. Здешний тамбур коварен. Если тебе не удалось быстро взобраться на вершину кургана, лучше держись подальше отсюда. У его подножия и на склонах ты – великолепная мишень, которую видно за километр.

– Полтора года назад мы установили в НГУ для сбора и передачи данных кое-какое полевое оборудование, – ответил Свистунов. – И у меня есть ключ доступа к его пульту управления. Так что, пока «Светоч» не отрезал мне доступ к своим ресурсам, надо этим пользоваться. Возможно, именно через этот ретранслятор поддерживает связь с Центром экспедиция, которую ведет ваша Арабеска. Вот мы и выясним, куда эти искатели отправились и не поменяли ли они свои планы… Ну так что, вы проведете меня туда?

– Проведем, – согласился я, приглядываясь к торчащим из-под многометровых сугробов верхним этажам университетских корпусов. – Но долго там оставаться нельзя. А оно вообще фурычит, твое оборудование? Может, его давно снегом завалило, а ты не в курсе.

– Насчет снега не знаю, но аппаратура функционирует, – уверенно кивнул Зеленый Шприц, активируя прикрепленный к его налобной повязке мини-компьютер «Дока». Перед глазами ученого тут же засветился похожий на выгнутое забрало, полупрозрачный голографический монитор-анализатор, сквозь который Тиберий смотрел теперь на окружающий его мир. Судя по всему, «Дока» и принял сигнал от находящегося примерно в четырехстах метрах от нас ретранслятора «Светоча». Дорогущую игрушку доверили нашему доктору, но ее полезность с лихвой окупает каждый доллар ее стоимости. А вдобавок эта умная железяка еще и «made in Voenprom», что говорит об ее исключительной надежности и стойкости к опасностям Пятизонья.

Склоны кургана также были изрезаны следами биомехов, чьи стаи извергались из тамбура во время периодических пульсаций Узла. Колеса и гусеницы многотонных исполинов укатали некогда рыхлый снег, позволяя нам идти по нему, словно по земле. Быстро, как только возможно, мы спустились к подножию холма по колее какого-то бронезавра и сразу же столкнулись с первой трудностью. Руины НГУ были окружены снеговыми наносами. Настолько высокими, что даже технос предпочитал объезжать их стороной.

Впрочем, трудность эта была вполне прогнозируемой, и у нас имелись под рукой средства для борьбы с нею.

Вернее, не под рукой, а в буквальном смысле под ногами. Подошвы наших ботинок для экстремального туризма были снабжены раскладными механическими снегоступами. Стоило лишь мне, поочередно приподняв ноги, дернуть за торчащие из ботиночных задников специальные кольца, как протекторный слой каждой подошвы тут же трансформировался в плоскую сетчатую конструкцию. Формой она напоминала большой – около восьмидесяти сантиметров в длину, – лавровый лист. То же самое проделали со своей обувью Жорик и Тиберий, которого я заставил сменить в вертолете цивильные зимние кроссовки на более подходящие для нашего путешествия армейские башмаки. До чего эта ученая крыса, похоже, сама никогда бы не догадалась.

Уверенное хождение на снегоступах требовало некоторой тренировки. И хорошо, что нам пришлось тренироваться в относительно спокойной, а не в боевой обстановке. Сойдя с проторенной колеи, мы вразвалочку, будто пингвины, пошагали гуськом вверх по пологому сугробу. Он примыкал к частично обвалившемуся фасаду главного университетского корпуса и достигал четвертого этажа. Снег был слежавшийся и твердый, но без снегоступов восхождение на вершину наноса далось бы нам ценой гораздо больших мучений.

Чувствуя себя полярником и продолжая ужасаться толщам снега, засыпавшим этой зимой Новосибирск, я двигался во главе нашего маленького отряда. Я был единственный из нас, для кого подъем в гору являлся привычным испытанием. Расставлять при ходьбе ноги на ширину плеч, чтобы снегоступы не цеплялись один за другой, было чертовски неудобно. Но, споткнувшись несколько раз за компанию со всеми, я в конце концов приноровился к такому своеобразному стилю передвижения. После чего сразу же ушел в отрыв от коллектива, который помимо вышеназванной проблемы сдерживали также неуклюжесть Жорика и одышка Тиберия.

Пока эта парочка – ученый впереди, а приглядывающий за ним сталкер сзади – догоняла меня по моим следам, я, добравшись до вершины сугроба, перевалил через него и проник сквозь брешь в стене на четвертый этаж университетского корпуса. Пол в аудитории, где я очутился, также был покрыт слоем наметенного сюда снаружи снега. Но он был неглубок – всего по колено, и я сразу сложил неудобные снегоступы, дернув повторно за те же кольца на задниках ботинок. И когда соратники, закончив восхождение, присоединились ко мне, я уже стоял в коридоре и прислушивался к звукам, доносившимся из мрачных глубин утонувшего в снегу НГУ.

Для пустующего здания в нем было подозрительно много шумов. Кроме потрескивания насквозь промерзших стен и завывания ветра в проемах не засыпанных снегом окон, до нас долетали также странные прерывистые скрипы. Походило на то, что по нижним этажам заметенного почти по самую крышу здания раскатывает нечто тяжелое. Возможно, это был застрявший здесь с осени какой-нибудь биомех, чьих сил не хватало на то, чтобы освободиться из снежной западни. Бояться его нам в принципе не стоило. Раз эта тварь до сих пор не добралась до верхних этажей, откуда ей было проще всего вырваться наружу, значит, она не сделает этого и сейчас. Даже если учует наше присутствие. Хотя гарантировать это я, конечно, не буду.

Версия, которой я объяснил доносящиеся до нас скрипы, все же имела один существенный изъян. Скрип снега был единственным звуком, указывающим на присутствие поблизости биомеха. В то время как любой, даже мелкий, представитель техноса производит при движении еще и множество металлических шумов. Причем гораздо более громких, чем тот, что мы учуяли. И вот эти-то шумы как раз учуять не получалось, сколько я ни напрягал слух.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации