Читать книгу "Янмэйская охота"

Отец замешкался, и Лаура почувствовала: сейчас ее время. Сильные мужчины любят девичью слабость.

– Генерал, позвольте мне сказать. Я – внучка Агаты, как и вы, и великий герцог Ориджин. Мне очень горько слышать от вас слова обиды. Я понимаю, ведь во мне течет та же кровь. Мы поступили малодушно, и вы имеете все причины расторгнуть помолвку… Но прошу милорд: не рвите хотя бы узы дружбы меж нашими Домами! Дайте нам шанс подняться в ваших глазах!

Отец едва сдержал довольную улыбку, и Лаура поняла, что попала в цель. Выслушав ее, северянин чуть заметно кивнул.

– Такие слова делают вам честь, юная леди. Скажи вы их месяц назад, все было бы иначе. Но сейчас лорд Эрвин одержал великую победу. Все ищут его дружбы, и предпочтение будет отдано тем, кто не запятнал себя. А вашему отцу нечего предложить в обмен на снисхождение моего лорда.

– Полагаю, есть что, – лукаво произнес отец.

Прежде, чем он продолжил, дверь с треском распахнулась и, предваряемый двумя рыцарями, в чайную вступил архиепископ Галлард. Следом за ним вошли еще четверо мечников, сверкая доспехами, окружили стол. Приарх уперся кулаками в столешницу и навис над северным генералом.

– Вы силою вторглись в мой замок! Я должен понять это как объявление войны?

Стэтхем даже бровью не повел. Лишь глянул искоса на ближайшего приархова воина, и тот предпочел отвести глаза.

– Для начала, милорд, – спросил Стэтхем Галларда, – вы понимаете, с кем говорите?

– Прекрасно понимаю. С генералом-убийцей, палачом спящих солдат.

– С равным успехом убиваю врагов Ориджина и днем, и ночью, чем горжусь. Но я принес послание не от лорда Эрвина, а от ее величества.

Он кивнул адъютанту, и тот подал Галларду письмо, опечатанное гербом пера и меча. Приарх ждал чуть ли не минуту, затем взял бумагу так брезгливо, будто чтение могло унизить его. Сломал печать, пробежал глазами по строкам.

– Это абсурд. Бред безумца.

– Перескажите содержание, милорд, – отчеканил Стэтхем. – Я должен знать, что вы верно его поняли.

Вместо ответа Галлард скомкал и швырнул письмо на стол.

– В таком случае, я повторю сам. Волею императрицы Минервы приарху Галларду Альмера приказано прервать террор в отношении вассальных лордов, избавить юного Альберта Альмера от содержания в плену под видом регентства и передать власть над герцогством в руки законной наследницы – леди Аланис Альмера.

Лаура не сдержала удивленного возгласа:

– Леди Аланис жива?!

– Да, леди Лаура. Хотя приарх Галлард с графом Блэкмором приложили много усилий для ее убийства.

Галлард почернел от ярости.

– Эта бумага – подлая фальшивка! Ориджин водил рукой Минервы!

Стэтхем пожал плечами.

– Не скрою, милорд участвовал в составлении указа. Но если бы Минерва писала сама, для вас было бы только хуже. Вы силою бросили ее в монастырь. Я вижу, держать детей в заложниках – ваша любимая тактика.

– Лорд Эрвин обещал мне союз. Лорд Эрвин клялся поддерживать меня. Север больше не считает нужным держать слово чести?

– Милорд обещал помочь вам сохранить титул приарха – и вы его сохраните. Милорд также избавит вас от суда за похищение наследницы престола и попытку убийства леди Аланис. Но не ждите, что милорд поможет вам узурпировать власть и жечь людей на кострах.

Приарх сел напротив генерала, выждал минуту, чтобы совладать с яростью. Заговорил тоном сухого льда:

– Коль речь зашла о суде, я изложу пару фактов. В один из последних дней осады два человека прибыли поездом из Фаунтерры в замок Бэк, владения лорда Эрроубэка. Один из двух соответствует описаниям путевского наемника, который осенью помогал моей племяннице. Через день после его визита в замок Бэк поезд владыки Адриана рухнул в реку на расстоянии мили от упомянутого замка. Если Минерва хочет устроить судилище, пускай начнет с допроса Эрроубэка и этого путевца.

Стэтхем погладил мизинцем рукоять меча, лежащего на столе. Ласково, с нежностью.

– Коль вы правы в своих домыслах, лорд Галлард… Шансы ничтожно малы, но если все-таки вы правы, то это значит, что лорд Эрвин и леди Аланис имеют в восточной Альмере надежного вассала, мощный опорный пункт с немалым гарнизоном, а также контроль над рельсовой дорогой. Вы не полководец, потому считаю долгом пояснить. При таких условиях в первый же месяц войны с лордом Эрвином вы лишитесь всех земель восточней Алеридана.

Северянин расправил скомканный лист и подвинул ближе к приарху:

– Жизнь, титул, власть над Церковью, но не Альмерой. Примите это – или потеряете все.

Оглянувшись на Лауру, Стэтхем добавил:

– И, разумеется, отпустите детей.

Лаура хранила видимость покоя, как подобает леди, но в душе ликовала. Лорд Эрвин все же не забыл свою бывшую невесту и не бросил в беде! Теперь Лаура и Джереми будут спасены, а Галлард поплатится за жестокость. Жаль, Альберт так и останется в этом жутком месте. Бедный мальчонка совсем измучился от страха…

Лаура пригляделась к Галларду, надеясь найти на его лице признаки испуга. Пускай сам отведает кушанья, которым потчует всех вокруг! Однако приарх держался со спокойной уверенностью, куда более твердой, чем поначалу.

– Лорд Стэтхем, сейчас вы отправитесь назад к сюзерену и доставите мой ответ. Я не отдам Альмеру. Уж точно – не в руки самовлюбленной дряни, какою является Аланис. Если лорд Эрвин хочет напугать меня войною – пускай приходит с войском. Против него выступят не только мои мечи. Каждый священник в каждом храме Праотцов откроет прихожанам, как Ориджин напал на архиепископа, а любовница Ориджина убила владыку. Посмотрим, легко ли будет ему править Империей!

Галлард воздел указательный палец.

– Однако, если лорд Эрвин примет мою власть над Альмерой, все обернется иначе. Я признаю его правителем Империи и принесу присягу его марионетке. Я скрою то, что знаю о крушении поезда. Святые отцы расскажут народу, как боги покарали Адриана за тиранию. Лорда Эрвина назовут великим стратегом и защитником свобод, Минерву – истинной императрицей. Доброе имя вашего сеньора – в моих руках. Ступайте, генерал, и сообщите ему это.

Стэтхем коротко кивнул, поднялся, взял меч. Сказал Джереми с Лаурой:

– Собирайтесь, я жду в экипаже.

– Я не отпускал их, – возразил Галлард.

Северянин провел пальцем по вензелю на ножнах.

– Что вы сделаете, если я возьму их силой? Сколько дней надеетесь выстоять в войне против Ориджина с Надеждой вместе?

Галлард долго молча дышал.

– Забирайте.

Спустя час четверка лошадей мчала карету от Эвергарда к ближайшей рельсовой станции. Лаура с братом сидели по сторонам от папеньки. Джереми играл хладнокровие, Лаура прижималась к отцовскому плечу. Ее переполняло счастье – почти так же, как в день помолвки с Эрвином. Главное – быть хорошей, и она сумела! Зря Джереми смеялся над нею. Ее молитвы помогли: Галлард не тронул детей, а Эрвин помог отцу их вызволить. Конечно, Джереми сказал бы, что все дело в политике, в раскладе сил… Наверное, политика важна, но и молитвы тоже. Будь хорошей и молись – это правило никогда не подводило Лауру.

Они успели ровно к отправлению поезда и скоро уже мчались в сторону Маренго. Северный генерал пригласил их в свое купе и обратился к отцу:

– Лорд Финли, вернемся к прерванной беседе. Вы искали благосклонности моего сюзерена и сказали, будто имеете что предложить ему. Я слушаю.

Отец расстегнул сюртук и вынул из кармана бархатный мешочек, вытряхнул на стол шершавый красно-рыжий камень размером с перепелиное яйцо. Стэтхем подбросил его на ладони.

– Сырое око. Крупное, но бесполезное без огранки.

– Верно, милорд. Его подарил моему отцу, герцогу Фарвею, пророк Франциск-Илиан, который недавно посетил Сердце Света.

Генерал едва заметно напрягся.

– Пророк покинул свою келью? Намерен снова занять шиммерийский трон?

– Вполне вероятно. В пользу этого говорит тот факт, что Франциск-Илиан ищет средства. Он намекнул на возможность сделки в один миллион эфесов. Такая сумма могла понадобиться ему лишь с одной целью: перекупить лояльность сыновьих вассалов и бескровно вернуться к власти.

– Какую сделку он вам предложил?

– Лишь намекнул. Намеком служил этот камень.

Стэтхем ощерился, неприятно сверкнув зубами:

– Искровые копья. Дрянь.

Отец кивнул:

– Тридцать лет Корона владела монополией на закупку очей в Шиммери. Но шахты развивались, и очей добывалось все больше. На складах у шиммерийских вельмож скопились излишки. Теперь члены Совета Пяти решили распродать все накопленное. Корона ослабла и не сможет закупать в прежних объемах, а шиммерийцы не намерены терять доходы.

– На миллион эфесов можно купить вооружения… – Стэтхем прикинул в уме, – для трех полков.

– Даже для четырех, – уточнил отец.

– Не возьму в толк: вы собираетесь вооружить четыре искровых полка – и при этом ищете милости лорда Эрвина? Просите нашего одобрения создать искровое войско?!

– Не совсем.

– Тогда стоит понять это… как угрозу? – северянин хохотнул без тени веселья. – Милорд сотрет вас в порошок. И с искровыми полками, и без них.

Отец примирительно поднял ладони.

– Ни в коем случае, генерал. Мы не угрожаем лорду Эрвину, а напротив, предлагаем помощь. Позвольте пояснить. Шиммерийский Совет Пяти держит в руках всю добычу очей. Первым из Пяти является принц Гектор, а Четвертый из Пяти поддерживает его. Второй из Пяти – максимиановский аббат – всеми силами стоит за Франциск-Илиана, а Третий держится за Второго. Пятый из Пяти непостоянен, мечется от одних к другим, смотря где выгодней. Итак, мы имеем две пары вельмож (у каждой пары запасов очей где-то на миллион эфесов), и еще один богач – сам по себе. Франциск-Илиан предложил нам купить запасы Второго и Третьего из Пяти. Пророк обратился к нам потому, что Надежда занимает нейтральную и мирную позицию, ему это по нраву. Однако принц Гектор предложит свою долю очей лорду Эрвину – поскольку будет искать союзников против отца. Если мы выкупим доли Второго и Третьего, а вы – запасы Первого и Четвертого, то восемь десятых всех очей окажутся в руках наших Домов! Прибавьте трофейное оружие разбитых полков Адриана – и станете самой грозной силой не только в мечах, но и в искре! Впредь никто и никогда не сравнится с вами!

У Стэтхема сверкнули глаза. Лаура знала: такие люди, как он, предпочитают искре благородную сталь. Даже закупив очи, кайры все равно захотят рубиться мечами. Но план отца гарантировал, что никто другой не выставит против северян искровое войско, никто не устроит им нового разгрома при Пикси.

– Заманчиво, милорд. Но у нас нет миллиона эфесов, чтобы выкупить запасы принца Гектора.

– Миллион есть у нас, – отец погладил себя по груди. – Мы договоримся с Франциск-Илианом о рассрочке на год и заплатим сейчас только полмиллиона. Оставшиеся пятьсот тысяч одолжим вам. Вы также договоритесь о рассрочке с принцем Гектором, и получите груду очей, не вложив ни агатки!

– Мы должны будем вернуть вам кредит.

– Вернете из казны Короны – например, под видом ссуды на строительство плотины.

– И доплатить оставшиеся полмиллиона Гектору.

– То будет через год, за это время заработаете. Хотя бы на торговле с теми же шиммерийцами. Я слыхал, половина путевского флота досталась вам.

Отец подмигнул суровому генералу:

– Подумайте: главная военная сила, как холодная, так и искровая, окажется в одних руках – ваших!

– И в ваших, – отметил Стэтхем. – Как вы планируете использовать ее?

– Исключительно в мирных целях, – отец расплылся в улыбке. – Мы видим нашу миссию в том, чтобы поддерживать мир и покой на Юге!

– И сделать Сердце Света второй столицей Империи.

– Третьей, генерал. Второй станет Фаунтерра, а первой – Первая Зима! Светлая Агата испокон правила Севером и Альмерой. Но когда мои любимые чада подрастут, агатовцы станут контролировать и Юг. Только представьте, милорд: половина Полариса – под властью рода Агаты!

Северный волк обещал обсудить предложение с герцогом Ориджином. Но Стэтхем был воином, а не политиком, и не так хорошо скрывал чувства. Финли Фарвей и Джереми, и Лаура видели: он уже обдумал идею и влюбился в нее.

В Маренго семья Фарвеев сошла с поезда. Генерал распрощался с ними со всею сердечностью, на какую был способен:

– Легкого пути, господа. Лорд Финли, передайте наилучшие пожелания герцогу Фарвею и вашей леди-жене.

Отец спал с лица.

– Моя леди-жена на Звезде, милорд.

– Простите, я не знал. Соболезную.

Он вернулся в вагон и укатил в столицу.

Лорд Финли послал адъютанта за билетами, а сам отвел детей в кофейню и угостил сладким. Все были в прекрасном настроении. Отец радовался успеху переговоров и, лучась самодовольством, поучал детей:

– Всегда ищите чужие слабости. Слабость этого волчары была, как ни странно, в силе. Он могуч, но хочет стать еще сильнее. Я предложил ему это – и запросто сделал союзником. А еще нажал на его гордыню, она у всех агатовцев воспалена. Казалось бы, вояка, прагматичный человек – но аж трясется над байкой про величие Агаты. Я заметил это и применил. Вот как поступает умный политик!

Джереми восхищался отцом, смеялся над простодушием Стэтхема и строил фантазии о времени, когда Дом Фарвей получит искровые полки, а все соседи станут лебезить перед ним. При собственном искровом войске да надежном союзе с северянами Фарвеи станут вторыми по мощи во всей Империи. А ведь каких-то двадцать лет назад их дед еще даже не был герцогом!

Лаура же мало вникала в политику. Она не уставала радоваться спасению из Эвергарда и сотням миль, что отделяют теперь от столба на кострище. И еще немножко – маковому тортику с какао. И еще – вновь проснувшимся мечтам об Эрвине: если Надежда опять в союзе с Ориджином, то, может быть, со временем…

Вернулся адъютант и подал отцу билеты. Лаура любила все, связанное с поездами, и тут же выхватила у папы гербовый конверт, с наслаждением раскрыла его, огладила солидную, прочную проездную карточку. Зацепилась глазами за название станции. Моргнула.

– Папенька, прости, здесь какая-то ошибка… Мы же едем домой, в Сердце Света!

– Мы едем в Эвергард.

– Как?.. Почему?! Мы только оттуда! Я… не хочу назад!

Лицо отца за секунду огрубело, стало злым и чужим.

– Мы едем в Эвергард потому, что так надо. Свои желания оставь при себе.

– Я… папенька, я не понимаю!..

– Курица, – фыркнул Джереми.

Отец кивнул:

– Глупа, как ее покойная мать.

* * *

«Как покойная мать…» Это было слишком жестоко, даже для такого добряка, как Финли Фарвей. Обратную дорогу до Эвергарда Лаура много молчала. Она не находила сил весело щебетать, а если хорошенькая юная леди раскрывает ротик, то должна говорить весело, не так ли? Не можешь веселиться – молча любуйся видами за окном. И вспоминай маму, которая учила быть хорошей, но сама не умела этого.

Потом отца, конечно, стало раздражать молчание Лауры. Он велел сыну:

– Поговори с нею.

Джереми взялся за сестру:

– Пойми же, глупая: мы не можем опираться на одних Ориджинов. Видала, как этот генерал возмутился, что мы закупаем очи? А какое, спрашивается, ему дело? Он нам не сеньор! Но нет, сунет нос, хочет контролировать. Он, видишь ли, с позиции силы… Так мы уровняем баланс! Найдем союзника, которого легко стравить с северянами. Как псу сказать: «Ату» – и готово. А что это за союзник?

Он ткнул пальцем в лоб сестры:

– Думай, курочка, думай!

Она оттолкнула его руку.

– Если вам так нужен Галлард, зачем уехали из Эвергарда?..

– Ничегошеньки не понимаешь! Пока мы были в плену, Галлард говорил с нами так же, как этот Стэтхем. А теперь увидел, что северяне готовы за нас вступиться, и совсем иначе запоет. Это как две ноги: опираемся на Ориджина, чтобы прижать Галларда, а потом обопремся на Галларда, чтоб наступить на Ориджина! Ловко же!

– Но Галлард с Ориджином – противники. Разве по чести мы не должны выбрать одну сторону?

Джереми расхохотался:

– Ты у матери этого набралась, вместе с набожными суевериями? В политике есть два закона – выгода и расчет. Остальное – обманки для простачков.

Отец хлопнул сына по плечу:

– Станешь отличным землеправителем, горжусь тобой.

Приятно, наверное, оказываться правым. Сказал – и сбылось. Лаура так не умела…

В Эвергарде ничего не изменилось: так же рыскали по замку монахи и наемники, так же смолили крыши мастеровые, так же торчал столб с цепями… Но приарх Галлард заговорил совсем иначе – как и предсказывал Джереми. Больше не старался напугать и задавить, не заставлял ждать встречи, а принял Фарвеев сразу по приезду. Другой бы, может, удивился возвращению заложников, но Галлард быстро понял:

– Итак, вы сговорились с Ориджином, но не слишком верите ему.

Лорд Финли Фарвей изрек заготовленный монолог. Верность обещанию – одна из двенадцати святых добродетелей, предписанных Праотцами. Кто нарушает свое слово, тот плюет на святое писание и гневит богов. А Ориджин нарушил обещания, данные и Галларду Альмера, и Генри Фарвею. Хуже того: он поставил себя выше всех Великих Домов, нарекшись выдуманным титулом «лорд-канцлер». Он наплевал на заповедь смирения: «Свое место в мире прими с достоинством». Раз уж совесть больше не ограничивает этого святотатца, то нужно быть готовыми к любым проискам с его стороны!

Нет, Дом Фарвей не собирается выступить в священный поход против северян, ведь народ изранен войною и требует целительного бальзама мира. Но усилиться настолько, чтобы одним присутствием своей силы сдерживать произвол Ориджина, – это ли не святая задача лордов центральных земель?

Лаура отметила, как пестрят в речи отца «святые» и «священные». Она сочла это насмешкой, но Галлард принял за чистую монету и ответил в тон. Не только ради Империи, но и ради самого Ориджина мы обязаны спасти его душу от новых пятен. Союз между Альмерой и Надеждой поставит железную стену на пути амбиций нечестивца.

Все мужчины дружно сотворили священную спираль – так слаженно у них вышло, будто тренировались. Затем перешли к обсуждению условий союза. Галлард, как и раньше, требовал брака меж Лаурой и Альбертом, а также военной помощи Надежды в случае нападения северян. Финли Фарвей упомянул проект, начатый Айденом Альмера и замороженный после его смерти. Герцог Айден хотел расширить рельсовый путь от Алеридана к Сердцу Света: добавить две новые колеи и утроить число поездов. Это позволит быстро перебрасывать войска и совместно защищаться от любого противника. Теперь лорд Финли предложил завершить начинание Айдена, и Галлард охотно согласился. Затем, лорд Финли попросил у Церкви Праотцов ссуду в двести тысяч на развитие войска Надежды. Он промолчал о закупке очей, сказал только: «развитие войска» – но и тут Галлард дал согласие. Наконец, – окончил Финли Фарвей, – первенец леди Лауры будет благословлен Церковью как законный наследник герцогства Альмера. Так угодно богам, и так будет, – постановил приарх.

Покончив с переговорами, сели за обеденный стол. Галлард прочел молитву, Фарвей-отец и Фарвей-сын повторяли за ним, словно эхо. Приступили к трапезе. Без устали нахваливая кушанья, лорд Финли не забывал обсуждать и подробности договора. Когда заключить помолвку, где жить новобрачным, сколько слуг, гувернеров и охранников будут сопровождать леди Лауру, какова сумма невестиного выкупа. Приарх давал степенные ответы. Присутствия самой Лауры никто, кажется, не замечал. Да она и не смогла бы поддержать беседу, слишком взволнованная одним противоречием.

Будь хорошей, и все тебя полюбят, и получишь все, чего хочешь. Так учили мать с отцом. Лаура усвоила науку в совершенстве – и где же исполнение желаний? Она хотела стать хозяйкою Первой Зимы – вместо этого попала в Эвергард заложницей. Хотела сбежать отсюда, вернуться домой – но снова оказалась тут, доставленная собственным отцом. Хотела замуж… но боги, не за ребенка же! Настолько это не укладывалось в голове, что Лаура даже не чувствовала обиды, одну растерянность. Маменька не умела быть хорошей, отец звал ее агатовской зазнайкою. Лаура видела, чем кончила мама, и не пошла ее путем – стала совсем другою, хорошей. Отчего же тогда?..

После обеда, оставшись с отцом наедине, она не удержалась от вопроса:

– Почему я должна выйти за Альберта? Он – дитя, я не хочу за него!

Отец уставился, будто увидел ее впервые:

– Ты напоминаешь мать.

– Я только хочу сказать: мне кажется, Альберт – не слишком удачная пара.

– Меня не волнует, что тебе кажется!

На шее отца дернулась жилка. Лаура знала, что это значит: не раз видала, когда он говорил с мамой. Но слишком быстро это началось, и Лаура не успела остановиться.

– Папенька, прошу, обдумай: достоин ли Альберт…

Он ударил ее по щеке. Быстро и хлестко, Лаура чуть не упала.

– Заносчивая дрянь! Яблоко от яблони!

До своего отъезда отец больше не сказал ей ни слова. Она же сказала ему единственную фразу – при прощании:

– Всего доброго, папенька. Желаю легкой дороги.

Отец уехал, оставив детей в Эвергарде. Теперь их положение сильно отличалось от прежнего. Они больше не считались заложниками: Лаура была невестою лорда Альберта, Джереми – голосом отца в дальнейших переговорах. Им позволялось гулять без присмотра, посещать большинство помещений, выходить из верхнего в средний и нижний дворы, даже покидать замок. Теперь Лаура могла сбежать без труда, вот только куда бежать-то? В Сердце Света отец накажет ее и пошлет назад в Эвергард, а в остальных городах мира Лауру никто не ждет. Явилась было шальная мысль: податься в Фаунтерру и просить помощи у герцога Эрвина. Кажется, ей удалось произвести хорошее впечатление на его генерала… Беда в том, что воспитанные юные леди не убегают из замков, не шатаются по миру в одиночку и не напрашиваются в невесты малознакомым герцогам. Поступи она так, Эрвин сочтет ее легкомысленной нахалкой – и тоже отправит назад, с глаз долой.

И Лаура осталась в Эвергарде. Возможно, она не вытерпела и сбежала бы, если б на ее глазах сожгли кого-нибудь еще. Но смертный столб стоял в нижнем дворе, невидимый из ее окна.

Лорд Альберт ходил за Лаурой по пятам. Приарх Галлард велел молодым общаться как можно больше, чтобы в будущей их семье зародилось понимание. Альберт старательно следовал дядиному приказу: молился с Лаурой, гулял с Лаурой, ел с Лаурой, беседовал с Лаурой. Мальчонка составил список вопросов, которые помогут узнать невесту (возможно, выписал из книг, либо испросил совета у гувернеров). Следуя списку, он выяснял: какую землю и какое время года леди Лаура любит больше всего, какую молитву предпочитает, какие качества более всего уважает в людях, какие – не приемлет, из какой книги леди Лаура больше всего узнала о жизни, какая наука принесла ей наибольшую пользу… Лаура не надеялась, что взаимопонимание исправит ее будущий брак. Боги, его просто невозможно исправить! Она получит в мужья сопливого, безвольного, сломанного мальчонку, будет стыдиться его, как пятна на платье. Супруги будут встречаться только по формальным поводам – так не все равно, знают ли они друг друга?.. Но с другой стороны, отказать юному лорду в ответах – значит, проявить бестактность. Лаура мягко отвечала Альберту, сама задавала симметричные вопросы – да так умело, что скоро мальчик поверил, будто она интересуется им. Лаура из вежливости осведомлялась: как самочувствие милорда, не замерз ли милорд, крепко ли спалось милорду? Он радовался заботе и на полном серьезе пересказывал сны или давал потрогать свои ледяные пальцы. Лаура вела его в каминный зал, усаживала в кресло у огня, посылала слуг за чаем.

– Вы так добры, миледи! – Альберт розовел от счастья.

Когда молились вместе, он на секунду отставал от Лауры и повторял за нею. До дрожи боялся, что дядя накажет его за любую ошибку. Альберт знал молитвы, но от страха сбивался, а с Лаурой было легче.

– Дядя не слышит, как вы молитесь, – успокоила его Лаура.

– Дядя слышит все в этом замке. Есть тридцать две слуховых отдушины, они ведут во все главные комнаты…

Лаура ужаснулась. Конечно, в любом замке есть слуховые окна, но Эвергард буквально пронизан ими! Теперь и Лаура боялась допустить ошибку – не только в молитве, а в любом своем ответе. Например, давеча она сказала, что уважает в людях благородство и силу, но не упомянула смирение перед богами. Как среагирует Галлард?..

Чтобы дать себе отдых от опасных бесед, она предложила Альберту сыграть в стратемы. Выяснилось, что тот знает правила, но играет плохо.

– Не могли бы вы, леди Лаура, немножечко помочь мне научиться?..

Она и сама была далека от совершенства, потому попросила брата. Джереми охотно взялся за дело, так и сияя от чувства превосходства.

– Глядите: это маневр Светоносцев, его можно отбить только клещами. А вот симметричная стратема – хороша для защиты, но не для наступления. А здесь стоит применить стратему в оцеплении, она же – Цветок Ольгарда…

Лаура с Альбертом внимали, подперев руками подбородки. Перешли к практическим занятиям, Джереми велел им двоим играть против него одного – и разбил обоих. Надменно пояснил все их ошибки, затем выиграл снова. Лорд Альберт радовался: тому, что добрая девушка оказалась с ним заодно.

– Леди Лаура, когда мы поженимся, будем играть друг с другом. Иногда вы будете побеждать, а иногда я, чтобы никому не обидно!

– Конечно, милорд, – поклонилась Лаура. Она не представляла более унылого занятия, чем игра в поддавки с собственным мужем.

Однажды после ужина, когда Лаура вместе с Альбертом слушала клавесин, в музыкальный салон вошел приарх Галлард. Дети и музыкант подхватились на ноги, замерли в поклонах.

– Прочь, – велел Галлард, и все трое ринулись к выходу.

– Не вы, миледи, – уточнил приарх.

К полному своему ужасу Лаура осталась с ним наедине.

Долгую минуту леденела под его взглядом, затем решилась промямлить:

– Как самочувствие вашего преосвященства?..

– Не об этом, – срезал Галлард. – Сядьте.

Она села навытяжку, не касаясь спинки кресла.

– Нужно обсудить вашу нравственность, леди Лаура.

В ее голове пронеслись все возможные проступки и всплыл самый кошмарный: она сказала генералу Стэтхему, что Галлард сжег еретичку! И даже усомнилась, была ли та женщина виновна! Боги, что теперь будет?..

– Ваше преосвященство, поверьте: я не пыталась очернить…

Он оборвал ее:

– Знаю. И все же ваше поведение печалит богов. Мне известно, что за все время пребывания здесь вы ни разу не помолились за упокой души вашей леди-матери.

Она моргнула:

– Простите, ваше преосвященство?..

– Вы не хотели чернить имя матери и не сказали о ней ни одного дурного слова. Понимаю, что отец более любим вами – это естественно для девочки. Но какова бы ни была ваша леди-мать, и какие бы чувства у вас ни вызывала – теперь она на Звезде.

– Да, ваше преосвященство…

– Вам следует помнить: чистые души живут на Звезде в почете и счастье; те же, что запятнали себя, становятся униженной чернью. Возможно, вы затаили обиду на мать и потому скупы на молитвы. Но именно ваша обида пятнает душу матери, и именно потому вы должны усердно молиться за нее – дабы очистить от пятна!

– Я понимаю, ваше преосвященство.

– Молитесь за упокой ее души ежедневно.

– Обязательно, ваше преосвященство. Я раскаиваюсь в своей небрежности.

– Отрадно слышать.

Лаура позволила себе вздохнуть свободнее. Кажется, опасность миновала.

– Что до остального вашего поведения, миледи… – приарх выдержал страшную паузу. – Я не могу не одобрить вашу аккуратность в молитвах, интерес к священным сюжетам и церковной архитектуре. Познания моего племянника печально зыбки. Я буду рад, если вы просветите и наставите его. Впрочем, вы уже занялись этим без моей указки.

Лаура попыталась осознать то, что услышала. Неужели, похвалу? Ни разу на ее памяти Галлард Альмера никого не хвалил.

– Благодарю, ваше преосвященство, – опасливо молвила Лаура.

– Да… – кивнул приарх и вдруг изрек такое, чего вовсе нельзя было ждать: – Хотите чего-нибудь, юная леди?

Она растерялась. Больше всего хотела исчезнуть с его глаз, но об этом нельзя говорить. Хотела домой, в Сердце Света, – но это глупое желание. Еще хотелось какао. После ужина подали чай – здесь, в Альмере, всегда пьют или чай, или горький противный лонк, – а хотелось сладкого густого какао, как на станции в Маренго.

– Можно мне заказать какао, ваше преосвященство?

Он звякнул в колокольчик. Двери распахнулись, лакей замер в поклоне.

– Какао для юной леди.

– Сию минуту, ваша светлость!

* * *

– Леди Лаура, смотрите, какой пони! Разве не прелесть?!

Альберт восседал верхом на крепеньком вороном коньке и чуть не визжал от радости. Пони поигрывал копытом, сверкал глазами, прядал мохнатыми ушками, встряхивал густою смоляною гривой.

– Я умираю от зависти, милорд, – пропела Лаура почти искренне. Настолько породистый пони стоил дороже боевых жеребцов. Ни отец, ни дед никогда не пошли бы на такое расточительство.

– Хотите прокатиться, миледи?

– Кто откажется, милорд!

Альберт сделал еще три круга по двору, затем с видимым усилием спешился и отдал поводья Лауре. Она взобралась в седло – и сама чуть не визгнула от восторга. Пони, даром что кроха, оказался крепеньким, уверенным в себе, шел со спокойною твердостью. В отличие от Альберта, пони был не мальчик, а мужчина и лорд, просто маленького роста.

– Чудесное животное!

– Его зовут Сир Адлер! Элли прислала из столицы! Извинилась, что не поздравила меня с Сошествием, и подарила пони.

Элли – так Альберт называл старшую сестру.

– Леди Аланис очень добра. Я вновь завидую вам.

Альберт шел следом за верховой Лаурой, подпрыгивая от возбуждения и теребя смоляную гриву Сира Адлера.

– Такая пушистая, правда?.. Элли – самая лучшая! Со всеми строгая, а со мной – добра! Всегда шлет подарки и никогда не насмехается, и спрашивает обо всем – как вы! А помните слуховые отдушины? Это Элли мне показала, а то бы я не знал… Элли заберет меня в столицу, правда?

Тут Лаура отметила странность:

– Постойте, лорд Альберт, а как пони попал сюда? Не сам же он прискакал из Фаунтерры.

– Его привезли вон те воины. Они служат Элли! Видите, миледи, какие силачи?

Прежде, прилипнув к Сиру Адлеру, Лаура не замечала ничего вокруг. Теперь обратила внимание на группу мечников, стоявших поодаль, и узнала одного: то был генерал-полковник Стэтхем. Лаура развернула пони, чтобы поприветствовать северянина, но Стэтхем уже исчез в гостевом доме. Лаура смотрела вслед, размышляя: что подумал бы северянин, встретив ее тут? Она бы расстроилась, если б спасла кого-нибудь, но впустую.

– Ы! Ы-ыы!

Пони встрепенулся от внезапного рева. Из тени часовни вынырнул черный монах – тот немой, которого видела в первый день. Подойдя к Лауре, монах взялся за гриву Сира Адлера, стал мять и теребить с каким-то механическим бездушием. Пони стоял неподвижно, сбитый с толку, а монах все елозил по гриве и глядел на мечников Стэтхема, пока последний не скрылся в дверях.

– Ы. У, – буркнул немой и удалился корявою своею походкой.