Текст книги "Чужие интриги"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chuzhie-intrigi-100326.jpg)
Автор книги: Сандра Браун
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Его появлению на свет пресса уделила куда больше внимания, чем операции «Буря в пустыне» или этническим чисткам в Боснии. Барри вспомнила, как, затаив дыхание, смотрела репортаж из Белого дома, когда новорожденного впервые представили общественности. Хови тогда брюзгливо поинтересовался, не слышал ли кто-нибудь, что на Востоке взошла новая яркая звезда.
Но вскоре произошло событие, вызвавшее еще больший шум в прессе. Тремя месяцами позже было объявлено о смерти сына президента.
Казалось, весь мир был охвачен горем. Никто не хотел в это верить. Америка погрузилась в скорбь.
Барри, допив вино, перемотала пленку и снова внимательно уставилась на экран, уже в третий раз просматривая ту ее часть, которая относилась к похоронам.
Ванесса Меррит, бледная и трагически прекрасная в трауре, казалось, вот-вот сломается. Было ясно, что ее сердце навсегда разбито. Как выяснилось, ей несколько лет не удавалось зачать ребенка – еще одна интимная деталь ее личной жизни, которую пресса вытащила на свет и теперь с упоением обсасывала день за днем. И то, что она потеряла малыша, которого уже почти отчаялась родить, превратило ее в настоящую мать-героиню.
Президент держался изо всех сил, хотя по его осунувшемуся лицу струились слезы – видно было, как они поблескивают на кончиках его аккуратно подстриженных усов. Репортеры без устали повторяли, как он внимателен и заботлив с женой. В этот скорбный день Дэвид Меррит был в первую очередь мужем и скорбящим отцом и только потом президентом.
Сенатор Амбрюстер плакал, вытирая глаза белоснежным носовым платком. Камеры запечатлели момент, когда он положил на гроб внука букет белых роз, а рядом – крошечный флаг штата Миссисипи.
Окажись Барри на месте первой леди, она бы скорее умерла, чем допустила подобный фарс. Она разбила бы камеры и вытолкала бы репортеров в шею, хотя прекрасно понимала, что ее коллеги просто делают свою работу. И все же превратить похороны единственного ребенка в шоу, за которым по спутниковому телевидению с замиранием сердца следит весь мир… просто чудовищно! Как Ванесса Меррит допустила такое? И откуда у нее взялись силы выдержать все это до конца?
Неожиданно в дверь позвонили.
Барри покосилась на часы.
– Проклятье! Двадцать четыре минуты тридцать девять секунд! Знаешь, Кронкайт, – проворчала она, сбегая по лестнице, – мне иногда кажется, что они это нарочно дарят людям надежду, чтобы потом отнять ее!
Пиццу доставил сам Луиджи. Это был тучный коротышка с розовым, мокрым от пота лицом, пухлыми губами и густой порослью курчавых черных волос на груди. Казалось, они перебрались сюда с головы, оставив ее лысой и круглой, как бильярдный шар.
– Мисс Тревис, – он неодобрительно поцокал языком, оглядев ее с головы до ног. – А я-то решил, что вторая пицца для вашего возлюбленного.
– Боже упаси! Та, что с мясом, для Кронкайта. Надеюсь, в ней не слишком много чеснока, а то беднягу от него пучит. Сколько с меня?
– Я просто приписал это к вашему счету.
– Спасибо, Луиджи, – Барри потянулась за коробками – исходивший от них восхитительный аромат привел Кронкайта в неистовство. Обезумевший пес скакал от нетерпения, грозя свалить Луиджи с ног. Круги, которые Кронкайт описывал вокруг пиццы, выпитое натощак мерло и голод сделали свое дело – у Барри закружилась голова.
Однако Луиджи не торопился отдать ей пиццу – видимо, решил вначале высказать, что он обо всем этом думает:
– Вы – кинозвезда…
– Я журналистка, работаю на телевидении в службе новостей, – перебила Барри.
– Одно и то же, – отмахнулся Луиджи. – Вот я и говорю своей хозяйке: «Мисс Тревис – хорошая клиентка. Звонит нам – три-четыре раза в неделю. Заказывает пиццу. Для нас это хорошо, а вот для нее не очень. У нее никого нет». А моя хозяйка, значит, и говорит…
– Что мисс Тревис, возможно, предпочитает одиночество, – закончила за него Барри.
– Нет. Она сказала, что у вас нет времени встречаться с мужчинами, потому что вы слишком много работаете.
– Я встречаюсь с мужчинами, Луиджи. Но всех нормальных уже разобрали, а те, которые остались, либо уже женаты, либо «голубые», либо чокнутые. Но спасибо за заботу. Я тронута. – Барри снова потянулась за пиццей. И опять Луиджи невозмутимо отвел ее руки в сторону.
– Вы хорошенькая, мисс Тревис.
– Да, возможно, но не красавица. Во всяком случае, водители не заглядываются на меня настолько, чтобы на дорогах появлялись «пробки», – пошутила она.
– У вас красивые волосы. Чудесный рыжий оттенок. Прекрасная нежная кожа. И вдобавок изумительные зеленые глаза.
– Луиджи, они карие! Самые обычные карие глаза. – Разве можно их сравнить с глазами Ванессы Меррит, похожими на два бездонных голубых озера?
– Вот тут, правда, маловато. – взгляд Луиджи остановился на ее груди. Барри уже знала по опыту, что если его немедленно не остановить, то конца этому не будет. После груди дойдет очередь и до всего остального. – Но это не страшно, – поспешно добавил он. – Вы просто худенькая.
– И худею с каждой минутой. – Улучив момент, Барри ловко выхватила коробки с пиццей. – Спасибо, Луиджи. Припиши к моему счету чаевые. И привет жене. – Она захлопнула дверь у него перед носом прежде, чем он пустился в новые рассуждения о ее внешности и личной жизни.
Кронкайт скулил, как одержимый, поэтому она быстренько поставила перед ним на пол коробку с пиццей. После чего уселась за кухонный стол, выложила на тарелку вторую пиццу, налила в бокал вина и придвинула поближе стопку взятых в библиотеке книг. Пицца оказалась выше всяких похвал – впрочем, как и всегда. Второй бокал мерло закончился неожиданно быстро. Может, потому что исследования в области СВДС заставили Барри забыть обо всем на свете.
Однако жажда выяснить, что же произошло, так и осталась неутоленной.
Глава 3
Хови поковырял в ухе ключом от машины. На лице его застыло выражение глубочайшего скепсиса.
– Ну, не знаю…
Барри боролась в желанием вцепиться ему в глотку. Каким-то непостижимым образом Хови, единственному из всех, кого она знала, удавалось пробуждать в ней самые кровожадные инстинкты. И дело было даже не в его омерзительных привычках, и не в его вопиющем шовинизме – больше всего Барри раздражала его ни с чем не сравнимая глупость, узость взглядов и ограниченность.
– Что тебя опять не устраивает? – возмутилась она.
– Просто все это жутко депрессивно, – пробурчал Хови. – Дети умирают прямо в колыбели… кому захочется такое смотреть? Да еще несколько серий подряд? Бррр! – Он даже передернул плечами, показывая, до какой степени это все неприятно.
– Молодым родителям. Будущим родителям. Тем, кто пережил такое. Словом, любому, кого это коснулось и кто хочет больше об этом узнать – а это, как мне кажется, широкая аудитория.
– Спустись на землю, Барри. Наша аудитория – это те, кто смотрит наш канал только потому, что сразу после выпуска новостей начинается их любимый сериал.
Барри изо всех сил старалась взять себя в руки. Если Хови почувствует, как ее бесят его возражения, то превратится в еще большего осла, чем обычно.
– Да, конечно, учитывая тему, репортаж получится невеселый. Но в мои намерения отнюдь не входит сделать нечто сентиментально-слезливое. Я тут пообщалась с супругами, два года назад потерявшими ребенка из-за СВДС. Недавно у них родился второй ребенок, и они не прочь рассказать о том, как им удалось справиться со своим горем.
Барри решительно поднялась из-за стола, давая Хови понять, что тема закрыта.
– Лейтмотивом должна стать уверенность, что горе не вечно. Люди должны понять, что не нужно отчаиваться.
– Ты уже решила, как будешь строить интервью?
– Да, конечно, надеюсь, тебе понравится, – поспешно закивала Барри, надеясь слегка подлизаться. – Сначала составлю подробный план, а уже потом принесу тебе для утверждения. Я уже почти неделю подбираю материал – успела поговорить и с детскими врачами, и с психологами. Знаешь, Хови, по-моему, это очень актуальная тема – учитывая несчастье, произошедшее с малышом Мерритов.
– По-моему, всем уже осточертело пережевывать это событие.
– Я постаралась взглянуть на эту проблему под совсем другим и весьма необычным углом.
И дело тут было даже не в рейтинге передачи. Коммерческая выгода вообще была тут ни при чем. Просто чем больше Барри узнавала о СВДС, тем больше ее завораживала эта страшная и необъяснимая загадка. Но Барри интересовала даже не столько она, сколько ее последствия. И чем больше она погружалась в расследование, тем отчетливее понимала, что рассказать о проблеме СВДС за те девяносто минут, которые ей выделяют, попросту невозможно.
А Хови все никак не мог решиться.
– Ну, не знаю… – протянул он.
Хови уже в который раз пробегал глазами составленный Барри план репортажа, продолжая в задумчивости ковырять в ухе ключом от машины. План был краткий, но при этом достаточно подробный. Любой тележурналист, даже такой осторожный, как Хови, обеими руками ухватился бы за подобный материал.
Барри мысленно застонала. Она просила лишь о трех вечерних выпусках, которые должны были выйти в эфир в промежутках между сводками новостей. Каждый из этих выпусков касался бы какой-то одной стороны СВДС. Барри была уверена, что если заранее пустить слушок, то от желающих разместить рекламу просто не будет отбоя.
И в итоге – естественно, говорить об этом пока было рано – продюсер новостного канала прямо перед телезрителями выразит ей свое восхищение, после чего предложит ей работу где-нибудь подальше от этой психушки, более известной, как телеканал WVUE.
Рыгнув, Хови извлек из уха ключ и придирчиво осмотрел его со всех сторон. К кончику прилип кусочек ушной серы, и Хови невозмутимо вытер его о верхний лист любовно составленного Барри плана.
– Я уже заручилась согласием миссис Меррит дать мне интервью.
Хови выронил ключ.
– Ты… что?!
Естественно, это была ложь. Но Барри решила, что без этого козыря ей не удастся добиться от Хови согласия.
– Вчера мы вместе пили кофе.
– Ты – и первая леди?!
– Совершенно верно. Кстати, это она меня пригласила. И во время разговора я мельком упомянула о том, что собираюсь сделать серию репортажей на эту тему. Ей понравилась моя идея, так что она согласилась рассказать, что она об этом думает.
– На камеру?
Перед мысленным взором Барри появилась Ванесса Меррит, пытающаяся трясущимися пальцами поднести к губам сигарету. Несчастная, сломленная женщина.
– Естественно, на камеру, – выразительно округлив глаза, с самым честным видом подтвердила она.
– Но в твоих записях по этому проекту ни слова не говорится об интервью с первой леди!
– Я решила, пусть это будет сюрприз.
– Признаю, сюрприз получился что надо, – сухо процедил Хови.
Барри никогда не умела врать. Правда, и Хови лишь с большой натяжкой мог бы считаться знатоком человеческих душ, так что можно было надеяться, что не удастся тут же вывести ее на чистую воду.
Хови нагнулся к ней.
– Если миссис Меррит согласится дать тебе интервью…
– Можешь не сомневаться.
– Но это не значит, что теперь ты не обязана делать ежевечерний репортаж. – с этими словами Хови откинулся в кресле и, не обращая внимания на Барри, почесал в паху.
Барри, мысленно прикинув свои возможности, покачала головой.
– Нет, Хови. Этот проект потребует от меня полной отдачи. Хочу уделить ему максимум внимания.
– Неужели? А я вот хочу трахнуть Шерон Стоун, – заржал Хови. – Извини, детка, в этой жизни редко получаешь то, что хочешь!
* * *
– Барри Тревис.
– Кто?
Первая леди откашлялась, стараясь, чтобы голос звучал твердо, и повторила:
– Барри Тревис. Тележурналистка с новостного канала WVUE.
– Ах да. Она еще так своеобразно говорит, с придыханием. – Дэвид Меррит, президент Соединенных Штатов, проверил колечко, которым крепилась президентская печать. – Обратил на нее внимание на последней пресс-конференции. Ее репортажи о Белом доме обычно вполне доброжелательные, не так ли?
– Да. Несомненно.
– Так что насчет нее?
Ванесса, уже полностью одетая, поднесла к губам бокал белого вина.
– Она сказала, что собирается сделать серию репортажей о проблеме СВДС, и попросила меня дать ей интервью.
Меррит, облачившись в смокинг, придирчиво разглядывал свое отражение в зеркале. В свое время, заняв президентское кресло, он категорически отказался от услуг персонального камердинера. В конце концов, никто лучше него самого не знал, как наиболее выгодно подать себя публике. Покрой смокинга подчеркивал разворот широких плеч и узкую талию. Прическа была безупречна, и это при том, что президент никогда не пользовался ни лаком, ни гелем для волос. Честно говоря, в глубине души он считал, что слегка взлохмаченные, словно от ветра, волосы выглядят более естественно. Президент умудрялся выглядеть непринужденно даже в смокинге, а облачившись в джинсы, смахивал на парня с соседней улицы.
Удовлетворенный увиденным, он повернулся к жене.
– И?
– Сегодня вечером она будет на приеме. Далтон пообещал дать ей ответ.
Далтон Нили занимал в Белом доме должность пресс-секретаря. Дэвид Меррит сам нашел его и долго готовил его к этой работе – вместе со своим советником Спенсером Мартином.
– Официальный запрос поступил из офиса Далтона. – Ванесса извлекла из сумочки пузырек с валиумом и вытряхнула на ладонь таблетку. – Эта Тревис несколько дней подряд пыталась мне дозвониться. Я не брала трубку, но она такая настойчивая.
– Репортер, у которого отсутствует это качество, просто обречен умереть с голоду.
Метнувшись к жене, президент схватил ее за руку и отобрал маленькую желтую таблетку, после чего сунул ее обратно в пузырек, а пузырек – в сумочку.
– Мне это нужно, Дэвид!
– Нет, не нужно. Кстати, с этим тоже пора завязывать. – Забрав у нее из рук бокал с вином, Меррит поставил его на столик. – Тем более что нельзя мешать алкоголь и таблетки.
– Но это только второй бокал!
– Нет, третий. Не лги мне, Ванесса.
– Ну, ошиблась. Подумаешь! Я…
– Когда речь идет об алкоголе, это не ерунда. Так вот, насчет репортерши. Не она загнала тебя в угол – ты сама это сделала. Она бы и не подумала названивать тебе, если бы не твоя дурацкая идея пригласить ее на кофе. Ведь именно так все произошло?
Президенту доложили об их встрече в тот же самый день, поэтому он не был так уж сильно удивлен, когда Барри Тревис попросила его супругу об интервью. Куда больше его беспокоил тот факт, что Ванесса сама, не посоветовавшись с ним, решила встретиться с кем-то из представителей прессы. Ванесса и журналистка – в особенности эта, с весьма сомнительной репутацией, – воистину гремучая смесь, от которой можно ждать любых неприятностей.
– Ты шпионил за мной? – возмутилась она.
– Ванесса, почему ты решила с ней встретиться?
– Мне нужно было с кем-то поговорить! Это что – преступление?
– И ты выбрала для этого журналистку? – Меррит скептически хмыкнул.
– Она послала мне письмо, написала, что соболезнует нашей утрате. Вот я и подумала, что нашла человека, перед кем можно излить душу.
– В следующий раз, когда у тебя возникнет подобное желание, сходи к священнику.
– Не слишком ли много шума из-за чепухи, Дэвид?
– Если это чепуха, почему ты не поговорила со мной?
– Потому что все это было не так уж важно – до того дня, когда она попросила об интервью на камеру. Я искренне считала, что тут нечего обсуждать. К тому же мисс Тревис пообещала, что все, сказанное мной в тот день, останется между нами. Мне просто нужно было… поговорить – как женщина с женщиной, понимаешь?
– Ради всего святого, о чем?
– А то ты не знаешь! – крикнула она.
Ванесса, сорвавшись в кушетки, схватила бокал с вином и жадно выпила.
Президент попытался взять себя в руки.
– Ты не в себе, Ванесса.
– Да, ты прав, черт тебя подери! Я действительно не в себе! Поэтому на сегодняшний прием ты отправишься без меня!
Прием, о котором шла речь, устраивали в честь делегации из скандинавских стран. Он должен был стать первым ее появлением на публике после трагический смерти маленького Роберта. Небольшой официальный прием как нельзя лучше подходил для того, чтобы помочь первой леди вернуться к своим обязанностям. После смерти ребенка она избегала появляться на людях. Но три месяца – достаточный срок для траура. Избиратели должны были убедиться, что она вновь стала такой же, как и прежде.
– Ни в коем случае. Ты идешь со мной, – отрезал президент. – И будешь там первой красавицей. Впрочем, как и всегда.
– Но…
– Никаких «но». Я устал объяснять, почему ты перестала появляться на публике. Мы должны отпустить прошлое, Ванесса. В конце концов, прошло уже три месяца.
– А что, для горя существуют какие-то временные рамки?
Президент сделал вид, что не заметил горечь в ее голосе.
– Послушай, сегодня ты будешь держаться на людях, как подобает настоящей леди. Пусти в ход свое обаяние, улыбайся, и все будет хорошо.
– Ненавижу всех этих людей! Смотрят на меня с жалостью, а сами чувствуют неловкость и явно не знают, что сказать. А когда у кого-то хватает смелости открыть рот, то слышишь очередную банальность, от которой впору на стенку лезть!
– Просто поблагодари их за сочувствие, и все.
– Боже! – простонала она. В голосе ее слышалась предательская дрожь. – Как ты только можешь…
– Потому что это мой долг, черт возьми! И твой тоже!
Он посмотрел на нее с такой яростью, что Ванесса рухнула на диван как подкошенная и молча уставилась на него во все глаза.
Меррит отвернулся. Когда он снова заговорил, голос его звучал спокойно. Видимо, он смог взять себя в руки.
– Мне нравится твое вечернее платье. Это новое?
Плечи Ванессы дрогнули. Она опустила голову. Глядя на нее в зеркало, президент понял, что она готова сдаться.
– Я похудела, – пробормотала она. – Все остальное висит на мне, как на вешалке.
В дверь негромко постучали. Президент пошел открывать.
– Привет, Спенс. Нас уже ждут?
Спенсер Мартин молча окинул взглядом комнату поверх плеча президента. Заметив Ванессу и стоявший перед ней пустой бокал, он слегка поморщился.
– Вы готовы? – вопросом на вопрос ответил он.
Президент сделал вид, что не заметил сомнения в голосе первого советника.
– Ванесса немного волнуется – как актриса, которой предстоит выйти на сцену. Ничего страшного, она справится.
– Может, мы зря торопим ее? Что, если она еще не готова появиться на публике?
– Вздор! Она готова. – он повернулся к жене. – Идем, дорогая.
Ванесса поднялась на ноги и медленно направилась к ним, не поднимая глаз.
Одним из полезных качеств Дэвида было умение не замечать того, чего он не хотел видеть – в данном случае это была неприязнь, которую его супруга и советник испытывали друг к другу. Однако не заметить повисшую к комнате неловкую паузу было сложнее.
– Спенс, ну скажи, что она чудесно выглядит? – пытаясь разрядить обстановку, воскликнул он.
– Совершенно согласен с вами, господин президент.
– Спасибо, – с натянутой улыбкой пробормотала Ванесса. Они вышли в коридор, и она послушно взяла мужа под руку. – Что Далтон ответит Барри Тревис? – спросила она.
– Барри Тревис, журналистке? – вмешался Спенсер. – А в чем дело? – Он вопросительно глянул на президента.
– Барри Тревис обратилась к Далтону с просьбой организовать ей интервью с Ванессой.
– Какая тема будет у интервью?
– СВДС, – лаконично бросил президент.
* * *
Барри трещала без умолку. Речь ее лилась легко и свободно – как вода из сломанного пожарного гидранта.
– Я шла через толпу почетных гостей под руку с приятелем. Нет, нет, ничего такого! Кстати, он гей. У нас с ним, так сказать, взаимовыгодное соглашение. Видишь ли, ему прислали приглашение на прием, и ему позарез нужна была спутница, а у меня таким образом появился предлог поговорить с первой леди. Как бы там ни было, я шла через толпу гостей, старательно изображая пресыщенную светскую львицу. И когда поравнялась с президентом, он взял меня за руку – да-да, клянусь богом, так оно и было! – и улыбнулся. – «Мисс Тревис, – сказал он. – Спасибо, что нашли время. Мы рады видеть вас в Белом доме. Вы сегодня просто ослепительны».
Ну, слово в слово я, конечно, не запомнила, но суть в том, что он разговаривал со мной не как с малознакомым человеком и уж точно не как с обычной журналисткой. Клянусь, будь я даже Барбарой Уолтерс, он и тогда бы не устроил мне более радушного приема!
Кронкайт душераздирающе зевнул, потом потянулся, устраиваясь поудобнее на кровати Барри.
– Тебе скучно? – спросила Барри, которая как раз в этот момент сделала коротенькую паузу, чтобы перевести дух. – Послушай, ты, похоже, не понимаешь, насколько это важно. Ведь у меня появился шанс взять у первой леди эксклюзивное интервью – кстати, первое с того дня, как она потеряла ребенка. Удивительно, но президент сам заговорил об этом. Сказал, что миссис Меррит сообщила ему о моем желании сделать серию репортажей о СВДС. Он похвалил меня, сказав, что это отличная идея и что он сам предложил супруге поучаствовать в проекте. По его словам, люди должны знать об этой страшной проблеме. После чего пообещал, что и он и миссис Меррит готовы оказать мне поддержку. Знаешь, я была… Даже не знаю, как объяснить… Короче, будь это секс, я бы сказала, что испытала множественный оргазм.
Барри забралась в постель и вытянулась рядом с Кронкайтом, нахально занявшим две трети кровати и ясно давшим понять, что не сдвинется ни на сантиметр. Кое-как пристроившись на краешке постели, Барри сонно пробормотала:
– Эх, жалко, Хови не видел!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?