Текст книги "Чужие интриги"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chuzhie-intrigi-100326.jpg)
Автор книги: Сандра Браун
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 10
Барри проснулась от того, что кто-то приставил ствол винтовки к ее груди.
Первым ее желанием было вскочить и бежать без оглядки – с трудом подавив его, она заставила себя остаться на месте и только осторожно скосила глаза. Взгляд ее скользнул по стволу, двинулся дальше, к прикладу винтовки и замер, словно споткнувшись. Таких глаз, как те, что смотрели сейчас на нее, она никогда еще не видела – они смахивали на кусочки арктического льда, а взгляд их был тверже, чем сталь винтовки, дуло которой уткнулось ей в грудь.
– Надеюсь, что она уважительная.
Барри попыталась проглотить вставший в горле комок, но тело будто заржавело и отказывалось ей повиноваться.
– Что? – просипела она.
– Причина, заставившая вас забраться в дом. – Незнакомец небрежно потыкал стволом ей в грудь, словно бы невзначай слегка приподняв ее. – Итак?
– Я приехала вчера вечером. Вас не было дома, так что я несколько часов прождала вас, сидя на веранде. Потом стемнело, а к ночи сильно похолодало. Мне ужасно хотелось спать. Дверь была открыта, ну и… Я подумала, что вы не будете против, если…
– Что ж, вы ошиблись. Я против, – отрезал он.
– Меня зовут Барри Тревис. – Глаза мужчины словно подернулись инеем. Барри могла поклясться, что ему известно ее имя, хотя он старался не подавать виду. – Я приехала из самого Вашингтона, чтобы увидеться с вами.
– Выходит, зря тащились в такую даль. – Он неохотно положил винтовку на плечо. – Ну, где дверь, вы уже знаете, так что провожать вас я не стану. – Он отодвинулся, давая ей возможность подняться на ноги.
Барри осторожно поднялась с дивана. А потом вдруг развернулась и с размаху отвесила ему увесистую оплеуху.
– Как вы посмели наставить на меня винтовку?! Вы что, чокнутый? А если бы она выстрелила?
У мужчины от неожиданности отвисла челюсть.
– Дамочка, если бы я хотел вас убить, то сразу пристрелил бы, не тратя время на разговоры. Впрочем, я бы не стал пачкать собственный диван.
Одним быстрым, гибким движением он наклонился, поднял валявшуюся на полу сумку Барри и сунул ей в руки.
– А теперь выметайтесь! И не забудьте прихватить с собой эту пакость, что вы взяли почитать в дорогу.
Уезжая из Вашингтона, Барри сунула в сумку подборку статей из бульварных газет, обнаруженных ею в библиотеке – в свое время все они с удовольствием обсасывали пресловутый «роман» Бондюрана и первой леди. Если честно, Барри была согласна с тем, как Бондюран охарактеризовал эти газетенки, но ее бесило, что он имел наглость копаться в ее вещах.
– Вы рылись в моей сумке! – прошипела она.
– А вы забрались в мой дом.
– Я не почитать это взяла, мистер Бондюран. Я репортер. Веду журналистское расследование.
– Еще одна причина указать вам на дверь, – отрезал он.
Очевидно, решив, что тема исчерпана, мужчина прошел в спальню.
Барри воспользовалась передышкой, чтобы собрать в кучку разбегавшиеся мысли. Ей уже не раз случалось попадать в переделки, но никогда еще в нее не тыкали винтовкой. Грей Бондюран действительно оказался опасным человеком – собственно, ее предупреждали об этом – правда, ей трудно было поверить, что он мог вот так запросто пристрелить ее.
Скорее всего, просто решил припугнуть, в надежде, что сможет избавиться от нее очень быстро. Однако Барри не так легко было запугать. И она не намерена была сдаваться.
Барри пригладила волосы, наскоро оправила смятую одежду и откашлялась.
– Мистер Бондюран!
Он и не думал отзываться. Но это ее не обескуражило. Барри на цыпочках подкралась к дверям в спальню.
– Я только… ой!
Он уже успел снять рубашку. Барри мысленно застонала – ни капли жира! А какое тело! С ума сойти! Рельефные мышцы груди, поросль курчавых волос, ручейком спускающаяся по плоскому животу к узким бедрам, и жутковатого вида шрам вдоль ребер.
Все таблоиды в свое время напечатали одну его фотографию, вероятно, единственную, которую им удалось раздобыть. Большая часть лица на ней была закрыта солнцезащитными очками. Решительный подбородок, мощная челюсть, узкие губы, растрепанные ветром волосы и очки – собственно, вот и все, что смогла разглядеть Барри.
Теперь, когда ей представился случай увидеть то же самое лицо, только вживую, оно произвело на нее еще более сильное впечатление. Барри с трудом отвела глаза в сторону.
– Мистер Бондюран, я прождала несколько часов, чтобы иметь возможность поговорить с вами.
– Это ваша проблема.
– Меньшее, что вы можете сделать…
– Я вам ничего не должен, – отрезал он.
– Который час? – спросила Барри, стараясь отвлечь его внимание.
– Около четырех. – Мужчина стащил с себя башмак. Тот с грохотом упал на пол, вслед за ним последовал носок.
– Утра? – с глупым видом спросила Барри.
– Вы явились сюда из Вашингтона, чтобы спросить меня, который час? – Второй башмак полетел в сторону.
– Нет, я приехала сюда из Вашингтона, чтобы поговорить о Ванессе Меррит.
Этого он явно не ожидал. Барри поежилась под тяжелым взглядом его холодных голубых глаз.
– Вы попусту потратили время.
– Послушайте, это очень важно! Вопрос жизни и смерти.
Мужчина расстегнул брючный ремень, потом джинсы и вдруг одним быстрым движением спустил их до щиколоток.
Вероятно, он рассчитывал, что она с визгом выскочит из дома и кинется бежать. Но Барри сделала невозмутимое лицо, словно его нагота не произвела на нее ни малейшего впечатления. Хотя на самом деле это было не так. Произвела – да еще какое!
– Хотели меня шокировать, мистер Бондюран? Боюсь, вам это не удалось.
– Держу пари, что удалось, – негромко проговорил он. После чего, слегка потеснив ее, направился в ванную. Но потом вдруг неожиданно обернулся и сжал ее в объятиях.
Либо из-за того, что она внезапно оказалась прижатой к мужской груди, то ли просто от изумления, но Барри на миг лишилась дара речи. От взгляда Грея у нее подкосились ноги – она даже не сразу сообразила, что его руки уже пробрались ей под свитер. Просунув руки в широкие рукава, он ловко стянул с ее плеч бретельки лифчика, а Барри лишь в недоумении хлопала глазами. Опомнилась она, когда его загрубевшие ладони сжали ее грудь. Завопив, она шарахнулась в сторону и привалилась к стене, не сразу заметив, что увлекла за собой и его.
Бондюран припал губами к ее шее, и Барри, застонав, выгнула спину, изнывая от желания почувствовать, как его рот, его язык ласкают ее тело. Казалось, каждая клеточка в ней пробуждается от его прикосновений. Ее захлестнула волна страсти, и Барри ничего не могла с этим поделать. Она никогда еще не испытывала ничего подобного. Это было вожделение, острое, безудержное, примитивное. Инстинкт самки толкал ее в объятия самца – быстрее, настойчиво требовал он, давай же… прямо сейчас!
Спотыкаясь на каждом шагу, они двинулись к кровати. Барри стащила с себя свитер вместе с лифчиком. Минута, и они рухнули на разобранную постель, яростно стискивая друг друга в объятиях, словно два борца во время схватки не на жизнь, а на смерть. Сунув руку Барри под юбку, Бондюран стащил с нее трусики.
Затем коснулся ее лона.
Глубоко. Внутри.
Его прикосновение пронзило ее, словно удар молнии. Застонав от наслаждения, Барри приподняла бедра, отдаваясь непривычным ощущениям. Губами он ласкал ее живот, с каждой минутой поднимаясь все выше, к обнаженной груди. Барри приложила руку к его щеке и даже зажмурилась от наслаждения, когда жесткая щетина защекотала ей ладонь.
Губы и язык его двигались так неторопливо, так мучительно медленно, словно в запасе у него были годы. Она сама не заметила, как наступил оргазм. Наслаждение оказалось настолько сильным, что Барри, уже нисколько не смущаясь, накрыла его руку своей и сдвинула бедра, чтобы глубже почувствовать его внутри себя.
Немного придя в себя, Барри вдруг сообразила, что выглядит в точности, как жертва кораблекрушения – измученная, растрепанная, запыхавшаяся. Когда она наконец решилась открыть глаза, то прямо над собой увидела его лицо. Сжав ее руку, он потянул ее вниз.
– Есть ли что-то такое, что вам не по душе? – хрипло спросил он.
– Вы о чем? – Барри поморщилась. Пересохший язык с трудом ворочался во рту.
Положив руки ей на колени, он слегка развел их в стороны, потом его темноволосая голова вдруг оказалась между ее ног. Удивленный возглас, сорвавшийся с губ Барри, моментально сменился стоном животного наслаждения. Грей не был ни робок, ни застенчив. Нисколько не смущаясь, он подсунул ладони под бедра Барри и притянул ее к себе.
Поколебавшись немного, Барри нерешительно погладила его напрягшийся пенис, нерешительно коснулась шелковистой головки. А потом, вдруг решившись, взяла его в рот. Из груди Бондюрана вырвалось хриплое рычание.
Но даже эти минуты, полные острого, безудержного наслаждения, не подготовили ее к тому моменту, когда его напряженная плоть вонзилась в нее… Он задвигался ритмичными, яростными толчками, с каждым разом все глубже проникая в ее тело. Это не было неторопливым предвкушением – они не смаковали ощущения как в прошлый раз. Нет. Это больше походило на метеоритный выброс энергии, гром среди ясного неба, на чудовищной силы взрыв, который, прогремев, оставляет после себя лишь беззвучную, лишенную воздуха невидимую пустоту.
Когда Барри, наконец придя в себя, решилась открыть глаза, он уже поднялся на ноги и, стоя возле постели, смотрел на нее. Кожа его блестела от пота, волосы казались влажными. К удивлению Барри, суровое лицо Бондюрана казалось напряженным, он беспокойно сжимал кулаки.
– Только не воображай, что я передумаю! Я иду в душ – чтобы к моему возвращению духу твоего не было в этом доме. – Он повернулся, а минутой позже Барри услышала, как с грохотом захлопнулась дверь ванной.
Барри крепко зажмурилась и замерла. В такие моменты она старалась убедить себя, что это просто дурной сон. В эту игру она привыкла играть с самого детства. Когда вечно скандалившие родители набрасывались друг на друга с кулаками, жизнь превращалась в ад. Барри забиралась в постель, крепко зажмуривала глаза и твердила себе, что это всего лишь ночной кошмар, и скоро она проснется совсем в другом мире, полном любви, света и тепла, в мире, где люди привыкли относиться друг к другу с любовью и уважением.
Впрочем, эта уловка не срабатывала тогда – не сработала и сейчас. Открыв глаза, Барри обнаружила, что она по-прежнему в спальне Грея Бондюрана, а ее одежда – вернее, то немногое, что от нее осталось, – в полном беспорядке.
Как и все остальное.
Собравшись с мыслями, она сползла с постели и крадучись вышла из спальни. В душе по-прежнему шумела вода – сумка Барри валялась там же, где она ее бросила. Сунув туда порванный лифчик, Барри со вздохом направилась к выходу.
Уже взявшись за ручку двери, она нерешительно замялась. Что это было? Барри представила, как будет корчиться от стыда, и ей на миг стало страшно. Она сама не понимала, как такое могло случиться, поэтому просто не стала терзать совесть в тщетных попытках оправдаться или найти хоть какое-то объяснение.
Это просто случилось. Нет, не так – она позволила этому случиться. Одна маленькая поправка, одернула себя Барри – не просто позволила, а сделала все, чтобы это случилось. Так сказать, свершившийся факт. Тут уже ничего не изменишь.
Дорого же ей обойдется этот опыт. Все, что оставалось, это жить дальше, смирившись с последствиями, постараться извлечь из полученного опыта максимум пользы и надеяться, что ей удастся сохранить хоть каплю достоинства. А пока попробовать хоть что-то узнать – в конце концов, не зря же она тащилась в такую даль!
Когда он зашел на кухню, Барри поджидала его там, готовая защищаться.
– Просто для протокола, мистер Бондюран… не знаю, что это было.
– Зато я знаю, мисс Тревис. Исключительно для протокола! – Он невозмутимо вынул из шкафчика кружку и налил себе кофе из кофейника. – Где там ваш блокнот? Думаю, вам стоит записать. – Он повернулся к ней: – Это называется «от души потрахаться».
Барри непроизвольно вздрогнула, как от удара, и невольно закусила губу.
– Надеетесь, что я уйду, если вы будете вести себя, как скотина? Уверяю вас, это не сработает.
– А что сработает?
– Поговорите со мной.
– Будь я проклят, если соглашусь это сделать, – с яростью выпалил он. – Знаете, почему я уехал из Вашингтона? Из-за журналюг. Такие, как вы, готовы душу дьяволу продать ради сенсационного репортажа. А коли не получается, то вы свои «жареные факты» готовы из пальца высосать! – Он окинул ее уничтожающим взглядом. – Хотя вы, мисс Тревис, нашли свой собственный, оригинальный способ. Вы даже ничего не продаете – так сказать, отдаете задарма.
– Это вышло… случайно. – Барри смущенно потупилась.
– Не думаю. Мой дружок чувствует, когда его ждут с распростертыми объятиями.
Барри до боли закусила губу, чтобы промолчать. А заодно и удержаться от слез – хватит с нее на сегодня унижений!
– Пожалуйста, мистер Бондюран! – взмолилась она. – Неужели вы не понимаете, что я просто пытаюсь сохранить то, что еще осталось от моей профессиональной чести.
– Не знал, что она у вас имеется.
– Неужели я похожа на женщину, которая явилась сюда исключительно ради того, чтобы вас соблазнить? – подбоченившись, фыркнула Барри.
– Честно говоря, не очень. – Бондюран окинул взглядом ее мятую, растерзанную одежду. – Но помнится, когда дошло до дела, вы не очень возражали.
– Послушайте, я приехала исключительно ради того, чтобы задать вам несколько вопросов о Мерритах.
– Сколько раз повторять? Я ни слова вам не скажу!
– Даже для того, чтобы убедить меня, что все, о чем писали таблоиды, – ложь от первого до последнего слова?
– Естественно, ложь.
– У вас не было романа с миссис Меррит?
– Не ваше собачье дело!
– Это из-за вас она несчастна?
– При чем тут я? Она горюет и неудивительно, ведь она потеряла ребенка.
– А вы уверены в этом?
– Уверен ли я?
– Да, уверены ли вы, что он умер? Вам не приходило в голову, что маленького Роберта Раштон Меррита могли убить?
Глава 11
Грей, негромко выругавшись сквозь зубы, повернулся к Барри спиной. Таким, как эта репортерша, только дай палец, они и руку откусят. Она задавала вопросы с такой же страстью, с какой занималась любовью.
Еще не успев разбудить ее, Бондюран сообразил, кто перед ним – та самая настырная журналистка, сумевшая пару дней назад взять интервью у Ванессы Меррит. Вероятно, ей просто не удалось выяснить то, что она хотела. Он так и думал, что рано или поздно кто-то из ее братии появится на пороге его дома, заставив его вновь пройти через этот кошмар. Неделями Бондюран копил злость в ожидании неизбежного вторжения.
Может, поэтому он не чувствовал себя виноватым из-за того, что произошло между ними. Да, он был груб, но вынужденное воздержание сводило его с ума. А она, похоже, не возражала – и это еще мягко сказано. Ничем иным это и не могло закончиться.
Вообще-то Бондюран сильно сомневался, что она притащилась в такую даль ради того, чтобы его соблазнить. Длинная юбка, свитер, грубые ботинки вряд ли могли разбудить чьи-то сексуальные фантазии. Глаза у нее припухли, под ними темнели «потеки» туши, помада размазалась, а волосы торчали в разные стороны.
Зато у нее был просто невероятный голос. Голос, словно сотканный из солнца пополам с медом. Он не только обещал потрясающий секс – даже просто слушать его было наслаждением.
Но если эта дамочка рассчитывает, что, переспав с ним, сможет обвести его вокруг пальца, то сильно ошибается. Ее попытка вломиться к нему в дом, нарушить его частную жизнь не вызывала ничего, кроме презрения. Только сейчас он презирал ее еще сильнее, чем раньше. Собственно, ничего другого она и не заслуживала.
Допив кофе, Бондюран вытащил кастрюлю, потом сковородку и поставил их на плиту. Вытащил банку с чили, высыпал содержимое на сковородку, после чего разбил в чашку несколько яиц. Взбив их венчиком, он налил себе еще кофе и принялся потягивать его, пока перец шипел на сковородке.
– Можно мне кофе? – Барри робко протянула ему пустую кружку.
– Валяйте. Вы ж его сварили, не я. К тому же мне вовсе не хочется, чтобы вы на обратном пути уснули за рулем.
Барри грела озябшие руки о кружку с горячим кофе – огромная кружка едва умещалась в ее маленьких ладошках. Словно почувствовав на себе его взгляд, Барри робко подняла глаза.
– Простите, что ударила вас. Знаете, я ведь никогда раньше этого не делала. Но вы сами на это напросились, мистер Бондюран.
– Вы не первая, кто это говорит. – Он помешал готовящийся на сковородке чили. – Как вы меня нашли?
– Через свои источники. Не беспокойтесь. Я старалась действовать осторожно.
– А я и не беспокоюсь, мисс Тревис. Кстати, вы мисс? Или, воспользовавшись случаем, только что наставили мужу рога?
Почему-то эта небрежная фраза задела Барри куда сильнее, чем все его предыдущие оскорбления. Глаза ее вспыхнули гневом.
– Нет, я мисс. А насчет того, чтобы наставить кому-то рога, это, знаете ли, не ко мне. Полагаю, у вас куда больше опыта по этой части, мистер Бондюран. Кстати, можете называть меня Барри. Спасибо.
Грей добавил на сковородку масла и слегка уменьшил под ней огонь, прикидывая, как бы половчее избавиться от настырной дамочки – ну, не гнать же ее пинками, в самом деле? При желании Бондюран мог разобраться с человеком быстро, бесшумно и безболезненно – для этого имелось немало способов. Но при мысли о том, чтобы поднять руку на женщину, к горлу подкатывала тошнота.
– У вас тут красиво, – заметила она, тем самым вернув Бондюрана к действительности.
– Спасибо.
– Сколько у вас акров?
– Около пяти.
– Вы живете один?
– До сегодняшнего утра да.
– Кстати, вы знали, что неподалеку отсюда имеется городок под названием Бондюран? Это случайно не…?
– Просто совпадение, – перебил он.
– А животных вы держите? Ну, кроме лошадей.
– Небольшое стадо коров.
– Ага, теперь понятно, откуда то мясо, что вы держите в морозилке, – усмехнулась она.
Грей, обернувшись, смерил ее неприязненным взглядом.
– Мне просто понадобился лед. Вот и все, – вызывающе вскинув подбородок, отрезала Барри.
– Вот как? И что вы еще обнаружили, пока шарили у меня по дому?
– Ничего подобного я не делала.
Бондюран опять повернулся к плите, помешал содержимое сковородки, после чего вылил в нее взбитые яйца. Потом сунул в тостер два ломтика хлеба, дождался, пока омлет будет готов, и наложил полную тарелку, щедро полив все соусом «табаско». Как по команде выпрыгнули тосты. Бондюран и их положил на тарелку, достал из шкафчика вилку, поставил все на столик, повернул стул и уселся на него верхом.
Краем глаза он наблюдал за тем, как Барри, крадучись, подбирается к столу. Наконец, поколебавшись, она бесшумно скользнула на стул напротив него. Делая вид, что забыл о ее существовании, Бондюран невозмутимо продолжал трапезу. Покончив с этим, поднес к губам кружку, сделал большой глоток и повернул голову к Барри.
– Есть хотите? – отрывисто бросил он.
– Да, немного.
– Присоединяйтесь.
Барри с сомнением оглядела содержимое его тарелки.
– Не уверена, что мне хочется это есть, – промямлила она.
– Если передумаете, сковородка на плите, – пожал плечами Бондюран.
Помявшись, Барри вылезла из-за стола и через минуту вернулась, положив на тарелку небольшую горку омлета. Он смотрел, как она нерешительно положила в рот крохотный кусочек, прожевала, проглотила и вдруг накинулась на еду с жадностью молодого волчонка.
– Уединенное место, – заметила она. – Вы не чувствуете себя одиноким?
– Нет.
– И вам тут не скучно?
– Нет.
– Но до выхода в… отставку вы вели достаточно интересную жизнь. Неужели не скучаете по суете большого города?
– Скучал бы, вернулся.
– И как вы проводите время?
– Как мне вздумается.
– А чем вы зарабатываете на жизнь?
– А вам не кажется, что это нескромный вопрос?
– Почему? И потом, мы ведь с вами знаем, как бывают порой бесцеремонны репортеры. – Барри выразительно округлила глаза.
– Работаю на ранчо, – буркнул Бондюран.
Видимо, такого простого ответа Барри не ожидала.
– Разводите скот? – удивилась она.
Бондюран неохотно кивнул.
– В самом деле? А вы… эээ… хорошо в этом разбираетесь?
– Научился, когда был еще совсем мальчишкой.
– Где?
– На ферме отца.
– Это мне ни о чем не говорит.
– На то и рассчитано, мисс Тревис, – любезно заметил он.
Барри раздраженно фыркнула.
– Вы отлично зарекомендовали себя во время проведения тайных военных операций, потом стали советником президента. Не скучно после такой бурной жизни разводить коров? Как-то не верится, что вы находите это занятие захватывающим.
– Можете не верить, это ваше дело.
– Стало быть, вы весь день проводите в седле?
Бондюран предпочел проигнорировать ее вопрос.
– Иначе говоря, вы просто пасете скот, как и положено хорошему ковбою.
– Если приходится, то и пасу.
– Значит, именно этим вы и занимались, когда я приехала? Пасли скот?
– Нет. Вчера я ездил в Джексон-Хоул.
– Так ведь я через него и ехала. Забавно – выходит, мы с вами разминулись. – Барри отодвинула тарелку, на которой не осталось ни крошки. – Было очень вкусно. Спасибо за завтрак.
– Готов поспорить, будь это не омлет, а коровья лепешка, вы бы и ее съели, да еще бы поблагодарили! – фыркнул Бондюран.
– С чего бы мне это делать?
– Чтобы задобрить меня. Потому что вам от меня кое-что нужно. Уловка с сексом не сработала, вот вы и пытаетесь подлизаться. Знаете, мисс Тревис, если честно, первый способ мне понравился больше.
– Никакая это не уловка! – ощетинилась Барри. – Говорю же вам, это вышло…
– …случайно, – закончил он. – Скажите, давно у вас эта привычка забираться в постель к первому встречному?
– Послушайте…
– Ваш отец вас не любил?
Барри понурилась, потом вскинула голову и посмотрела Бондюрану в глаза.
– Думаю, не стоит вас осуждать за столь низкое мнение обо мне, – криво усмехнулась она.
– Ага, теперь из лучшего друга мы превратились в кающегося грешника!
– Черт бы вас побрал! – рявкнула Барри, с грохотом отодвинув стул. – Я просто пытаюсь быть честной.
– Нет, мисс Тревис. Вы либо смелая, либо дура. Пока не могу точно сказать. Как бы там ни было, я не собираюсь обсуждать с вами Мерритов. И мне не интересно то, что вы, возможно, хотите мне рассказать. – Бондюран тоже поднялся из-за стола.
– Послушайте, вы что, не слышали, что я сказала о смерти ребенка?
– Слышал. Но пропустил мимо ушей. И собираюсь поступать так и впредь. – Собрав тарелки, Бондюран составил их в раковину и пустил воду.
– Но почему?
– Потому что это такой журналистский прием – вы и ваши коллеги швыряетесь обвинениями в надежде, что какой-нибудь простофиля заглотит наживку.
– Неужели вы думаете, что я бы стала выдвигать столь серьезное обвинение, не будь для этого оснований?
Бондюран, завернув кран, повернулся к ней.
– А почему нет? За то короткое время, что мы знакомы, я уже успел понять, что вы готовы на все, лишь бы заполучить сенсацию. Только я-то вам зачем? Почему бы вам не переспать с продюсером вашего канала?
– А смысл? Ни один из продюсеров не был любовником Ванессы Меррит.
Лицо Бондюрана при этих словах исказила такая ярость, что Барри не на шутку струхнула. Чтобы не сделать нечто такое, о чем ему придется пожалеть, он протиснулся мимо нее и выскочил из кухни. Бондюран слышал ее шаги и понимал, что Барри бежит за ним. Она оказалась куда проворнее, чем он думал, – ловко обогнув его, журналистка преградила ему дорогу. И даже для верности уперлась руками ему в грудь.
– Думаете, я явилась сюда, рассчитывая разжиться у вас «жареными фактами» в обмен на секс? – зло бросила она. – Не обольщайтесь! На самом деле мне безумно стыдно – как я могла так опозорить себя и свою профессию?! Вы меня совсем не знаете, поэтому просто поверьте мне на слово – будь моя воля, ноги бы моей не было в вашем доме! Мне даже в глаза вам смотреть неловко.
Что-то в ее голосе заставило Бондюрана прислушаться. Застыв, он молча ждал, что будет дальше.
Убрав руки, она отодвинулась и нервным движением оправила юбку.
– Разве одно то, что я еще здесь, не говорит о том, насколько все это серьезно, мистер Бондюран? И не только для меня и моей карьеры. Для всех. Прошу вас, выслушайте меня. А потом, если вы укажете мне на дверь, я уеду, и больше вы меня не увидите. Обещаю. Дайте мне пять минут, хорошо?
Ловкий ход, промелькнуло у него в голове. Правда, пяти минут явно недостаточно, чтобы обмануть его. Суровый курс обучения, который он в свое время прошел, лишь усилил свойственную ему недоверчивость – Бондюран давно понял, что не все является таким, каким кажется на первый взгляд. По собственному горькому опыту Бондюран знал, какие гиены попадаются среди журналистов. Они без малейших угрызений совести выставят на всеобщее обозрение ваше грязное белье, а потом, оставив вас голым и беспомощным, ринутся на поиски следующей жертвы.
И все же, несмотря на недоверие, Бондюран вдруг поймал себя на том, что в нем шевельнулось любопытство. Интересно, что она может знать – или подозревать – о загадочной смерти ребенка Ванессы Меррит? Догадываясь, что он, скорее всего, горько пожалеет о своем решении, Бондюран неохотно кивнул.
– Ладно, пять минут. Поговорим снаружи.
Он уселся в кресло-качалку. Барри устроилась на верхней ступеньке, зябко обхватив колени руками. Замерзла, наверное, покосившись на нее, решил Бондюран, но предлагать ей плед не стал.
Она даже прихватила с собой блокнот, но почему-то медлила, не решаясь приступить к рассказу, хотя Бондюран и пообещал, что выслушает ее.
– Тут так красиво…
Утром на долину опустился туман. Сквозь него едва проглядывали вершины далеких гор, но появившееся из-за горизонта солнце уже окрасило дымку в нежно-розовый цвет. Казалось, все кругом утопает в хлопьях сахарной ваты. Утренний воздух был напоен свежестью.
– Держу пари, ваш амбар построили раньше, чем дом.
Ого, какая наблюдательность!
– Он уже стоял тут, когда я приобрел землю. Его построили на фундаменте прежнего дома. Я только слегка подновил его.
В загоне резвились лошади – устроили игру в догонялки, усмехнулась Барри.
– Как их зовут? – спросила она.
– Никак, – буркнул он. И заметил, как она удивилась.
– Вам не пришло в голову дать вашим лошадям имена?! Как грустно… Но почему?
– Вы об этом хотели меня спросить, мисс Тревис?
Барри ошеломленно покрутила головой.
– Первый раз вижу человека, которому не приходило в голову, что у домашнего животного должно быть имя. Возьмите Кронкайта. Его кличка – часть его личности. – Бондюран быстро понял, что она рассказывает о собаке. Лицо его постепенно смягчилось и уже не казалось таким суровым. – Знаете, это просто огромный, ленивый, избалованный и ласковый ребенок. Заведите пса, – посоветовала она. – Не будете таким одиноким.
– Мне нравится одиночество, – буркнул Бондюран.
– Да, помню. Вы недвусмысленно дали это понять.
– Мисс Тревис, время идет, – напомнил он.
Ладно, сам напросился.
– Думаю, Ванесса Меррит убила собственного ребенка.
Грей стиснул зубы, но промолчал.
Она говорила без умолку еще несколько минут. Грей не знал, сколько именно, но уж точно больше пяти. Барри даже выдвинула несколько версий, зачем первой леди понадобилось убивать ребенка, после чего рассказала о начатом ею расследовании и о том, как кто-то пытается ей помешать.
– И теперь миссис Меррит пропала. Вероятно, ее где-то заперли. Скажите, вам не кажется это странным?
– Нет, – солгал он.
– После похорон она какое-то время избегала бывать на публике, но тогда это было естественно. Джеки Кеннеди вела себя так же, когда потеряла ребенка. Но с тех пор прошло уже достаточно времени. Если ей просто нужен отдых, как говорится в официальном заявлении, почему она не поехала к отцу? Или в свой дом в Миссисипи?
– А с чего вы взяли? Может, она так и сделала.
– Вообще-то это догадка, – призналась Барри. – Но, как мне кажется, за миссис Меррит должен присматривать доктор Аллан, а он сейчас в Вашингтоне. Не понимаю, для чего все эти тайны!
– По-моему, вы делаете из мухи слона.
– Серьезно? Тогда как вы объясните странное поведение Анны Чен? Она была одним из моих самых надежных источников, всегда охотно делилась информацией.
– Может, вы ее чем-то разозлили? Или обидели?
– Ну, я недостаточно хорошо ее для этого знаю.
– И что? Я вот вас вообще не знаю, а тем не менее вы меня просто бесите.
– Она чего-то боялась, – стояла на своем Барри. – Я видела это по ее лицу.
– Ладно, пусть так. Возможно, она боялась, – нетерпеливо бросил Грей. – И что? Может, перед вашим появлением она увидела мышь. Что же до Ванессы… Возможно, она ведет себя несколько необычно, но что странного, если мать хочет, чтобы ее оставили в покое, пока она оплакивает своего ребенка?
Вот черт. Эта Барри Тревис, эта въедливая журналистка с сексуальным голосом задавала вопросы, которые давно уже не давали покоя ему самому. Внутренности как будто стянуло в болезненный узел. Стараясь скрыть охватившее его смятение, Грей поднялся на ноги и, облокотившись о перила, устремил взгляд в даль.
– Господи, через какой ад ей, должно быть, пришлось пройти! – Он рассеянно провел рукой по волосам, потом закрыл глаза, пытаясь обуздать собственных демонов, готовых в любой момент вырваться на свободу.
Прошло немало времени, прежде чем Грей вспомнил, что он не один. Обернувшись, он заметил, что она разглядывает его, и на лице у нее какое-то странное выражение…
– Это была не просто интрижка. Вы и вправду любили ее, я угадала? – негромко спросила она. – И до сих пор любите.
Проклиная себя за то, что не решился сразу выставить Барри Тревис из дома, Грей нагнулся, уже во второй раз подобрал ее кожаную сумку и поспешно сунул ей в руки.
– Ваши пять минут закончились.
Схватив Барри за руку, он рывком поставил журналистку на ноги. Она покачнулась и схватилась за балку, чтобы не упасть.
– И это все? После всего, что я рассказала?!
– Мисс Тревис, вы на ложном пути. Он никуда вас не приведет, поверьте. Все эти так называемые несостыковки – всего лишь искаженные факты. Единственное, что связывает их между собой, это ваше бурное воображение, а также больное самолюбие, толкающее вас на поиски громкой сенсации. Ради собственного блага бросьте это дурацкое расследование, иначе кто-нибудь из администрации президента обозлится, и тогда вам точно не поздоровится. Самое лучшее, что вы можете сделать, это забыть о Роберте и о том, как он умер.
– Не могу. Слишком уж много тут странного.
– Как хотите. Дело ваше. В любом случае я в этом не участвую. – Он вошел в дом, и она услышала, как в двери повернулся ключ.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?