Текст книги "Чужие интриги"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chuzhie-intrigi-100326.jpg)
Автор книги: Сандра Браун
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 12
Услышав, что его желает видеть директор, Хови почувствовал, что у него от страха скрутило кишки. Выбравшись наконец из туалета, он галопом помчался на второй этаж и, то и дело спотыкаясь, прошел через устланный коврами кабинет. Надменная секретарша объявила, что его «давно ждут», и велела войти.
Дженкинс восседал за массивным деревянным столом. У окна стоял незнакомый мужчина, второй развалился в кресле.
– Входи, Хови, – буркнул Дженкинс, и Хови на подгибающихся ногах вполз в кабинет. Как правило, срочный вызов к начальству не сулил ничего хорошего – в лучшем случае это означало плохие новости, например резкое падение курса акций, внеплановое урезание бюджета или желание надрать кому-то задницу.
– Доброе утро, мистер Дженкинс, – проблеял он, изо всех сил пытаясь выглядеть невозмутимым. Хови преданно таращился на босса, стараясь не замечать двух зловещего вида незнакомцев, которые между тем беззастенчиво разглядывали его с головы до ног. – Чем могу помочь?
– Эти люди из ФБР.
Хови почувствовал, как у него подкосились ноги. Федералы из налоговой! Вот влип! Налоговую декларацию Хови последний раз заполнял года три назад.
– Они хотят задать тебе несколько вопросов. Речь о Барри Тревис.
Хови едва не запрыгал от радости. Только сейчас он почувствовал, что по спине уже давно ползут струйки холодного пота.
– Слушаю.
– Вы посылали ее с каким-нибудь заданием? – спросил Дженкинс.
– Ну…
Вопрос оказался с подвохом – Хови требовалось время, чтобы подумать. Ответишь утвердительно, а потом выяснится, что Барри вляпалась в какое-то дерьмо – и ему крышка, поскольку она потянет за собой и его. Сказать, что ничего о ее делах не знаешь? А вдруг Барри не ошиблась и действительно напала на след чего-то сенсационного? Тогда он упустит шанс разделить с ней славу.
Хови скосил глаза на стоявшего у окна агента. Этот тип напустил на себя суровый вид. Впрочем, как и его напарник.
– Нет, – покачал головой Хови. – Она попросила отпустить ее на пару дней, сказала, что ведет какое-то расследование. Но я ее никуда не посылал.
– Что за расследование? – вмешался тот, что стоял у окна.
– Не знаю. Это ее проект. Она сама готовит материал.
– Она это с вами не обсуждала? – вмешался другой агент.
– Тему? Нет. Обмолвилась только, что это будет настоящая бомба.
– А вы не догадываетесь, о чем речь?
Странно, промелькнуло в голове у Хови, вчерашний тип, с которым он познакомился в баре, спрашивал то же самое.
– Нет, сэр.
– Как-то слабо верится.
– Но это правда! – заюлил Хови. – Я, конечно, пытался расспросить ее, но Барри сказала, что не хочет это обсуждать, пока не появится что-то конкретное.
– Вы ведь ее непосредственный начальник, верно?
– Да, сэр.
– Получается, вы понятия не имеете, чем занимаются ваши подчиненные?
Хови, почувствовав, что его загнали в угол, моментально ощетинился.
– Понимаете, я считаю, что хороший начальник не должен мешать сотрудникам проявлять инициативу. Такова моя политика. Если репортер говорит, что напал на след чего-то сенсационного, я слегка отпускаю вожжи. Разумеется, в обмен на свое великодушие я ожидаю получить чертовски хороший материал.
Судя по всему, на Дженкинса эта тирада не произвела особого впечатления.
– Выходит, мисс Тревис на этой неделе не было в офисе? – не дослушав, перебил он.
– Верно. Она уехала… дайте-ка вспомнить… позавчера. Пообещала вернуться к концу недели.
– И куда она отправилась? – вмешался один из агентов.
– Она не сказала.
Федералы многозначительно переглянулись. Хови многое бы отдал, лишь бы узнать, что это значит.
– Ее расходы покрывает компания? – на этот раз это был Дженкинс. Его вечно недовольное лицо помрачнело еще больше.
– Только если материал получится действительно хороший. – Хови рассказал о соглашении, которое заключил с Барри. – Мне не хотелось, чтобы она транжирила деньги компании на какие-то сумасбродные фантазии, – добавил он, рассчитывая подлизаться к Дженкинсу.
– А как она относится к политике? – Это был тот, что стоял у окна.
– К политике? – Хови удивленно разинул рот.
– Ее политические взгляды. К кому она склоняется – к правым или к левым?
Хови немного подумал.
– Я бы сказал, Барри придерживается либеральных взглядов. Вечно кидается защищать угнетенных. Женщин, педиков, иммигрантов, ну и все такое. Между прочим, я точно знаю, что она голосовала за президента Меррита. – Хови широко улыбнулся, но почему-то ответных улыбок не последовало. – Кстати, президент недавно прислал ей цветы. Она чуть с ума не сошла от радости.
Ни один из федералов не прокомментировал данный факт. Теперь инициативу перехватил тот, что устроился в кресле.
– Мисс Тревис является членом какой-то организации? Например, группы активистов, религиозной секты или последовательницей какого-то культа?
– Точно! – обрадовался Хови. – Барри посещает методистскую церковь.
Один из федералов выразительно закатил глаза. Второй тяжело вздохнул.
– Вы бы могли назвать ее религиозной фанатичкой?
– Чушь! Барри иной раз сгоряча так может выругаться – уши вянут.
– Вы не замечали, чтобы она симпатизировала каким-то радикальным организациям?
– Понятия не имею. Недавно слышал, как она рассказывала, что участвовала в каких-то акциях протеста.
– Против чего?
– Кажется, запрета на какие-то книги. Или вырубки дождевых лесов. Или употребления в пищу белух и дельфинов вместо тунца. В общем, всякая фигня.
– Какие-нибудь антиправительственные высказывания?
– Нет. Ничего такого.
– А что вам известно о ее личной жизни?
– Она никогда об этом не говорит.
– У нее есть приятель?
– Постоянного, насколько я знаю, нет.
– Соседка по квартире? Приятельница?
– Нет, она живет одна.
– Какие-нибудь близкие друзья?
– Никогда не слышал, чтобы она о них упоминала, – покачал головой Хови. – По-моему, она из тех, кто… Как бы это сказать? Замужем за своей работой.
– Родители?
– Насколько я знаю, умерли.
– Вы знаете, как их звали? Где они жили?
– Простите. Они умерли еще до того, как она начала работать у нас. – В своем стремлении оказаться полезным и подчеркнуть собственную осведомленность Хови как-то совсем упустил из виду, что они говорят о Барри, а не о какой-то закоренелой преступнице. На душе у него вдруг стало мерзко – Барри, конечно, настоящая заноза в заднице, но, обсуждая ее с федералами, Хови чувствовал себя последним мерзавцем.
– У нее неприятности? Она что-то натворила?
– Просто обычная проверка. – Сидевший в кресле агент поднялся на ноги. – Видите ли, мисс Тревис часто звонила, чтобы справиться о здоровье первой леди, выказывая при этом не совсем обычный интерес. Например, пыталась выяснить, где миссис Меррит сейчас находится.
– Да бросьте, парни! – У Хови слегка отлегло от сердца. – Обычный дружеский звонок! Барри брала у нее интервью, они с первой леди как-то сразу сблизились.
В разговор вмешался второй агент.
– В Белом доме, как правило, беспокоятся, если кто-то начинает задавать неудобные вопросы о президенте и членах его семьи.
В конце концов, поблагодарив Дженкинса и Хови за то, что ответили на все вопросы, федералы ушли.
Хови хотел было потихоньку смыться, но взгляд Дженкинса, тяжелый, словно ядро каторжника, заставил его прирасти к полу.
– Ты о чем-нибудь умолчал? – рявкнул он.
– Нет, сэр.
– Что еще за сенсация?
– Богом клянусь, мистер Дженкинс, я ничего не знаю. Я ни о чем не умолчал. Барри сказала только, что после ее репортажа разразится такой скандал, по сравнению с которым Уотергейт покажется детскими шалостями.
– Значит, это как-то связано с политикой?
– Понятия не имею. Сказала только, что речь идет о чем-то серьезном.
Дженкинс угрожающе наставил на Хови указательный палец.
– Не хочу, чтобы на моем канале работали чокнутые.
– Но Барри не чокнутая, сэр! Она хороший репортер. Да вы и сами так говорили. В своей служебной записке, помните?
– Проклятье, в какой еще служебной записке? Что ты несешь, Фрипп?!
* * *
– Джордж!
Ванесса не была уверена, что он ее слышит, но через минуту перед ее глазами появилось улыбающееся лицо доктора.
– Рад, что вы проснулись. Как себя чувствуете?
– Так себе. – Из-за снотворного, которым ее пичкали, было трудно сфокусировать взгляд, очертания предметов казались расплывчатыми. Ванесса смутно помнила вчерашнюю безобразную сцену, остальное было, как в тумане. Вероятно, Джордж сделал ей укол, чтобы она успокоилась. Казалось, с тех пор прошла целая вечность. – Со мной что-то не так? Где Дэвид?
– Президент согласился со мной, что вам необходим отдых и постельный режим, поэтому вас перевезли сюда. – Доктор успокаивающе похлопал ее по плечу, хотя она вряд ли бы почувствовала это, если бы не смотрела в этот момент на свою руку. Из вены торчала игла, через трубку по капле сочилась какая-то прозрачная жидкость.
Краем глаза она заметила какое-то движение – по другую сторону кровати стояла женщина в белом больничном халате.
– Я Джейн Гэстон, – представилась она. На первый взгляд ей было сильно за пятьдесят – широкое, приятное лицо, светлые волосы с проседью, добродушная улыбка.
– Миссис Гэстон будет при вас круглые сутки, – объяснил доктор Аллан. – Она прекрасно заботилась о вас, тем более что до сих пор вы были идеальной пациенткой.
Ванесса растерялась. Она не понимала, что происходит. Комната выглядела смутно знакомой, но она почему-то не могла вспомнить, где видела ее раньше.
– Зачем мне поставили капельницу?
– Чтобы избежать обезвоживания, – объяснил доктор. – Ваш организм не задерживает жидкость.
Сиделка между тем мерила Ванессе давление.
– Я больна? – Ванессу внезапно захлестнула паника. Что они от нее скрывают? Вдруг она попала в аварию и лишилась ног? Может, у нее финальная стадия рака? Что, если в нее стреляли?
Догадки, одна страшнее другой, закружились в голове – увы, реальность была куда неприятней. Это Дэвид поместил ее сюда.
– Где Дэвид? Я хочу с ним поговорить!
– Президент отправился на Западное побережье, – с приятной улыбкой сообщил доктор Аллан. – Но, по-моему, он обещал, что уже завтра вернется. Вот тогда и поговорите.
– Зачем мне сиделка? Я умираю?
– Господи, конечно, нет. Нет, нет, миссис Меррит, лежите, – велел Джордж, легонько надавив ей на плечи, когда она попыталась встать с кровати, и взглядом подозвав к себе сиделку. – Необходимо дать ей еще дозу снотворного.
– Но, доктор Аллан…
– Миссис Гэстон, прошу вас.
– Конечно, доктор. – Она торопливо вышла.
– Где мой отец? – спросила Ванесса, сама не узнавая собственный голос, таким слабым он казался, да и звучал как-то странно, будто издалека. – Я хочу к папе, – по-детски захныкала она. – Позовите моего папу. Скажите, пусть заберет меня отсюда.
– Боюсь, я не могу выполнить вашу просьбу, Ванесса. Нужно разрешение Дэвида.
Спустя минуту вернулась сиделка и сделала Ванессе укол в бедро.
– Чем больше вы будете отдыхать, тем быстрее поправитесь. Спите, мы о вас позаботимся, – ласково пробормотал Джордж.
– Что с мной? Ребенок… Он уже родился?
Джейн Гэстон испуганно покосилась на доктора Аллана.
– Бедняжка, – вздохнула она. – Думает, что все еще беременна.
Джордж Аллан угрюмо кивнул.
– Мой малыш, – зарыдала Ванесса. – Где мой малыш?
– Идем, миссис Гэстон. Пусть она поспит.
– Нет! Прошу вас, не уходите! – взмолилась Ванесса. – Вы все ненавидите меня. Знаю, что ненавидите. Что вы от меня скрываете? Мой ребенок умер, да?
Доктор Аллан указал глазами на дверь. Миссис Гэстон выскользнула из комнаты и бесшумно закрыла за собой дверь.
Ванесса мучительно пыталась что-то вспомнить… Произошло нечто очень важное. Нужно подумать, нужно вспомнить. Это необходимо, твердила она себе. Господи, да что же это с ней?
И вдруг… В горле Ванессы застрял крик. Она, словно наяву, увидела крохотное, безжизненное тельце, которое вынула из колыбели… услышала собственные безумные крики, эхом разносившиеся по коридорам Белого дома.
– Мой малыш! – зарыдала она. – Мой малыш! О господи… Прости меня, прости!
Но вместо того, чтобы лишить ее воли, горе, казалось, придало Ванессе сил. У нее не было никакого плана – она просто знала, что больше не может лежать тут беспомощная, словно кукла. Не обращая внимания на боль, Ванесса отодрала пластырь, удерживающий иглу в вене. Покончив с этим, она закусила губу, чтобы справиться с подступающей к горлу тошнотой, и резким движением выдернула иголку.
Потом попыталась сесть, но на груди как будто лежал тяжелый каменный жернов, не дававший ей вздохнуть. Собрав последние силы, она кое-как уселась на постели. Комната качнулась и поплыла перед глазами. Деревья за окном вдруг резко накренились. Ванессу вырвало желчью.
Ноги решительно отказывались повиноваться ей. Потребовались неимоверные усилия, чтобы просто спустить их с кровати. Ноги безвольно болтались, словно макаронины, пока Ванесса боролась с тошнотой и очередным приступом головокружения. В конце концов, кое-как собравшись с духом и подавив новые позывы к рвоте, она сползла с постели и решилась поставить ноги на холодный пол.
Они тут же подломились, и Ванесса рухнула на пол возле кровати, тяжело дыша, обливаясь слезами, слишком слабая, чтобы встать, слишком беспомощная, даже чтобы позвать на помощь. Хоть бы умереть, промелькнуло у нее в голове.
Ну уж нет, тут же одернула она себя. Такого удовольствия она им не доставит!
Собрав всю свою силу, она поползла к двери, проталкивая вперед непослушное тело, отталкиваясь от пола то коленкой, то плечом, то рукой, словно амеба, медленно, дюйм за дюймом, преодолевая расстояние.
К тому времени, как она доползла до двери, пот лил с нее ручьями. Взмокшие волосы повисли сосульками, ночная сорочка прилипла к телу. Клацая зубами, Ванесса свернулась калачиком, чтобы согреться.
Прошло немного времени. Ванесса, задрав голову, окинула взглядом дверную ручку – с таким же успехом она могла дотянуться до луны. Ванесса попробовала постучать в дверь, но вместо стука получались лишь слабые шлепки. Тогда она прижала ладони к холодному дереву и попыталась привстать, напрягая мышцы плеч и груди, подтянула сначала одну ногу, потом другую, пока ей не удалось встать на колени.
Ухватившись за дверную ручку обеими руками, Ванесса с трудом повернула ее и навалилась на дверь всем телом – та вдруг резко распахнулась, и она вывалилась в коридор, больно ударившись плечом о пол. В глазах потемнело от боли.
– Миссис Меррит! Господи! Доктор Аллан! – Раздались испуганные крики. Послышались торопливые шаги. Чьи-то руки подхватили ее.
Обмякшая, обессиленная, Ванесса безвольно болталась между двумя агентами службы безопасности. Они поспешно уложили ее в постель. Доктор отвел их в сторону.
– Благодарю вас, джентльмены.
– Может, вызвать «Скорую»? – предложил один из агентов.
– Думаю, в этом нет необходимости. – Доктор приложил стетоскоп к груди Ванессы. – Миссис Гэстон, будьте добры, принесите капельницу.
Другой агент поинтересовался, не нужно ли сообщить о произошедшем президенту или мистеру Мартину. Доктор коротко бросил, что сделает это сам, как только состояние миссис Меррит стабилизируется. Наконец агенты ушли.
– Давайте привяжем ее к кровати, – буркнул Джордж, обращаясь к сиделке.
– По-моему, это слишком.
– А если она снова попытается встать, миссис Гэстон? Она могла себя поранить! Мы не можем этого допустить.
– Я могла бы помочь ей подняться, доктор Аллан, если ей захочется встать. Думаю, ей было бы полезно немножко пройтись. Не слишком ли мы увлекаемся седативными препаратами?
– Благодарю, вы очень любезны, миссис Гэстон, – отрезал доктор тоном, до странности не вязавшимся с его словами, – но позвольте мне судить, что будет лучше для моей пациентки. Просто выполняйте мои распоряжения так же неукоснительно, как если бы они исходили от самого президента. В сущности, так оно и есть. Я знаю, что делаю. Вы меня поняли?
– Да, доктор Аллан. Разумеется.
Ванесса, хоть и лежала с закрытыми глазами, однако услышала большую часть разговора. Но смысл некоторых фраз по-прежнему оставался для нее неясным. Например, почему она не может встать с постели, если захочет?
Где Дэвид?
Где ее отец?
И где, черт возьми, она сама?
Может, в аду?
Впрочем, какие тут могут быть сомнения? Все верно, это настоящий ад.
* * *
– Где?!
– В Вайоминге.
– Какого черта!
Сообщив президенту скверную новость, Спенсер умолк и дальше уже молча шествовал за Мерритом, стараясь не отставать от него ни на шаг. Последовавший вслед за заявлением Спенсера взрыв ругательств разнообразием, красочностью и сочностью выражений потряс бы кого угодно. Словарный запас президент унаследовал от отца, работавшего овчаром на ферме в Билокси.
О своих корнях он впервые рассказал во время предвыборной кампании, которую вел за кресло в Конгрессе. К тому времени, как Меррит выставил свою кандидатуру на президентских выборах, избиратели уже знали, что родился он отнюдь не с серебряной ложкой во рту. Мать Меррита работала на кухне в обычной муниципальной школе, и семья едва сводила концы с концами. Своего дома у них никогда не было. Детство Дэвида Меррита прошло на стоянке трейлеров, один из которых арендовал его отец.
Другой бы, наверное, стыдился столь убогого происхождения. Но только не Меррит. Напротив, команда, занимавшаяся его предвыборной кампанией, трубила об этом повсюду, сделав своего кандидата живым воплощением американской мечты, эдаким Авраамом Линкольном двадцать первого века. И они были не так уж далеки от истины, потому что мало кто мог представить, сколько трудностей пришлось преодолеть Дэвиду, чтобы занять один из наивысших в мире постов. Конечно, не без помощи сенатора Амбрюстера. Но именно острый ум и невероятное упорство выделили Меррита из толпы и привлекли внимание могущественного сенатора.
О бедности, в которой прошло детство Меррита, в стране не знали только младенцы. Но о том, насколько отвратительной эта бедность была в действительности, не ведала ни одна живая душа – как, впрочем, и о том, что родители Меррита были алкоголиками. Ему пришлось самому заботиться о себе задолго до того, как они окончательно спились. В первый и единственный раз Дэвид позволил себе выпить в тот день, когда хоронил отца – освободившись наконец от людей, которых он презирал и ненавидел, будущий президент тогда напился в стельку.
Спенсер незаметно покосился на умолкшего президента. Его вспышки ярости обычно были недолгими – он легко выходил из себя, но в то же время быстро брал себя в руки. Вот и сейчас он успокоился – только сделал подряд несколько глубоких вдохов. Не случайно Спенсер выбрал это время, чтобы обрушить на него скверную новость – сведения касались его личной жизни и уже поэтому требовали строгой конфиденциальности. А на дорожке, где они с президентом обычно бегали трусцой, их не смогли бы услышать даже агенты службы безопасности, к тому времени уже отставшие на несколько ярдов. Они уже давно поняли, что надоедать президенту, когда тот беседует со Спенсом, лучше не стоит. То, о чем беседовали эти двое, не было предназначено для посторонних ушей.
– Откуда тебе известно, что Барри Тревис отправилась в Вайоминг? – пропыхтел президент.
– Ее уже несколько дней нет в городе. Пса она временно поместила в приют.
– Я спрашивал не об этом, – рявкнул президент. – Мне интересно знать, с чего ты взял, что она поехала именно в Вайоминг?
Спенсер словно не заметил, что его грубо одернули. Он привык считать слабостью всякое проявление чувств, даже если речь шла о президенте. О президенте в первую очередь.
– Я поговорил с ее боссом, пока вы были в Калифорнии. – Он коротко пересказал Мерриту беседу с Хови. – Парень – настоящий придурок. Не думаю, что ему известно, куда отправилась Тревис, тем более что федералы его допрашивали, и он слово в слово повторил им то же самое, что рассказал мне. Парни говорили, что этот Фрипп от страха чуть не обделался. Если бы ему было хоть что-то известно, он бы выложил все, как на духу.
– Ее дом, надеюсь, обыскали?
– Официально, естественно, нет, – ответил Спенсер. – У нас нет ни ордера, ни одной сколько-нибудь основательной причины его получить.
– А неофициально?
– А неофициально, конечно, обыскали – я послал туда одного из лучших специалистов, – с ледяной усмешкой бросил Спенс. – Он уверен, что девчонка постаралась замести следы. Ему не удалось обнаружить ничего, что указывало бы, куда и зачем она отправилась – ни записки, ни билетов, ни счета, вообще ничего. Отыскал только парочку библиотечных книг – все на тему психических отклонений и СВДС.
Меррит потер ладонью лоб.
– Выходит, она так и не бросила это дело.
– Я тоже так решил. Мы обнаружили ее машину на парковке перед зданием аэропорта, после чего проверили списки пассажиров за последние пару дней. Имени Барри Тревис там нет. Видимо, она воспользовалась фальшивыми документами и расплачивалась наличными, потому что оплата по ее кредитке не производилась уже давно.
Президент внезапно остановился. Спенсер последовал его примеру. Агенты службы безопасности тоже, но при этом оба старались держаться на почтительном расстоянии.
– Просто паранойя, – пробормотал Меррит.
– Согласен. Не обнаружив ее имени в списках пассажиров, мы расспросили агентов по продаже, пока не нашли того, кто продал ей билет. Так вот, Тревис предъявила чужое водительское удостоверение и взяла билет до Джексон-Хоула. Расплатилась наличными. Служащая аэропорта узнала ее по фото.
– Она решила встретиться с Греем.
– Она решила встретиться с Греем, – эхом повторил Спенс. Лицо его стало таким же мрачным, как у президента. – Других предположений у меня нет.
Меррит задумчиво уставился вдаль.
– Он терпеть не может журналюг. Не думаю, что он согласится с ней поговорить.
– Хотите рискнуть?
– Проклятье! – Меррит смахнул повисшую на кончике носа каплю пота. – А если уже слишком поздно? Вдруг она уже успела поговорить с Греем, и он ей все рассказал?
– Тогда у нас проблема, – пробормотал Спенс. – А мы не можем позволить себе такой роскоши, ведь на следующий год президентские выборы.
– Согласен.
Их взгляды встретились.
– Думаю, нужно постараться заткнуть ей рот.
Президент, кивнув, потрусил вперед.
– Поступай, как считаешь нужным, – бросил он через плечо.
Спенсер последовал за Мерритом.
– Я немедленно этим займусь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?