Читать книгу "Покорительница судьбы и сердца дракона"

Глава 5

– Именем закона, открыть ворота! – пророкотал один из служителей порядка, даже не выходя из машины.

Он просто открыл окно и, скорее всего, воспользовался магией. Голос его понёсся над поместьем и точно добрался куда надо, потому что из дома выскочил мужчина в мешковатых штанах, явно подсобный рабочий, и кинулся к нам. А Клотильда и Эдвин спускались с крыльца без спешки, но их недоумённые лица радовали глаз.

– Чем можем помочь закону, господа? – спросил Эдвин, когда мужчины в форме синхронно вышли из разных дверей автомобиля.

Но они не спешили отвечать. Открыли задние двери для нас с Лаской и адвоката. А вот господин Ристоф медлить не стал.

– Я адвокат баронессы Вероны Лайкос Пьер Ристоф. Уполномочен решить все финансовые дела с Клотильдой Пруф и Эдвином Пруфом.

– Адвокат? – недоверчиво выдохнула Клотильда. – Откуда…

– Фонд «Равновесие», – ответила я, не дав ей договорить. – Не стоит удивляться, я вас предупреждала, что вы меня совсем не знаете.

Клотильда переглянулась с сыном и, вздёрнув подбородок, с вызовом уставилась на адвоката.

– И что же, этот ваш фонд покрыл долги моего покойного брата?

– Совершенно верно. Отныне вдова Лайкос не нуждается в вашей финансовой поддержке.

– Я платила проценты из своих денег! Их мне кто возместит?

– И я готова вернуть вам потраченные аркастры прямо сейчас, – сказала я, потрясая банковским билетом в воздухе.

– Только сначала предъявите все чеки, – вставил адвокат, глянув на меня с лёгким упрёком.

– Пройдёмте в кабинет, бумаги там… И вообще, мы никуда не уедем!

– А мы здесь не для того, чтобы вас выгонять. Предоставлять вам кров или нет – дело хозяйки поместья баронессы Лайкос, – лениво бросил один из прибывших с нами молодцев.

– Мы только установим охранные артефакты, – добавил второй, и они с напарником дружно направились к багажнику.

Достали из него чёрные чемоданчики и деловито пошли к дому.

Клотильда сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев, а желваки Эдвина заходили туда-сюда, выдавая его бешенство. Но по всей видимости сделать Пруфы ничего не могли, поэтому покорно повели нас в кабинет.

Ласка и её пёс притихли, наблюдая за взрослыми. Я понимала, что малышке совершенно необязательно всё это слушать, но здесь, в доме, пока я полностью не взяла бразды правления в свои руки, оставлять дочку одну мне не хотелось.

– Соберите весь персонал в кухне через полчаса, – приказала я мужику, который открывал нам ворота.

Мне придётся уволить всех нанятых Клотильдой людей и найти новых. Таких, кому я смогу доверять.

Где находится кухня, я уже знала, а вот где кабинет – не имела понятия и вперёд, как стоило бы сделать настоящей хозяйке, вырываться не спешила. Клотильда повела нас на второй этаж в левое крыло уверенным шагом, и я позволяла ей наслаждаться этими последними минутами веры в то, что после отъезда официальных лиц всё останется как прежде.

– Присаживайтесь, я подготовлю чеки, – махнула она рукой на диван и кресла.

Судя по тому, что сама Кло уселась за массивный письменный стол, а Эдвин занял гостевое место, заправляла всеми делами именно сестра покойного барона. Сына она держала в крепком кулаке и воли не давала.

Адвокат сел на диван, я усадила Виласку во второе кресло, а сама подошла к столу и нависла над Клотильдой, как грозовая туча, как бы намекая, что надеяться на главенство не имеет смысла. Но она, видимо, не поняла, потому что, собрав бумаги стопочкой, через стол протянула их адвокату. Типа он должен подняться и подойти к ней, чтобы их взять.

Я побарабанила пальцами по столешнице и очень вежливо сказала:

– Клотильда, дорогая, освободите моё место, будьте добры. Вам с господином Ристофом будет удобнее разобрать бумаги на диване.

Грымза поперхнулась воздухом, закашлялась, вся налилась краской, но вскочила и пошла, куда послали. Я же села за стол и оглядела кабинет. В глаза бросилось примечательное выражение лица Эдвина Пруфа. Как ни странно, молодой человек вовсе не гневался, а смотрел на меня со смесью недоумения и восхищения. Как будто впервые в жизни увидел человека, способного осадить его мамашу. Что ж, может быть, он тоже страдает от её гнёта и мечтает стать моим союзником?

Я едва заметно ему улыбнулась и отвела взгляд. Пора узнать, что интересного держит в кабинете самозваная хозяйка. Я без всякого стеснения открыла верхний ящик письменного стола и уставилась на его содержимое.

– Там моя личная переписка! – завопила Клотильда и с невероятной скоростью оказалась около стола.

Она налегла коленом и захлопнула ящик, едва не прищемив мне пальцы. Я вскочила со стула и упёрла руки в бока. Ну всё, достала! Я испытывала острое желание пихнуть змею в тощую грудь, чтобы отлетела как можно дальше. Однако звонко залаял пёс, и это меня остудило. Спокойно, Вера, наверняка ледям драться не положено. Это будет выглядеть совсем уж странно. Попробуй обойтись словами.

– Но я увидела в ящике адресованные мне бумаги. Будьте добры их вытащить и отдать, – холодно потребовала я.

Кроме стопки конвертов, на первом из которых действительно каллиграфическим почерком было выведено «Баронессе Вероне Лайкос», я успела заметить в ящике аккуратно сложенные холщовые мешочки. Пять штук точно. В таких у нас обычно продавали саше, но эти никакого запаха не издавали, и мне оставалось лишь гадать, что Клотильда может в них хранить. А главное – так оберегать. Судя по тому, что сестра барона, поджав губы, оттеснила меня и, открыв ящик, достала стопку конвертов, не они вызвали у неё такую бурную реакцию.

– Вот ваша корреспонденция. Она мне и даром не нужна, – процедила Кло, бросив бумаги на стол.

– Продолжим, леди? У меня не так много времени, – напомнил о себе адвокат.

Клотильда вернулась на диван, а я за стол, отмечая, что Эдвин Пруф выглядит встревоженным, а Ласка затащила Кеплера к себе в кресло и уткнулась ему в макушку. Испуганной девочка не выглядела, складывалось впечатление, что они с пёсиком разговаривают.

Что ж, я взяла в руки верхний вскрытый конверт и достала из него плотную карточку.

«Баронесса! Приглашаем вас на собрание вдов, которое состоится пятого зеленца в два часа дня в особняке маркизы Люкбург».

Подписывая бумаги, я узнала, что сегодня двадцать восьмое число месяца цветец. А вот прошёл этот самый зеленец или только будет – предстояло узнать. Я взяла следующий конверт. В нем лежало ещё одно приглашение – на этот раз приглашали Виласку посетить начальную школу юных магов для собеседования и подготовки к поступлению. Так же в стопке имелись рекламные предложения: от учителей магии, от риелторских фирм, от банков и многие другие. Из всего этого я могла сделать только один вывод: Верону и Виласку никто из общества не исключал, а Клотильда держала хозяек поместья в изоляции принудительно. Настоящая гадина! Но ничего, больше у неё этот номер не пройдёт!

По дороге в поместье служители порядка мне разъяснили, как будут работать артефакты, которые они расставляли по всему дому. Как только парни закончат, а я активирую сеть, никто не посмеет в моём доме навредить физически ни мне, ни моей дочке. А на слова мне давно плевать. Я тоже умею ругаться. Не люблю, но умею. На садоводческих рынках многому можно научиться.

– Итого, госпожа Пруф, баронесса Лайкос должна вам восемьсот тысяч аркастров, – буднично подвёл итог господин Ристоф.

Звучало пугающе, особенно если не особо разбираться в местных деньгах.

– А содержание дома, а прислуга? Почему вы их не считаете? Это ещё двести тысяч! – возмутилась Клотильда.

– А эти затраты перекроет аренда вами с господином Пруфом комнат для проживания в поместье баронессы.

– Аренда?! Да вы с ума сошли?! Это дом моих родителей! Мы с сыном здесь гостим.

– Согласно Кодексу чести, принятому в Аркантуре в одна тысяча первом году от посещения Великим Оком Олума, находиться в гостях без специально оформленного приглашения от хозяев принято не более трёх дней, – монотонно пробубнил адвокат. – Как сказал великий старец Агат, «Первый день гость – пиршество, второй – просто снедь, а на третий – домой едь». Насколько мне известно, вдова приглашения не оформляла. Так?

– Так, – вынуждена была прошипеть змея.

– И тогда мы подходим к тому, что вы с господином Пруфом должны вдове своего брата заплатить за проживание в поместье порядка двух сотен тысяч. Если настаиваете, фонд пришлёт бухгалтера для более точных расчётов после аудиторской проверки.

– Не нужно. Я согласна на возмещение восьмисот тысяч.

– Очень хорошо. Вдова выпишет вам платёжное поручение, деньги получите в банке «Равновесие».

Я вытащила свой безлимитный билет и написала пальцем нужную сумму и имя получателя. Верхний слой отделился от таблички, и я помахала листочком, приглашая Клотильду его забрать.

Она нехотя подошла к столу вместе с адвокатом, он зафиксировал, что я больше Пруфам ничего не должна, и дождался, пока служители порядка закончат работу, а я активирую защиту. После мужчины уехали.

Мне же предстояло собрание с персоналом и объяснения с негодующей роднёй борона, которая при посторонних себя вынуждена была сдерживать.

Терпения у Кло, судя по всему, вообще не осталось, потому что сорвалась она, едва за автомобилем закрылись ворота.

– Да что ты себе позволяешь?! Как посмела, безродная нахалка?! Как ты вообще смелости набралась кому-то жаловаться?! – вылила она на меня поток вопросов.

– Успокойтесь, матушка, какой смысл теперь сотрясать воздух? Ещё давление себе повысите, – попробовал угомонить её Эдвин.

Причин его порыва сгладить конфликт мне виделось две: боязнь, что артефакты защиты как-то отреагируют на агрессию, ну или хитроумный план втереться ко мне в доверие, чтобы получить выгоду. Я ещё не забыла тот липкий взгляд, которым он на меня смотрел. А ещё я не забыла о мешочках в ящике стола. Почему-то чем дальше, тем сильнее мне казалось, что в них нет ничего для меня хорошего, раз Клотильда так яростно не желала мне их показывать.

Я остановилась и посмотрела на грымзу строго.

– Госпожа Пруф, я, как вы и сами наверняка уже догадались, скрытый маг. Сегодня на приёме у врача это подтвердили и направили меня в «Равновесие». А там с радостью выдали мне кредит под залог будущего открытия моей силы. Так вот, все ваши нападки и попытки заполучить поместье отныне тщетны. Из дома я вас не гоню, но и принимать вас у себя как дорогих гостей не собираюсь. Предупреждаю сразу: отныне жизнь ваша лёгкой не будет. Я намерена уволить всех слуг и заняться обслуживанием себя и дочери самостоятельно.

– Что?!

– Доктора, который лечит слух, я вам тоже не предоставлю. Всё сами, дорогие господа, всё сами.

– Мы приехали сюда с личной прислугой! Мы имеем право содержать свой личный персонал!

– У себя дома, милая Кло. Кроме вас и вашего сына у меня в поместье ни одной посторонней ноги не будет. И кабинет поторопитесь освободить, – пропела я ехидно и вошла в дом, оставив позади растерянную родню барона.

– Мамочка, а если ты тоже одарённая, то где твой страж? – заинтересовалась Виласка.

Я порадовалась, что скандал пронёсся мимо её ушей. Хотя, если это случилось из-за того, что малышка привыкла к такой нездоровой атмосфере, что даже не обращает на неё внимания, то в этом ничего хорошего.

– Надеюсь, скоро найдётся, доченька, – ответила, легонько сжав маленькую ладошку.

Мы направлялись в кухню, где мне предстоял ещё один неприятный разговор – в увольнении нет ничего приятного, – но отпускать руку Ласки отчаянно не хотелось.

Работников в поместье оказалось пять человек. Мужик, который открывал ворота, уже знакомая повариха и ещё три женщины средних лет.

– Тут все? – спросила я, слегка опрометчиво – Верона должна была это знать.

Слуги переглянулись, и одна из женщин вышла вперёд:

– Кроме личной горничной госпожи Клотильды и камердинера господина Эдвина.

– Кто-нибудь позовите их, да поживее, – приказала я.

Прислуга опять принялась переглядываться, не спеша выполнять моё распоряжение. Я уставилась на ту, что мне отвечала, тяжёлым взглядом, а Кеплер громко тявкнул, придавая дополнительного веса моим словам. Женщина – без понятия, чем она занималась в доме, – вздрогнула и вышла. Все пять минут, пока она не вернулась с недостающими на собрании лицами, я стояла, сложив руки на груди, и хранила молчание. Обстановка в кухне была гнетущей, и слуги всё больше ею проникались, но мне не было жаль никого из них. Все эти люди наблюдали, как Клотильда сживает со свету Верону, и ничего не делали, чтобы это изменить хоть как-то. Я уже молчу о том, что одежда Виласки была не в порядке, а питался ребёнок ранетками. Так что все заслужили то, что я собиралась сделать.

– Итак, я собрала вас здесь, чтобы сообщить: вы уволены. Расчёт выдам сейчас, дом всем покинуть до утра. Напомню, что сегодня на поместье была установлена защита и прихватить что-то, вам не принадлежащее, не выйдет. Вопросы есть?

Вопросы были. И не только вопросы, но и возмущение. Много.

– Нас нанимала госпожа Клотильда!

– Как же так? Нам обещали постоянную работу!

– Я подчиняюсь только хозяину!

– Я не обязана вас слушать!

– Повторю ещё один раз, последний. За расчётом подходить в мой кабинет. Буду ждать в течение часа. Дом можно покинуть утром, если в ночь вам идти некуда. Но завтра после девяти утра сработает защита поместья, и вы окажетесь за воротами в том, в чём она вас застанет. Хозяйка здесь я, а кто не понял – сами виноваты.

Больше мне добавить было нечего, и я вышла из кухни, оставив за спиной недовольный гул.

Мы с дочкой пошли в кабинет. Я надеялась, что Клотильда его уже освободила от своих секретов, и я смогу проинспектировать все ящики и полки, чтобы найти что-то для себя интересное.

Глава 6

С Клотильдой и Эдвином мы столкнулись у кабинета – Пруфы выносили свои вещи в двух саквояжах.

– Книга расходов где? – спросила я у свергнутой диктаторши.

Мне нужно было изучить цифры затрат на содержание дома и понять, сколько я должна заплатить прислуге.

– Нет никакой книги, – явно соврала Кло.

– Хорошо, зайдём с другой стороны. Договора с прислугой где?

Клотильда поджала губы, отказываясь отвечать, но Эдвин опять попытался сгладить конфликт и, поставив на пол один из саквояжей, распахнул второй.

– Вот, возьмите, баронесса, – сказал, протянув мне вытащенную из стопки бумаг тонкую папку.

Мамаша на него зашипела, но я забрала документы и скрылась за дверью.

– Мам, а ты не боишься теперь тётю Кло? – спросила Виласка, с любопытством заглядывая мне в лицо.

– Не боюсь, доченька, – ответила я уверенно и прошла к столу.

Наша корреспонденция осталась лежать на столешнице, а вот мешочки, как и следовало ожидать, пропали. Я провела пальцем по дну ящика и поднесла к носу. Как ни странно, ощутила очень слабый цветочный с кислинкой запах, немного отдающий кофейным.

– А почему? Потому что мы теперь богатые? – продолжила докапываться до сути бытия малышка.

Я знала, что у детишек бывают периоды бесконечных «почему», и понимала, что это очень важное время. Таким образом дети постигают мироустройство и порой закладывают установки на всю жизнь. Из-за этого на взрослых лежит огромная ответственность, ведь они формируют целостную личность, поэтому к ответу я подошла предельно ответственно.

– Милая, дело совсем не в деньгах, а в самоуважении. Я взрослая, я хозяйка нашего дома, я твоя мама, поэтому должна уметь постоять за всё, что мне дорого. Мне очень жаль, что до сегодняшнего дня я боялась конфликта, но теперь я точно знаю, что на нашей стороне закон, и больше не допущу чужих людей в наши с тобой жизни. Запомни, Ласка, безвыходных ситуаций не существует. Не стесняйся стучать в двери и просить помощи.

– Хорошо, мамочка, – со всей серьёзностью пообещала мне девочка, как будто всё из сказанного мной на самом деле поняла.

Я улыбнулась.

– Кушать хочешь? Или спать? Или поиграете с Кеплером на диване?

Пёс ухватил хозяйку за край платья и потащил к дивану. Он явно выступал за поиграть.

– Мы мешать тебе не будем, но Кепа говорит, что это скучная комната, хотя тут и есть тайник.

– А показать он его может? – заинтересовалась я.

Вместо ответа пёсик подбежал к стене, около которой стояли хозяйский стол с креслом, и осуждающе на неё гавкнул. Я вошла в роль детектива и принялась простукивать стену в поисках пустоты, как это делают в фильмах. Она нашлась возле пола. Прямоугольная, сантиметров сорок на тридцать. Я пошарила рукой – гладкая стена, никакого зазора, говорящего о наличии дверцы. Ломать, что ли, придётся?

Кеплер недовольно заворчал, побежал к Ласке, и тут в дверь постучали.

– Войдите, – сказала я, садясь за стол.

Скорее всего, явились за выходным пособием слуги. Рассчитаюсь со всеми, а после с тайником разберусь.

Открыла выданную мне Эдвином папку и достала из кармана банковский билет. Первой в дверь вошла повариха с подносом, на котором стоял фарфоровый чайник и блюдо с выпечкой – в комнате сразу запахло ванилью. Я сцепила зубы. Взятку принесла!

– Госпожа, может быть, вы не будете меня увольнять? – вкрадчиво спросила женщина, ставя поднос на столик и двигая его к Виласке.

По козырям пошла! Вот терпеть не могу, когда мне выкручивают руки. Я в красках припомнила утреннюю сцену, когда повариха отказалась меня накормить, и, вытащив из папки её договор, пробежала по нему взглядом, чтобы холодно ответить:

– Простите, Иванка, но это невозможно. В моём положении неразумно оплачивать услуги повара. Ваше жалование десять аркастров в неделю. Я выдам вам двадцать, и на этом простимся.

К счастью, Иванка в ноги кидаться и обливаться слезами не стала – забрала деньги и отчалила. А за дверью, видимо, и остальным сообщила, что разжалобить меня невозможно, потому что больше никто не просился служить и дальше. Я быстро со всеми, включая личную горничную Кло и камердинера Эдвина, рассчиталась и, когда в кабинете остались только свои, собралась заняться тайником. Однако, глянув на диван, передумала – Виласка наелась принесённых поварихой плюшек и уснула.

Я поднялась и подошла к дивану, чтобы взять девочку на руки и отнести в спальню. На улице уже давно стемнело, ей просто-напросто пришло время спать.

Но как только я наклонилась, Кеплер ловко поднырнул мне под руку и принялся транслировать то, что я должна была срочно узнать.

В этот раз пёс мне показал совсем странное кино. Клотильда вела за руку Виласку вглубь неухоженного сада. Они дошли до обшарпанной беседки, и сестра барона нажала на какой-то рычаг, открыв вход под землю. Но как ни странно, из подвала бил яркий тёплый свет, как будто там светило персональное солнце. Грымза повела малышку вниз, и вскоре я, к своему удивлению, увидела небольшую плантацию маленьких кофейных деревьев, растущих под осветительными приборами. Или скорее артефактами. Клотильда положила руки Виласки на ствол одного из саженцев и что-то сказала. Через несколько секунд дерево начало стремительно расти. То же самое повторилось с другим деревцем, и со следующим – малышка прикоснулась к каждому. У меня ногти впились в ладони, потому что к концу этого действа Ласка оказалась совсем без сил, и наружу её выносил непонятно откуда взявшийся Эдвин.

В следующей серии кофейные деревья уже плодоносили, и Верона собирала с них красные ягоды. Выходит, Кло, когда говорила про отработку и сорняки, имела в виду сбор плодов кофе? А сорняки – почерневшие ягоды?

Но дальше ещё интереснее! Верона раскладывала хорошие ягоды сушиться на столе под светом ламп, а дальше Клотильда с Эдвином фасовали их по тем самым мешочкам и… племянник барона их увозил под покровом ночи, как какую-то запрещёнку.

Я убрала руку с головы Кеплера и поморгала. То, что Пруфы заставляли Виласку вливать свою магию для ускорения роста кофейных деревьев (так-то им нужно лет пять, а то и семь, чтобы начать плодоносить) – это понятно. Но вот всё остальное – нет. Тут что, кофе считается чем-то запретным? Почему они не доставали из ягод зёрна и не обжаривали их?

Я встала с дивана и подошла к тёмному окну, погрузившись в размышления. А могло быть такое, что на Олуме не додумались до нашего классического рецепта приготовления кофе и до сих пор используют только сушёные ягоды? Но что в них такого страшного, что процесс выращивания похож на процесс выращивания скорее конопли, чем этого безобидного растения? В последние годы даже наши земные врачи говорят, что одна-две чашечки кофе утром полезны, а не вредны, как сами же утверждали раньше. Но если местные жители не открыли для себя кофе и даже все прошлые попаданцы им в этом не помогли, возможно, я смогу стать новатором и на этом разбогатеть?

Окно кабинета смотрело на тёмное крыльцо и подъездную дорожку. Освещение отсутствовало, и в тусклом свете ночных светил ничего видно не было. Внезапно вспыхнувшие фары автомобиля заставили меня вздрогнуть и отшатнуться от окна. Так-так-так, видимо, Эдвин мчится избавляться от товара. Кстати, а если он маг, то почему я не вижу его стража? Не знаю, с чего мне пришёл в голову этот вопрос только сейчас. Совершенно некстати. Мне надо было срочно найти этот самый дальговор, который есть в каждом приличном доме, и спросить у Меди про кофе, а не про стража Эдвина размышлять!

Я вернулась к дивану, подхватила дочку и понесла в свою комнату. Во-первых, я не знала, где детская, а во-вторых, решила, что нам пока лучше держаться вместе даже ночью. Пёс не возражал и бежал рядом, а когда я положила малышку на перестеленную чистым бельём кровать, стянула платье и укрыла одеялом, лёг у неё в ногах. Я убедилась, что дочка крепко спит, и отправилась обследовать дом. Что-то подсказывало мне – сейчас самое время. Уволенные слуги собирают манатки, а Кло… Наверняка тоже очень занята. Например, заметает следы в парковой беседке. Похоже, я, сама того не зная, разорила её криминальный бизнес.