Текст книги "Что надеть для обольщения"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chto-nadet-dlya-obolscheniya-30358.jpg)
Автор книги: Сари Робинс
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 4
Некоторое время Эдвина и мистер Дивейн шагали по лесной тропинке. Наконец Прескотт остановился и, оставив свою спутницу, прислонился спиной к толстому стволу старого дуба. Подняв на него глаза, Эдвина увидела, что мистер Дивейн бесцеремонно ее разглядывает. От его откровенно оценивающего взгляда ей стало не по себе. У нее появилось ощущение, что она без одежды. Эдвина смутилась и положила руку себе на плечо, словно стараясь закрыться от этого бесстыдного взгляда. Господи, что это с ней? Почему ей так неловко? Почему ей не по себе? Эдвина постаралась сделать вид, что с ней все в порядке, и вести себя как ни в чем не бывало.
Ее сердце учащенно билось, во рту пересохло. «Это, разумеется, от быстрой ходьбы», – успокоила она себя и тихо откашлялась.
– Я сразу перейду к самой сути, мистер Дивейн. Мне нужна ваша помощь. Вы находитесь в более выигрышном положении и можете сообщить мне ваши условия. Мне показалось, что вы заинтересовались, когда я упомянула про лондонский порт. Я могу чем-нибудь быть полезна вам в этой связи?
Прескотту едва удалось скрыть свое удивление, когда леди Росс задала этот вопрос. Он ответил не сразу. Он был сейчас на распутье. Ни в судьбу, ни в удачу Прескотт больше не верил. Он знал, что у любой удачи имеется оборотная сторона. Однако его поразило, что леди Росс предлагала ему то, чего он безрезультатно добивался на протяжении последних нескольких недель. Прескотту было жизненно необходимо складское помещение в порту. Но стоило ли место для его товаров риска, связанного с безрассудным планом этой женщины?
Из-за нее ему придется вернуться к той жизни, с которой Прескотт – как он надеялся – распрощался навсегда. Прескотт был готов перевернуть новую страницу в книге своей жизни и опасался, что, если он хоть на миг вернется к своему прежнему существованию, его засосет обратно. Будь сейчас жив директор Данн, он бы назвал эту ситуацию своего рода испытанием, которое укрепит его характер и закалит волю. Если бы только директор Данн был жив! Но его больше нет… При этой горькой мысли глубокая печаль снова овладела Прескоттом. И эта печаль была еще сильнее оттого, что, Прескотт знал, его наставник захотел бы, чтобы он помог этой женщине.
Когда он представил на миг, что эта молодая женщина борется с негодяем шантажистом в одиночку, ему стало не по себе. Да, директор Данн не одобрил бы, если бы Прескотт отказался выручить эту женщину. К тому же, если бы Прескотт отказался помочь человеку, который нуждается в помощи, это противоречило бы его собственным нравственным принципам.
Что бы там ни говорил об этой даме доктор Уиннер, интуиция подсказывала Прескотту, что леди Росс не сказала ему всей правды. Естественно, кто-то прибегнул к шантажу, потому что эта женщина совершила что-то предосудительное. И Дивейн хотел знать, что скрывает эта дама, что именно она могла натворить. Он понимал, что любопытство не должно повлиять на его решение, однако ничего не мог с собой поделать.
Глядя куда-то в сторону, Прескотт сказал уклончиво:
– Даже если я попрошу вас помочь мне с одним дельцем в порту, я по-прежнему считаю, что в вашем плане больше прорех, чем в одежде жалкого нищего.
Леди Росс нахмурилась, и Прескотт видел, что замечание задело ее, но она старается этого не показывать.
– После того, как я объясню свой план во всех подробностях, я уверена, вы измените свое мнение. – Она пожала плечами. – И я предполагаю, раз уж вы согласились на мое предложение…
Его позабавило, что женщина говорит об этом, как о деле решенном: эта аристократка обладает настоящей деловой хваткой!
– В целом я одобряю то, как вы решили действовать в отношении этого человека.
Дальше наступило молчание. Слышно было только, как листва деревьев шелестит на ветру.
Эдвина затаила дыхание. Злясь на себя из-за того, что не может справиться с эмоциями, она вздохнула, пытаясь взять себя в руки.
– Я собирался все круто изменить в своей жизни, – медленно произнес мистер Дивейн, и его глубокий голос от волнения стал хриплым. – Хотел стать приличным, респектабельным человеком. Роль мальчика на побегушках у богатых дам мне претит. Я не желаю, чтобы мною помыкали. Мне надоело делать вид, что, вращаясь в высшем свете, я нахожусь на своем месте. Ведь я знаю: меня там никогда не примут. – Прескотт тихо кашлянул. – Я хотел стать достойным уважения человеком, которым мог бы гордиться директор Данн. Черт возьми, да я сам хочу себя уважать и собой гордиться! Хочу стать самостоятельным, добиваться всего сам!
В этот момент Эдвине стало понятно, почему мистер Дивейн так решительно и настойчиво отказывался от ее предложения. Это вовсе не было проявлением упрямства, как ей казалось вначале. До нее дошли слухи, что после смерти директора Данна мистер Дивейн больше не показывался в обществе с женщинами. Уединенно жил здесь, в приюте Андерсен-Холл, где прошло его детство. Но Эдвина и представить не могла, что молодой человек решил круто поменять свою жизнь. А она явилась сюда с намерением заставить его вернуться в то самое общество, которое он с презрением отринул, и принудить его снова оказаться на побегушках у знатной дамы. Более того, своей безрассудной затеей Эдвина подвергала мистера Дивейна определенному риску, степень которого не была до конца ясна даже ей самой. И Дивейн абсолютно не был заинтересован в ее деле. Эдвина поняла, на что она толкает этого человека, и ее охватило чувство вины.
Но если мистер Дивейн не поможет ей, что же в таком случае делать? Как помочь подруге, которая живет в постоянном страхе? В страхе, который лишает сна и отравляет существование.
Эдвина взяла себя в руки.
– Может быть, вас больше устроило бы, если бы мы с вами четко оговорили срок, в течение которого будет действовать наша договоренность? Если к определенному времени мы не поймаем шантажиста… ну что ж, в таком случае мы все равно расстанемся. Как вы на это смотрите?
Он поджал губы.
– О каком именно сроке идет речь?
– Всего-навсего шесть недель… – Увидев выражение лица Дивейна, она поправилась: – Ну хорошо – всего три недели.
Мистер Дивейн вздохнул с облегчением.
– Затри недели, надеюсь, мы управимся. А после этого вы такая же вольная птица, как сейчас. А ваша деловая жизнь тем временем пойдет в гору.
Она терялась в догадках, что мистеру Дивейну могло понадобиться в порту, но полагала, что вскоре это выяснится.
Она чувствовала, что он вот-вот согласится, и внутренне ликовала.
– Деловая жизнь, может быть, и пойдет в гору, – заметил мистер Дивейн, серьезно глядя на леди Росс. – Чего нельзя сказать о моей репутации, миледи. Ведь вы предлагаете мне лгать, притворяясь тем, кем я не являюсь в действительности. И одному Богу известно, что там еще входит в ваш хитроумный замысел!
Эдвина не могла не отдать ему должное – этот человек прекрасно умеет вести деловые переговоры.
– Но все это ради доброго дела. К тому же, если уж речь зашла о вашей репутации, мистер Дивейн, все поверят в то, что я полюбила вас, однако тем не менее вы предпочли меня оставить. Эта маленькая уловка позволит людям считать вас человеком, которого нельзя привязать к себе при помощи денег. Вас от этого только сильнее будут уважать.
– Хорошо, а как же ваша собственная репутация, миледи? Кому-кому, а мне хорошо известно, каково это – запятнать свое имя. Имеете ли вы об этом какое-нибудь представление?
Боль, которая промелькнула у него в глазах, тронула Эдвину до глубины души. Прескотт отвел взгляд и постарался придать своему лицу невозмутимое выражение. Однако по тому, как работали на скулах его желваки и как были напряжены его плечи, Эдвина поняла, что его мучают сомнения.
В горле у нее встал комок, сердце забилось учащенно. Стараясь успокоиться, Эдвина сказала:
– Я вдова, а не какая-нибудь там молоденькая девушка, озабоченная поисками жениха. Я не опасаюсь за свое реноме. Кроме того, у меня есть друзья. Они мне преданы по-настоящему и ни за что не отвернутся от меня.
Мистер Дивейн покачал головой:
– Вы сами не представляете, на что себя обрекаете. Когда все закончится, о вас будут говорить как о глупышке, которая отдала свое сердце ничтожеству и пожертвовала своей честью ради пустяка.
Эдвина гордо выпрямилась.
– Это для меня не пустяк, и попрошу вас не умалять значение, которое я придаю этой ситуации.
– Наверное, этот человек знает о вас действительно что-то ужасное. Какой-то ваш страшный секрет.
Эдвина вспыхнула, но не опустила глаза. Она только еще выше подняла голову, продолжая смотреть на мистера Дивейна открыто и смело.
Он пожал плечами:
– Мне кажется, у меня есть право знать…
Она в гневе отшатнулась от него.
– Никакого права у вас нет! Непорядочно с вашей стороны спрашивать меня об этом!
– Прошу учесть: на карту поставлена моя безопасность… – заметил Прескотт.
– И моя репутация! – вскричала леди Росс, гневно сверкая глазами. – Не забывайте, я смиренно встаю в длинный ряд женщин, которые были с вами! – Этот факт ее ужасно раздражал, и она сама не понимала почему.
В глазах мистера Дивейна вспыхнуло негодование. Подойдя к Эдвине, он воскликнул:
– А что, разве успех у женщин – это преступление?
Она подалась вперед, всем видом показывая, что не боится его.
– Эти меры предосторожности не помогут вам вернуть доброе имя, мистер Дивейн.
– Вернуть доброе имя! – процедил он сквозь зубы и стиснул кулаки. – О чем вы говорите? О каком таком добром имени идет речь? У меня никогда его не было! А значит, мне и терять нечего! А ведь признайтесь: именно поэтому вы ко мне и пришли, да? И именно поэтому захотели меня с самого первого мгновения, как увидели!
– Да вы с ума сошли! Я вовсе не хочу вас!
Глаза Прескотта горели. Он подошел к ней вплотную и, глядя на нее в упор, проговорил вкрадчивым голосом, от которого по коже у Эдвины побежали мурашки:
– Неужели? Вы уверены?
– Абсолютно! – Она сделала шаг вперед. Теперь они с Дивейном стояли лицом к лицу. Возмущенно глядя на него, леди Росс гордо заявила: – Я ни капельки вас не хочу!
– Вы лжете! – с вызовом бросил ей Прескотт.
– Да как вы смеете даже намекать на то, что я…
Леди Росс пришлось замолчать, потому что он закрыл ей рот поцелуем.
В тот же момент в глазах у нее потемнело. Ей показалось, что наступило затмение солнца. Птицы перестали щебетать, ветер затих. Все исчезло в тот же миг. Эдвина не замечала ничего вокруг – она чувствовала только жаркие губы, которые прижимались к ее губам, и ощущала манящий аромат одеколона обольстительного мистера Дивейна. Это было что-то восхитительное!
Первой ее реакцией было крайнее изумление. Затем она ощутила приятно возбуждающую волну тепла, которая окатила ее с головы до ног, отчего ей стало так хорошо, что закружилась голова.
Оказывается, она и вправду хочет его! До умопомрачения. Ее руки опустились ему на грудь, и она почувствовала, как где-то там, под ладонью, гулко бьется его сердце.
Его поцелуй был дерзок и полон сладкой муки. Она ответила ему, бесстыдно впившись губами в его губы, желая от него все больше и больше.
Не прерывая поцелуя, Прескотт обнял ее и еще сильнее прижал к себе.
В ушах у Эдвины зашумело, казалось, земля уходит из-под ног. Ее тело отвечало стройным хором чувственных ощущений, гармонично сливающихся в одну изумительно красивую мелодию, какой она никогда не слышала раньше.
Раньше… Сэр Джеффри… Ее покойный муж! Разом опомнившись, Эдвина резко открыла глаза и, к своему крайнему изумлению, обнаружила, что прижимается к мистеру Дивейну как… как какая-то падшая женщина.
Внутри у нее все оборвалось. Она застыла в оцепенении, но тут же пришла в себя и в ужасе отпрянула от него. Мистер Дивейн сразу же, не сказав ни слова, отпустил Эдвину.
Сердце бешено стучало, грудь тяжело вздымалась. Леди Росс постепенно возвращалась к реальности. Ей не показалось: все вокруг и в самом деле потемнело. Подняв глаза, она увидела на небе свинцовые тучи. Через мгновение раздался оглушительный раскат грома. Начиналась гроза. И это как нельзя лучше соответствовало ее внутреннему состоянию. В душе у Эдвины бушевала буря. Продолжая тяжело дышать, она старалась овладеть собой.
– Я совсем не такая, как те женщины, с которыми вы были знакомы. – Дрожащий голос выдавал ее волнение.
– Вижу, я не слепой, – пробормотал сквозь зубы озадаченный мистер Дивейн, с тревогой глядя на стоящую перед ним женщину.
Слезы заблестели у нее на глазах. Больше всего на свете ей в этот миг хотелось провалиться сквозь землю.
Оказалось, что в гордости, впитанной дочерью графа Вуттон-Баррета с молоком матери, есть толк. Чувство собственного достоинства заставило ее, собравшись с силами, заявить:
– Извините, все это было ошибкой. – Ошибкой, о которой ей пришлось бы жалеть всю свою оставшуюся жизнь. Обратиться к мистеру Дивейну было крайним безрассудством и верхом глупости с ее стороны.
– Что?
– Мне очень жаль, что я побеспокоила вас!
Жаль – не то слово! Он даже представить себе не мог, насколько она раскаивалась!
– Вы больше не хотите, чтобы я вам помог?
– Нет.
– А что вы будете делать с шантажистом?
Эдвина отвела взгляд.
– Даже не знаю, о чем я думала, когда решила приехать сюда.
– Наверное, старались защитить себя и хотели остановить негодяя.
– Это идиотский план.
– А что будет с моим бизнесом?
В горле у нее встал комок. Затем она проговорила глухим голосом:
– Пошлите письмо моему управляющему. А мне нужно идти. – Она подхватила юбки и решительно направилась прочь. Ее единственной мыслью было бежать куда глаза глядят.
– Миледи! – Мистер Дивейн схватил Эдвину за руку.
– Отпустите меня! – воскликнула она. В этот момент сверху на них упали крупные дождевые капли.
– Но вы идете совсем в другую сторону. Ваш экипаж стоит возле конюшен, а они находятся вон там. – Прескотт указал в противоположную сторону.
– Ах да. – Эдвина почувствовала себя еще более глупо.
– Вы плачете?
– С чего вы взяли! Разумеется, нет! – Она провела рукой по лицу. – Просто идет дождь.
Леди Росс повернулась, собираясь идти к экипажу, но Прескотт не отпускал ее.
– Вы не можете так просто взять и уйти, миледи. Вы уже втянули меня, посвятив в свои проблемы. Вы не можете закрыть передо мной дверь.
– Я ошиблась, мистер Дивейн. Разве вы не видите? – в панике вскричала она. – Сейчас я оставлю вас, и вы никогда меня больше не увидите.
– Слишком поздно. Вы меня уже втянули.
– Не совсем.
– Мне уже известно о шантаже. Я знаю о вашем плане. Я не могу просто взять и забыть обо всем этом.
– Это было бы только к лучшему.
– Для кого? Для шантажиста?
«Для меня!» – подумала Эдвина, зная, что лжет самой себе, но не видя другого выхода. Она по-прежнему считала, что только этот человек сможет ей помочь, но в один миг все пошло прахом. Все пропало, и теперь ничего не исправишь!
– Я согласен на четыре недели, – неожиданно объявил мистер Дивейн. – Но это все. Вам не добиться от меня большего. Даже не пытайтесь.
Эдвина захлопала ресницами, не понимая, что он имеет в виду.
– Что… Что вы такое говорите?
– Я говорю, что с вами очень тяжело вести деловые переговоры, но все же четыре недели я вам предоставить согласен. А в обмен мне нужно помещение под склад в лондонском порту и, разумеется, вы будете держать меня в курсе того, как продвигаются наши дела.
Эдвина покачала головой. Она была окончательно сбита с толку.
– Так, значит, вы это сделаете?
– У вас четыре недели, и ни днем больше!
Эдвина воспрянула духом, ощутив проблеск надежды.
– Я предлагаю вам вернуться в домик для гостей и переждать дождь, миледи.
Тем временем стало лить как из ведра, и тут только она заметила, что промокла до нитки.
Мистер Дивейн учтиво наклонил голову и галантно протянул Эдвине руку, как будто они находились сейчас где-то на балу, а не в лесу под проливным дождем.
– Вы позволите? – почтительно спросил мистер Дивейн.
Она приняла его руку.
– Очень хорошо. В таком случае мы договорились. – Он кивнул. С промокшими волосами и блестящими глазами мистер Дивейн выглядел таким восхитительным, что Эдвине стоило большого труда перестать пялиться на него с щенячьим восторгом, как влюбленная школьница. – На четыре недели, леди Росс, я в вашем распоряжении и сделаю все возможное, чтобы вы выпутались из неприятностей.
– В моем распоряжении… – как эхо повторила она, по-прежнему чувствуя себя так же неуверенно, как раньше. – Это очень… очень хорошо.
– А насчет тех туфель вы совершенно правы, миледи. Они могут дать нам нить к расследованию.
Леди Росс удивленно вскинула на него свои темные глаза:
– Они вам знакомы?
– Они изготовлены в Париже известным сапожником по имени Франсуа Миллисан. Из-за введенного экономического эмбарго и войны с Наполеоном мало кто в высшем свете может позволить себе носить такие туфли. Это чрезвычайно важная улика.
Эдвину охватило волнение.
– Я догадывалась… Но я так рада, что теперь знаю это наверняка.
Пока в глубоком молчании они шли к домику, настроение Эдвины постепенно начало улучшаться. Она постаралась забыть тот бесстыдный поцелуй и сосредоточиться на успехе, которого ей удалось достичь во время переговоров. Все-таки она убедила мистера Дивейна ей помочь! С этого момента на ее стороне сражается солдат, воодушевленный благой целью заманить в ловушку низкого и грязного шантажиста! Общение с этим человеком уже принесло свои первые плоды: те самые туфли действительно являются существенной деталью и могут дать ключ к разгадке. Франсуа Миллисан… Париж… Эдвина почувствовала, что уже продвинулась вперед в раскрытии тайны шантажиста – ей это подсказывало сердце!
Впервые за долгое время у Эдвины появилась надежда. И в первый раз в жизни она чувствовала себя… не такой одинокой.
Глава 5
Попыхивая сигарой, сэр Ли вошел в игральный зал известного лондонского клуба «Брукс». Он разочарованно окинул взглядом полупустые столики. Видимо, сегодня ему не удастся перекинуться с кем-нибудь в карты.
В дальнем углу комнаты лорд Уилмингтон со своим закадычным другом мистером Форманом, как обычно, были поглощены игрой в двадцать одно. А в центре зала мистер Оглторп и мистер Харрис азартно резались в крибидж, подзадоривая друг друга едкими насмешками.
Сэр Ли вздохнул. Он понял, что пришел слишком рано. Весь день ему казалось, что время тянется бесконечно долго. Ему было уже за семьдесят, и по старческой привычке он просыпался в ранние предрассветные часы, а после девяти вечера начинал клевать носом.
Он собирался уже повернуться и уйти, как вдруг увидел в дверях знакомую фигуру. Этого рослого человека с большим животом, седыми волосами и румяными щеками можно было принять за Рождественского деда. Ирония заключалась в том, что за благообразной внешностью доброго дедушки скрывался самый расчетливый и бессердечный человек, которого когда-либо встречал сэр Ли за всю свою жизнь. Кому-кому, а сэру Ли это было прекрасно известно: ведь он сам обучил Тристрама Уитона всему, что необходимо знать и уметь королю шпионов.
Лицо сэра Ли неожиданно расплылось в улыбке. На сердце у него потеплело. Он вспомнил славные времена, когда работал в министерстве иностранных дел: охотничий азарт, постоянную необходимость быть умнее противника и просчитывать его шаги наперед, стремление быть впередивсех. СэруЛи доставляло огромное удовольствие быть ответственным за получение разведывательных сведений о каждом подозрительном иностранце, находящемся в Англии. После смерти дочери работа стала смыслом его жизни, единственным убежищем от печали, лучшим лекарством. К тому же он был асом в своей области и ужасно любил работу.
Когда Уитон увидел в зале сэра Ли, его густые брови поползли вверх. Как раз в этот момент лорд Уилмингтон и мистер Форман, закончив игру, спокойно поднялись и ушли.
Уитон подошел к столу в углу комнаты и, аккуратно расправив полы фрака, сел на освободившийся стул.
Спрятав в уголках губ довольную улыбку, сэр Ли прошел между столами и сел рядом со своим бывшим учеником.
Слуга поставил перед ними два бокала портвейна и исчез также незаметно, как и появился.
– Давненько вас здесь не было видно, Уитон. – Сэр Ли с удовольствием откинулся на спинку стула.
– Я был слишком занят, – процедил сквозь зубы Уитон, поднося бокал с портвейном к пламени свечи, как будто оценивая цвет напитка.
Сэр Ли постарался не показывать, как ему интересно услышать от Уитона подробности.
– В самом деле? Что-то увлекательное?
– Так, разные раздражающие мелочи – надоедливые, как мошкара.
– Когда мошек целый рой, они могут быть просто невыносимы. – У сэра Ли возникло легкое подозрение, что Уитон нуждается в его помощи и хочет что-то у него выведать. Он прекрасно знал, что без выгоды этот человек и пальцем не пошевельнет. Не будь у него скрытых мотивов, он бы не пришел в «Брукс» так рано: он знал, что в это время застанет здесь бывшего руководителя.
– В этом вы правы, черт возьми. – Уитон нахмурился и откинулся на спинку стула. – Но что делать, если наследуешь ошибки своего предшественника!
Сэр Ли покачал головой:
– Боюсь, всегда так кажется, независимо от того, насколько талантлив предшественник. Будь он хоть гениален.
– Талантлив? Гениален? – усмехнулся Уитон. – Вероятно, в вашем преклонном возрасте вам изменяет память.
– У меня прекрасная память, дружище. И вы знаете об этом как никто другой.
Воцарилось молчание. Каждый из мужчин мысленно оценивал другого.
Первым заговорил Уитон. Отпивая вино из бокала, он смотрел куда-то в сторону.
– Ну что ж, раз вы утверждаете, что у вас хорошая память, возможно, вы вспомните человека, которого вы определили в отдел к Жерару Вальмону.
– Я его туда не определял. Его принял на работу Хендрикс. И этого человека звали… – Почесывая подбородок, сэр Ли уставился в резной потолок. – Куинн или Куик. Нет, Куинс. Да-да, Куинс.
– Вы уверены?
– Конечно, уверен. Александр Куинс.
– Вы с ним встречались?
Сэр Ли нахмурился:
– Вы же прекрасно знаете, что встречался.
– Но ведь в тот момент он не знал, кто вы. Как и то, что на этой встрече вы его оцениваете.
– Разумеется, нет. Вам же известно, что таков порядок. Это обычная процедура. Хватит ходить вокруг да около! Выкладывайте, в чем дело.
Уитон чуть заметно пожал плечами:
– Ну ладно. Полагаю, раз уж все это безобразие началось при вас, я смогу получить какие-нибудь полезные сведения.
Сэру Ли вдруг пришло в голову, как воспринимается подчиненными Уитона его холодная и бесстрастная манера общения, его черствость и бессердечность в отношениях с людьми. Разумеется, офицерами разведки по большей части работают люди жесткие, с твердым характером и несгибаемой волей. Тем не менее им крайне необходимо умелое, деликатное обращение. Будучи на службе короля и отечества, они ведут нелегкую, полную мучительных испытаний жизнь, требующую огромного нервного напряжения. Хороший шеф и наставник шпионов должен уважать и щадить чувства каждого агента. Интересно, а как обстоят дела у Уитона по этой части?
Сэр Ли сознательно заставил себя отбросить неуместную критику. Старик понимал, что, возможно, эти мысли объясняются просто: он всего-навсего завидует человеку, который занял его место. Ведь, положа руку на сердце, сэр Ли сейчас бы все отдал – лишь бы поменяться с ним местами.
– Я слышал, Жерар Вальмон умер в одном из парижских борделей. У бедняги не выдержало сердце.
Глаза Уитона заблестели.
– Я догадывался, что вы в курсе всего, что происходит.
– Неудивительно: я хоть и стар, но все еще жив. – Сэр Ли оглянулся и понизил голос: – Почему у вас внезапно возник интерес к этому Куинсу, который за последние несколько лет ничем себя не проявил?
Уитон не спешил с ответом. Он не торопясь потягивал свой портвейн, еще больше интригуя собеседника. Сэр Ли вздохнул:
– Вы же знаете, Уитон, если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, я всегда готов к вашим услугам. – Сэру Ли было известно, что его бывший ученик не любил никого просить. – И это не значит, что вы будете мне чем-то обязаны. – Он улыбнулся. – Ну, вовсе не обязательно должно значить.
– Жерар Вальмон был королем секретов. Черт возьми, именно благодаря своей способности манипулировать влиятельными людьми, шантажируя их какими-то нелицеприятными пикантными подробностями из их жизни, он смог так долго продержаться в Англии.
– Хотя после публикации им того идиотского памфлета, в котором высмеивался его величество, Вальмона уже ничто не могло спасти. – Сэр Ли укоризненно покачал головой. – Не понимаю, о чем он тогда думал.
– Теперь этого уже никто не узнает. Да и кому это сейчас интересно? Вы правильно тогда сказали: что ни делается, все к лучшему – одной проблемой у нас стало меньше. Однако сейчас эта самая проблема снова напоминает о себе. И эта проблема – наш старый знакомый Александр Куинс.
– Как это?
– Один влиятельный человек, который время от времени оказывал мне содействие, ни с того ни с сего вдруг уехал в глухую деревню и не отвечал на мои послания, в которых я требовал немедленного возвращения в Лондон. Я два дня добирался в Тмутаракань, где он скрывался. Встретившись с ним, я с трудом его узнал. Он совершенно пал духом. После долгих уговоров он наконец признался, что скрывается в деревенской глуши, надеясь, что беда не достанет его там. Эта беда, похоже, шантажист, которому известны о нем какие-то отвратительные секреты.
– Вы считаете, Куинс продолжает дело Вальмона?
– Да. После смерти Вальмона несколько человек из высшего общества стали заниматься шантажом.
– Несколько человек?
– Мне известно, что по крайней мере есть еще один человек. Подозреваю, что имеются и другие.
– Так организуйте передачу денег и схватите шантажиста с поличным в момент совершения сделки. В этом нет ничего трудного.
– В действительности это не так-то просто. Шантажист очень изобретателен. Он назначает встречи там, где схватить его труднее всего – на балах, концертах, модных вечеринках и тому подобных светских раутах. Обычно сообщает об условиях передачи денег, когда вечеринка в самом разгаре. Он передает записку своей жертве в самый неожиданный момент. Хитроумен и изворотлив, как тысяча чертей. – Уитон хмыкнул. – После этого он оставляет как бы ненароком разные компрометирующие мелочи – маленькие пикантные знаки, напоминающие об известном ему секрете. – Уитон шумно вздохнул и поднял глаза на сэра Ли. – Но в конечном счете это все не так страшно. Никакой угрозы для короля и нашей страны этот шантажист не представляет. – Он презрительно скривил губы. – А его жертвы – представители аристократических кругов.
– Вы никогда не отличались умением общаться с аристократией.
– Мне это и не нужно, – заявил Уитон.
– И если память мне не изменяет, вы всегда считали, что люди, которых шантажируют, сами во всем виноваты, потому что дают для этого повод.
– А кто же в этом виноват, как не они сами?
Сэр Ли нахмурился:
– У каждого имеются свои маленькие семейные секреты, так сказать, скелеты в шкафу, Уитон. И немного сочувствия и сострадания к людям вам бы не повредило.
– Не могу с вами согласиться. В моей работе секреты, тщательно оберегаемые от посторонних, приносят огромную пользу… если распорядиться ими с умом. – Он медленно отпивал портвейн из бокала, не сводя глаз с сэра Ли. – Но вернемся к нашему случаю. Самое удивительное заключается в том, что никто не знает, как выглядит этот Куинс. – Уитон еще более пристально стал вглядываться в своего бывшего шефа. – Никто, кроме вас.
– Уитон, я встречался с ним восемнадцать лет тому назад. Это было всего один раз. Да и видел его я всего одну секунду. Ему было лет двадцать, не больше. Наверняка сейчас, когда ему под сорок, он изменился внешне. А кроме того, с чего вы взяли, что это именно он? Может быть, шантажист – кто-то из слуг или какой-нибудь друг Вальмона?
– Поппет пропал. И Уиггинс – тоже.
У сэра Ли участилось сердцебиение, что было тревожным сигналом для человека в преклонном возрасте.
– И тот и другой давно уже не работают у нас.
Уитон улыбнулся. От его внимания не ускользнуло, что старик по-прежнему не отделяет себя от бывшего места своей работы. Подбросив поленьев в огонь, Уитон сказал:
– Поппет и Уиггинс были единственными нашими работниками, которые встречали Куинса в то время, когда он работал в Лондоне. Единственными из тех, кто остался в живых. Не считая вас. – Он поднял густую бровь. – Как вы думаете, у вас есть причина для беспокойства?
– Едва ли. Куинс не догадывался, что я за ним наблюдаю. – Сэр Ли горестно покачал головой. Ему живо вспомнились оба этих талантливых агента, и у него стало тяжело на душе. Фред Поппет, отец двоих детей. Он просто мастерски умел незаметно передавать записки в оживленных местах, где толпилась куча народу. Веселый балагур Тимоти Уиггинс, у которого всегда находилась наготове шутка, чтобы самый пугливый информатор почувствовал расположение и проникся к нему доверием. Запрещая себе поддаваться эмоциям, сэр Ли спросил бывшего подчиненного: – Что вы мне предлагаете, Уитон?
– Выследить Куинса и привести его ко мне.
Какое-то время сэр Ли сидел неподвижно. Он так давно мечтал о чем-то подобном! С тех самых пор, как ушел в отставку и расстался с разведывательной работой. Он представлял, что его снова призовут на службу, как героя, как единственного человека, которому по плечу любое трудное и опасное задание, требующее присущих только ему одному талантов. Но он, конечно, не ожидал, что его услуги вновь понадобятся отечеству в результате столь печальных обстоятельств – бесследного исчезновения двух агентов, которые на протяжении многих лет добросовестно трудились под его руководством.
– Сколько человек вы мне в состоянии предоставить?
– Ни одного. Мы не можем засветить никого из наших людей и обнаружить нашу причастность к этому делу. Это было бы чревато весьма неблагоприятными последствиями: так происходит всегда, когда в деле замешан кто-то из высшего света. Но я нанял пару знакомых мне сыщиков полицейского суда, чтобы прикрывали вас.
– Как трогательно, – процедил сквозь зубы сэр Ли. – Разве можно лондонских полицейских сравнить с профессиональными офицерами разведывательного отдела? Если пропало двое ваших людей, вам следовало бы найти возможности для дополнительной поддержки.
– Они не мои люди, – сказал Уитон ледяным тоном, глядя равнодушно на бывшего наставника. – Большего я не могу вам предоставить. К тому же должен напомнить вам, что ситуация требует деликатного подхода. Сами понимаете, речь идет о высшем обществе, и следует разгребать эту навозную кучу с большой осторожностью.
Уитон вынул из кармана два сложенных листа бумаги.
– Здесь – имя моего информатора, которого шантажируют. Я хочу, чтобы он вернулся в город и выпутался из этой неприятности. Вы должны любой ценой защитить его репутацию. – Он протянул бумагу сэру Ли. – Итак, вы в игре?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?