Читать книгу "Рефлексивные процессы и управление. Сборник материалов IX Международного симпозиума 17-18 октября 2013 г., Москва"

Эвристичность идей А.А. Богданова как методологических средств постнеклассической психологии рефлексии

И.Н. Семенов

(Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики, Москва)

Эвристическое воздействие основополагающих идей А.А.Богданова прослеживается в трудах корифеев различных наук (В.М.Бехтерев, П.П.Блонский, Л.С.Выготский, Э.С.Бауэр, П.Я.Гальперин, А.К. Гастев, А.А.Зиновьев, Т.Котарбиньский, А.Н.Леонтьев, В.А. Лефевр, Н.Н.Моисеев, И.Пригожин, С.Л.Рубинштейн, П.Сорокин, Г.П.Щедровицкий, Э.Г.Юдин и др.) и отечественной литературы (А.Белый, М.Горький, А.Луначарский, А.Платонов, А.Толстой и др.). Идущий от античности абстрактно-созерцательной тенденции в философии познания, Богданов противопоставляет «Тектологию» как всеобщую естественную науку о способах решения непосредственных жизненно-практических задач техники, хозяйства, быта [3, Кн.1, c. 141]. Энциклопедические идеи Богданова по созданию «Тектологии» (1913) – как «всеобщей организационной науки» – предвосхитили многие направления философской, психологической, социологической, технической мысли ХХ в., в т. ч. методологию таких подходов, как: системный, кибернетический, социо-экономический, культурно-исторический, деятельностный, праксиологический, ресурсный, компетентностный, психофизиологический, когнитивный, метакогнитивный, субъектный, системно-деятельностный и др.

Хотя в его трудах нет тектологической концепции рефлексии, но взаимодействие трех последних подходов оказало конструктивное воздействие на консолидацию рефлексивного подхода в конструктивное направление современной науки посредством трансформации абстрактно-философских трактовок рефлексии в общенаучное обобщение результатов ее междисциплинарных (от логики и физики до психологии и педагогики) исследований и технологических разработок. По Богданову [2;3] научное познание представляет собой «творчество норм целесообразности для практической деятельности», а законы природы он трактовал как «человеческие методы ориентировки в поле опыта, изменяющиеся сообразно с практическими потребностями»; организация же человеческого общества виделась им через организацию человеческого знания.

Для анализа влияния идей Богданова на психологию рефлексии важно подчеркнуть, что построению «Тектологии» (1913–1917) предшествовала разработка им «интегральной концепции человека» (1905), а сам дискурс идеи «всеобщей организационной науки» возник в эпилоге фантастического романа «Инженер Мэнни» (1912), проникнутого ценностью миссии человека будущего как «человека науки, труда, идеала», который органично совмещает «организаторскую и исполнительскую точки зрения в одной непосредственно-цельной деятельности» [2, c.40]. По Богданову цель науки – создание плана завоевания природы и даже искусство есть орудие социальной организации людей [2,c. 421], ибо смысл цивилизации – развитие социальности человечества [3, Кн.1, c. 241], что обеспечивается также и «культурным вызреванием… организационного мышления», которое разрушит «фетиш авторитарно-индивидуалистического сознания» и станет основой единения общечеловеческого коллектива в условиях атомной эпохи [2, c.297–298].

В этом утопически-идеологическом, но одновременно и конструктивно-междисциплинарном контексте Богданов строит тектологический прообраз системно-организационной методологии, повлиявшей на формирование субъектно-деятельностного подхода в философии и психологии рефлексии. При этом он драматургически показывает феноменологию рефлексивного мышления в работе 1904 г.

«Проклятые вопросы философии» [2, с. 77–89], разыгрывая его феноменологию в виде рефледиалога между философствующим шеллингианцем (юношей-романтиком, по натуре психологом и поэтом) и оппонирующим ему умудренным опытом критиком-позитивистом, причем, – с авторскими рефлекомментариями реалиста-коллективиста с позиций зарождавшейся тектологии. Для ее концептуализации ключевую роль сыграла работа 1904 г. «Собирание человека» [2, c. 2846], служащая системно-методологическим прототипом проблематики сборки субъекта, которая так актуальна ныне в контексте постнеклассической рациональности научного познания [1]. Необходимость в такой сборке возникает, т. к.: «Всякий строит мир по образу и подобию своего опыта» [2, c.35], а ограниченный у специалиста, этот опыт не в силах превратить сознание «из жизненной дроби в целое» [2, c. 38]. Ибо: «Дробление человека порождает не только неполноту жизни, раздвоенность опыта, разорванность мира; оно порождает реальные живые противоречия и через них – развитие… В специализированном обществе потребность объединить, собрать раздробленный опыт… вызывает сознательные попытки… «философии». Задача философии – гармонически единое мышление мира – совпадает с задачей собирания человека, потому что мир есть вся сумма доступного людям опыта» [2, c. 39]. Богданов подчеркивает «какое громадное значение для развития имеет все то, что вносит какой-нибудь порядок в этот хаос, что сколько-нибудь организует эту неорганизованность» [2, с.51]. – Чем это не эпиграф для трудов И.Пригожина?!

А вот – развитие Богдановым монадологии Лейбница, функционально аналогичное сути рефлексии: «только растущая организованность фор делает отдельные, частные процессы развития все менее изолированными, приводит к тому, что каждый из них уже не ограничивается той частью жизненного целого, где возникает, но немедленно отражается на всех остальных частях, вызывая ряд соответствующих изменений» [2, c. 59]. Исходя из того, что «Организующая деятельность всегда направлена к образованию каких-нибудь систем из каких-нибудь частей, или элементов» [2, c.398], он предлагая научную организацию труда, ибо верил (как позднее Т.Котарбиньский и Г.Щедровицкий) в практическую мощь методологических средств: «Если человек владеет выработанными общими методами познания и практики, то стоит ему «подойти» с этими методами к любому вопросу, к любой жизненной задаче, и он разрешит этот вопрос, эту задачу, хотя они вне его «специальности» [2, с.44].

Все эти тектологические идеи послужили основой для разработки Богдановым проблем социальной и метакогнитивной психологии: мышления (как организационного решения комплексных проблем), творчества (как порождения конкурирующих норм), личности (как носителя нормированных организационных отношений), малых групп (как коллективного субъекта организационных взаимодействий), морали общества (как этико-когнитивной организации, гармонизирующей конфликты интересов и социоэкономических противоречий).

Гениальность энциклопедизма [5] А.Богданова ставит его в один ряд с ренессансными творцами Серебряного века [4] русской культуры – А.Белым, В.Вернадским, А.Cкрябиным, П.Флоренским, Г.Шпетом, во многом определившими пути развития философии, науки, культуры ХХ в.

Литература

1. Проблема сборки субъектов в постнеклассической науке / Под ред. В.И.Аршинова, В.Е.Лепского. – М.: Издательство Института философии РАН. 2010.

2. Богданов А.А. Вопросы социализма: Работы разных лет /Отв. ред. Л.И.Абалкин. М. Политиздат. 1990 – 479 с.

3. Богданов А. А. Тектология: Всеобщая организационная наука. В 2-х кн… Москва, Экономика, 1989.

4. Семенов И.Н. Социокультурная рефлексия взаимодействия научного и художественного творчества в эпоху Серебряного века //Творчество: от биологических оснований до социальных и культурных феноменов. Серия. Научные школы ИП РАН / Под ред. Д.В.Ушакова. Изд-во ИП РАН. 2011. С. 606–624.

5. Семенов И.Н., Ссорин Ю.А. Энциклопедизм: вчера, сегодня, завтра //Психология. Историко-критические обзоры и современные исследования. 2012. N 5–6.

Исследование осуществлено в рамках Программы «Научный фонд НИУ ВШЭ» в 2013–2014 гг., проект № 12-01-0120.

Рефлексия как отражение: случай основной метафоры

Е.А. Тюгашев

(Новосибирский Государственный университет, г. Новосибирск)

А.А. Богданов эпизодически использовал термин «рефлексия» в его классическом философском значении самонаблюдения, размышления. Ввиду его редкого обращения к данному термину мы, казалось бы, не можем говорить как о реализации рефлексивного подхода, так и о том, что рефлексия в трудах Богданова была сколько-нибудь значимым объектом исследования. Вместе с тем, устойчивый интерес мыслителя к изучению психики и познания дает основания предполагать, что вопросы рефлексии не остались вне его поля зрения.

Хорошо известно, что термин «рефлексия» перенесен в XVII веке из физики в философию в рамках использования оптической метафоры. В математике и различных естественных науках за рубежом термин «рефлексия» (англ. reflection, нем. reflexion) по-прежнему широко используется. В отечественной научной литературе слово «рефлексия» традиционно переводится как отражение в смысле обращения назад.

Устоявшееся философское понятие рефлексии сформировано ограничением объема общего понятия до рефлексии человеком своего разума (англ. «human self-reflection»). Редукция рефлексии к рефлексии разума обусловила деонтологизацию, гносеологизацию и субъективизацию понятия рефлексии. Предложенная Гегелем в «Науке логике» трактовка рефлексии как объективного процесса «взаимного отсвечивания противоположностей друг в друге» поддержку в философском сообществе в целом не получила.

В связи с этим привлекает внимание подход В.А. Лефевра, возрождающего понимание рефлексии как отражения: «Рефлексивная система – это система зеркал, многократно отражающих друг друга….

Весь сложнейший поток отражений зеркал друг в друге будет аналогом рефлексивного процесса» [1, С. 17]. Как представляется, данное представление рефлексии соответствует ее научному понятию и может быть применено для анализа конкретных рефлексивных процессов.

Если исходить из трактовки рефлексии как отражения, то в «Эмпиримонизме» Богданова можно обнаружить множество описаний рефлексивных процессов, которые в совокупности составляют «богдановскую теорию отражения». Очевидно, что так называемая «ленинская теория отражения» является репликой на представления Богданова, подвергнутые критике в «Материализме и эмпириокритицизме».

Характеризуя отражение, Богданов настойчиво подчеркивает его опосредованный характер, определяющий нетождественность, несходство отражения и отображаемого. Приведя несколько примеров, он резюмирует: «Итак, между «отражаемым» и «отражением» при их строго функциональной зависимости возможно полнейшее качественное несходство. Такое несходство является скорее даже правилом, чем исключением. В нем нет ничего загадочного: мы знаем, что ближайшим образом «отражение» определяется именно отражающей средой, тем комплексом, в котором отражается данное явление, и уже в меньшей степени – этим «отражаемым» явлением» [2, С. 119].

Богданов настойчиво подчеркивает, что продукт отражения может быть совершенно несходен с объектом отражения, поскольку процесс отражения многократно опосредован и первоначальный образ изменяется, проходя через различные преломляющие среды. Поэтому отражение не всегда зеркально, а его содержание обусловлено средствами отражения. Ситуацию опосредованного отражения Богданов, в частности, иллюстрирует на примере социоморфизма идеологических отражений действительности. Атомизм, как пишет он, возник в античном мышлении тогда, когда в обществе развился индивидуализм [3, С. 102]. В данном случае модель мира в конкретном философском учении рассматривается как результат переноса на мир определенной общественной организации.

Богданов полагает, что все мышление специалиста организуется в формах, выработанных его специальностью. Профессиональное мировоззрение необходимо несет на себе отпечаток профессии. Поскольку же любое мировоззрение выработано людьми определенной профессии, то в присущем данному мировоззрению способу моделирования действительности можно угадать его профессиональное происхождение. Так, представление о «законах природы» имеет явно юридическое происхождение.

Следуя М. Мюллеру, Богданов считает, что рефлексия действительности осуществляется на основе мировоззренческой экстраполяции практического опыта посредством основной метафоры – обозначения действия стихийного тем же словом, что и действия человеческого. Данный подход к объяснению форм общественного познания вполне согласуется с представлениями Богданова о возникновении специализированных форм духовной деятельности из практики путем организации живого практического опыта.

Философия, как указывает он, всегда стремилась связать в одну систему человеческий опыт, но она не всегда сознавала своей зависимости от практики жизни. Богданов прослеживает обусловленность философских представлений различными типами общественной практики, но не указывает однозначно, какова метафора является основной в философии.

Имеющийся опыт демаркации мифологии показал, что для данного типа мировоззрения базовой является семейно-родственная (в частности, брачная) метафора. В мифологии мир рефлексируется в категориях семейно-родственных отношений. Учитывая этот факт, можно предполагать философия, религия и другие типы мировоззрений также являются рефлексиями мира в категориях конкретных типов общественных отношений. Действительно, искусство отображает мир в категориях эстетических отношений, религия – в категориях нравственных отношений и т. п. Каждое мировоззрение является формой социальной рефлексии, а его специфика определяется типом социальной практики, находящимся в его основе.

В отношении философии давно подмечена ее тесная связь с политическими отношениями. Соответственно, язык философии наряду с разнообразными биоморфными и техноморфными метафорами более всего насыщен политическими метафорами. В древнегреческой философии из политического языка заимствованы такие основополагающие термины как «космос» (воен. «строй, построение») и «архе» («власть»). По Гераклиту, отец всего сущего – война (polemos). Учитывая, что война – это одно из состояний политической жизни, можно предполагать, что основной политической метафорой древнегреческой философии (и, возможно, европейской философии в целом) является метафора войны, борьбы. Для русской философии основной политической метафорой является метафора мира: мир есть мир, поскольку, в конечном счете, в мире все сосуществует.

Таким образом, с учетом подхода А.А. Богданова типы мировоззрений должны быть представлены как отражения, опосредованные конкретными типами общественной практики, т. е. как формы социальной рефлексии. Философия с этой точки зрения является формой социальной рефлексии, в основе которой лежит политическая метафора.

Литература

1. Лефевр В.А. Рефлексия. – М.: «Когито-Центр», 2003. – 496 с.

2. Богданов А.А. Эмпириомонизм: Статьи по философии / Отв. ред. В.Н. Садовский. Послесловия В.Н. Садовского, А.Л. Андреева и М.А. Маслина. – М.: Республика, 2003. – 400 с.

3. Богданов А.А. Тектология: (Всеобщая организационная наука). В 2-х кн.: Кн. 1. / Редкол. Л. И. Абалкин (отв. ред.) и др. / Отд-ние экономики АН СССР. Ин-т экономики АН СССР. – М.: Экономика, 1989. – 304 с.

2. Эволюция представлений об управлении в контексте научной рациональности и этики (роль и место рефлексивных процессов и технологий)

Эволюция представлений об управлении в контексте развития научной рациональности

В.Е. Лепский

(Институт философии РАН, Москва)

Проанализированы базовые аспекты в эволюции представлений об управлении в контексте классической, неклассической и постнеклассической научной рациональности. Аспекты структурированы по уровням: философский (типы научной рациональности), методологический (базовые парадигмы, объекты управления и научные подходы), теоретический (базовые обеспечивающие области знания), методический (базовые виды, модели, механизмы и технологии управления). Обоснована точка зрения, что перспективные направления проблематики управления связаны со становлением научного обеспечения постнеклассической рациональности.

Базовые аспекты в эволюции представлений об управлении. При постановке проблемы исследования эволюции представлений об управлении мы сталкиваемся с разнообразием сложившихся представлений об управлении. Необходимо синтезировать в единой модели эволюции представлений об управлении наиболее существенные, но, тем не менее, «односторонние» теоретические и практические «срезы» анализируемого процесса. Для решения этой методологической задачи воспользуемся предложенной В.А. Лефевром идеей системного конфигуратора. Смысл этой идеи состоит в том, что исследователь производит обоснованный отбор некоторых, принципиально разных представлений об объекте исследования. Объект, как бы проецируется на несколько экранов. Каждый экран задает свое собственное членение на элементы, порождая тем самым определенную структуру. Экраны связаны друг с другом так, что у нас имеется возможность соотносить различные картины. Подобное «устройство», синтезирующее различные системные представления было названо Лефевром «конфигуратором».[1]1
  Лефевр В.А. Конфликтующие структуры / Лефевр В.А. Рефлексия. – М.: «Когито-Центр». 2003. С. 97–98. Первое издание данной работы было в 1967 г.


[Закрыть]

Структурирование позиций конфигуратора выполним в контексте устоявшихся представлений научного анализа:

философский уровень (философия науки – базовые типы научной рациональности[2]2
  Степин В.С. Теоретическое знание. М.: Прогресс-Традиция, 2003. – 744с.


[Закрыть]);

методологический уровень (базовые парадигмы и объекты управления, методология научного подхода);

теоретический уровень (базовые обеспечивающие управление области знания);

методический уровень (базовые виды и модели управления; механизмы и технологии управления).

Заданные базовые аспекты рассмотрения (Таблица 1.), на наш взгляд, позволяют достаточно полно отразить эволюцию представлений об управлении в контексте научной рациональности.

Управление в контексте классической научной рациональности. Классическая научная рациональность, центрируя внимание на объекте, стремится при теоретическом объяснении и описании элиминировать все, что относится к субъекту, средствам и операциям его деятельности. На начальном этапе становления научной проблематики управления (40–70 годы) наиболее существенное влияние оказывали философские взгляды, связанные с различными направлениями позитивизма, при этом видение управления ограничивалось парадигмой «субъект-объект».[3]3
  Лепский В.Е. Рефлексивный анализ парадигм управления (интерпретация Нобелевских премий по экономике XXI века) // Четвертая международная конференция по проблемам управления (26–30 января 2009 года): Сборник трудов. – М.: Учреждение Российской академии наук Институт проблем управления им. В.А. Трапезникова РАН, 2009. С. 13021308.


[Закрыть]

Базовыми объектами в контексте данной научной рациональности и парадигмы «субъект – объект» выступают как простые, так и большие системы. Характерно, что суммарные свойства их частей исчерпывающе определяют свойства целого, связи между элементами подчиняются лапласовской причинности. Эти системы гомеостатичны. В них обязательно имеется программа функционирования, которая формирует управляющие команды и корректирует поведение системы на основе обратных связей. Автоматические станки, заводы-автоматы, системы управления космическими кораблями и т. п. – все это примеры больших систем в технике.[4]4
  Степин В.С. Саморазвивающиеся системы и постнеклассическая рациональность // Вопросы философии 2003, № 8. С. 5–17.


[Закрыть]

В исследование проблематики управления в контексте классической научной рациональности сложился монодисциплинарный подход.

Фактически все проблемы управления охватывались одной областью знания кибернетикой, которая трактовалась как наука об общих закономерностях процессов управления и передачи информации в машинах, живых организмах и обществе.[5]5
  Norbert Wiener. Cybernetics or Control and Communication in the Animal and the Machine (Cambridge, Mass., John Wiley & Sons Inc., New York, 1948).


[Закрыть]

Классическое кибернетическое управление – предполагает наличие системы и объекта управления. Согласно афоризму фон Фёрстера, кибернетика первого порядка – это кибернетика наблюдаемых систем, что определяет специфику видов управления в контексте классической научной рациональности на основе парадигмы «субъект – объект». В рамках этой парадигмы для моделирования процессов управления использовались разнообразные подходы: функциональный, функционально-структурный, аксиоматический, информационный, исследования операций и классическая теория игр и др.

В рамках парадигмы «субъект – объект» основные механизмы управления: обратные связи отрицательные и положительные. На них в частности базируются гомеостатические механизмы управления, системы автоматического регулирования и др.

Существенное развитие проблематика управления получила в рамках становления неклассического типа научной рациональности.

Управление в контексте неклассической научной рациональности. Неклассический тип научной рациональности учитывает связи между знаниями об объекте и характером средств и операций деятельности. Но связи между внутринаучными и социальными ценностями и целями по-прежнему не являются предметом научной рефлексии, хотя имплицитно они определяют характер знаний: что именно и каким способом мы выделяем и осмысливаем в мире. На результаты научных исследований накладывается осмысление соотнесенности объясняемых характеристик объекта с особенностью средств и операций научной деятельности.

Развитие представлений об управлении в основном связано с преодолением ряда ограничений парадигмы «субъект-объект». В контексте философии этому способствовал переход от доминирования позитивизма к философскому конструктивизму. Конструктивисты считают, что человек в своих процессах восприятия и мышления не столько отражает окружающий мир, сколько активно творит, конструирует его. Дополнительные основания для развития философского конструктивизма были заложены в кибернетике второго порядка, исходные идеи которой описаны в работах Х. фон Ферстера. Основным естественнонаучным источником философского конструктивизма является парадигма самоорганизации. В биологии она нашла свое воплощение в концепции аутопоэзиса У. Матураны и Ф.Варелы. В психологии и психотерапии философский конструктивизм имеет сторонников прежде всего в лице Г.Бейтсона и П.Ватцлавика. Фактически в центре внимания конструктивистов оказываются особого рода субъективные среды множественной реальности.

Наибольший вклад в развитие методологических основ неклассической науки внесла на наш взгляд отечественная школа методологов, в центр внимания которой была поставлена проблема – «средства задают объект»[6]6
  Лефевр В.А., Щедровицкий Г.П., Юдин Э.Г. «Естественное» и «искусственное» в семиотических системах / Проблемы исследования систем и структур. Материалы к конференции: Сб. – М.: АН СССР, 1965. С. 141–149. Лефевр В.А. О самоорганизующихся и саморефлексивных системах и их исследовании / Проблемы исследования систем и структур. Материалы к конференции: Сб. – М.: АН СССР, 1965. С. 61–68.http://www.reflexion.ru/Library/J2005_1.pdf


[Закрыть]. При такой постановке противопоставление объекта и исследователя оказалось справедливым лишь для «не наделенных психикой» объектов. В случае, когда исследователю противостоит объект, «наделенный психикой», отношение между исследователем и объектом превращается в отношение между двумя исследователями, каждый из которых является объектом по отношению к другому. В таких отношениях исследователь становится всего лишь одним из персонажей в специфической системе рефлексивных отношений. Объекты становятся сравнимыми с исследователем по совершенству.[7]7
  Лефевр В.А. Системы, сравнимые с исследователем по совершенству // Системные исследования. – М.: Наука, 1969.


[Закрыть]

На западе аналогичные подходы рождались в рамках общей теории систем[8]8
  Берталанфи фон Л. История и статус общей теории систем // Системные исследования: Ежегодник. М.: «Наука», 1973. С. 23–24.


[Закрыть] и кибернетики второго порядка, в переходе от рассмотрения «наблюдаемых систем» к рассмотрению «наблюдающих систем».[9]9
  Heinz von Foerster (1974), Cybernetics of Cybernetics, Urbana Illinois: University of Illinois


[Закрыть]

Эти исследования заложили фундамент для перехода в управлении от парадигмы "субъект – объект" к парадигме «субъект – субъект».[10]10
  Лепский В.Е. Рефлексивный анализ парадигм управления (интерпретация Нобелевских премий по экономике XXI века) // Четвертая международная конференция по проблемам управления (26–30 января 2009 года): Сборник трудов. – М.: Учреждение Российской академии наук Институт проблем управления им. В.А. Трапезникова РАН, 2009. С. 13021308.


[Закрыть] Как следствие возникли новые представления о базовых видах, механизмах и моделях управления.

Для данного типа научной рациональности и базовой парадигмы управления «субъект – субъект» важнейшим свойством рассматриваемых объектов управления, на наш взгляд, является их активность. При этом причинность для данного типа объектов уже не может быть сведена к лапласовскому детерминизму и дополняется идеями "целевой причинности" (целевой детерминации). Данный тип объектов может быть отнесен к активным системам, а как базовые наиболее сложные объекты следует рассматривать большие активные системы.[11]11
  В работах В.С.Степина этот тип систем определяется как саморегулирующиеся системы.


[Закрыть] Примерами таких систем могут быть биологические организмы и их сообщества, человек и сообщества, организации и т. п.

Базовая роль парадигмы «субъект – субъект» и становление активных систем как базового типа объектов управления определило ключевое направление развития кибернетики, как кибернетики второго порядка, а также актуализацию в проблематике управления знаний из широкого спектра областей: биологии, психологии, социологии, политологии и др. Базовым научным подходом становится междисциплинарный подход.

Переход в управлении от парадигмы "субъект – объект" к парадигме "субъект – субъект" привел к новым представлениям о видах управления, появляются рефлексивное управление[12]12
  Лефевр В.А. Конфликтующие структуры. М.: Сов. радио, 1973.-158с.


[Закрыть], информационное управление[13]13
  Кононов Д.А., Кульба В.В., Шубин А.Н. Информационное управление: принципы моделирования и области использования //Труды ИПУ РАН. Т. XXШ. – М.: ИПУ РАН. 2004. С. 5–29.


[Закрыть], управление активными системами[14]14
  Бурков В.Н., Кондратьев В.В. Механизмы функционирования организационных систем. М.: Наука, 1981.-384с.


[Закрыть] и др.

В рамках парадигмы «субъект – субъект» развитие моделирования процессов управления связано с многими научно-прикладными подходами: субъектно-деятельностным, рефлексивным и др. В контексте имитационного моделирования следует рассматривать также разнообразные виды игрового моделирования с ограниченным использованием математических методов: деловые игры, ролевые игры и др. А также проблемные игры, несколько выходящие за рамки имитационных игр, например, организационно-деятельностные игры.

В контексте неклассической научной рациональности получила принципиальное развитие классическая теория игр и в целом проблематика выбора. Важное направление развития моделирования в управлении связано с рефлексивными математическими моделями (основатель В.А. Лефевр в 1960-е годы). На основе рефлексивных представлений было проведено обобщение ряда известных концепций равновесия в некооперативных играх,[15]15
  Новиков Д.А., Чхартишвили А.Г. Рефлексивные игры. М.: СИНТЕГ, 2003. – 149 с.


[Закрыть] расширение пространства моделирования выбора с учетом рефлексивных представлений до многозначных логик,[16]16
  Таран Т.А. Булевы модели рефлексивного управления в ситуации выбора // Автоматика и телемеха ника. – 2001. № 10. – С. 103–117.


[Закрыть] преодоление слишком упрощенного взгляда на человеческие ценности в моделях, в которых наряду с утилитарными присутствуют и высшие ценности.[17]17
  Лефевр, В.А., Баранов, П.В., Лепский, В.Е. Внутренняя валюта в рефлексивных играх. Известия Академии Наук СССР. Техническая кибернетика, 1969, № 4, С. 29–33. Смотри также: Рефлексивные процессы и управление. 2006, № 2. С. 96–102. http://www.reflexion.ru/Library/J2006_2.pdf Лефевр, В.А. Алгебра совести. – М.: «Когито-Центр». 2003. – 426 с. Лефевр, В.А.. Лекции по теории рефлексивных игр. – М.: «Когито-Центр», 2009.– 218 с.


[Закрыть]

В контексте неклассической научной рациональности мы ограничились рассмотрением отдельных видов моделирования адекватных парадигме «субъект – субъект», очевидно, что состав такого рода моделей намного шире рассмотренного нами.

В контексте парадигмы «субъект – субъект» основные механизмы управления связаны с воздействиями на активных субъектов: психологические, экономические, организационные, правовые и др. Особое значение приобретают рефлексивные процессы и рефлексивное управление[18]18
  Лепский В.Е. Научное и социокультурное значение рефлексивного движения в России // Рефлексивные процессы и управление. 2001. № 1. С. 6–33.


[Закрыть].

Управление в контексте постнеклассической научной рациональности. Постнеклассический тип научной рациональности расширяет поле рефлексии над научной деятельностью. В нем учитывается соотнесенность получаемых знаний об объекте не только с особенностью средств и операций деятельности, но и с ценностно-целевыми структурами. При этом эксплицируется связь внутринаучных целей с вненаучными, социальными ценностями и целями, решается задача их соотнесении с осмыслением ценностно-целевых ориентаций субъекта научной деятельности.

В контексте постнеклассической научной рациональности происходит трансформация философского конструктивизма, который сохраняет свое значение и в данном виде рациональности. При этом существенно «смягчается» радикализм философского конструктивизма, усиливается акцент на коммуникативных процессах формирующих реальность субъектов, на влиянии этих процессов на ограничение их свободы.[19]19
  Лекторский В.А. Эпистемология классическая и неклассическая. М., 2001. С. 46–47.


[Закрыть] Она мыслится уже не как овладение и контроль, а как установление равноправно-партнерских отношений с тем, что находится вне человека: с природными процессами, с другим человеком, с ценностями иной культуры, с социальными процессами, даже с не-рефлексируемыми и “непрозрачными” процессами собственной психики.

Свобода понимается не как выражение проективно-конструктивного отношения к миру, не как создание такого предметного мира, который управляется и контролируется, а как такое отношение, когда я принимаю другого, а другой принимает меня. Важно подчеркнуть, что принятие не означает простого довольствования тем, что есть, а предполагает взаимодействие и взаимное изменение. При этом речь идет не о детерминации, а именно о свободном принятии, основанном на понимании в результате коммуникации. Такой подход предполагает нередуцируемое многообразие, плюрализм разных позиций, точек зрения, ценностных и культурных систем, вступающих друг с другом в отношения диалога и меняющихся в результате взаимодействия.

Подобной онтологии человека соответствует новое понимание отношения человека и природы, в основу которого положен не идеал антропоцентризма, а развиваемая рядом современных мыслителей, в частности известным ученым Н.Н. Моисеевым[20]20
  Моисеев Н.Н. Еще раз о проблеме коэволюции // Вопросы философии. 1998, N8.


[Закрыть], идея ко-эволюции. Совместная эволюция природы и человечества может быть истолкована как отношение равноправных партнеров, если угодно, собеседников в незапрограммированном диалоге, погруженных в общую среду.

Постнеклассическая научная рациональность предполагает введение в контекст научных исследований и проблематики управления «полисубъектной среды», на фоне которой они проводятся. Среды, которая включает в себя наряду с различными типами субъектов совокупность ценностей мирового культурного развития; среды, которая сама рассматривается как саморазвивающаяся система. Ключевыми для теории управления в рамках постнеклассической науки становится парадигма «субъект – полисубъектная среда» и парадигма «саморазвивающиеся полисубъектные среды». В рамках этих парадигм базовыми становятся субъектно-ориентированный и средовой подходы, которые определяют новые требования к видам, механизмам и моделям управления.[21]21
  Лепский В.Е. Рефлексивный анализ парадигм управления (интерпретация Нобелевских премий по экономике XXI века) // Четвертая международная конференция по проблемам управления (26–30 января 2009 года): Сборник трудов. – М.: Учреждение Российской академии наук Институт проблем управления им. В.А. Трапезникова РАН, 2009. С. 13021308. Лепский В.Е. Рефлексивно-активные среды инновационного развития. – М.: «Когито-Центр», 2010. – 280 с.


[Закрыть]

В контексте данной научной рациональности базовыми объектами становятся «человекоразмерные саморазвивающиеся системы», которые характеризуются прежде всего открытостью. В таких системах формируются особые информационные структуры, фиксирующие важные для целостности системы особенности ее взаимодействия со средой ("опыт" предшествующих взаимодействий). К таким системам относятся биологические объекты, рассматриваемые не только в аспекте их функционирования, но и в аспекте развития, сложный развивающийся комплекс: человек – технико-технологическая система, плюс экологическая система, плюс культурная среда, принимающая новую технологию и др.[22]22
  Степин В.С. Саморазвивающиеся системы и постнеклассическая рациональность // Вопросы философии 2003, № 8. С. 5–17.


[Закрыть]

В контексте данной рациональности базовые научные подходы к управлению «человекоразмерными саморазвивающимися системами», должны быть ориентированы на гармонию каузального (причинно-следственного) и телеологического (целевая детерминация) видений будущего и развития:

парадигма саморазвивающихся систем;[23]23
  Там же.


[Закрыть]

синергетический подход;[24]24
  Аршинов В.И. Синергетика как феномен постнеклассической науки. – М.: ИФ РАН, 1999. – 203 с. Капица С. П. Курдюмов С.П., Г. Г. Малинецкий Г.Г. Синергетика и прогнозы будущего. Изд. 2-ое. М.: Эдиториал УРСС, 2001, – 288 с. Буданов В. Г. Методология синергетики в постнеклассической науке и в образовании. Изд.-3-е доп. – М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2009. – 240 с.


[Закрыть]

проблематика управления сложностью;[25]25
  Аршинов В.И. Рефлексивно-активные среды инновационного развития в контексте синергетики сложности / Междисциплинарные проблемы средового подхода к инновационному развитию / Под ред. В.Е.Лепского – М.: «Когито-Центр», 2011. С. 52–73.


[Закрыть]

субъектно-ориентированный подход;[26]26
  Лепский В.Е. Концепция субъектно-ориентированной компьютеризации управленческой деятельности. М.: Институт психологии РАН, 1998. –204с. Лепский В.Е. Рефлексивноактивные среды инновационного развития. – М.: «Когито-Центр», 2010. – 280 с.


[Закрыть]

гуманистические варианты философского конструктивизма;[27]27
  Лекторский В.А. Эпистемология классическая и неклассическая. М., 2001. С. 46–47.


[Закрыть]

средовой подход (рефлексивно-активные среды);[28]28
  Междисциплинарные проблемы средового подхода к инновационному развитию / Под ред. В.Е.Лепского – М.: «Когито-Центр», 2011. – 240 с. Лепский В.Е. Рефлексивноактивные среды инновационного развития – М.: Когито-Центр, 2010. С. 226–245. http://www.reflexion.ru/Library/Lepsky_2010a.pdf


[Закрыть]

трансдисциплинарный подход (методологическая трактовка).

Эти подходы находятся в стадии развития и поиска объединяющих парадигм способствующих их взаимной конвергенции. Высокая методологическая сложность соорганизации этих подходов дает основание утверждать, что в рамках традиционно сложившихся представлений о междисциплинарной коммуникации едва ли удастся достигнуть значимых результатов. Актуальными становятся проблемы, решение которых предполагает выход за пределы отдельных дисциплин и привлечение внешних специалистов вооруженных принципиально другими типами знаний и специальными социогуманитарными технологиями. Важнейшими функциями этих внешних специалистов становятся: