Читать книгу "Рефлексивные процессы и управление. Сборник материалов IX Международного симпозиума 17-18 октября 2013 г., Москва"

Субъектный характер познавательной деятельности и его влияние на гуманитарные технологии

М.И.Билалов

(Дагестанский государственный университет, г. Махачкала)

Ныне философы пишут о «завершении эпохи Личности», имея в виду конец времени, когда «индивид, овладевая законами природы, осознавал себя субъектом своей жизнедеятельности». Появляется «квазисубъект, точнее, агент», который, в отличие от субъекта-личности, «продолжая быть носителем интеллекта, не обладает самостью, креативностью…» [1,46–47]. Является ли это отходом от субъектного характера познания, чем оно оборачивается для познавательной культуры в целом, каково содержание деятельности социальных субъектов и каковы их возможности при этих тенденциях духовной жизни и культуры глобализирующегося общества? И как быть с тем требованием времени, когда обществу «нужны новые высокие гуманитарные технологии и проекты формирования и соорганизации стратегических субъектов российского развития» [2,89].

Для ответа на эти вопросы примечателен статус субъекта научного познания. Очевидно, наши представления об управлении и развитии социума меняются в соответствии с динамикой научной рациональности. Как известно, научно-методологическая часть познавательной культуры, которая обычно задает тон всему содержанию последней, ныне предстает качественно отличной от предшествующих по мыслительному уровню системой неклассики. Набирающая силу тенденция к потере познанием интереса к реальной действительности, к отказу от универсального научного знания, к превращению истины в разновидность мнения, к ее фрагментаризации и плюрализации и т. п. признается в новом рационализме отказом от постижения сущности, субъективизацией, релятивизацией познания. При этом, как это ни парадоксально, в перспективе наука допускает мобилизацию всех интенций человеческого духа в своем творчестве. Понимая вслед за психоанализом психическое как многоуровневое и комплексное образование с множеством нерефлексируемых лакунов и пустот (в интеллектуальном отношении), современная научно-философская методология допускает конструирование ее результатов как компоновку на основе концептуального плюрализма интуитивно очевидного, непосредственно наблюдаемого и высокоабстрактных интерсубъективных познавательных образов. Можно согласиться с идеей о сопоставимости всем измененным состояниям сознания соответствующих дискурсивных практик, проблема которых выдвинулась в центр изучения социокультурных феноменов, начиная с работ М. Фуко, Ж. Деррида и других постмодернистов. Такое конструирование знания основывается на приемлемости конституирования действительности из субъективной спонтанности, при этом немаловажны конкретные способности субъекта познания, привносящие в реальное бытие самостийно сотворенные законы и стандарты.

Таким образом, как нам представляется, современное познание не отменяет, но видоизменяет свой субъектный характер, главным образом, за счет «конституирования действительности из субъективной спонтанности». Доминирование в современном научном познании субъектного фактора (при всех тенденциях формирования «квазисубъекта) одушевляет предмет познания и он становится человекоразмерным, а само познание, отказываясь «от математической упорядоченности», заменяет «ее хаотическими отношениями» [3,117]. Делез и Гваттари, анализируя способ формирования науки из хаоса, приходят к выводу, что «наука… постоянно осуществляет бифуркации, отыскивая таким образом в бесконечном хаосе виртуального новые формы для актуализации, осуществляя своего рода потенциализацию материи» [3,254]. Пересмотр устоявшихся стандартов и незыблемых истин, экзистенциализация познаваемых ситуаций, смещение в них реального и ирреального, субъективизация отражаемого до личностного видения и индивидуального самовыражения – это те каноны, которые могут быть культивированы и в деятельности акторов социальной жизни.

Но, в то же время, даже в условиях глобализации сегодня в какой-то степени утверждается «плановая» история, «управляемое», «конструируемое» общество и потребность в гуманитарных технологиях лишь возрастает. Однако ныне социальный менеджмент также меняет свои сложившиеся в последнее столетие формы. Благотворный отход от прежнего рационализма, так называемого целерационализма и сциентизма, присущих классическим гражданским обществам, и переход со второй половины ХХ столетия в новую рациональность (ценностную рациональность), сказались и в истории государственного управления, где модель Вебера-Вильсона, отражавшая классическую рациональность с признаками элементаризма, редукционизма и механицизма, постепенно сменяется «государственным менеджментом», ориентированным на «рациональность не столько как реализацию поставленной цели, сколько как процесс согласования целей различных акторов» [4,373] – государства, социальных групп, общественности.

В отличие от предшествующих форм научной рациональности, новый рационализм не есть монопольное детище Европы. В целом, новый рационализм – продукт движения Запада к Востоку и заимствования первым ценностей второго. Он нацелен на диалог и полилог цивилизаций, умение быть толерантным и воспринимать позицию оппонентов. В условиях глобализации модернизация современной России требует компаративного анализа культуры управленческого мышления, сопоставления культуры мышления и культуры управленческого мышления с учетом всего накопленного опыта Востока и Запада, особенностей этих цивилизаций, традиций и новаций, утверждением «этнокультурного приоритета». На наш взгляд, только освоив подобную культуру познания и преобразования экономики, политики, образования и т. п., социальные институты и сообщества способны в гуманитарных технологиях занять позицию рефлексивной площадки – позицию индивидуального и группового субъекта, оснащенной «языковыми средствами для осознания и структурирования им реальности самого себя и своей деятельности. Такая позиция является пунктом входа субъекта в структурируемый им канал реальности» [5,38]. Таким образом субъектный характер познавательной деятельности и влияет плодотворно на творческую природу созидаемой социальной реальности и на ее содержание.

Литература

1. Кутырев В. А. Смотрите, кто пришел…О конце сознания и начале мышления// Эпистемология & философия науки. Т.ХШ, № 3, 2007.

2. Проблемы субъектов в постнеклассической науке / Препринт под ред. В.И. Аршинова и В. Е. Лепского – М.: Когито_Центр. 2007.

3. Маркова Л.А. Философия из хаоса. Ж. Делез и постмодернизм в философии, науке, религии. – М.: Канон +, 2004.

4. Фахрутдинова А.З. Модели рациональности в основаниях административной реформы: альтернативность или дополнительность?// Наука. Философия. Общество. Материалы V Российского философского конгресса. Том 1. —Новосибирск: Параллель, 2009.

5. Лепский В.Е. Философские основания становления средовой парадигмы (от классической рациональности к постнеклассической) // Междисциплинарные проблемы средового подхода к инновационному развитию / Под ред. В.Е.Лепского – М.: «Когито-Центр», 2011.

Материал подготовлен в рамках Программы «Стратегическое развитие Дагестанского государственного университета».

Технология оценки доверия на основе рефлексии

Д. А. Гавриленко, Е. Ю. Морозова

(Институт экономики НАН Беларуси, ООО «Эксперт-Эко», г. Минск, Республика Беларусь)

Доверие является основой всех человеческих отношений. Мы понимаем доверие как меру готовности одного человека положиться на другого в конкретной ситуации, несмотря на возможные негативные последствия.

В своей работе McKnight и Chervany [1] в качестве ключевых характеристик человека, способствующих доверию, определили: компетентность (способность выполнить действие с должным уровнем качества), доброжелательность (готовность тратить усилия), честность и предсказуемость результата или поведения. По нашему мнению, доверие помимо характеристик человека (в нашем исследовании они выражаются интегральным показателем «уровня развития личности» – УРЛ), определяется результатами его действий, а также наличием или отсутствием конфликта интересов. При этом одной из составляющих уровня развития личности является способность к рефлексии.

Ф.Фукуяма, отмечает, что, как правило, доверие возникает в том случае, если люди разделяют определенный набор моральных ценностей и члены общества вследствие этого могут полагаться на предсказуемое и честное поведение друг друга [2]. Можно сказать, что доверие возникает на основе общих моральных принципов, культуры, языка, ритуалов и т. д. При этом характер моральных ценностей не так важен, как то, что они являются для людей общими. Мораль в этом случае является фактором, влияющим на направление реализации рефлексии.

Минимальный уровень доверия всегда присутствует в экономических отношениях и играет важную роль в их нормальном протекании. Наиболее действенным организациям не требуется подробная правовая регламентация, потому что существующий между партнерами моральный консенсус является базисом их взаимного доверия. Если бы каждый договор заключался с учетом предполагаемого обмана партнеров, тратилась бы масса времени на то, чтобы сделать соглашение неуязвимым. Кроме того, предполагалось бы, что, несмотря на потраченные при выработке договора усилия, некоторые партнеры найдут способ уйти от выполнения своих обязательств. Другими словами, недоверие увеличивает операционные издержки, которые в отношениях с высоким уровнем доверия платить не приходится. Таким образом, оценка уровня возможного доверия является эффективным способом снижения операционных издержек.

В последнее время широко цитируется работа, считающаяся первой из известных комплексных вычислительных моделей доверия [3]. Marsh задался вопросами понимания доверия, а также использования доверия в литературе и в повседневной жизни. Он предлагает множество переменных и их способ объединения для получения одного значения доверия в диапазоне [-1; 1]. Marsh определил три типа доверия: базовый, во всех контекстах; общий, между двумя людьми во всех контекстах; ситуационный, между двумя людьми в конкретных условиях; оценка общего доверия для всех ситуаций, близких для одного класса и имеющих место быть в прошлом, т. е. «усреднение». Эти значения доверия используются для расчета риска (который зависит также от затрат и выигрыша), связанного с данной ситуацией и предполагаемой компетенции целевого агента (доверяемого), для того, чтобы помочь агенту принять решение о взаимодействии с другим агентом на основе некоторого порога. Сотрудничество возможно, если ситуационное доверие выше порога.

Очевидно, что основой возникновения доверия и его последующей оценки является уровень рефлексии. Именно он обеспечивает масштаб охвата объекта изучения и комплексность, разносторонность его видения. Чем выше уровень рефлексии, тем адекватнее можно определить возможность доверия партнеру. При этом важно оценить не только уровень доверия партнеру, но также и его уровень доверия нам.

Как показывает практика, для человека является сильным стрессом, когда те, кому он в течение долгого времени доверял, уходят от него. В доверии мораль противостоит расчету и целесообразности. И более того – стоит выше их. Поэтому, он расценивает подобное поведение как неблагодарность или предательство. Здесь имеется в виду, что партнер необоснованно и резко отказывается от взаимоотношений человеком ради выгоды (денег, карьеры) либо иных отношений. Предательство означает: " я стал считать иначе, ты мне не нужен; мне теперь дороже другое". С другой стороны, предательство указывает на низкую способность к рефлексии того, кого предали, на его неверную оценку доверия к человеку. Он должен был понимать, что основой отношений другой стороны являлась реализация меркантильных интересов.

Конечно, если сотрудничество отвечает долгосрочным эгоистическим интересам человека, то оно может обойтись и без доверия: разумный эгоизм в сочетании с необходимыми правовыми механизмами вроде контрактной системы может компенсировать его отсутствие и позволить незнакомым людям эффективно взаимодействовать. Однако, в отсутствие доверия, всегда будет сохраняться стремление взять большинство функций под свой контроль. В свою очередь контроль, как правило, осуществляется через доверенных лиц или уполномоченные организации. Получается замкнутый круг, в котором все равно присутствует категория «доверие».

Возникает потребность в наличии технологии объективной оценки уровня доверия между людьми. Castelfranchi и Falcone считают, что интуитивного принятия решения о возможности взаимодействия с потенциальным партнером и определения степени доверия на основе оценки возможного риска негативных последствий недостаточно. Нужна объективная оценка порога приемлемого ущерба [4].

С учетом приведенного понимания категории «доверие» нами разработана технология «Reflexio» оценки степени доверия руководителя и подчиненного друг другу путем преобразования исходной объективной информации об их характеристиках с помощью аппарата нечеткой логики. В технологии используется эвристический подход, а также научно-обоснованные взаимосвязи между уровнем доверия и объективно влияющими на него факторами. В связи с тем, что качество результатов определяется только достоверностью первичной информации, не требуется специальная подготовка для проведения оценки. Оценку проводит руководитель самостоятельно, без извещения об этом оцениваемого сотрудника.

Важным результатом оценки доверия с помощью рефлексии является возможность прогнозировать поведение партнеров в различных ситуациях. Соответственно появляется возможность управлять ситуацией на основе знаний о противоположной стороне, полученных бесконтактным способом.

Литература

1. McKnight D.H., Chervany N.L. The Meanings of Trust, 1996. – 86 р. http://misrc.umn.edu/workingpapers/fullpapers/1996/9604_040100.pdf

2. Фукуяма Ф. Доверие: социальные добродетели и путь к процветанию: Пер. с англ. / Ф. Фукуяма. – М.: ООО «Издательство АСТ»: ЗАО НПП «Ермак», 2004. – 730 с.

3. Marsh S. Formalising Trust as a Computational Concept, 1994. -184 р. http://citeseerx.ist.psu.edu/viewdoc/summary?doi=10.1.1.47.6243

4. Castelfranchi C., Falcone R. Trust is much more than subjective probability: Mental components and sources of trust. // Proceedings of the 33rd Hawaii International Conference on System Sciences, 2000. – 10 р. http://www.eecis.udel.edu/~decker/courses/886f04/pubs/castelfranchi00.pdf

Рефлексивное управление проблемами этики в экономике

Л.Н. Залюбинская

(Одесский национальный университет им. И. И. Мечникова, Одесса, Украина)

Одним из возможных подходов к решению актуальных проблем современности может быть рефлексивное управление, основы которого заложены В.А. Лефевром.

Цель нашей работы: исследование влияния рефлексивных процессов на достижение успеха в экономической деятельности и определении структурированной взаимосвязи экономико-политических явлений с социально психологическими закономерностями в пределах концептуальной модели экономической этики.

В предлагаемой модели учитывает две подгруппы основных терминологических определений, а именно:

– первая: экономические факторы – роль маркетинга, процессуальные расчеты маркетинговых исследований, предварительные расчеты ожидаемых результатов и др.;

– вторая: психологические факторы – прогнозирование успеха, уровни рефлексии, определяющие выбор стратегии деятельности, а также факторы, влияющие на уровень знаний, способностей, умений, стремлений, интуиции, коммуникаций и др.;

Модель графически может быть представлена в виде четырехугольной пирамиды, каждая сторона которой характеризует определенные качества гибкой модели деятельности личности, настроенной на успех. Базис пирамиды – это экономические принципы существования общества, а ее вершина – успех от реализации субъектом, представленных в работе модельных представлений. Каждая сторона пирамиды отражает качества личности, благодаря которым она и достигает успеха, а именно: три уровня рефлексии, которые частично обеспечивают прогнозирование стратегии деятельности субъекта, его темперамент, профессионализм, способности, знания, умения, уровень посягательств, интуицию, коммуникативные способности. Все эти качества вырисовывают индивидуальный портрет субъекта, принимающего решение, в границах норм экономической этики.

Избранный подход обеспечивается следующим тестовым инструментарием: тест на честность, психотерапевтическая поддержка, тест-опрос характеристики личности, тест по определению стиля взаимоотношений, связанных с уровнями коммуникативных способностей и возможностей, а также тест на уменьшение когнитивного диссонанса [1].

Для исследования уровней влиянию рефлексивной деятельности на результативность выхода экономического продукта был использован, так называемый, принцип Beyond Budgeting [2]. В работе выделены разные уровни свойств, необходимых для достижения успеха. Показано, что высокому уровню присущи следующие черты:

а) ярко выраженное стремление к экспериментам;

б) четкое планирование и прогнозирование результатов взаимоотношений с налоговыми органами;

в) уровень устойчивости под давлением «перекрестного огня» критики.

Средний уровень:

а) запоздалая реакция на изменение подходов к достижению конечного результата;

б) медленное развертывание мероприятий необходимых на пути к результирующей тенденции к успеху.

Нижний уровень:

а) отсутствие лабильности и приспособления к новым условиям деятельности на этапе завершения проекта;

б) дегенерирующая установка на обязательность и заданность путей достижения цели, отсюда вытекает несостоятельность в решении задач по рефлексивному управлению, как условию успешной экономической деятельности.

Кроме того для достижения успеха следует обеспечить защиту личности, чтобы она не стала жертвой рефлексивного управления со стороны других субъектов.

Позитивное внедрение в деятельность исследуемой концептуальной модели экономической этики, которая в своих подразделах гибко учитывает взаимосвязь уровней рефлексивного управления с комплексом специфических черт личности, нацеленных на успешный выход конечного экономического продукта, дает нам возможность предусматривать неожиданные ситуации. Например, связанные с недостатком работников, с перебоями в снабжении необходимыми средствами для воплощения производственного процесса, с поиском новых поставщиков и т. п.

Проведенные исследования позволили определить, что к условиям результативного рефлексивного управления экономическими процессами, следует отнести также необходимость учета вариабельности благодаря существованию критической цели.

Литература

1. Hartmut F. Binner. Prozessmanagement von A-Z. – Carl Hanser Verlag.– 2005. – 278 s.

2. Pflaeging Niels. Fueren mit flexiblen Zielen. Beyong Budgeting in der Praxis – Campus-Verlag. -2009. – 370 s.

Рефлексивные аспекты математических моделей принятия решений

В.В. Карюкин, Ф.С. Чаусов

(ВУНЦ ВМФ «Военно-морская академия», г. Санкт-Петербург)

Математические модели принятия решений с использованием рефлексивного подхода включают различные разделы математики: булеву алгебру и ее приложения, многошаговые игры в развернутой форме, матричные игры, биматричные игры в нормальной и стандартной форме. Все эти модели основаны на многочисленных допущениях, иногда называемых аксиомами, при выполнении которых возможно строгое математическое решение задачи. Однако именно это и ограничивает их практическую значимость.

В настоящей работе сделана попытка синтеза некоторых из указанных моделей на основе рефлексивного подхода.

В задачах принятия решений приоритет использования рефлексивного подхода принадлежит В. А. Лефевру [1]. Однако существует проблема синтеза всех упомянутых моделей на основе формальных алгоритмов рефлексивных рассуждений лица принимающего решения (ЛПР). Общая схема построения рефлексивной модели, основанная на аппарате математической логики, может быть представлена следующим образом:

1) Постановка задачи на принятие решения в конфликтной ситуации;

2) Формулировка рефлексивной булевой целевой решающей функции;

3) Анализ сформированной булевой функции;

4) Прогноз значений случайных факторов на момент принятия решения;

5) Рассмотрение древовидного графа булевой целевой функции как позиционной игры и переход к ее нормальной форме, если она содержит переменные, значения которых зависят от других лиц;

6) Анализ решения игры, сформулированной в пункте 4 с целью выявления наиболее вероятного поведения противника;

7) Разработка рефлексивной модели распознавания игровых стратегий противника по отличительным классификационным признакам;

8) Выявления достаточности признаков для достоверного прогноза поведения противника;

9) Сбор информации по выявлению значений признаков;

10) Прогноз возможного выбора противника по полученным значениям классификационных признаков;

11) Сравнение результатов прогноза с решением игры – п.4, совпадение результатов является указанием на рефлексивную правильность построенной модели принятия решения;

12) Выбор целесообразного ответа на прогнозируемое поведение противника;

13) Анализ риска принятия решения по прогнозу (п.9) и степени возможного отклонения противника от его прогнозируемого поведения.

Поясним некоторые наиболее проблемные пункты построения рефлексивной модели.

Формулировка рефлексивной булевой целевой решающей функции заключается в определении комплекса логический условий, при выполнении которых требуемая цель будет достигнута [1]. В результате анализа ситуации ЛПР формулирует систему логических уравнений. Решение полученной системы логических уравнений записывается в виде булевой целевой функции.

Аргументы булевой функции, значения которых зависят от ЛПР обозначим . Традиционно здесь рассматривают отдельно случайные переменные  и переменные, зависящие от других лиц. Мы ограничимся задачами противодействия, в которых противодействие зависит лишь от одного лица. Факторы противодействующего лица обозначим . В этом случае булева целевая функция лица принимает вид , а целевая функция противника есть ее отрицание.

Анализ сформированной булевой функции основан на приведении ее к дизъюнктивной нормальной форме (ДНФ), нахождении минимальной ДНФ и построении древовидного графа функции.

Прогноз значений случайных факторов на момент принятия решения заключается в разработке алгоритма принятия решения [3], поскольку принимаемое решение зависит от степени информированности ЛПР о возможных значениях факторов противника () и о вероятностной оценке возможных значений случайных факторов ().

Рассмотрение древовидного графа булевой целевой функции как позиционной игры и переход к ее нормальной форме, если она содержит переменные, значения которых зависят от других лиц. Представление булевой функции в виде игры в нормальной форме основано на ее совершенной дизъюнктивной нормальной форме.

Анализ решения игры, сформулированной в пункте 4 заключается в выявлении наиболее вероятного поведения противника и поиск наилучших ответов ЛПР, а также в построении иерархии факторов условий ЛПР и противника.

Разработка рефлексивной модели распознавания игровых стратегий противника по отличительным классификационным признакам может основываться на формулировке логических тестов из следующих соображений.

Требуется определить набор классификационных признаков , каждый из которых является булевой переменной, и создана рефлексивная булева модель  принимающая значение 1, если противник собирается использовать фактор , и значение 0 в противном случае. Естественно искать такую функцию в классе монотонных функций, сохраняющих 0. Тогда реализация набора классификационных признаков однозначно определяет, какой фактор будет использован противником. Набор всех  называется тестом.

Включение в рассмотрение классификационных признаков смещает равновесие в игре, а вероятность выигрыша в некоторых случаях полностью определяется частотой правильного прогноза. Сравнение результатов рефлексивного прогноза и проведение процедуры распознавания в случае их совпадения дает уверенность в правильности принимаемого решения.

Литература

1. Лефевр В.А. Элементы логики рефлексивных игр. Проблемы инженерной психологии Вып. 4. Ленинград 1966, с. 273–299.

2. Таран Т.А. Отображение принципов рефлексивного управления в математических моделях рефлексивного выбора. Рефлексивные процессы и управление № 1, 2002, т. 2, стр. 104–118.

3. Чаусов Ф.С. Рефлексивный подход в управленческой деятельности: Монография. – СПб.: СПбВМИ, 2008, 286с.