Читать книгу "Анекдоты о Ходже Насреддине"

Что сказал ходжа своей безобразной жене

Случилось так, к несчастью для ходжи, что его обманули и подсунули ему безобразную невесту. Когда утром ходжа оделся и собирался выйти на улицу, его новая жена, жеманничая, сказала: «Эфенди, кому из твоих родственников могу я показаться?» Ходжа заметил: «Главное – не показывайся мне, а там – кому хочешь».

Как ходжа отомстил соседу, укравшему у него ягненка

Был у ходжи Насреддина красивый, резвый ягненок. Ходжа очень его любил, кормил его вовсю, и ягненок растолстел так, что, в конце концов, не смог двигаться. Между тем, от жадности у соседей ходжи текли слюнки, и они все приставали к нему: «Ходжа, давай зарежем этого ягненка и закатим пир!» – «Ребятушки, – отвечал им ходжа, – не трогайте его. Это – моя утеха. Не завидуйте мне! Поверьте, мне тяжело слышать ваши речи!» Соседи убедились, что ходжа добровольно не расстанется с ягненком. И вот однажды сосед, живший с ним рядом, накинулся, словно волк, на ягненка и унес его. Потом компания соседей ходжи съела ягненка, конечно, без ведома хозяина. Но ходжа все-таки узнал, кто украл ягненка и как они сожрали его, но виду не показал.

Прошло немало времени, целых два года, и удалось как-то ходже Насреддину поймать ангорскую козу, принадлежавшую тому человеку, который и украл у него ягненка. Ходжа, не долго думая, зарезал ее и съел. Сосед тот был человек очень скупой и до самой зимы всюду твердил: «Ох и жирна же была моя козочка! Уж и толста была моя козочка! Вот такого роста, а шерсть вот какая длинная!» Он так ее хвалил, что те, кто не видел той козы, думали, что это было какое-то особенное животное. Словом, они принимали речи его за чистую монету, и ходже в конце концов стало невмоготу слушать все это.

Вот раз вечером собрались все в доме ходжи, и сосед опять завел разговор про козу: «Ростом-то она была с верблюда, а шерсти у нее было шесть ока! Она была бела как снег, а шерсть мягче шелка!» – причитал он, хотя все знали, что его коза была черного цвета. Ходжа потерял уже всякое терпение и, обращаясь к сыну, сказал: «Больше не могу, пойду-ка я и принесу из погреба шкуру его козы, тогда видно будет, черная она или белая, размером она с кошку или со слона. Может, он наконец устыдится, а мы избавимся от его вздорных сказок».

Как ходжа искал для градоправителя собаку

Однажды градоправитель сказал ходже: «Эфенди, ты ведь охотник, и видишься с охотниками, подыщи для меня борзую собаку с ушами, как у зайца, с ногами, как у козочки, тонкую, как муравей». Ходжа привязал на шею овчарки, огромной, величиной с осла, веревку и привел к градоправителю. «Это что такое?» – удивился градоправитель. «Разве ты не приказал мне найти для тебя охотничью собаку?» – спросил ходжа. «Да, – отвечал градоправитель, – но я просил у тебя борзую, тонкую, как горная коза, легкую, как заяц». – «Не беспокойся, – заметил ходжа, – она поживет у тебя во дворце и скоро будет такой, какая тебе надобна».

И ходжа – двуличный кази

Было время, когда исполнял ходжа Насреддин обязанности кази, и пришел однажды к нему человек и говорит: «В поле паслись коровы, и пестрая корова – должно быть, ваша, эфенди, – боднула в живот нашу корову и убила ее. Что за это полагается?» – «Здесь хозяин ни при чем, – отвечал ходжа. – К животному нельзя предъявлять иск о пролитой крови». Тогда человек заметил: «Ах, я ведь ошибся, все было совсем наоборот – не ваша корова боднула нашу, а наша убила вашу». – «Ну, тогда вопрос усложняется, – заметил ходжа. – Достань-ка поскорее с полки вот ту книгу в черном переплете!»

Ходжа и хмурая жена

Пришел как-то раз ходжа Насреддин домой усталый. Голова у него не работала, душа жаждала радости, но дома он увидел жену, по обыкновению нахмуренную. «Ну, моя хмурая женушка, что случилось? – спросил ходжа. – Для тебя до вечера я работаю, а в награду ты вот как встречаешь меня!» – «Чудак ты, право! – отвечала жена. – На то есть причины. У моей знакомой умер ребенок, я ходила ее утешать и только что вернулась. Понял теперь, в чем дело?» – «Понял. Но ты и со свадьбы возвращаешься такой же», – возразил ходжа.

Ходжа и ненасытный гость

Зашел как-то в гости к ходже его приятель. Ходжа напоил его, накормил; до четырех часов (после заката солнца) они разговаривали. Когда нужно было ложиться спать, гость сказал: «Ах-ах, у нас, где я родился, когда ложатся спать, все кушают виноград!» В общем, он намекал, что нужно бы дать ему закусить. Тогда ходжа заметил: «А у нас-то не так, у нас виноград прячут и едят его только осенью». Пошутив, ходжа уложил гостя спать и, пожелав ему спокойной ночи, поскорее его оставил.

Поймет ли имам?

Однажды попал ходжа Насреддин в гости к деревенскому имаму. «Чего ты хочешь, – спросил его хозяин дома, – спать или пить?» Заметив, что о еде имам не сказал ни слова, ходжа ответил: «Уважаемый, прежде чем попасть сюда, я выспался у источника».

«Кто старше: ты или твой брат?»

Когда ходжа был еще мальчиком, кто-то из взрослых спросил у него: «Кто старше: ты или твой брат?» На это ходжа отвечал: «В прошлом году наша мать говорила, что брат старше меня на год. Стало быть, теперь мы одногодки».

Ходжа осматривает столовую скупца

Один из приятелей ходжи Насреддина построил дом, зазвал его к себе, с утра до вечера водил его всюду и без конца говорил о доме. Правда, о еде тот человек и не заикался, и в итоге от голода у ходжи засосало под ложечкой, а в глазах потемнело. Между тем хозяин дома снова начал свое: «Мы быстро прошли столовую и не обратили внимания на общий вид, на все уголочки, а ведь я очень старательно ее отделал». Так говоря, он опять повел его в дом. Тут ходжа остановился, внимательно все осмотрел и стал измерять ширину и длину комнаты, и проводить у себя в записной книжечке какие-то черточки. Хозяин, естественно, спросил, что он делает, а ходжа отвечал, что заносит в тетрадь план комнаты. «Вот видать, тебе понравилось, – заметил хозяин. – Теперь, я думаю, ты и у себя переделаешь столовую». – «Конечно, мне очень понравилось, – отвечал ходжа, – устроено экономно. Ведь что разоряет человека? Еда. А вот у тебя столовая так устроена, что обеда в ней и в помине нет».

Ходжа отказывается исполнить требование крестьян

По какому-то случаю крестьяне пожаловались кази на ходжу Насреддина. И вот стоит ходжа перед кази, а тот и говорит ему: «Крестьяне не хотят тебя, уходи-ка ты куда-нибудь». – «Нет, – отвечал ходжа, – все не так. Это я не хочу крестьян, и потому пусть они убираются куда хотят, хоть в ад. Их много, и везде, куда они ни пойдут, они могут построить новую деревню. А куда же мне, в моем возрасте, бросать поле, виноградник и устраиваться на новом месте?»

«Когда разобьет кувшин, поздно уже будет наказывать»

Дал как-то ходжа Насреддин своей дочери кувшин для воды, закатил ей при этом две хорошие оплеухи и сказал: «Смотри, не разбей кувшина!» У бедняжки от боли и обиды по щекам покатились слезы. Увидели это люди и спрашивают ходжу: «Что же это ты ни за что ни про что бьешь своего же ребенка?» – «Пока она не разбила кувшин, – отвечал ходжа, – нужно показать ей всю серьезность наказания, которое ее ожидает. Пусть будет осторожна, ведь если она разобьет кувшин, поздно уже будет наказывать».

Как ходжа продавал спекулянту нитки

Понес ходжа Насреддин на базар нитки, которые выпряла его жена. Там накинулись на него торговцы, желая разными хитростями и уловками купить у него нитки задешево. Тут ходжа подумал: «Ну вот что, отплачу-ка я вам, спекулянтам, вашей же монетой». Поднял он в луже громадную голову верблюда и отнес домой, а потом намотал на нее нитки: вышел большой-пребольшой моток. Тогда ходжа снова пошел на базар и показал нитки торговцам. Снова один из них назвал за нитки смешную цену. «Если отбросить «тару», – подумал ходжа, – как раз выйдет настоящая цена». «Ладно, отсчитывай денежки», – сказал он торговцу. Но тут купца взяло сомнение, как это ходжа большой моток продает за такую ничтожную цену. «Послушай, эти нитки смотаны у тебя дома? – спросил он у ходжи. – Это твои нитки или чужие? Смотри, нет ли там чего внутри?» На это ходжа совершенно серьезно отвечал: «Там голова верблюда». И торговец, решивший, что ходжа шутит, успокоился и отсчитал деньги, а ходжа купил на них все, что было ему нужно.

В лавке у себя купец начал разматывать клубок и, увидев голову верблюда, пошел к ходже. «Ну разве годится так делать? – сказал он ему. – Ты меня обманул». Ходжа, смеясь, отвечал: «Урок, который я тебе дал, принесет тебе в тысячу раз большую пользу, чем те несколько пиастров, которые ты хотел хитростью у меня выманить. Во-первых, те нитки, которые сделала моя бедная жена, испортив себе глаза, и которые я по нужде продавал, тебе дадут прибыль большую, чем следует по закону, – ведь я знаю рыночные цены. А во-вторых, если ты помнишь, то я ведь сказал тебе правду: «Там голова верблюда», – сказал я тебе, а ты и купил. Но если бы я поступил иначе, если бы требовал настоящую цену – мое добро осталось бы у меня, и я не мог бы купить, что мне надо. А отдай я тебе нитки задешево – остался бы в дураках и ушел бы от тебя несолоно хлебавши. Люди ученые и благочестивые не пускаются на хитрости и только в случае крайней необходимости прибегают к таким мерам, как я. Если за мое добро ты не выручишь тех денег, которые дал, я-то, что бы там ни было, не сгину ведь с лица земли и всегда готов уплатить тебе долг, загладить свою хитрость».

«Тебе за этот золотой придется еще доплатить

Сидел однажды ходжа в кругу людей и вел беседу. В это время подошел человек, мало ему знакомый, и говорит: «Ходжа, будь так любезен, разменяй мне золотой». Ходже совестно было сознаться, что у него нет денег, поскольку он находился среди людей, с которыми у него были отношения официальные, и он решил отвязаться от просителя, сказав: «Разве сейчас время?» Но тому человеку очень нужны были деньги, и он продолжал настаивать. Поневоле ходжа должен был что-нибудь придумать. «Ну давай свой золотой!» – сказал он. Ходжа взял монету в руки и начал вертеть во все стороны, как бы определяя вес. «Послушай, – наконец сказал он, – я не могу разменять тебе этот золотой, ведь он неполновесный». – «Ладно, – сказал тот человек, – ты разменяй и возьми себе, сколько следует, я не возражаю». – «Э-эх, очень легкий твой золотой! – пробормотал растерянный ходжа. – Нет, я не могу его разменять». А тот человек, буквально схватив ходжу за руки, умолял: «Ну давай сколько хочешь! А я потом верну золотой тому, у кого взял, и тебе отдам деньги. Этим ты окажешь мне большую услугу». От этих речей ходжу прямо-таки бросило в пот, он рассердился; и чтобы отделаться от просителя, еще раз повертел монету, подбросил ее на ладони и сказал: «Ладно, так и быть, я сосчитал. Тебе за этот золотой придется еще доплатить мне шесть с половиной акча».

Ходжа дает матери совет, как вылечить дочь

Пришла однажды к ходже Насреддину соседка и говорит: «Послушай, ходжа, сделай что-нибудь, отчитай мою сумасбродную дочь или напиши заклинание. А то каждый день она схватывается со мною. И чего только она ни выкидывает! Ох-ох, ходжа, она меня побьет». – «Знаешь, я старик, и мое заклинание не подействует, – отвечал ходжа. – Найди ей мужа, лет двадцати пяти – тридцати, он ей будет и муллой, и мужем. А там, вот увидишь, будет семья, заботы о детях, и станет она мягка, как воск, тиха, как ангелочек».

«Ведь спят же покойники под снегом – и тепло!»

У ходжи Насреддина было только одно одеяло, и зимой укрывался он еще и одеждой, вообще всем, что попадалось под руку. Однажды, когда шел сильный снег, жена и говорит ночью: «Послушай, а ведь ты, ходжа, совсем не зарабатываешь денег. Ты говоришь мне: «Мы будем довольствоваться тем, что у нас есть», – но мы не можем даже купить лишнего одеяла. Ах, если бы теперь у нас было два одеяла, можно было бы хорошенько закутаться! Надоело мне укрываться чем попало. Кладешь одно покрывало – оно оказывается коротким, сползает с тебя, собирается в кучу. Ох нищие мы нищие, чтобы тебя! Ну что нам делать? Однажды мой батюшка…» И начала она рассказ, который ходжа давно уже слышал-переслышал, даже наизусть выучил. «Послушай, я устал и хочу спать, – сказал он жене, – эта болтовня мне надоела. Спи-ка ты лучше – и все тут». Но жена уже завелась и замолкать не собиралась.

«Ну постой, – подумал тогда ходжа, – я принесу тебе хлопок с горы, устраивай тогда себе постель, как тебе вздумается». Он встал и, взвалив на плечи большой мешок, спустился во двор и стал набивать мешок снегом. «Э-эй, ты! – увидев это, закричала ему жена. – Что ты забавляешься со снегом? Ты ведь заболеешь, а потом мне еще возиться с тобой. Что ты там делаешь?» – «А вот тебе хлопок, который сам растет», – отвечал ходжа. «Послушай, ты, – возразила жена, – да разве снег может человека греть?» – «А подумай сама: если бы не согревал, – заметил ходжа, – так разве наши отцы и деды могли бы спокойно лежать под ним в тепле и почивать самым глубоким сном?»

Как ходжа добился от крестьян хорошего угощенья

Приехал однажды ходжа Насреддин в одну деревню и остановился в мисафир одасы[27]27
  Мисафир одасы – комната для путников, общественная гостиница, дом для странников.


[Закрыть]. Изо всех домов натащили ему крестьяне кабачков, тащат и тащат, и, конечно, скоро эти самые кабачки до смерти надоели ходже. Вот однажды поднялся он в мечети на кафедру и сказал: «Знаете ли вы смысл «числового» значения букв? Нет? Тогда слушайте, я вам сейчас объясню», – и начал он произносить буквы в порядке эбджеда[28]28
  Эбджед – порядок арабских букв, служащих для обозначения чисел – единиц, десятков, сотен и т. д.


[Закрыть] и одновременно укорять крестьян за невнимание к гостю, которого пичкают одними кабачками, что противно Корану. «А вы своего ходжу, – таков был смысл его речи, – потчуйте мясом, накормите его досыта здесь, и тогда пойдет он в загробный мир с обильным запасом на дорогу». Выслушав это, крестьяне раскаялись. «Прости нас, – сказали они огорченно, – темные мы люди, не знали всех преимуществ хорошего угощенья». И пока ходжа был у них в деревне, они приносили ему баранину, жареных кур, в общем, разные вкусные вещи.

Ходжа плачет у изголовья больной жены

Заболела как-то жена ходжи. Возвращаясь вечером домой, ходжа садился около нее и плакал. Одна из соседок, навещавших больную, сказала: «Что ты так убиваешься, ходжа! Ничего страшного нет. Если Аллаху угодно будет, она скоро выздоровеет». – «Я человек занятой, – отвечал ходжа. – Вот, смотри, пойду я завтра по деревням, или еще какое-нибудь дело объявится. Сейчас же я свободен, так что дайте мне поплакать, а то потом, может быть, не придется. А кому над ней, бедняжкой, плакать?»

«Имам – и тонуть будет, а не даст руки; а взять руку – возьмет»

Пошли в Акшехире приятели на прогулку. Покушали, а потом начали мыть в большом бассейне руки. Был там и имам, и когда он мыл руки, то случайно поскользнулся и упал вниз головой в бассейн. Люди, конечно, сбежались к бассейну и, перегнувшись к воде, кричали ему: «Дай руку! Дай руку!» А имам все старался выбраться сам и никак не давал своей руки тем, кто хотел ему помочь. Тут увидел это ходжа Насреддин и закричал: «Убирайтесь-ка отсюда! Вы не знаете его: он будет тонуть, а все-таки не будет слушаться вас. Эта порода совсем не привыкла что-нибудь давать. Вот смотрите, как я его спасу!» Он свесился вниз к имаму и сказал: «Эфенди, возьми мою руку!» И только он сказал это, имам воскликнул: «Ах, братец, да смилуется над тобой Аллах!» – и, барахтаясь, уцепился за руку ходжи.

Как ходжа обманул зеленщика

Проходил однажды ходжа Насреддин мимо лавки зеленщика, и хозяин напомнил ему о долге. «А ну, взгляни-ка в книгу, сколько я тебе должен?» – спросил ходжа. Зеленщик подумал, что он наконец-то получит свои деньги, но ходжа в это время думал, как бы ему разделаться с лавочником. Когда зеленщик пересчитывал счета, ходжа внимательно смотрел вместе с ним. И видят они, что за ходжой долг – тридцать одно акча, а на противоположной странице за имамом долгу – двадцать шесть акча. Тогда ходжа сказал зеленщику: «Смотри, вот здесь за мной записано тридцать одно акча, а за имамом – двадцать шесть акча. Мы с ним хорошие приятели, зачтем эти двадцать шесть акча, останется пять акча, не так ли? Давай мне пять акча, и тогда долг этих двух ходжей будет погашен». Лавочник обрадовался, что разом рассчитался с двумя должниками, и, довольный, дал ходже пять акча и пожелал счастливого пути. Но когда остался один, он задумался и никак не мог понять этого запутанного счета.

Ходжа стреляет из лука

Весною вышли воины Тимурленга в поле для упражнения в стрельбе из лука. Был там и сам он, присутствовал и ходжа Насреддин. Вели они беседу, во время которой ходжа упомянул, что и он в свое время хорошо стрелял. Тогда Тимурленг велел ходже пустить стрелу. Как ни отговаривался ходжа, пришлось ему поневоле натянуть лук и прицелиться. Стрела пролетела мимо цели, и ходжа сказал: «Вот так начальник сейбанов[29]29
  Сейбаны – роты, входящие в состав янычарского войска.


[Закрыть] стреляет». Тогда дали ходже еще одну стрелу. И эта стрела прошла мимо цели. «А это наш градоправитель так стреляет», – продолжал ходжа. Наконец третья стрела случайно попала в цель, и тут уж ходжа не растерялся: «А вот так стреляет ходжа Хасан Насреддин», – гордо сказал он.

Во время испытания ходжа служит мишенью

Однажды Тимурленгу понадобился храбрый человек из османских турок, которому он хотел дать высокую должность. Конечно, храбрых людей на белом свете немало, да только быть в свите Тимурленга – на это нужна особая отвага. Словом, никто не решался идти. Но и сказать Тимурленгу: «Нет никого» – тоже нельзя.

В общем, обратились люди к бедному ходже Насреддину, которому уже не раз приходилось исполнять «обязанности спасителя». «Ходжа, голубчик ты наш, – взмолились граждане, – только тебя здесь в нашем городе и почитает по-настоящему Тимурленг. К тому же ты изучил все его хитрости и можешь с ним ладить. Пожалуйста, возьми на себя временно эти обязанности. А там мы уж что-нибудь да придумаем».

И вот так разными способами и уговорами убедили они этого простого, сердечного человека, преданного родине и гражданам Акшехира. Итак, ходжа согласился, и предстал перед Тимурленгом.

Тимурленг знал уже про силу духа ходжи, однако приказал его испытать, и вот как. Поставили ходжу на площади; по приказу Тимурленга один стрелок нацелился в него так, чтобы пустить стрелу промеж его ног. Ходжу, конечно, разобрал страх, однако он не показал и виду и стал читать, какие умел, молитвы о спасении. Тимурленг приказал между тем продолжать испытание. Ходжа, стоя в широком бинише[30]30
  Биниш – широкое джуббэ, которое носили в торжественных случаях ученые.


[Закрыть], раскинул руки. В него пустили еще одну стрелу, которая разорвала ему левый рукав. Бедный ходжа пережил едва ли не самые страшные минуты в своей жизни. А когда Тимурленг приказал стрелять так, чтобы стрела прошла через пуговицу на тулье его каука, ходже сделалось дурно, стоял он ни жив ни мертв. Хвала Аллаху, благодаря искусству стрелка и это испытание прошло благополучно.

Когда же наконец объявили об окончании испытания, ходжа немного пришел в себя. Не обнаруживая и признаков усталости или испуга, он заулыбался. Тимурленг, превознося твердость и храбрость ходжи, наградил его, и когда ему доложили, что каук и биниш продырявлены стрелами, он велел выдать ему новую одежду. Поблагодарив правителя за эту милость, ходжа сказал: «Прикажите, государь, выдать и шаровары, пусть уж будет полный комплект». Тимурленг заметил: «Ходжа, мне сказали, что шаровары твои от стрел не пострадали». Но ходжа возразил: «Ты прав, государь, от стрел они действительно не пострадали, но от меня-то очень. В них не осталось живого места. Твои люди смотрели снаружи и ничего не видели, а я хоть и не смотрел внутри, но я-то хорошо знаю, что они испачканы и пришли в негодность».

Ходжа и сосед-сипахи, трижды поднимавший вечерами крик

Был у ходжи в Акшехире храбрый сосед-сипахи, человек по характеру очень горячий. Возвращаясь вечером домой, он обычно еще внизу подымал крик, потом, поднявшись, опять кричал, и наконец наверху в комнате уже в третий раз слышались его выкрики.

Эта регулярность криков заинтересовала ходжу, и он спросил разъяснения у сипахи. «Ну, раз тебе так хочется знать, – сказал тот, – тогда иди за мной».

Сначала сипахи повел ходжу в конюшню. Там он показал ему статного чистокровного арабского коня. «И такой это красивый конь, – говорил сипахи, – такой уж прелестный, что словами не описать. Во время большого сражения под Никополем я на этом коне понесся впереди всех сипахи Акшехира и, окружив крестоносцев, разгромил их». Тут сипахи испустил первый крик. Вместе с ним, хотя и гораздо более спокойно, отдал должное коню и ходжа.

Потом поднялись они наверх, где сипахи показал ходже драгоценное оружие. «Вот это оружие, – рассказал он, – мои предки привезли из Туркестана; его носили на себе и во время завоевания Румелии, и под Адрианополем, и во время завоевания Болгарии, и в великой битве на Косовом поле. А вот это вооружение было на мне на Косовом поле, когда я преследовал сербов. А вот это я отобрал у рыцарей-крестоносцев в Никополе. Все это останется навеки на память моим внукам. Для меня это самые драгоценные на свете вещи». От радости сипахи вторично начал выкрикивать. Выслушав его, ходжа опять согласился, что у него есть основания так делать.

Наконец поднялись они во второй этаж. Сипахи подал голос жене, и она появилась перед ним, закрыв лицо. Он приказал ей поцеловать руку ходжи. Смотрит ходжа – красавица, луноликая, светозарная, в общем, «обворожительница сердец». «Это – родственница сербской принцессы Марицы, жены Баязида Иылдырыма, – сказал сипахи, заметив восхищение ходжи. – Когда я со своими воинами привез султану Марицу, с ней была вот эта женщина. Она влюбилась в меня. Месяцами она плакала, никому не открывала своей печали. Наконец узнала об этом сама Марица. Вышло султанское разрешение, и я наконец женился на ней. Ее ученость, добродетели, смышленость, воспитанность – все это превыше ее красоты». И здесь от переизбытка чувств сипахи опять закричал.

Ходжа, очарованный красотой женщины, не мог удержаться и произнес: «Во всех твоих случаях ты прав, сынок, безусловно и бесконечно, «от земли до неба». Прошу тебя, впредь выкрикивай и за меня разок».