Читать книгу "Агент пси-класса"

ГЛАВА 10. Шахматы

Редж Брайт

Вначале я провоцировал Викторию на эмоции по привычке: может, проколется где? Но в какой-то момент поймал себя на том, что просто кайфую с её реакции.

Люди под эмоциями и просто люди – это две совершенно разные истории. Можно годами общаться со спокойным уравновешенным человеком, а потом в неожиданной ситуации узнать, что он, к примеру, психопат. Или трус. Или до одури боится гусениц, а когда напьётся – избивает жену. А можно создать стрессовую ситуацию и сразу копнуть глубже. Проще всего вывести человека на злость или раздражение, чтобы понять, каков он на самом деле, по крайней мере определиться с вектором «ненормальности». Даже агенты, которые годами учатся вживаться в роль подставного лица и правильно реагировать на ситуации, всё равно часто лажают.

Виктория не лажала.

Да, она злилась. Потрясающе злилась! Вкусно! Крышесносно.

Внутри всё аж сводило сладкой судорогой удовольствия от метающих молнии взглядов холодных голубых глаз. Подрагивающие ноздри. Светлая кожа. Упрямо сжатые губы. Валькирия как есть! Того и гляди вот-вот мощные крылья распахнутся за спиной! Ким как-то назвал меня извращенцем, я даже спорить с этим утверждением не стал.

Виктория совершенно точно не являлась двойным агентом, но всё ещё пыталась влезть в шкуру «воспитанной секретарши». Привычка быть «как все таноржцы» была её собственной, глубоко въевшейся в подкорку. Даже сейчас, впервые оказавшись вне зоны видимости соглядатаев из РУТ, она почему-то стремилась забиться под старый купол слежки. Зачем? Уверен, на этот вопрос она никогда бы не дала прямого ответа. Здесь надо было копать… тонко и осторожно. Как сапёру, которому предоставили обезвредить целое минное поле.

Идея сыграть в шахматы пришла в голову неожиданно. В конце концов, не просто так мне когда-то дали прозвище «Гроссмейстер».

***

Виктория Палладиум

Я сидела на длинноворсовом ковре, облокотившись на стеклянную поверхность журнального столика, и размышляла над следующим ходом. Редж Брайт с комфортом утопал в низком кожаном кресле напротив. Он опёрся локтями на колени, оставив рубашку расстёгнутой, и с азартом приготовившегося к прыжку ягуара раздувал крылья носа и следил за партией.

С каждым ходом атмосфера в гостиной становилась всё более напряжённой. Редж наступал, не оставляя времени на раздумья. Его фигуры нападали на мои, создавая угрозу с разных флангов. Я только и успевала, что защищаться.

Ход слоном.

Моя рокировка.

Вывод чёрного ферзя на центр поля.

Белый король спрятался в заслоне из пешек.

Редж задумчиво кивнул, словно поступил бы на моём месте так же.

– Так из-за чего ты, говоришь, рассталась с Филиппом? – неожиданно спросил он, двигая ладью вперёд.

Я тоже двинула. Свою.

– Я не говорила.

Хорошая попытка, но рассеянных консультантов в разведке не держат.

– Ну так расскажи, – вкрадчиво-искушающим голосом предложил мужчина напротив и на этот раз подтолкнул пешку.

Я посмотрела на доску. Расклад не в мою сторону, но незаметно подтащить силы с левого фланга могу…

– Это личное.

– И? Ты не можешь мне рассказать или не хочешь?

Редж выгнул тёмную бровь и посмотрел так пристально, что я увидела мерцающие звёзды в глазах, обрамлённых длинными ресницами. Очнулась, когда поняла, что уже несколько секунд беспардонно пялюсь в породистое лицо мужчины. Тряхнула головой, снимая наваждение, и переставила белого коня.

– Не хочу.

Ферзя у его короля нет, мне ещё два хода, и будет шах.

Брайт шумно выдохнул, взял за корону самую сильную фигуру и…

– Тогда шах и мат, дорогая Виктория. Эту ночь ты проведёшь со мной.

Как мат?!

Я обескураженно посмотрела на доску и сглотнула… Действительно, моему королю некуда деваться.

– Если бы ты оставила королю больше воздуха, – Редж близко наклонился и обдал меня горячим дыханием, – то у тебя было бы место для отступления. А так его нет. – Он дотронулся до одной из пешек в заслоне и переставил ближе к центру. – Вот так. Понятно?

Я кивнула.

– Всё-таки не зря тебе дали псевдоним «Гроссмейстер», – вырвалось само собой.

– Поверь, я сам не играл в шахматы уже очень давно. Ты сильный противник.

Ну-ну. Я бросила скептический взгляд на оппонента.

– Ещё партию? – внезапно предложил Редж, прищурившись.

Я сглотнула. Только-только привыкла к мелькающему в полах расстёгнутой рубашки совершенному мужскому торсу, как поняла, что с трудом не поддаюсь на провокацию его глаз – неодимовых магнитов. Радужки настолько тёмные, что граница со зрачком почти незаметна. Вселенная, такую внешность вкупе с бархатным голосом и чёрными глазами надо запрещать законом! А ещё убойная доза обаяния…

Ну как можно чувствовать влечение к мужчине, который тебя чуть не угробил во флаере, отказывается нормально отвечать на вопросы и растоптал эго, обыграв в шахматы? Оказывается, можно.

Бесит.

И собственная реакция на него – тоже бесит.

– На желание? – спросила преувеличенно спокойно.

Редж отрицательно качнул головой.

– Слишком скучно. Предлагаю «правда или действие».

Детская забава? Он серьёзно?

– Только при условии, что ты не потребуешь раскрыть секреты разведки Танорга.

Мужчина пожал плечами.

– Всё, что необходимо, мне и так сообщат, я же теперь работаю на твоё начальство. А если тебе не понравится вопрос, ты всегда можешь заменить его на действие.

Пару секунд я размышляла. В принципе… Всё, что могло, уже случилось: я здесь, в его квартире, в роли помощницы с неясными обязанностями. РУТ, которое обычно приглядывает за своими сотрудниками, после сегодняшнего совершенно точно потеряло меня из виду. Да и надо дождаться, когда они подготовят новое задание для Брайта и свяжутся с ним. Впереди целый вечер, Редж вряд ли отпустит меня погулять, а ещё одна партия в шахматы хуже не сделает. Словно вторя моим мыслям, за окном громыхнуло и полил дождь.

– А давай.

То ли я оказалась внимательнее, чем в первую партию, то ли везло больше, но Редж вовремя не прикрыл ферзя, и я умудрилась выиграть достаточно быстро. Мужчина одобрительно хмыкнул, глядя на королевскую вилку.

– Правда или действие?

– Пожалуй, выберу правду, – ответил Брайт, чем немало удивил. Ну ладно, правда так правда. Он сам ничего про задания не говорил, так что воспользуемся случаем.

– Планета Энхой. Как тебе удалось договориться с атаманом?

– Что? – Изумление мелькнуло на лице Реджа. Похоже, и он ожидал другого вопроса.

– Шахта с ракетным топливом, – напомнила. – Расскажешь? Или это строго засекречено?

Мужчина распустил тугой узел, в который были связаны его волосы, и взлохматил их одной рукой. Густая тёмная грива легла небрежной волной на плечи, делая его ещё более похожим на чёрного ягуара.

– Да ничего особенного. У энхойцев менталитет примитивный, кто сильнее – тот и прав. В интонациях голоса это особенно чувствуется. До меня с ними Миры Федерации деликатно пытались договориться, а они это принимали за слабость и потому наотрез отказывались идти на сделку.

Я потрясённо уставилась на Брайта.

– Как? И всё?!

– Уверен, если бы туда хоть кому-то пришло в голову прислать психолога, а не военных дипломатов, он бы тоже до всего дошёл своим умом.

Я лишь восхищённо покачала головой.

– А как ты выучил язык? За три-то дня. Искусственный интеллект и половины вашего диалога разобрать не смог.

Я не стеснялась говорить о том, что знала. В конце концов, очевидно же, что перед тем как вербовать агента, РУТ изучало его прошлое – столько, сколько нашло о нём информации.

Редж внезапно расхохотался.

– Это как раз проще простого. Половина звуков в их языке ничего не значит. Главное, рычать и лаять устрашающе. Ещё партию?

Я молча потянулась к фигурам.

На этот раз выиграл Редж.

– Правда ли действие? – спросил он, окидывая меня таким плотоядным взглядом, что ответ сам слетел с губ:

– Правда.

– Почему ты рассталась с Филиппом? Неужели в сексе не сошлись?

Прямолинейно. Думал смутить? Ну что ж… Я, кажется, уже начала привыкать к его манере речи и выкрутасам, потому что вопрос неожиданно не вызвал раздражения.

– А ты хотел бы, чтобы я с ним осталась?

Судя «по помощнице с широким кругом обязанностей», он должен был быть доволен ситуацией. Неужели мужская солидарность проснулась не к месту?

– Будет твоя очередь задавать вопросы – спросишь. Сейчас – моя, – осадил Мистер-Самоуверенность-И-Непредсказуемость.

Я вздохнула, думая, как объяснить то, что произошло между мной и бывшим. Поймёт ли? Со стороны ведь будет казаться, что я зажралась. С другой стороны, если не поймёт Редж, то вряд ли меня поймёт вообще кто-либо…

– Нет, секс был неплох…

– Неплох? – Тёмные брови взмыли на лоб. – То есть отвратителен?

– Неплох!

– Когда женщина говорит, что «секс неплох», значит, он отвратителен.

Я закатила глаза.

– Хорошо! Секс был хорош. Доволен? – И, дождавшись еле уловимого кивка, продолжила: – Но он предложил выйти замуж, а я не хотела. Сразу предупредила, что согласна на встречи, но не на отношения, и уже тем более не на замужество. Он пытался манипулировать, чтобы добиться своего. Я резко разорвала то, что между нами было. Конец истории.

Редж задумчиво потёр короткую щетину на подбородке.

– Но ты же с ним встречалась два года. Почему не хотела замуж?

Я покачала указательным пальцем и указала на шахматную доску:

– Одна партия – один вопрос.

Он потянулся к фигурам. За окном стемнело, громыхать стало реже, ливень превратился в умеренный дождь, капли уютно зашуршали по оконным отливам. Во время партии Редж удивил: он встал и зажёг свечи – самые настоящие! Не электронные! – и сделал это настолько машинально, будто привык вечерами создавать романтическую атмосферу. Занятно.

Моя победа.

– Правда или действие?

– Действие, – уверенно заявил Редж и поиграл бровями.

Не знаю, чего он ожидал, но я попросила его застегнуть рубашку.

– Обычно женщины, наоборот, просят меня снять одежду, – заметил мужчина, однако кнопки послушно застегнул.

– Отвлекает, – честно призналась я. – Мы же не сексом занимаемся, а играем в шахматы.

Брайт хмыкнул, а полчаса спустя, когда его слон объявил мне мат, потребовал снять платье. В отместку, наверное.

***

Редж Брайт

Какой чёрной дыры я попросил Викторию снять платье?! Видимо, единственный глоток крепкого алкоголя конкретно разжижил содержимое черепной коробки.

Женщина стянула ткань, не сомневаясь ни секунды. Оп – и нет платья. И белья тоже нет… Шикарная пышная грудь и острые соски-камушки смотрят прямо на меня. На светлой коже они смотрятся тёмными, как черешня. Люблю черешню.

В паху стало болезненно жарко и тяжко, а по взгляду Виктории я понял, что она меня переиграла. Моими же методами! Озарение пришло внезапно. Меня попросила застегнуться, сама – разделась, и вот теперь мозги стекли ниже пояса, а грозная валькирия очаровательно нахмурила носик и вывела ладью на центр поля.

– Ты специально говоришь и даёшь команды с сексуализированным подтекстом, – сказала она спокойно, – рассчитывая, что я буду смущена, возбуждена или фрустрирована. Это типичный приём мужчины-манипулятора, чтобы перехватить контроль. Вот только приём работает в обе стороны.

Да уж… И похоже, что в исполнении женщины он работает опаснее.

«Редж, соберись!»

Увы, собирался я слишком долго и проморгал атаку слоном.

– Правда или действие?

– Правда, – хмуро бросил.

Не хватало ещё, чтобы она попросила подняться и я во всей красе продемонстрировал, о чём сейчас думаю. Так себе из меня агент получается. Под предлогом того, что её кожа покрылась мурашками, протянул плед. Виктория усмехнулась, но накинула его, никак не комментируя.

– Спасение школьников от космических пиратов. Расскажи подробно, что тогда случилось. Почему Космофлот так долго слал спасательные корабли? Почему тебе пришлось замедлять двигатель шаттла?

Не по комете, а в центр галактики!

Ну, Ким, ну умеешь ты подставу устроить!.. Я, конечно, понимаю, что ты отбирал информацию попроще для «случайного слива», но мне что прикажешь теперь отвечать? Блондиночка всё-таки талант. Специалист, швархи её задери, по поведенческому анализу. Сама того не осознавая, на подсознательном уровне ловит самые тонкие места… Ох, теперь ещё и выкрутиться как-то надо, не дав понять, что я не имею ничего общего с Космофлотом.

– Это было… случайностью. Я приобрёл билет на шаттл в последний момент и не ожидал никакого нападения. Хотел тихо-мирно добраться до нужной точки, и нападение пиратов застало врасплох. Снял футболку, ремень, вывернул куртку наизнанку, испачкал волосы и сделал всё, чтобы на меня обратили минимум внимания. Примерил на себя роль невменяемого. Учителей и сопровождающих взрослых заперли в отдельной каюте, а мне удалось пробраться к двигателю звездолета и частично испортить его.

– А почему сразу не связался с Космофлотом?

Да потому что, чтобы привлечь внимание к ситуации, но не выдать себя с потрохами, Киму пришлось быстро лепить фальшивые документы. Понятное дело, что по прилёте Космофлот перепроверил бы всех на борту. Моя личность была нормальной для покупки билетов у транспортной космокомпании, но никак не для тщательного досмотра. Не имею я никакого отношения к военным…

– Я был в отпуске, канал связи сам попросил закрыть. Не люблю, когда за мной следят. А дозваниваться через общую линию Космофлота оказалось весьма хлопотно и долго. Так получилось.

– Ясно.

Вопрос Виктории основательно встряхнул, и следующую партию уже выиграл я. За окном опустилась тёмная ночь, а экран коммуникатора давно горел входящим сообщением от Кима, когда я спросил:

– Почему ты не хотела замуж за Филиппа?

– А зачем? Чтобы мной манипулировали?

– Что за бред! Замуж выходят по любви, за того, кто нравится. С кем совпадают жизненные взгляды и общие ценности. С кем женщина чувствует себя в безопасности, с кем хорошо и комфортно, в конце концов.

Она пожала плечами.

– Все манипулируют всеми – явно или не очень. Я просто не хочу становиться марионеткой в чьих-либо руках.

– А как же чувства? Привязанность? Любовь?

– Скорее всего, один из пары лучше, чем другой, владеет техниками привлекательности: мастерски отзеркаливает жесты, находит точки соприкосновения, удерживает зрительный и тактильный контакт ровно столько, сколько нужно. Любовь – это миф. Это всего лишь дофамин, серотонин и окситоцин, которые будут появляться у жертвы, если понять её психотип и подобрать правильный ключик.

Я, конечно, знал, что все таноржцы – немного роботы, но представить себе не мог, что до такой степени.

– Редж, ну что же ты? – Виктория неожиданно улыбнулась. – Да, ты не специалист по поведенческому анализу, но всё, что я перечислила, ты делаешь сам, когда тебе что-то нужно.

– Нет!

Она усмехнулась.

– Допустим, мы познакомились в другой обстановке и ты хотел бы произвести на меня впечатление. На какое кино ты меня бы пригласил? Комедию, любовную мелодраму или боевик?

– Боевик, разумеется, – ответил, не задумавшись. Вести грозную голубоглазую валькирию на сопливую мелодраму? Увольте…

– Вот видишь. Комедии и женские фильмы хороши, чтобы произвести яркое первое впечатление, но в долгосрочной перспективе боевик или ужастик будут лучше, потому что они создадут прочную эмоциональную базу и совместные переживания. Общий опыт. Редж, ты отличный интуит, и манипулирование другими у тебя в крови.

Я прикрыл глаза. Не туда наш диалог свернул, ой не туда…

– А секс, – тем временем продолжила Виктория, – это всего лишь секс. Чистая механика. Он ничего не значит.

***

Виктория Палладиум

– А секс – это всего лишь секс. Чистая механика. Он ничего не значит.

«Хотя бы потому, что я не займусь им с тем, кто мне по-настоящему нравится и к кому я могу привязаться. Я никогда не позволю собой управлять», – добавила мысленно.

– Поздно уже, – внезапно сказал Редж, прерывая ход моих размышлений.

Я посмотрела в темноту за окном. И правда… время с этим мужчиной пролетело незаметно. Давно со мной такого не происходило.

– Давай я что-нибудь соображу на кухне, а ты иди пока в душ. Дверь в спальне, – внезапно хлопая себя по бёдрам, предложил собеседник и энергично поднялся с кресла.

Я кивнула. После длинного дня помыться действительно хотелось, а вот есть, кстати, не очень. С гораздо большим удовольствием я сейчас завалилась бы спать.

***

Редж Брайт

Виктория уснула, так и не дойдя до кухни, где её ждала разогретая мясная лазанья.

Я смотрел на рассыпавшиеся влажные перламутровые волосы на подушке, на светлые миниатюрные щиколотки, торчавшие из-под полы тяжелого махрового халата, чётко выступающие лопатки и глубокую вертикальную морщинку, залегшую между светлых бровей. Она о чём-то думала и хмурилась даже во сне. Халат облегал почти всю фигуру, но взгляду открывались икры – рельефные и сильные, как у балерины, но очень стройные. Невольно вспомнились и руки Виктории, которыми мне сегодня довелось вдоволь налюбоваться, – тоже сильные, но при этом тонкие. Ни дать ни взять – дева-воительница. Только меча не хватает и крылатого льва, как в сказаниях.

После душа смылись дурацкие духи из масс-маркета, и спальня наполнилась свежим запахом озона – так пахла эта потрясающая женщина. Валькирия – у неё даже аромат как у неба после грозы!

Усмехнулся и покачал головой собственным мыслям.

Как я мог принять её за серую мышку в «Звездных завтраках»? И как же давно меня не обыгрывали в шахматы! Как давно меня не охватывал азарт в присутствии женщины…

Красивая. Внимательная. Всё схватывающая на лету и виртуозно преобразующая собственное оружие против тебя. И холодная настолько, что хочется отогреть. Показать, что здоровые отношения – это не грязное манипулирование в угоду себе.

«А секс – это всего лишь секс. Чистая механика. Он ничего не значит», – так и стояли её слова в ушах.

Нестабильная сингулярность!

Это как подарить мальчику на день рождения конструктор, а затем с уверенностью сказать, что он никогда не построит из него башню высотой в свой рост. Что сделает мальчик? Правильно, прогуляет школу, футбол и встречи с друзьями, костьми ляжет, но соберёт чертову башню!

Ну как такую женщину не попытаться приручить?

Виктория во сне беззащитно поёжилась и пробормотала что-то неразборчивое о том, как ненавидит службы ЖКХ, экономящие на отоплении, а я с резью под рёбрами осознал, что не смогу остаться на диване в гостиной. Стянул рубашку и штаны под мысленные ругательства Кима, лёг рядом и за пояс халата притянул ледышку. Мать моя ларчанка! Как же убийственно вкусно от неё пахнет… Мучительная эрекция с утра обеспечена, но с такой, как Виктория, нельзя торопить события.

ГЛАВА 11. Первое задание

Виктория Палладиум

Меня разбудили солнечные лучи. Просыпаться не хотелось, потому что этой ночью мне снилось что-то приятное и тёплое. Я сладко потянулась, открыла глаза и поняла, что проспала всё на свете. Будильник-то не звонил! Прошла пара секунд, прежде чем я вспомнила, что коммуникатор разбился благодаря одному наглому типу, я осталась ночевать у Реджа и меня не ждут ни в университете, ни в офисе РУТ. Соседняя часть кровати была разворошена – похоже, мужчина спал здесь же, – но простыни давно остыли.

«Ушёл, не сказал куда, зачем и на сколько. Всё в духе Реджа Брайта», – едко прокомментировал внутренний голос.

Часы в гостиной показывали два пополудни, и я повторно распаниковалась, глядя на цифры.

«Ну а что ты хотела? Почти пять суток не высыпалась, вот и отдача», – тут же заступился за организм всё тот же голос.

Взгляд неожиданно наткнулся на бежевый свёрток и записку на том самом журнальном столике, где мы вчера играли в шахматы. Последнюю я сразу развернула.

«Милая Виктория,

Ты так сладко сопела в подушку и пускала на неё слюни, что мне не захотелось тебя будить. Так как я понятия не имею, когда ты проснёшься, а мысль купить себе одежду почему-то вызвала у тебя панический ужас, я взял эту архитяжелейшую и ответственную миссию на себя. Будь готова к семи.

Мужчина с безупречным вкусом»

– Вот же клоун! – фыркнула, отчего-то улыбаясь.

В свёртке оказалось потрясающее вечернее платье на тонких лямках и с вырезом на спине. В меру элегантное, в меру выходное, белое, с дымчато-голубым сиянием, без вульгарных принтов. Ткань мерцала, напоминания звёздный свет – холодный и недоступный. Нижнее бельё – красивое, подходящее к платью и – слава Вселенной! – без откровенных провокаций. С Реджа бы сталось… Туфли-лодочки на шпильках, серьги с крупными топазами, чулки, миниатюрный клатч и коммуникатор в виде изящного браслета.

Последний я тут же включила и обнаружила в списке контактов лишь один номер под лаконичным псевдонимом «Гроссмейстер». М-да, судя по платью, вечером намечается что-то грандиозное.

Чтобы не искушать судьбу в лице одного наглого типа, я всё-таки села за ноутбук и заказала полный гардероб себе сама. К вечеру могут не успеть доставить, но на ближайшие дни будет в чём ходить. По привычке зашла на кухню, хотела сделать себе кофе и заказать что-то вроде йогурта, но обнаружила на плите лазанью, яичницу и творожную грушевую запеканку. Рядом лежала ещё одна записка.

«Ешь. Не отравлено».

Повторный фырк вырвался сам собой. Наверное, я извращенка, но записка показалась милой.

– То есть если бы отравил, то так бы и написал? – пробормотала под нос и подхватила лазанью, чтобы поставить в холодильник.

Но в холодильнике ждала ещё одна записка!

«Я серьёзно. Съешь столько, сколько влезет. Считай, что это завтрак, обед и ужин. Вечером нас могут попытаться отравить. Домашняя еда безопаснее.

Непревзойдённый мастер кулинарных шедевров»

– М-да… с самооценкой, Редж Брайт, я смотрю, у вас всё в порядке… – произнесла со вздохом и достала десертную вилку.

Начала с запеканки. Она оказалась настолько вкусной, что захотелось ещё… Заела её яичницей, а лазанью отложила на вечер, чтобы плотно поесть перед выходом.

Время ещё оставалось, а потому я без зазрения совести экспроприировала футболку и шорты хозяина квартиры, взяла ноутбук, утонула в низком кресле и провела удалённую лекцию по психологии. Темой урока выбрала трафаретную технику. Соскучившиеся студенты были счастливы.

– Один из самых серьёзных камней преткновения практикующих специалистов по поведенческому анализу – это работа с большим объёмом данных, – рассказывала я, а студенты терпеливо записывали.

– Профессор Палладиум, но ведь для этого есть же компьютеры! – неожиданно возмутился Ярцев.

– К сожалению, их не всегда удобно использовать. Например, у вас в аудитории сидит двадцать человек, и стоит задача в кратчайшие сроки выявить скрытого садиста. Какие ваши действия, Ярцев?

– Ну-у-у… переговорить с каждым по отдельности, внести данные в компьютер, обработать…

– Даже если говорить с каждым по десять минут, то на двадцать человек уйдет больше трёх часов. Подчёркиваю, задача – определить опасный элемент в кратчайшие сроки. Ещё идеи?

Класс промолчал. Я продолжила:

– Когда имеется большая выборка людей, из которых надо выявить девиантного, то проще всего заранее подготовить несколько идентичных карточек, на которых схематично отобразить рассадку опрашиваемых. В нашем случае вы рисуете двадцать кружочков, как они сидят. Далее вы говорите что-то максимально провокационное и отмечаете красным только те кружки, чья реакция подходит под отклонение.

– О! Я знаю! – вмешался Кунцев. – Например, можно бросить фразу, что использование электрошока в дрессировке – это нормально и даже правильно, если хочется научить питомца послушанию как можно быстрее.

– Верно. – Я кивнула. – Те, кто откинутся на спинку стула, попытаются дистанцироваться от ваших слов, скрестят руки или ноги – не наши клиенты. Тех же, кто проявит положительную реакцию на эти слова, еле заметно кивнет или облокотится на колени, подавшись вперёд – окрашиваем красным цветом. Люди в толпе чувствуют себя в большей безопасности, чем тет-а-тет с психологом, поэтому часто даже не пытаются скрыть реакцию. Повторяем так несколько раз и накладываем листы друг на друга как трафареты. Получившийся самый тёмный бордовый кружок – и будет искомый садист. Всё понятно?

Студенты одобрительно загудели.

Время медленно подходило к часу икс. Я приняла душ, сделала тщательный макияж – чуть ярче, чем обычный, – уложила причёску волосок к волоску.

– Выше подбородок, Виктория, – сказала своему отражению. – Сегодня ты не рядовой офисный планктон, сегодня ты должна составить достойную пару на вечернем мероприятии самому Реджу Брайту.

Ровно в семь я написала сообщение Гроссмейстеру:

«Ну и где тебя носит, Мистер Неотразимый?»

«Спускайся», – мгновенно прилетело в ответ.

***

Редж Брайт

Ким с самого утра разбудил звонком и потребовал явиться на базу, чтобы всё обсудить ещё раз. Как бы ни хотелось смотреть на утреннюю Викторию и вдыхать аромат её разморённого со сна тела, всё же пришлось встать, сделать пару десятков отжиманий, чтобы эрекция не мучила так сильно, и сорваться к другу. Как назло, всю поездку до базы я думал о том, как Виктория отреагирует на мои записки.

– Что случилось? Почему вызвал?

– Рафаэль был у вольтеранцев. Сказал, что у нас меньше времени, чем мы думаем. Они злятся, требуют вернуть их собственность.

Мурашки пробежали по телу… «Вольтеранцы злятся» – очень плохое сочетание. Их и в добродушном-то состоянии мало кто выдержать может. О том, насколько тяжело общение с этой расой, я знал не понаслышке, оно в прямом смысле слова вытягивало жизненные силы.

– Как он?

– Жить будет. – Ким неодобрительно поджал губы и поднял взгляд наверх, где располагалась оснащённая по последнему слову техники медицинская каюта. – Сейчас с ним Идрис, выхаживает.

Я рассеянно кивнул.

– Идрис – мастер своего дела. Это хорошо, что она с ним.

– Ты задание от РУТа видел? Я тебе ещё вчера вечером переслал.

– Да, видел. На мероприятии будет множество пиксиянок, это идеально – то, что нам надо. Если прилетит сама Императрица, то она обязательно ко мне подойдёт. – Поморщился, вспоминая переговоры, на которых мне пришлось продемонстрировать способности пси-иллюзиониста. С тех пор Лиарелла гоняется за мной, как собака за костью.

– Она нам картину не испортит? – взволнованно уточнил программист. – Вдруг скажет, что ты не из Особого Отдела Космофлота? Или к тебе в РУТ начнут относиться с подозрением из-за неё?

Я прикинул в уме.

– Нет, не испортит. Это политически Пикс и Танорг соседи и союзники, входящие в состав Федерации, но на деле Разведывательное Управление Танорга считает, что Пикс тайно уводит у него мозги и инновации. Даже если я весь вечер проведу в обществе Императрицы, для РУТ я не буду выглядеть подозрительным. Просто выполняю свою работу, на которую они меня наняли.

– А Викторию с собой берёшь?

– Разумеется.

– Будешь её использовать, чтобы прорваться в офис РУТ? Как запасной вариант?

– Нет, конечно! – возмутился я. Видимо, слишком сильно, потому что брови Кима взлетели на лоб. Пришлось усилием воли сбавить тон. – Она профессионал своего дела и… может помочь.

– Может, тебе всё-таки поговорить с Императрицей открыто? Ты вроде как с ней… гх-м-м… – Ким стушевался под моим взглядом и быстро переформулировал: – Она тебе благоволит.

– И что ей сказать?! Что Пикс должен отдать то, что представляет для них ценность и находится на их территории, за «просто так» какой-то там непонятной расе, которая даже в Федерацию никогда не входила?! Ах да, саму расу они тоже, скорее всего, не поймут, потому что те представляют собой неантропоморфные сгустки энергии и общаются лишь с теми, кого посчитают достойными. Да меня на смех поднимут!

– Ты можешь воздействовать, Редж. Ты сильнейший пси-иллюзионист после Рафаэля.

– Вот именно, Ким. – Я вздохнул. – После Рафаэля. Нет, я буду придерживаться предыдущего плана. Да, кстати, здесь моего смокинга нигде не видел?

– Идрис его на той неделе из химчистки забрала, посмотри в шкафу… – махнул рукой компьютерный гений. – Жучки нужны?

– Ты что? – Я от возмущения даже обернулся к программисту. – Никаких жучков! Там проверка на входе мама не горюй! Подставить меня решил? Всё по старинке: собственная память и способности. Если будет что-то срочное, выйду на балкон и свяжусь. Ты, главное, позаботься, чтобы нас не могли прослушать.

– Ну как знаешь.

– А таблеток для нейтрализации алкоголя у тебя, случаем, не осталось?

– Мои – у меня. Если твои закончились, проси у Идрис. И постарайся не пить слишком много.

Я возмущённо посмотрел на приятеля.

– Ты прекрасно знаешь, что я не употребляю алкоголь. Но будет странно, если я его не буду пить совсем, и не менее странно, если опьянею с пары бокалов шампанского. Люди обычно пьют больше.

– Ладно-ладно. – Ким тут же миролюбиво поднял ладони. – О тебе ж, балда, забочусь.

Время закрутилось. Смокинг, таблетки, подготовка, файлы о сегодняшних гостях, с кем надо будет наладить контакт, запрыгнуть в истребитель и на Танорг, а там в подземном гараже сменить транспорт на флаер-трансформер. Коммуникатор мигнул входящим сообщением ровно в тот момент, когда запарковался.

«Ну и где тебя носит, Мистер Неотразимый?»

Улыбнулся.

«Спускайся», – мгновенно набрал ответ и побарабанил по рулю, обдумывая, как проведу вечер.

В задании от РУТ имя Виктории не всплывало, и я не был уверен в том, что не совершаю ошибку, беря её с собой. Познакомься мы с ней при других обстоятельствах, я с удовольствием за ней поухаживал бы, свозил посмотреть северное сияние на Меклисе и устроил выходные на песочных пляжах Миттарии, костьми бы лёг, но показал захватывающие дух драгоценные горы Цварга и Священный Лес Ларка… Но вместо этого я поведу её на вечер, где фактически буду прикрываться ею перед РУТ. Ужасно не хотелось этого делать.

Все мысли улетели в космос, стоило дверям лифта разъехаться в стороны. Ослепительная валькирия уверенной походкой пересекла разделяющее нас пространство, грациозно села во флаер и попросила:

– Расскажешь о задании?

А я понял, что настолько завис, глядя на эту красотку, что даже не открыл ей дверь. Шварх, я даже не попытался встать с кресла, настолько остолбенел! Утром она сладко спала, растрёпанная и босая, в махровом халате… А салон тем временем наполнился её личным ароматом. Не духами из масс-маркета, а свежим и одуряюще вкусным озоном. Небо после грозы… Как же остро захотелось послать всё к шварховой матери – вечер, РУТ, вольтеранцев, Пикс, – пересадить Викторию на бёдра и услышать, как кончают валькирии.

***

Виктория Палладиум

Мистер Самоуверенность, как всегда, оказался квинтэссенцией расслабленной элегантности, вызывающей мужественности и самых грязных девичьих фантазий. Понятия не имею, как ему это удавалось. Обычно бруталам не идут костюмы, или они чувствуют себя в них скованно, но Редж относился к категории «подлецу – всё к лицу».

Белоснежная рубашка буквально трещала на широченных плечах Гроссмейстера, под расстёгнутым пиджаком с атласными лацканами виднелся классический жилет и угольно-чёрный галстук-бабочка, на брюках – стрелки, о которые, казалось, можно порезаться. Густая грива тёмных волос была стянута в крупный пучок, один в один как он носил на Энхое, только спицы не деревянные, а блестящие и гладкие, из неизвестного мне материала. И весь этот изысканно-галантный вид удивительным образом дополняли лёгкая небритость, порочный взгляд и штанга в языке. Брайт облизал губы, продемонстрировав последнюю в полной красе, словно намекая, чем бы он сейчас занялся. Меня как кипятком ошпарило. Если бы последние полчаса я не стояла перед зеркалом и тщательно не репетировала нейтрально-приветливое выражение лица, то боюсь, выдала бы себя с головой.