» » » онлайн чтение - страница 20

Текст книги "Пожиратели душ"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 20:20


Автор книги: Селия Фридман


Жанр: Фэнтези


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)

Глава 33

У Королевского перевала стоял пронизывающий холод, но еще холоднее стало магистрам от того, что они увидели. Воспоминания умершего колдуна были лишь бледным отпечатком действительности.

Их окружал настоящий лес смерти, и отовсюду смотрели пустые глазницы погибших. Пока Антуас пробирался на юг, стервятники завершили свою работу. На кольях торчали скелеты с недостающими конечностями, на земле валялись разгрызенные кости. Запах разложения стал слабее, но еще чувствовался, когда ветер пролетал через поле.

Можно было догадаться, какой смрад встретил здесь несчастного Антуаса.

Сула содрогался, глядя на Коливара. Он еще ни разу не видел своего наставника таким, не чувствовал, какая Сила в нем затаилась. Если эта силища вырвется на волю, то сокрушит все и вся на своем пути. А ведь Коливар многое повидал на своем веку – и кровавые войны смертных, и жестокие дела чародеев; то, что пробудило в нем эту темную мощь, должно быть поистине страшным.

Магистры разделились. Коливар пошел осматривать колья, Фадир – искать, не осталось ли каких следов от обоза. Сула занялся самой пугающей частью видения колдуна: крылатым чудовищем. Вернувшись к Коливару, он не узнал учителя – перед ним стоял незнакомец с пепельно-серым лицом, видящий перед собой не просто останки убитых людей, а нечто иное, во сто крат более ужасное.

– Я нашел следы чудища, – доложил Сула. – Нашел там, где оно, согласно видению, поднялось в воздух. Стало быть, это событие свидетель запомнил верно. Следов других особей нет, – добавил он, встретив отрешенный взгляд Коливара.

– Их и не должно быть, – ответил тот. К ним присоединился Фадир.

– Я отыскал обоз. Большинство погибли прямо в седлах. Некоторые пытались убежать в лес, но далеко не ушли.

– От чего они умерли? – спросил Сула.

– Не от человеческих рук. Их живьем растерзали на части. – Фадир передернулся. – Об остальном я знаю не больше, чем ты.

– Значит, воспоминания колдуна правдивы во всем.

– Похоже на то. – Фадир, стиснув зубы, оглядел колья. – –Я надеялся, что хоть что-то окажется бредом. – Он посмотрел на Коливара. – Ты думаешь, он видел настоящего пожирателя душ? Одного из этих… как же их там… икетов?

– Как иначе объяснить то, что мы наблюдаем? – Коливар обвел рукой колья и то место, где нашел свою гибель обоз. – Какой мотив еще можно придумать?

– А что, если это сделано с целью устрашить врагов короля? Речь ведь идет о Дантене Аурелии, не забудьте. Его неприязнь к Кориалусу ни для кого не секрет, как и его склонность к зверской жестокости. Он на такое способен. Предостережение мятежникам: попробуйте восстать против меня, и вас постигнет такая же участь.

– Бойня устроена слишком далеко от проезжих дорог, чтобы послужить такой цели, – возразил Коливар. – Маловероятно, чтобы кто-то наткнулся на это зрелище, пока трупы были еще свежими и могли должным образом устрашать. Будь это Дантен, он бы лучше выбрал время и место.

– Не говоря уж о том, – вставил Сула, – что всех свидетелей настигли и перебили. Так не делают, когда хотят передать весть о чем-то.

Коливар провел рукой по ближнему колу – странное, почти ласкательное движение.

– Эти люди умирали медленно, несколько дней; жизненная сила вытекала из них вместе с кровью, и происходило это со всеми одновременно… для пожирателя душ – настоящий пир.

– Колья врыты не животными, – заметил Фадир.

– Не животными, – согласился Коливар.

– Возможно, легенды не лгут, и икеты – разумные существа.

Коливар промолчал.

– Рассказывают, что они были демонами, но сам я в это не верю.

– Они не демоны, – тихо сказал Коливар.

– Ты говоришь уж слишком уверенно, учитывая, что последние из них вымерли задолго до рождения первых магистров, – с вызовом промолвил Фадир. – Почему мы должны следовать твоей версии, а не всем остальным?

Коливар снова устремил взор в пространство, словно пытаясь увидеть там то, что разглядеть заведомо невозможно.

– Скажем так: я помню то время, когда легенды были молоды и люди не забыли то, что произошло на самом деле. Тогда кое-где еще находили кости икетов и хранили их как память о Великой войне. На Севере из них даже построили чей-то трон, и где-то будто бы существовали доспехи из кожи икета. Правда и вымысел с годами переплетаются так, что одно от другого уже не отличить. Кроме того, почетнее думать, что род человеческий едва не истребили демоны, а не просто какие-то звери. Даже самые страшные из зверей.

– Звери, питавшиеся людскими душами, – сказал Сула.

– Жизненной силой своих жертв, – резко поправил Коливар. – Так в то время кормились многие существа, теперь же – только магистры. – Холодная улыбка тронула его губы. – Какая ирония, верно?

– Быть может, они в нас видят соперников? – предположил Фадир.

– Мне бы хотелось знать, в ком они видят союзников. – Рука Коливара крепко стиснула кол. – Эта казнь – не что иное, как жертвоприношение. Так короли Темных Веков оставляли на горных вершинах закованных в цепи дев, надеясь, что пожиратели душ примут дары и пощадят их народ. Тот, кто совершил это, хорошо знал, какие твари здесь завелись и какая им нужна пища:

– Ты имеешь в виду Дантена?

– Колья вытесаны его людьми. – Коливар уже проник колдовским образом в сердцевину древка и прочел там его историю. – Те, кто ставил их, выполняли его приказ. В этом по крайней мере можно не сомневаться.

– Но зачем убивать столько народу? – удивился Фадир. – Корма здесь явно больше, чем требуется одному икету.

Коливар, закрыв глаза, поиграл желваками, и Сула снова ощутил свернувшуюся в нем Силу, черную мощь, которую магистр едва сдерживал.

– Если допустить, что здесь действительно был икет и кто-то принес ему такую большую жертву… Где бы ты стал искать его?

Вопрос был обращен к Суле. Молодой магистр, опешивший поначалу, побледнел еще больше, если такое вообще было возможно, и шепотом ответил:

– Гнездо.

Оглядев поле и гранитные пики гор, он остановил взгляд на широком выступе. Ни один человек не рискнул бы взобраться туда, опасаясь сломать шею, но существо, умеющее летать, даже очень большое, нашло бы там удобный насест.

– Вон там, – показал Сула.

– Ступай и убедись в этом, – кивнул Коливар. Редко случалось, чтобы один магистр отдавал приказы другому, и Сула подчинился не сразу. Но Фадир тоже, как видно, признал главенство Коливара в этом вопросе, а потому Сула обратился в птицу и полетел.

Солнце уже опускалось за горы, ветер крепчал. Искать было трудно, но Коливар хорошо натаскал своего ученика, и Сула обнаружил гнездо прежде, чем вечерняя тень легла на карниз.

Глядя на пустые скорлупки, он попытался собраться с мыслями. Он ведь не Коливар, чтобы понять все с ходу. Когда икеты летали над землей стаями, человек, если верить сказаниям, совсем одичал. Города и памятники Первого Века Королей обратились в прах. Если даже пожиратели душ в самом деле были животными, а не демонами, сказки о них складывали не зря, и мысль, что они могут вернуться, внушает ужас.

«Магистры, конечно, выживут, – думал Сула, – но что это будет за жизнь, если весь привычный нам мир перестанет существовать?»

Наконец он встряхнулся, захватил с собой обломок скорлупы и слетел вниз. Когти, в которых он нес скорлупу, снова преобразились в пальцы, и он молча протянул свой трофей двум остальным. Скорлупа, тускло-белая снаружи, внутри отливала темной синевой, как ночное небо.

– Сколько их? – сквозь стиснутые зубы спросил Коливар.

– Одно гнездо там, на карнизе. Яиц много, все разбитые. Поблизости могут быть еще гнезда, так ведь?

– Что это? – недоумевал Фадир.

– Вот почему столько людей должны были умереть. – Коливар рассмотрел скорлупу и отдал Фадиру. – Это, – он показал на лес кольев, – пища для их детенышей.

– Значит, их убили, чтобы накормить пожирателя душ? – нахмурился рыжий магистр. – Помочь ему принести потомство? Ты соображаешь, что говоришь?

Коливар угрюмо кивнул.

– Но кто же может быть безумен до такой степени? Кто не знает, что эти существа в свое время едва не извели всех людей до единого?

– Я слышал, что король Дантен безумен, – сказал Сула. – Смерть сына свела его с ума и породила в нем ненасытную жажду крови.

– Он всегда был сумасшедшим, – подтвердил Коливар, – но раньше им руководил разумный муж, а теперь он лишился этого руководства.

– Рамирус? – догадался Фадир. Коливар ответил кивком. – Мне казалось, ты его не очень-то уважаешь.

– Я испытывал неуважение не к нему, а к его хозяину.

– Думаешь, у Дантена достало бы глупости совершить нечто подобное? Стать пособником возвращения этих тварей?

Черные глаза Коливара стали непроницаемыми.

– Король Дантен глуп, но здесь нужен гений. Только гений способен понять, что Темные Века, если они придут вновь, затронут все народы, всех правителей… всех магистров. – Он продолжал бессознательно поглаживать кол, словно надеялся выдоить что-то еще из окровавленной древесины. – Я предполагаю, что Дантена кто-то использует. Кто-то, кто знает правду о чудовищах и желает обратить их себе на пользу.

– Или тот, кто думает, что знает всю правду, – добавил Фадир, – и воображает, что сможет управлять ими.

– Именно, – прошептал Коливар, и взгляд его снова устремился к далекому темному горизонту.

– Не рассказать ли обо всем Дантену? – предложил Сула. – Или его магистру? Может быть, они пересмотрят свои планы, поняв, с чем связались на самом деле?

– И кто же ему расскажет? – осведомился Коливар. – Меня он числит своим врагом, поскольку я служу королю Аншасы, а других магистров, которые не побоялись бы открыть ему истину, он изгнал из страны после смерти Андована. Кто, по-твоему, способен прийти к королю со словами, которые тот не желает слышать, и заставить его выслушать их?

– Рамирус его знает, – заметил Фадир. – И мог бы управиться с ним.

– Еще один, кто высоко ценит мои советы, – махнул рукой Коливар.

– Причина вашего с ним раздора ушла в прошлое. И потом, тебе не обязательно говорить с Рамирусом самому.

– Кто же, если не я? Уж не ты ли?

– Да, я готов отыскать Рамируса. Рассказать ему обо всем и спросить, как лучше подъехать к Дантену.

– Убить бы этого Дантена, и дело с концом, – проворчал Коливар. – Жаль, что наш Закон запрещает.

Фадир был согласен с ним. Обычай не позволял магистрам чинить прямой вред правителю, у которого на службе состоял кто-то из них. Досадное правило в трудные времена, но доказавшее свою необходимость в те дни, когда никаких правил еще не существовало.

– Кто служит ему теперь?

– Некто Костас. Истории у этого имени нет – по крайней мере никто из наших ее не знает. Ходят слухи, что он не менее кровожаден, чем Дантен. Если так, это может осложнить задачу.

– Возможно, он и стоит за всем этим?

– Какая польза магистру от возвращения пожирателей душ? – сощурился Коливар. – В мире, где не останется человеческих душ, жить будет не слишком уютно. Кроме того…

Он умолк, и Сула затаил дыхание, чувствуя, что наставник готов открыть какую-то тайну.

– Мы для них – источник пищи, – снова заговорил Коливар. – Вы отдаете себе в этом отчет, не так ли? Люди для них тем и привлекательны, что душевный огонь в них горит ярче, чем в других живых существах. Мы же… мы крадем этот огонь, накапливаем его в себе. Атрой магистра можно питаться годами, и жертва при этом не умирает…

– Вы не можете этого знать, – содрогнулся Сула.

– Верно, не могу. – Коливар взглянул так, что холод пробежал по хребту Сулы. – Никто не может этого знать. Магистры и пожиратели душ никогда не сталкивались. Так или нет?

Слово «так» застряло у Сулы в горле.

– Хорошо, отправляйся к Рамирусу, – сказал Коливар Фадиру. – Быть может, и он будет чем-то полезен. При всех его недостатках мудрости у него побольше, чем у всех наших вместе взятых. И Дантена лучше него не знает никто. – Коливар поразмыслил, прикрыв глаза. – Нужно оповестить не только его, но и всех магистров. Собрать воедино все происшествия. Отыскать все новые гнезда. Либо отправить на розыски ведьм с колдунами, либо заняться этим самим. Обыкновенные люди их ни за что не найдут, однако нельзя допускать, чтобы эти твари размножались и дальше.

– Ты думаешь, они будут, другие гнезда?

– Уже есть. На севере, далеко от владений Дантена. Отсюда можно заключить, что причина этих явлений – не политика смертных.

– Сидерея связана с многими из нас, вот и попросим ее…

– Сидерея умирает, – тихо сказал Коливар.

– То есть как? – поразился Фадир.

– Ее жизнь подошла к своему естественному пределу. Как бы мы ни старались ее поддерживать, природа свое возьмет.

– Она знает?

– Думаю, пока нет. Но запас жизни в ней ограничен, и каждое колдовское деяние, которое она совершает по нашей просьбе, убавляет его. Когда ее не станет, мы лишимся важного звена в нашей сети – быть может, незаменимого. Если ты тем не менее полагаешь, что без нее нам в этом деле не обойтись, я готов выслушать твои доводы.

– Нет-нет, – покачал головой Фадир. – Ты прав. Она нам нужна для другого. Надо, наверное, и об этом оповестить братство?

– Ее любовников, – кивнул Коливар, снова скривив губы в сухой улыбке. – Наше причудливое сообщество держится на одной смертной женщине и ни на чем больше, исключая разве что наше взаимное недоверие.

– Если вы правы относительно икетов и их поведения, – сказал Сула, – всем магистрам придется объединиться, как объединилось колдуны и ведьмы во дни Великой войны.

– Я знаю немало магистров, готовых скорее совокупиться с пожирателем душ, чем работать совместно с другими, – отрезал Коливар. – Будем надеяться, что у нас не возникнет нужды ставить их перед таким выбором. Ты затронул Великую войну, но позволь напомнить тебе, что ведьмы тогда пожертвовали собой и погибли все до единой.

– Вряд ли они захотят повторить то же самое теперь, когда на свете есть мы, – согласился Фадир.

– И вряд ли найдутся магистры, готовые их заменить. Если у нас с ними и есть что-то общее, так это нежелание умирать. Стало быть, надо позаботиться, чтобы до этого не дошло, верно? – Коливар обхватил себя руками, словно простой смертный. – Я лично не желал бы повторения Темных Веков. А они непременно настанут в случае нашего поражения, можете не сомневаться на этот счет.

– Оповещением займусь я. – Фадир отступил на шаг и поднял руку, собираясь отправиться в путь, но Коливар остановил его.

– Скажи им, чтобы убили своих консортов. Они поймут. Рыжеволосый магистр склонил голову в знак согласия, вечерний сумрак вокруг него замерцал – и лишь холодное завихрение осталось там, где он только что был.

Настала тишина, расчерченная длинными тенями от заходящего солнца.

– Итак, твои наблюдения? – нарушил молчание Коливар. – Любопытно будет послушать.

– Вы знаете больше, чем нам говорите, – напрямик сказал младший магистр. – Намного больше, такое у меня подозрение. И скорее эти скелеты слезут со своих кольев и пустятся в пляс, чем я из вас это вытяну, если вы сами не пожелаете рассказать.

– Ты всегда был способным учеником… – усмехнулся уголком губ Коливар.

– Значит, я прав? – Сула помолчал и, не дождавшись ответа, задал новый вопрос: – Зачем нужно, чтобы магистры убили своих консортов?

– Так поступают королевские магистры накануне войны. Перед битвой консорта выпивают досуха, чтобы ускорить Переход, и берут нового, чтобы не пришлось искать его в неподходящий момент.

– Так нам предстоит битва? Или это просто меры предосторожности?

Коливар ответил не сразу. Он смотрел в ночь и думал о чем-то другом. Возможно, вспоминал прошлые битвы и видел перед собой будущие.

– Есть вероятность, что горстка икетов избежала гибели в конце Великой войны, – наконец сказал он. – Они, а затем их потомки таились до времени, поэтому мы и не знали, что они выжили.

– А если это не так? Черные глаза впились в Сулу.

– Значит, те, которых мы видим теперь, пришли с севера. Из-за ограждения, которое должно было вечно держать их в плену. И если это так, Сула, если они вправду вышли из-за этого ограждения, то война уже началась. И теперь мы будем сражаться с ними на совершенно иных условиях.

Коливар посмотрел на колья, и Суле показалось, что он вздрогнул. Возможно ли это? В который уже раз учитель пугал своего ученика.

– В той войне у них не было союзников, – тихо завершил Коливар.

Глава 34

Поздней ночью Гвинофар, усталая, возвращалась в свои покои. Хорошо, если эта усталость вызвана беременностью, а не более серьезной причиной. Не тем, что весь дворец провонял гнусным Дантеновым магистром, и самый воздух, насыщенный этим запахом, вызывает у нее тошноту. Всего пару дней назад она говорила себе, что это лишь плод ее воображения, но теперь, после разговора с Рюриком, ее стало тошнить в десять раз сильнее.

У самой двери сопровождавшая ее Мериан оглянулась, и королеве показалось, что та прислушивается к чему-то.

– Что там такое? – спросила ее Гвинофар.

– Мне послышались голоса, госпожа моя, да только кто это может быть в такой час?

Гвинофар, зная по опыту, что служанка не успокоится, пока не разберется во всем до конца, взяла у нее лампу и сказала:

– Ступай посмотри. Я подожду тебя в спальне.

Та, рассыпавшись в извинениях, пошла обратно по длинному коридору. Горе теперь тому, кто, по мнению Мериан, потревожил покой королевы.

Королева, вздохнув, самолично отворила тяжелую дверь, вошла, поставила светильник. Быть может, ей и раздеться самой, не дожидаясь горничной? Нет, не стоит – Мериан расстроится, и придется ее утешать, много раз повторяя, что она ни в чем не провинилась перед своей госпожой. Решив в пользу ожидания, Гвинофар принялась вынимать шпильки из волос, повернулась к кровати… и с криком отпрянула, едва не перевернув лампу.

На кровати лежало что-то маленькое, окруженное расплывшимся темным пятном.

Королева, прислонившись к стене, снова взяла со столика лампу. Рука у нее дрожала, по стенам прыгали тени. Она подошла к кровати и осветила то, что лежало там.

Почтовый голубь.

Тот, которого послала она сама.

Ему разодрали горло, из которого вытекала теперь последняя кровь, пачкая покрывало. Кожаный футляр, так и оставшийся на лапке, вскрыли, письмо исчезло. Птица была еще теплой, кровь не успела свернуться. Значит, ее убили только что – возможно, когда они с Мериан стояли у двери.

Гвинофар смотрела на голубя в ужасе. Крик рвался у нее из груди, но стиснутое горло не пускало его наружу.

– Ваша птичка, я полагаю?

Она обернулась на голос. Говоривший стоял так близко, что королева чуть не рухнула на кровать, попятившись от него.

Костас.

– Мериан! – крикнула она – верней, попыталась крикнуть. Горло по-прежнему отказывалось издавать какие-то звуки.

– Она не услышит, ваше величество. Никто не услышит вас без моего позволения.

Гвинофар так ослабела от страха, что едва на ногах держалась. Дурнота, которую она всегда чувствовала в присутствии магистра, овладела ею с небывалой силой, и она опасалась, что сейчас упадет в обморок. Но вспыхнувший в душе гнев пришел на подмогу, и Гвинофар вспомнила, что она королева.

– Вон из моих покоев! – приказала она. Магистр смотрел на нее не мигая – как ящерица.

– Извольте выслушать, что я скажу, ваше величество. Пока что вы вызвали во мне только легкое раздражение, и это стоило вам гонца. Новые глупые поступки, могущие привести к более серьезным последствиям, были бы крайне нежелательны.

Сердце Гвинофар стучало как молот, но она сделала все, чтобы не показать магистру своего страха.

– Вы говорите со своей королевой, – самым властным своим тоном проговорила она. – Оставаясь на службе у Дантена, вы служите в то же время и мне.

– Ему – в первую голову, ваше величество. И если его интересы будут противоречить вашим, то вас, не прогневайтесь, ждет незавидная участь.

– Я его жена. – В голосе Гвинофар звучала сталь. – Я распоряжаюсь его домом и делю с ним трон. Не вам судить, каким образом я делаю это.

Он протянул руку, словно намереваясь потрепать ее, как ребенка, за подбородок. Гвинофар напряглась, внутри нее шевельнулось что-то темное – что-то, чего она ни разу еще не ощущала.

Рука магистра остановилась, точно наткнувшись на невидимую преграду, и в его глазах, смотревших прежде презрительно и надменно, мелькнуло что-то иное. Неужто страх?

– Не пытайтесь бороться со мной, это безнадежно, – сказал он тихо. – Стоит вам лишь подумать о том, чтобы помешать моим планам или настроить мужа против меня, и я буду предупрежден. Как только вы войдете в покой, где нахожусь я, все ваши замыслы откроются мне с той же ясностью, как если бы вы объявили о них вслух. Ваши сторонники будут столь же явными для моего Глаза, как если бы носили на лбу ваш знак. Вы ничего не сможете от меня утаить.

Она молчала, не доверяя своему голосу, и надеялась только, что стук ее сердца магистру не слышен.

– Ваш муж – могущественный правитель, – продолжал Костас. – Я знаю, что ему предстоит, и веду короля навстречу его судьбе. Таков мой долг. Вы королева, и у вас роль другая. Рожать ему наследников, ублажать его плоть, вести его дом, если вам так угодно. К прочим его делам вы касательства иметь не должны.

То, что таилось внутри нее, поднялось наконец в полный рост. Ужас и ярость слились воедино в душе королевы, голос окреп, лицо застыло.

– Выйдите вон. НЕМЕДЛЯ.

Долгое мгновение он лишь молча смотрел на нее – ожидая, возможно, что она пойдет на попятный. Но Гвинофар, черпая силу в своей ненависти, и бровью не повела. Мой дух смертельный яд для тебя, магистр. Она не знала, откуда пришли к ней эти слова, но поняла вдруг, что это правда.

– Ты призвала на помощь Силу своих предков, – сквозь зубы процедил Костас. – Хорошо – но знай, за это ты поплатишься жизнью ребенка, которого носишь.

Сказав это, он повернулся и вышел. Как только дверь закрылась за ним, силы оставили Гвинофар, и она с криком рухнула на пол. Слезы, которые она так старалась сдержать при Костасе, полились ручьем, чувства, которые пыталась скрыть, вырвались на волю. Ее била дрожь. Леденящий ужас, раскаленная добела ярость, смятение. Что означали его последние слова? О какой Силе он говорил? Чем эта Сила угрожает ее ребенку?

– Госпожа! Госпожа!

Мериан, упав на колени рядом со своей королевой, обнимала ее, баюкала, утирала ей слезы своим рукавом.

– Что с вами? Он вас обидел?

– Он не может меня обидеть, – выговорила Гвинофар удивительные, но правдивые, как она чувствовала, слова. – Это не в его власти.

– Пусть только посмеет, и я убью его, госпожа, клянусь вам!

– Ш-ш-ш. Успокойся. – Подумать только, как это утешительно: заговаривать чей-то чужой страх, а не свой собственный. – Он уже ушел.

Он не сумел прикоснуться к ней. Он хотел, он тянул к ней руку, но так и не коснулся ее. Что же его остановило?

– Найди мне покой, в котором он никогда не бывал, – распорядилась шепотом королева. – И пусть туда нынче же ночью перенесут мои вещи. Я не стану больше спать в комнате, которую загрязнила собой эта тварь.

– Право, не знаю, моя госпожа… – Мериан с тревогой покосилась на дверь, представив себе, вероятно, как будет поднимать на ноги слуг.

– Кровать тоже должна быть новая. На эту я больше не лягу.

– Как прикажете, госпожа, – вздохнула служанка. Гвинофар решила дождаться новой комнаты в саду, у Копий. Она и спать там ляжет, если придется. Костас к Копьям и близко не подойдет, теперь она это знала точно. Может быть, это и есть та Сила, о которой он говорил? Может быть, он боится богов ее рода, а благодаря им – и ее? Но зачем богам нужно вредить ее нерожденному младенцу?

Мой дух смертельный яд для тебя, магистр. Я не знаю пока, почему это так, но я видела это в твоих глазах, и я не забуду.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации